Ядерная тень

— Разумеется, нет. — Казанец к своему заявлению отнесся серьезно. — Два раза меня приглашали, когда я еще в органах не служил. А третий раз полковник Старцев приглашал, прежде чем в группу «Дон» меня принимать.

— Что значит «приглашали»? На свидание, что ли? — не унимался Дубко. — Вот ведь работаешь с человеком бок о бок и таких вещей о нем не знаешь.

— Не на свидание, а для беседы. — Казанец колкость майора пропустил мимо ушей. — Я в ДОСААФ на юниорском лучшие результаты показывал, вот моей персоной и заинтересовались. Беседы вели о том, как люди вроде меня могут послужить Родине.

— А ты что?

— Оба раза отказался. Тогда я еще не думал о работе в органах. Хотел тренером стать.

— Тренером? — искренне удивился Богданов.

— Ну да, мальчишек тренировать, чтобы по улицам без дела не шатались.

— Благородная цель, — без тени улыбки произнес майор Дубко. — Но я все равно рад, что ты, Юра, передумал. В «Доне» ты больше пользы для тех же мальчишек принесешь.

— Это чем же? — удивился Казанец. — Мальчишкам теперь от меня пользы никакой.

— Тем, мой юный неопытный друг, что своей работой ты войны и конфликты предотвращаешь, чтобы эти самые мальчишки могли в футбол во дворе гонять, а не в окопах в грязи валяться и вшей кормить.

— Разговоры в сторону, — обернувшись к бойцам, негромко проговорил Богданов. — Подходим. Казанец, про субординацию не забудь!

— Что сразу Казанец? — начал прапорщик, но увидев, что дверь в кабинет открылась и на пороге появился полковник Старцев, прикусил язык.

— Здравия желаю, товарищи бойцы, — первым поздоровался полковник.

— Здравия желаем, товарищ полковник, — хором отрапортовали спецназовцы.

— Как настроение? Боевое? — Произнеся фразу, Старцев усмехнулся. — Знаю, мы обещали вам законный заслуженный отдых, но у врагов Советского государства выходных не бывает, так что не обессудьте, бойцы. Придется еще немного послужить на благо Родины, прежде чем идти отдыхать.

На патриотическую тираду никто из бойцов отвечать не стал. Старцев с полминуты молчал, затем посторонился и жестом пригласил бойцов в кабинет. Спецназовцы вошли и начали озираться по сторонам, ожидая увидеть делегацию из вышестоящих начальников, но кабинет оказался пуст. Тогда они начали в недоумении переглядываться, и в конце концов все взгляды сошлись на Богданове. Тот незаметно пожал плечами, как бы говоря: сам не понимаю, что происходит. Перехватив взгляды бойцов, полковник Старцев снова усмехнулся и произнес:

— Товарища председателя Комитета госбезопасности высматриваете? Эх, наивные вы у меня еще, парни.

— Значит, не будет генералов? — не сдержавшись, пошутил Казанец.

— Будут, но позже. Не думали же вы, что вводную вам сам Юрий Владимирович читать будет?

Бойцы группы «Дон» смущенно отводили взгляды, понимая, как глупо выглядят. Старцев жестом указал на стулья.

— Судя по смущенным взглядам, я попал в точку, — прокомментировал он. — Садитесь, ребята, придется вам довольствоваться мной.

Все расселись вокруг стола, полковник занял место во главе его, положил руки на столешницу и обвел бойцов взглядом.

— Ладно, шутки в сторону. На самом деле вас вызвали сюда в полном составе не ради эксперимента. Дело, которым вам предстоит заняться, весьма серьезное, и отнестись к нему вы должны соответственно. Политическая ситуация требует от нас максимально быстрого реагирования, поэтому на совещании на высшем уровне был рассмотрен внушительный список кандидатов для выполнения операции. По ряду причин, которые я озвучу позже, ваша группа была выбрана единогласно, так что сами понимаете, какова степень ответственности.

— Шаг влево, шаг вправо, короче, — проворчал себе под нос Богданов, но полковник услышал его высказывание и нахмурился.

— Вас что-то не устраивает, товарищ подполковник? — Как всегда, когда Старцев начинал язвить, его голос приобрел бархатные нотки. — Быть может, выскажете свое недовольство вслух? В кругу друзей, так сказать.

— Никак нет, товарищ полковник, меня все устраивает, — подтянулся Богданов. — Нам выпала честь, мы должны оправдать ожидания вышестоящего начальства, и все такое…

— Оправдать ожидания — это скромно сказано, товарищ подполковник. — Старцев сменил тон. — На самом деле на вас ложится огромная ответственность, равная разве что операции на Кубе. Ты ведь участвовал в ней, Богданов?

— Ого! Значит, снова американцы? — выпалил майор Дубко. — А я-то думал, китайцы опять нос задрали.

— Если бы китайцы, Саша. — Полковник перешел на неофициальное обращение, и бойцы поняли, что дальше разговор пойдет более непринужденно. — Все вы знаете, какой сегодня день, скольких трудов это стоило и какие перспективы он открывает, и все же небольшое отступление не повредит. Сегодня, в шестнадцать ноль-ноль в аэропорту Внуково приземлится самолет с президентом Соединенных Штатов Америки на борту. После пребывания президента Франклина Рузвельта на Ялтинской конференции в тысяча девятьсот сорок пятом году это первый в истории визит высшего американского руководителя в Советский Союз. Один этот факт уже является исторически важным, не считая того, с чем этот визит связан. Приезд президента Никсона в Москву стал возможен благодаря тому, что в сфере внешней политики начала этого десятилетия произошло радикальное изменение отношений между СССР и США. Изменения связаны с ослаблением напряженности между Востоком и Западом. Стабилизация взаимоотношений Советского Союза с другими социалистическими странами, которой добились дипломаты и руководство нашей страны в последние годы, заставила правительства западноевропейских государств пересмотреть свои позиции относительно СССР. Мы сумели вызвать их интерес к развитию экономического сотрудничества, что само по себе является большим прорывом.

— Разве улучшение взаимоотношений с США не связано со сложившимся ядерным паритетом наших стран? — задал вопрос Богданов.

— В определенной степени так и есть, но только частично, Слава, — подтвердил выводы подполковника Старцев. — Так или иначе совместные усилия дипломатических миссий Советского Союза и Соединенных Штатов привели к тому, что президент Ричард Никсон запланировал визит в Москву. Цель визита кому-то из присутствующих известна?

— В прессе писали о том, что руководители сверхдержав будут обсуждать возможности разработки политики сдерживания наращивания ядерного потенциала, — проговорил майор Дубко.

— Верно, Саша, так писали в прессе, и так оно и есть на самом деле. По плану в первый день приезда президента США в Москву должны быть подписаны два наиважнейших документа: о сокращении стратегических вооружений, в сокращении ОСВ, и об ограничении систем противоракетной обороны, в сокращении ПРО. Документ об ограничении стратегических наступательных вооружений (ОСВ) должен предусматривать отказ обеих сторон в течение пяти лет сооружать новые пусковые установки межконтинентальных баллистических ракет наземного базирования и пусковые установки ракет, размещенных на подводных лодках. Договор ПРО должен предупредить гонку вооружений в области создания систем обороны против ракетно-ядерных ударов. Это ключевые документы, остальные: о сотрудничестве в области охраны окружающей среды, о сотрудничестве в области медицины и здравоохранения, о сотрудничестве в области науки и техники, соглашение о сотрудничестве в исследовании и использовании космического пространства в мирных целях и многое другое, носят второстепенный, хотя и не менее важный, чем два первых документа, характер.

— Как я понимаю, подписанию этих документов может что-то помешать? Именно поэтому нас вызвали в Управление? — задал вопрос подполковник Богданов.

— Все верно, Слава, именно поэтому, — подтвердил Старцев.

— Но ведь президент Никсон прилетает уже сегодня, а подписание документов, если я правильно понял, должно произойти в первый день. Чем же мы можем помочь, если до встречи Никсона и Брежнева остались считаные часы?

— До этого мы еще дойдем. — После слов Богданова полковник Старцев невольно бросил взгляд на часы. — Времени у нас, разумеется, мало, но не настолько, чтобы даже не попытаться исправить ситуацию. А теперь о том, в чем заключается проблема. Каждый раз, когда страну посещают представители иностранных государств, наше правительство готовит встречу на высшем уровне, это вам известно. Но что именно входит в подготовку, никто из вас никогда не задумывался, верно?

— Догадаться несложно, — начал Дубко. — Встретить в аэропорту, доставить до места, организовать ужины-обеды, подготовить кабинеты для переговоров, а затем проводить высокопоставленных гостей.

— Правильно, но в промежутке между обедами и подписанием документов гостям нужно где-то спать, — заметил полковник Старцев. — В большинстве случаев гостей расселяют в соответствии с рангами и званиями, но бывают исключения. Если гость особо важен, ему предоставляются особые привилегии. На данный момент президент США для Советского Союза очень важен, вот почему было принято решение Ричарда Никсона с супругой, а также других членов делегации разместить не в гостинице, а непосредственно в Кремле.

— В Кремле наблюдать за чужаками удобнее, и охраны дополнительной не потребуется. Умно! — высказался Казанец.

— Думаю, данные соображения тоже учитывались, — кивнул Старцев. — Итак, было принято решение разместить гостей из Америки в Кремле. Для этого была вызвана бригада уборщиков, чтобы к приезду американской делегации привести апартаменты в надлежащий вид. Подготовка апартаментов проходит не за один день, на это время вспомогательному персоналу выдаются спецпропуска, по которым они попадают в нужные помещения. И вот сегодня в одном из помещений произошел инцидент: один из уборщиков совершил попытку подбросить в комнаты, предназначенные для размещения Ричарда Никсона, запечатанный пакет. Охрана Кремля попытку предотвратила, пакет был изъят, и в нем обнаружили материалы, компрометирующие советское руководство.

— Ого, ничего себе! И кто же этот отчаянный парень, который не побоялся пронести в Кремль компромат? — вырвалось у Дорохина.

— Хороший вопрос, — полковник перевел взгляд на Дорохина, — но не главный. А вот каков главный вопрос?

— Кто за ним стоит, — ответил за Дорохина подполковник Богданов. — Вот какой главный вопрос.

— Молодец, Богданов, потому ты и командир. — Старцев одобрительно кивнул. — Ответ на этот вопрос и предстоит вам выяснить.

— А почему не спросить об этом у того, кто принес в Кремль компромат? — снова задал вопрос Дорохин.

— И снова отличный вопрос, Дорохин. Мы бы так и сделали, только вот в чем проблема: человек этот отправился в мир иной, а с мертвого какой спрос?

— Вот это поворот! — вырвалось у Казанца. — На пороге Никсон, а в Кремле жмурик.

— Разговорчики, Казанец, — одернул подчиненного Богданов и бросил виноватый взгляд на полковника.

— Ничего, Слава, все в порядке, — махнул рукой Старцев. — У меня почти такая же реакция была.

— Ситуация действительно неприятная. — Дубко перевел внимание на себя, чтобы дать возможность Казанцу прийти в норму после казуса. — И как же это произошло? Охрана перестаралась?

— Если бы. — Старцев вздохнул. — Этот стервец ампулу с ядом проглотил. Как только понял, что засыпался, сразу в рот ее сунул, охрана даже отреагировать не успела.

— Тогда нужно начать отрабатывать его связи, — выдвинул предложение Богданов.

— С этого и начал начальник кремлевской охраны, — подтвердил Старцев. — С кем общался, с кем замечен, в чем замешан. Пожалуй, с этого и мы начнем. Вот что удалось выяснить: Трифонов Иван Степанович пятидесяти восьми лет являлся штатным слесарем-сантехником при Кремле вот уже двадцать шесть лет. Уверен, вы можете себе представить, какую проверку проходят те, кого допускают в Кремль, пусть и унитазы прочищать. Трифонов в этом вопросе не исключение, его родословную проверяли до седьмого колена, и везде он чист. Ни репрессированных, ни уголовных элементов в роду не обнаружено, сам до Кремля усердно трудился на сталелитейном заводе, до тех пор пока производственная травма не вынудила сменить сферу деятельности. Трифонов пошел в сантехники при областной администрации, а уж оттуда его кандидатуру рекомендовали в Кремль на место безвременно почившего бывшего сантехника. За время работы ни одного нарекания, ни одного пропуска-прогула и, разумеется, ни одной пьянки.

— Короче, со всех сторон положительный тип, — вклинился в речь Старцева подполковник Богданов. — До сегодняшнего дня. А раз так, нужно покопаться в недалеком прошлом. Когда Трифонов проходил проверку? Двадцать шесть лет назад? За это время многое могло измениться.

— Тех, кто работает в Кремле, проверяют не реже, чем раз в три года, — сказал полковник Старцев. — Последнюю проверку Трифонов проходил восемнадцать месяцев назад, и снова никаких нареканий, но двигаешься ты в правильном направлении, Богданов. После последней проверки в семье Трифонова кое-что изменилось. Пять месяцев назад его младший сын, будучи в нетрезвом состоянии, сбил двух пешеходов. Бабушка с внучкой переходили дорогу, а он выскочил на перекресток, не смог справиться с управлением, в результате чего и бабушка, и внучка скончались на месте. Теперь сыну Трифонова грозит серьезный срок. В данный момент он сидит в следственном изоляторе, адвокат изо всех сил старается выгородить подзащитного, но шансов его спасти никаких. Мы полагаем, что этим обстоятельством воспользовались недоброжелатели.

— Пообещали вытащить сына, если он подбросит компромат в апартаменты президента США? Но если это в их власти, значит, замешаны наши люди. Выходит, эта провокация со стороны русских против русских? — выдвинул предположение Дорохин.

— Не обязательно, но как вариант имеет место быть, — согласился Старцев.

— Почему не обязательно? — спросил Дорохин.

— Потому что человеку, который находится на грани отчаяния, пообещать можно все, что угодно, даже то, что выполнить не можешь. Он будет цепляться за соломинку и выполнять все твои требования до тех пор, пока не поймет, что все твои слова — всего лишь блеф.

— А если зайти с другой стороны? — выдвинул предложение Казанец. — Что представляет собой компромат? Не зная этого, полной картины не получишь, соответственно и план действий не сложится.

— Молодец, Казанец, правильно мыслишь. Что касается компрометирующих документов. — Старцев выдвинул верхний ящик стола и достал небольшой сверток. — Как видите, это не папка с документами, которую выкрали из кабинета.

— Это пленка? — удивленно протянул Казанец.

— Совершенно верно. Это аудиозапись разговора двух человек, но прежде чем назвать их имена, я должен снова вернуться к предыстории. Ранее я говорил, что одной из основных целей визита президента Ричарда Никсона в Москву является подписание Договора ПРО, который предупреждает гонку вооружений в области создания систем обороны против ракетно-ядерных ударов. Теперь об этом более подробно: в договоре прописано, что каждой стороне будет разрешено создать по два комплекса «противоракет» и поставить под защиту два района вокруг столицы и два района в районе расположения шахтных пусковых установок баз мобильно-наземного базирования (МБР). При этом обе стороны обязуются не создавать общенациональные, покрывающие всю территорию страны системы ПРО и основы для их создания. Этим договором запрещается создавать, испытывать и развертывать системы или компоненты систем ПРО морского, воздушного, космического и мобильно-наземного базирования. Договор не будет иметь срока окончания, то есть будет бессрочным, и выйти из него можно лишь уведомив вторую сторону о выходе за шесть месяцев до дня предполагаемого выхода. Общая схема ясна?

— Так точно, товарищ полковник, — за всех ответил Богданов. — И мы, и американцы прекращаем все разработки по защите наших государств от ядерных ракетных атак.

— В точку, Богданов.

— Тогда в чем проблема? Если в верхах одобрили подобный договор, собираются его подписать, то кому это мешает? И каким образом в данной ситуации можно скомпрометировать Советский Союз?

— К этому я и веду, Слава. Все договоренности, которые я перечислил, должны вступить в действие только после подписания договора. До настоящего момента и в США, и в СССР работы в данном направлении продолжаются. И вот месяц назад с полигона Сай-Утес пришла информация о произошедшем прорыве в области разработки систем ПРО. Прорыв поистине большой, если верить выкладкам ученых. Руководитель исследовательского проекта Сай-Утес утверждает, что, продолжив разработки, он через три месяца максимум через полгода предоставит Министерству обороны готовую модель уникальной системы против ракетно-ядерных ударов, которая позволит с минимальными затратами покрыть почти половину территории РСФСР и части союзных республик от возможных ракетно-ядерных ударов противника.

— Ого! Вот это замахнулись! — вырвалось у Богданова.

— В том-то и проблема, что не замахнулись, а реально подошли к невиданной ранее перспективе. — Старцев вздохнул и, возвысив голос, эмоционально произнес: — Половина страны и союзных республик! Да нам бы никакая Америка стала нипочем!

— Да, паршивая ситуация, — проговорил майор Дубко. — И надо же было ей сложиться как раз перед приездом Никсона и перспективой подписания договора, который в принципе исключает возможность продолжения ведения работы по проекту.

— Вот-вот! Открыть сейчас миру информацию о том, что СССР на пороге грандиозного открытия, которое сделает страну практически неуязвимой, слишком рано. Отказаться от продолжения разработок — недальновидно. Продолжать работы после подписания договора — непорядочно. Вот и думай, как поступить. — Дорохин тяжело вздохнул, словно это ему предстояло сделать нелегкий выбор.

— Отказаться от разработок и подписать договор, — глядя на полковника, произнес Богданов. — Верно я говорю, товарищ полковник? Такое решение принял генеральный секретарь?

— Разумеется. Другого решения просто не могло быть, это же внешняя политика, Слава. Впервые в истории взаимоотношений СССР и США сложилась ситуация, при которой возможно примирение двух сверхдержав, и неужели товарищ Брежнев или кто-то другой на его месте откажется от такого шага?

— А как же уникальная разработка? — опешил прапорщик Казанец.

— Исследовательский проект на Сай-Утес заморожен на неопределенное время, — выдал полковник Старцев. — В данный момент все работы на нем прекращены. Впоследствии этот полигон будет переоснащен под другое направление.

— Это решение Леонида Ильича? — Глаза Казанца округлились еще больше.

— Да, прапорщик, это решение генерального секретаря и Президиума Верховного совета, — отрезал Старцев. — Мы его принимаем и переходим к обсуждению сложившейся проблемы.

— Полагаю, компромат содержит информацию относительно новой уникальной разработки? — догадался Богданов.

— Да. На пленке запись приватного разговора помощника первого заместителя председателя Совета министров товарища Рыбакова с руководителем исследовательского проекта полигона Сай-Утес товарищем Минеевым. В разговоре речь идет о том, как сохранить проект и после подписания соглашений между США и СССР. Причем по тексту не совсем ясно, является ли это решение решением лично Рыбакова и Минеева или же это директива сверху. Но в любом случае обнародование данной записи вызовет такой скандал, которого мировая общественность не видела многие десятилетия, а на отношениях с США можно будет поставить крест, что нашей стране совершенно невыгодно.

— Так что требуется от нас, и каким образом мы сможем исправить ситуацию за несколько часов? — Богданов перешел к более конкретным вопросам.

— Вам нужно выяснить, кто нанял Трифонова, — начал Старцев. — Выяснить, найти его и обезвредить. Все, как всегда. Эта пленка не должна всплыть в каком-то другом месте ни до подписания договоров, ни после.

— Что говорят Рыбаков и Минеев? — спросил Богданов. — С ними уже пообщались?

— Клянутся, что подобного разговора не было, но это ожидаемо. Кто же станет признаваться в подобном? Сейчас наши специалисты пытаются выяснить, является ли пленка оригиналом или это искусный монтаж, но на проверку уйдет время, а его у нас нет. Конечно, ни о каком подписании документов и речи быть не может до тех пор, пока мы не обнаружим врага, готового сорвать историческую встречу ради собственных интересов. Этим вы и займетесь.

— За несколько часов?.. Боюсь, задача невыполнима, — произнес Богданов.

— За несколько дней, — уточнил Старцев. — Сегодня на неофициальной встрече господину Никсону сообщат, что тексты договоров ОСВ и ПРО еще не до конца проработаны, поэтому их подписание откладывается. Работа американской делегации пойдет своим ходом, а вам за это время нужно выложиться по полной программе и найти провокатора. Крайний срок двадцать седьмого мая, дальше откладывать подписание документов мы не сможем. Задача ясна?

— Так точно, товарищ полковник, — хором ответили бойцы группы «Дон».

— Тогда переходим к деталям.

Старцев положил на стол папку с документами, и группа приступила к разработке предварительного плана действий. Когда спустя час в кабинете Старцева появился председатель КГБ Юрий Андропов, бойцам было что предложить его вниманию.

Глава 2

— Сокольский! Кто он вообще такой, этот Сокольский? Пустышка, ноль без палочки! И на него мы должны потратить первый день поисков!

Прапорщик Казанец ходил из угла в угол номера в гостинице, расположенной в двух кварталах от кремлевской площади, и брызгал слюной от возмущения. План, их стройный и логически выверенный план, на составление которого бойцы спецподразделения потратили целый час, был изменен до неузнаваемости «какими-то дилетантами», как красноречиво выразился прапорщик.

И ведь все же шло хорошо. Юрий Владимирович выслушал предложения бойцов, задал пару-тройку конкретных и дельных вопросов и уже собирался одобрить план без корректировок, но тут, как водится в таких случаях, младший помощник заместителя председателя КГБ решил внести свою лепту в общее дело. И как только он это сделал, высказал свое предложение по улучшению плана, за ним тут же потянулись остальные члены «свиты». Одно предложение еще можно было вынести, вставить в общий список и забыть про него, но такую лавину игнорировать стало просто невозможно. В итоге от первоначального плана спецназовцев не осталось практически ничего, а степень его продуктивности упала на порядок, что не могло не взбесить тех, кому данный план предстояло претворять в жизнь.

— Вот скажи мне, Коля, на кой ляд товарищ Андропов таскает за собой эту бестолковую толпу? Для солидности? Так он и так солиднее некуда. Для количества? На что оно ему, количество это? Дань моде? Черт, да уж лучше прослыть древним мамонтом, чем терпеть рядом с собой идиотов, которые тяжелее ручки ничего в руках не держали и дальше своего кабинета в жизни не выезжали.

— Да хватит уже тебе возмущаться, Казанец, — не выдержал старший лейтенант Дорохин. В комнате они были одни, и брюзжание товарища ему порядком надоело.

— Как не возмущаться, Коля? Как не возмущаться? Если бы не эти остолопы, мы бы сейчас делом занимались, а не в потолок плевали в ожидании новостей. Да и командиру с Дубко тоже не пришлось бы таскаться по злачным местам в поисках удачи.

— Успокойся, Юра, командир что сказал? Придется отработать каждую версию. Вот и отрабатывай.

— Я-то отработаю, только что они скажут, когда срок истечет, все их версии будут проверены, а провокатор так и останется непойманным и даже не определенным?

— Слушай, не можешь успокоиться, тогда хоть заткнись. — Дорохин сердито сверкнул глазами. — Твое нытье не дает сосредоточиться!

— Да на чем тебе сосредотачиваться? Ты у телефонного аппарата сидишь, звонка ждешь.