Помоги проекту - поделись книгой:
Грушка ничего не ответил.
Я внимательно осмотрел умывалку. Возможностей проявить себя тут было очень немного. Пол из чёрнобелых плиток, белые тазы, белая полка, вешалки для полотенец, белые стены. Чисто так, что даже холодно. Хоть бы какая-нибудь картинка на стене или приятная надпись…
Надпись!
Теперь я знал, что делать. Эх, вот когда я пожалел, что не захватил с собою красок. На будущие каникулы учту и любой ценой впихну их в чемодан.
Итак, красок не было, значит, требовалось пошевелить мозгами. И не только мозгами, но и ногами. Пригодилась тут и моя наблюдательность: возле мусорного ящика я приметил кучу золы, а в ней кусочки угля.
Минута — и вот уже табуретки расставлены вдоль стен. Делая надпись над умывальниками, я просто переступал с одной табуретки на другую.
Работа спорилась. Что ни говорите, рисовать я умею — во всяком случае, на уроках рисования мне всегда везёт и учитель пятёрки ставит.
Когда Грушка вернулся с букетом полевых цветов, я уже успел закончить надпись над умывальниками. Мы приставили табуретки к другой стене, и я начал второй плакат — над лавкой.
Северек сунул цветы в таз с водой, поставил их на середину комнаты. Но цветы не хотели стоять и всё сползали в воду. Северек делал вид, что не интересуется моим искусством, так что мне пришлось самому спросить:
— Ну-ка, Грушка, посмотри. Правда, теперь здесь всё иначе выглядит? Самый подходящий плакат для умывальной, а ты как думаешь?
Грушка, глядя вверх, зашевелил губами, но тут за нашими плечами послышался голос:
— Да… Подходящий плакат! Да только… слишком оригинальный!
Мы оглянулись — в дверях стоял наш воспитатель.
— О-ри-ги-наль-но! — повторил он, но при этом даже не улыбнулся.
Я не нашёлся, что ответить, потому что никак не мог понять: нравится ему моя работа или нет.
— А на этой стене, — говорю я, — будет ещё красивей.
— Слезай немедленно и скажи, кто тебя научил это сделать? — спрашивает воспитатель и отбирает у меня уголёк.
Тут я моментально сообразил, что мой замысел ему не понравился. А я-то старался!
— Никто меня не учил, — говорю, — я сам проявил инициативу. Сейчас вот серединки букв красной свёклой обведу, ещё красивей будет.
— А ты не слышал, что говорил начальник лагеря? Прежде чем что-то делать, надо посоветоваться с воспитателем.
— Ничего я не слышал, — говорю. — Грушка, а ты?
— А я, — отвечает Грушка, — слышал.
— Так чего же ты молчал?
— Откуда я мог знать, что ты не слышал? Ведь рядом со мной стоял. Может, ты глухой?
— А суп этот здесь зачем? — спрашивает воспитатель и показывает на таз с цветами. Цветы опять сползли в воду, и действительно получилось что-то похожее на щавелевый суп.
— Это… это… — запинаясь, начал было Грушка.
Но воспитатель не дал ему закончить.
— Немедленно выплесни всё это. А ты, — обратился он ко мне, — не смей больше малевать. Такие чистые, красивые были стены — и вот пожалуйста… В первый же день! Да, будет мне с вами мороки! — Воспитатель почесал затылок и быстро вышел.
Признаюсь, я был огорчён. Такая славная получилась надпись! Чёрным по белому:
— А тут что должно было быть? — Северек показал на неоконченную надпись. — Я вижу только «Мытье ног…»
— Тут должно было быть: «Мытьё ног не идёт впрок».
Грушке надпись, кажется, не понравилась. Он качал головой и всё повторял: «Мытьё ног не идёт впрок».
А тем временем в умывальную сбежались ребята. И девчонки. И все прямо помирали со смеху. А Северек всем охотно объяснял, что должно было быть на другой стене.
Меня это в конце концов разозлило, и я ему сказал:
— А что же ты про свой суп не расскажешь?
Но тут оказалось, что в суматохе кто-то влез ногой в таз и таз перевернулся. Смеху опять было!..
А потом от начальника лагеря такого пришлось наслушаться!..
А разве я плохого хотел? Неудачник я, и всё тут. Видно, потерять платочек при отъезде — плохая примета. Тех, которые в чемодане, и вовсе вынимать не стану.
Ночью я долго не мог заснуть. Наверно, из-за переживаний. Или из-за того, что тюфяк был слишком туго набит соломой.
«Эх, надо было мне родиться чуть пораньше, — думал я, — в те времена, когда люди в пещерах жили. Страшные, говорят, времена были, но ведь в пещерах жить куда интересней и удобнее: никакого умывания и никаких умывальных комнат.
Факир и доска
В лагерях уроков не бывает, и это, конечно, большое счастье. Но и здесь время от времени устраивают что-то похожее. Называется «Беседа на тему»… Ребята рассаживаются на ступеньках, на травке, где кто хочет, но разговаривать всё равно нельзя и нужно внимательно слушать, что говорит воспитатель. Мне это всегда трудно даётся, особенно во время каникул. В голову, как назло, приходят разные неподходящие мысли. Например, о том, что я буду делать, когда кончится беседа.
Но сегодня беседа оказалась довольно интересная, хотя началась она как обычно. Сперва воспитатель поговорил о том, что человек должен всю жизнь к чему-то стремиться и чего-то добиваться. Если ты хочешь стать знаменитым спортсменом, ты должен понемножку, постепенно улучшать свои результаты в беге или в плавании. К примеру, одна девочка из Австралии тренировалась в беге, гоняясь за кенгурёнком. Кенгурёнок подрастал, бегал всё быстрее, и девочка бегала всё быстрее, так что под конец она уже могла догнать взрослого кенгуру. Вот это да! А ещё, если ежедневно практиковаться, можно воспитать в себе силу воли. Например, некоторые любят долго спать по утрам. Но стоит заставить себя вставать каждый день на минутку раньше, и очень скоро отучишься от валяния в постели. А если ты хочешь иметь фотоаппарат или часы, то достаточно завести копилку и откладывать понемножку — сегодня злотый, завтра пятьдесят гро́шей, и в конце концов твоя мечта исполнится. Ещё воспитатель рассказал про индийских факиров, у которых сила воли такая сильная, что они могут, например, спать на остром гравии и даже на гвоздях. Говорил воспитатель и о том, что надо закаляться, стойко переносить всякие неудобства и трудности. Много что говорил.
Но мне больше всего запомнился этот факир на гвоздях. Ни о чём другом я и думать не мог. Когда беседа кончилась, я сразу же дал знак Томеку, и мы побежали к нашему дереву. А мы уже завели себе такое дерево — на него можно быстро взобраться и засесть там, как в укрытии, так что никто даже не подозревает, где ты.
— Томек, — говорю, — мне понравилась эта беседа.
— Мне тоже, — отвечает Томек.
— Между прочим, мне пришла в голову одна мысль.
— И мне пришла.
— Какая? — спрашиваю.
— Я решил стать знаменитым спортсменом, — говорит Томек. — Завтра же займусь каким-нибудь видом спорта.
— А что толку? Чемпионом всё равно не станешь.
— Почему?
— У тебя же нет никакого спортинвентаря: ни гоночного велосипеда, ни штанги. Даже кенгуру нет, бегать не за кем.
— А помнишь, воспитатель говорил: злотый к злотому? Даже по пятьдесят грошей можно откладывать. Зёрнышко к зёрнышку — и приобрету всё, что надо.
— Ждать долго. Во всяком случае, ты мог бы тем временем поупражняться в чём-нибудь другом.
— Пожалуй, — говорит Томек. — Пока я могу бегать за зайцем.
— Ты что, Томек? Да ведь бедный заяц и так всего боится, а теперь ещё и ты его гонять собираешься! Сердца у тебя нет!..
Тут Томек разозлился:
— Мои идеи никогда тебе не нравятся. Сам-то придумал хоть что-нибудь?
И тут я начал его уговаривать заняться факирским спортом:
— Мы с тобой натренируемся как следует, — говорю, — а тут, представь себе, в школе какой-нибудь торжественный вечер и мы выступаем как факиры: ложимся на доски, утыканные гвоздями. Весь зал прямо дыхание затаит! Скажешь, плохая идея?
Томек долго не отвечал, грыз травку, а потом наконец сказал:
— А инвентарь где? Доски, гвозди?
Вот когда я вспомнил про доску, которая не влезла в чемодан!
— Гвозди у меня есть, — отвечаю. — Немного, правда, но для начала хватит. Ведь всем этим фокусам нужно обучаться постепенно, понемножку. А насчёт доски — хотел я её взять, да мама выбросила. Но не беда, подыщем что-нибудь. Итак, хочешь стать факиром?
Томек ответил, что хочет.
Начали мы искать доску. Весь парк обегали, во все щели заглянули — нигде ничего. Очень я тогда обиделся на маму!
Впрочем, в доме оказалась одна доска — гладильная. Стояла она в коридоре, никто за ней не приглядывал, и мы вполне могли бы её на время взять. Но она, к сожалению, не годилась: слишком толста.
Ещё несколько досок я заметил в кухне — для разделки мяса, для теста или ещё для чего-то. Одна была — ну точно для нас. В меру тонкая, аккуратная такая — в самый раз на неё садиться. Для лежания мы в Варшаве сделаем себе доску, а здесь, в лагере, можем пока упражняться в сидении на гвоздях.
Но как заполучить эту доску? Днём в кухне обязательно кто-нибудь есть, а ночью кухня заперта. Да, взять эту доску так, чтобы никто не заметил, пожалуй, не удастся.
— А я вообще не очень люблю потихоньку брать, — говорит Томек. — Я же не вор, в конце концов.
А я ему и говорю:
— Раз ты такой умный, раздобудь эту доску как-нибудь иначе.
— И раздобуду!
Честно говоря, я подумал, что он только хвастается, но на другой день после обеда Томек действительно принёс доску.
— Каким чудом тебе это удалось?
— Никакого чуда, — небрежно отвечает Томек (а я-то вижу, что он уже нос задрал!). — Попросил повариху, и она мне её дала.
— Ни с того ни с сего дала?
— Да. Только предупредила, что ненадолго. Ну, я пообещал скоро вернуть.
— Правильно. Я уже подсчитал, что нам осталось пробыть в лагере всего восемнадцать дней. Очень мало! — Я даже вздохнул.
Томек тоже вздохнул:
— Надо спешить. Бери гвозди, а я камень поищу.
Мы нашли укромное место в кустах и принялись вбивать в доску гвозди.
Я вбил один в середину и сразу попробовал сесть на него. Удивительно, но это оказалось совершенно невозможным. Тогда я вбил в доску все пять гвоздей и предложил Томеку первому провести испытание. Меня ещё дома учили: вежливый человек должен уступать очередь другу. Но Томек не оценил моей любезности. Он заявил, что идея моя и работа моя — значит, мне принадлежит честь быть первым. Как инженеру, который построил мост: он должен первым пройти по нему.
Я даже удивился. Ну и Томек! Каков, а? Перешёл в четвёртый класс, а не может отличить моста от доски с гвоздями. Я ему это прямо сказал, и он страшно рассердился, раскричался даже:
— Подумаешь, я и без тебя могу стать факиром! Я знаю способ получше твоего!
— Какой?
— А такой, что один факир мог два года на одной ноге стоять. Этому и обучиться легко, и штаны твоими дурацкими гвоздями не порвёшь!
— Раз мои гвозди дурацкие, — говорю я, — давай их сюда и бери свою доску.
Томек принялся вытаскивать гвозди. Это оказалось не просто, а когда он, наконец, вытащил их все, в доске остались три маленькие и две большие дыры. Мы оба очень испугались — что теперь скажет повариха? Как ей объяснишь? О факире лучше и не вспоминать! Томек очень расстроился, он боялся нести доску в кухню.
Поделиться книгой: