Пёстрая тюбетейка

— Не потеряли, нам надо узнать… — вежливым голосом начала Аня.

— Потому что злой дядька очень сильно бил мальчика! — громко выпалила Надя.

Все старушки оборвали свою беседу, притихли и уставились на девочек.

А потом посыпались вопросы.

— Кто бил?

— Кого били?

— Говорят, исколотили кого-то, — приложив руку к уху, наклонилась к соседке согнутая годами старушка.

— Не иначе как в шестьдесят пятой квартире! — прокричала та в подставленное ухо. — Там, известно, пьяница живёт, каждый день дебоширит.

— Да дайте вы девочкам рассказать! — требовала одна из бабушек.

— Вон даже перепугались, бедненькие, — сетовала другая. — Какой же это злодей их так напугал?

Надя и Аня и правда озирались с испуганным видом. Все старушки говорили разом. С дальних скамеек, от корпусов, пришли ещё люди. И они тоже спрашивали и высказывали разные предположения. Девочки оказались посреди гомонящей толпы и совсем растерялись. Вдобавок исчез Петя. Пробрался между длинными старушечьими юбками, да и был таков.

Аня встревожилась:

— Где же Петька? Мне велели глаз с него не спускать…

И юркнула в толпу.

— Петя! Петя! — её голос раздался уже где-то за спинами людей.

Секунду поколебавшись, Надя кинулась за Аней.

Она догнала подружку уже возле подъезда Ивановых.

— Ты зачем меня бросила, — спросила она обиженно, — когда вокруг такое сделалось?

— Так ведь Петька сбежал. Ему, видите ли, на минутку понадобилось домой. Но я-то не знала, куда он удрал.

— Бестолковые оказались бабушки! — сердито сказала Надя. — Ничего не выслушали и сразу расшумелись. Вон и сейчас толпятся, говорят…

— А по-моему, это мы бестолковые, — сказала Аня. — Ты как закричишь: «Бил! Бил!» Они и всполошились. Надо было потихоньку, постепенно какую-нибудь одну спросить…

У Нади углы губ опустились книзу и в глазах стало сыро: значит, это она виновата, что не удалась их попытка поговорить со старушками?

— Ничего, — утешила Аня. — Мы вот что сделаем: я нашу бабушку попрошу разузнать, в каких квартирах в том корпусе есть маленькие мальчишки.

— А твоя бабушка не переполошит всех вокруг? — забеспокоилась Надя.

— Ну, что ты! Ей-то я не при толпе, дома расскажу.

— Да ведь это когда ещё будет!.. Давай всё-таки сами пойдём хоть в какую-нибудь квартиру. Хоть попробуем найти этого малыша. Ну, А-анечка!

— Разве пока Петьки с нами нет? Только быстро-быстро!

Девочки побежали к тому корпусу, где в одном из окон Надя видела мальчика в тюбетейке.

— Ой, я вдруг догадалась! — воскликнула Надя. — В первый-то и второй этаж нам не надо идти! Потому что наш этаж четвёртый, а мне так было видно, как совсем напротив, а первый-то этаж внизу.

— Тогда и в пятый этаж не надо, — сказала Аня. — С четвёртого тебе не было бы так хорошо видно в пятом: ведь снизу вверх. Значит, нам только третий и четвёртый этажи нужны.

— Ой, правда, правда! Вадик говорил, что на каждом этаже по четыре квартиры…

— А я сейчас сосчитаю! — Аня подняла руки и стала считать на них пальцы. — Четыре пальца — это пусть третий этаж. А это уже четвёртый… Пять, шесть, семь… Восемь квартир нам только и надо разузнать. Не очень много. А мыто думали, что, может быть, сто!

— Как хорошо! Всего восемь! — радовалась Надя. — Какая ты умница, Анечка! Ну, идём! — и Надя толкнула входную дверь.

Совсем было девочки вошли в подъезд. И вдруг сзади раздался крик, пронзительный, как всё равно свистулька глиняная, а глиняные, известно, ещё звончее деревянных:

— Прятаться? А я вижу, вижу!

— Всё пропало! — сказала Аня. — Не успели без него. Ну, что ты кричишь, Петька? Никто не прячется. Просто по делу, хотели пойти, тут на минутку…

Петя подскакивал и хохотал:

— Прятались! Прятались! А я нашёл!

Надя надулась?

— Ну, во-от! Чуть-чуть всё не разузнали… — подумала, и лицо её стало умильным и просительным: — Уж не обязательно он с лестницы убьётся. Ну, А-анечка! Не откладывать же, раз решили. За обе руки будем его держать. Возьмём его с собой!

Петя смекнул, что куда-то сестра не хотела его брать. Куда — неизвестно, но от этого ещё интереснее. И он затянул во весь голос:

— Возьмём, возьмём меня с собой! Возьмём, Анечка, меня с собой!

Рожица у него была такая умоляющая, что Аня невольно улыбнулась. Потом махнула рукой:

— Пошли! Только, Петька, если будешь баловаться, я сейчас же, немедленно, в один миг, моментально, в одну секунду, без всяких задержек потащу тебя домой. Слышишь?

— Слышу! Слышу! Ага! — кивал Петя, покорно позволяя девочкам крепко держать себя за обе руки.

Ему очень хотелось вырваться и перескочить через ступеньку, но он поднимался по лестнице чинно, шагал между Аней и Надей аккуратно, примолк и даже затаил дыхание. Куда это они идут? Может, в совсем невиданное и неслыханное место. Петя задрожал от любопытства и нетерпения. Чуть-чуть задрожал, самую малость, но строгая сестрица всё равно заметила.

— Что с тобой? Тебе холодно? А может, живот заболел? Не хватало ещё…

Петя отрицательно замотал головой.

На площадке третьего этажа они остановились. Четыре двери. Возле каждой двери звонок. В который позвонить?

— А что мы скажем? — заробевшим голосом спросила Надя.

— Мы скажем: «Скажите, пожалуйста», — Анин голос звучал очень твёрдо.

Она нахмурилась, немножко побледнела, быстро шагнула к одной из дверей и решительно нажала кнопку звонка.

Кудряш

Резко прозвенел звонок. И сейчас же его заглушил другой звук, куда более сильный. Он возник где-то в глубине квартиры, но всё приближался и усиливался. И вот стал громким, оглушительным. Раздавался совсем рядом, под самой дверью. Это был заливистый лай. Казалось, секунда — и собачина, судя по голосу преогромная, обрушится на них.

Девочки отступили от двери. Надя невольно покосилась на ступеньки, ведущие вниз. Аня обняла за плечи Петю, прижала его к себе. А у Пети засверкали глаза: необыкновенное начиналось. Не тигр ли там рычит и кидается? Вот жаль, что пистолет свой он не захватил! С запасом патронов.

Зверь бесновался за тонкой дверью. Рык, лай, хрипенье перемежались с повизгиваниями. Невидимая псина выходила из себя, так ей не терпелось сожрать детей.

— Пойдём скорей на четвёртый этаж, там позвоним, — предложила Надя. — Пока она не вырвалась…

Какой там четвёртый этаж! Они и двинуться не успели. Дверь приоткрылась. Девочки вскрикнули. У Пети округлились глаза. Он вывернулся из рук сестры и, широко расставив ноги, сжал кулаки: принял воинственную позу.

Что-то чёрное, как печная сажа, лохматое, рвалось в дверь, пытаясь протиснуться в щель.

— Да перестань, наконец! — успокаивал чей-то голос. — Ну, что с тобой делается? И не стыдно?

Надя давно бы убежала, но от страха у неё как-то задеревенели ноги. И как убежишь без Ани? Аня же не могла убежать без Пети. А тот подходил всё ближе к двери и кулаки свои глупенькие выставил перед собой.

Внезапно чёрное, косматое исчезло в дверном проёме. Вышла пожилая женщина в тёплом длинном халате. Теперь она придерживала дверь снаружи. Всё лицо женщины расплылось в улыбке.

— А-а, ребятишки! Ну, теперь я понимаю, почему Кудряш прямо с ума сошёл. Он ведь обожает детей, а видит их не так часто. Что вам, милые? Неужели за макулатурой, такие маленькие? И в воскресенье!

У девочек в горле пересохло от волнения, и обе сглотнули и перевели дух прежде, чем ответить. Петя их опередил.

— Кто это Кудряш? — спросил он смело. — Тигр?

Женщина рассмеялась.

— Ну, что ты! Кудряш — пудель. Добрый-предобрый. Такого добряка не сыскать. Хотите, я вас с ним познакомлю?

— Мы не за бумагой, нет! — торопливо сказала Аня. — Мы хотели узнать…

— Хотим, хотим познакомиться! — перебил её Петя.

За дверью слышался скулёж. Дверь сотрясалась оттого, что в неё толкалась собачина.

— Не бойтесь, девочки. Кудряш — добрейшее существо. И вообще очень воспитанный. Это он почуял детей, от радости неистовствует, — женщина открыла дверь. Коленки у Нади задрожала.

Большое, чёрное, круглое выкатилось на площадку.

— Кудряш, сесть! — строго сказала женщина.

Чёрный шар неподвижно замер, подобрав лапки. В верхней части шерстяного шара поблёскивали глазки. Только по этим глазкам и можно было определить, где голова. А где она кончается и начинается туловище, не разберёшь. Лохматый, чернущий шар, да и только!

— Он из шубы сделан! — в восторге закричал Петя. — Он настоящий? Можно тронуть?

Аня проворно перехватила его протянутую руку:

— Не смей!

Женщина потрепала Аню по плечу:

— Детка, Кудряш ведь просто не умеет кусаться. Конечно, можно погладить. Но сначала пусть он поздоровается с вами, как полагается. Кудряш, поздоровайся, дай детям лапку! Лапку, Кудряш!

Чёрный шар стал выше и немножко тоньше. У него обнаружились передние лапы. Одну из них, похожую на рукавицу из чёрной бараньей шерсти, он протянул в сторону детей.

На этот раз Аня не успела удержать Петю. Он кинулся к пуделю и двумя руками пожал протянутую лапу.

— Здравствуй! Здравствуй!

Кудряш тихонько взвизгнул, точно ответил: «Здравствуй!» Все засмеялись. Аня облегчённо вздохнула:

— Кажется, он правда воспитанный. Всё-таки, Петя, ты очень его не тереби!

Не обращая внимания на сестру, Петя двумя руками наглаживал голову пуделя:

— Ух ты, толстый! Ух ты, чёрный! Баран! Собачий баранчик!

— Знакомство состоялось, страхи позади! — весело сказала женщина. — Что ж мы на лестнице стоим? Пойдёмте в комнаты. Будете гостями. Моими и Кудряша.

Наверно, Кудряш понимал человеческий язык. Он пошёл в квартиру, оглядываясь на Петю, будто приглашая его следовать за собой. Разумеется, Петька кинулся за Кудряшом.

Девочкам ничего не оставалось, как тоже войти.

На всякий случай Аня спросила:

— А в квартире Кудряш тоже воспитанный?

— Я же тебе говорю, что он не умеет кусаться и обижать людей. Пудели вообще такие. А уж Кудряш у нас… Раздевайтесь, девочки. Петя, иди я сниму с тебя пальто.