Убить Уайти

- Да, - согласился Джесси. - Oна была самым лучшим куском задницы в этом месте. Сложена как кирпичный долбаный дом.

- Но дело не только в этом, - сказал я. - Ты заметил, как она работает с толпой? Как люди реагируют на нее? Ее настроение было... заразительное. Это было видно, когда она проходила мимо каждого столика. У людей поднималось настроение. Их смех становился громче, улыбки шире. Как будто она делала их день лучше просто своим присутствием. Может быть, они даже не осознавали этого. Может быть, они не замечали. Может быть, она тоже не замечала. Но я заметил.

На мгновение они замолчали, уставившись на меня, без всякого выражения. Затем Джесси ударил ногой по спинке моего сиденья, а Дэррил захихикал.

- Ларри превратился в поэта и все такое.

- Пошел ты, Дэррил.

Джесси снова пнул сиденье.

- У тебя все плохо, не так ли?

- Да, - прошептал я. - Она невероятная.

- Ты собираешься попытаться...

Я пожал плечами.

- Лучше оберни свое дерьмо дважды, если будешь. Никаких поебушек с ней без "резинки".

- Почему?

Джесси вздохнул.

- Я тебе уже говорил, чувак. Сондра была шлюхой. Да, она милая и все такое, но это ничего не меняет. Она работала в массажном салоне. И они там не просто могут подрочить. Они верят в настоящий хэппи-энд - полное "ебать, я давно тебя люблю". И некоторые из этих девушек проделывают трюки в клубе, так что я не удивлюсь, если она все еще делает это и там. Любой может переспать в "Одессе". Даже Юл.

- Эй, - крикнул Юл. - Что это значит?

Джесси проигнорировал его.

- Все, что тебе нужно сделать, Ларри, это найти девушку, которая готова, а потом заплатить ей за "Запрещенный танец".

Дэррил стряхнул пепел в пепельницу.

- "Запретный танец"?

Джесси кивнул.

- Ага. Платишь четыреста баксов, и они ведут тебя в заднюю комнату и показывают тебе секреты "Запрещенного танца". Это код и все такое. Это значит, что ты хочешь получить секс.

- По-настоящему? - Дэррил был заинтригован.

- Совершенно точно.

- Чушь собачья, - сказал я. - Я могу понять, что в массажном салоне можно провернуть трюк, но стрип-клуб - это гораздо более громкое дело. Если бы это было правдой, копы бы их закрыли.

- Спроси Лу Майерса.

- Лу Майерс - клоун в заднице.

- Да, но он также знает своих шлюх. Чувак тратит на них половину своей зарплаты каждую неделю.

Я хрюкнул.

- Легко понять, почему. Лу не встречал ни одного "Биг Мака", который бы он не съел. Я удивлен, что этот жирный ублюдок вообще может трахаться.

- Я слышал это. Но он трахается. И он делает это в "Одессе" и в массажном салоне. А копы ни хрена с этим не делают, потому что они тоже трахаются - вместе с деньгами на стороне. Подумай об этом. Как ты думаешь, почему такой чувак, как Уайти Путин, привозит этих телок из России? Это не просто танцы. Он заставляет их трахаться. Ему не нужно платить налоги, медицинскую страховку или давать им оплачиваемый отпуск. Это идеальная подстава. А если его "конюшня" иссякнет, он всегда может заказать еще девочек.

- Значит, Уайти - сутенер?

- Может быть, но я не знаю наверняка. Я знаю только, что у него есть связи и что тебе не стоит с ним связываться. По словам Лу, он находит этих девушек в Чечне, Грузии, Армении и прочем дерьме.

- Джорджии? - нахмурился Юл.

- Не в нашей Джорджии, - сказал Джесси. - Грузия за границей, в Европе, тупое дерьмо. Люди Уайти привозят этих девушек в Штаты. Провозят их контрабандой через порт в Балтиморе. Оттуда они попадают в сеть. Отправляют их в другие города. Им не нужно беспокоиться об иммиграционных документах и прочем. Взамен девушки занимаются проституцией, чтобы расплатиться с русскими. Поэтому они устраивают их на работу в стриптиз-клубы, массажные салоны - в подобные места. Например, в те, которыми владеет Уайти. Он владеет и другими заведениями. Рестораны. Бары. Уайти - большой человек здесь, в Йорке, но он - мелкая шишка в большой схеме вещей. Предположительно, он связан с гораздо более крупной группой с Брайтон-Бич в Нью-Йорке.

- Значит, он не просто сутенер, - сказал я. - Тоня была права. Он из русской мафии.

Джесси поднял руки вверх.

- Йоу, я просто говорю. Вот и все. Я ни хрена не знаю. И вы, ребята, тоже не должны. Серьезно, не стоит с этим связываться. Чем меньше вы знаете, тем лучше для вас.

Я задумался, действительно ли Уайти был связан с мафией, или все, что сказал Джесси, было полным дерьмом. У Джесси была дурная привычка преувеличивать правду. В глубине души у него всегда были проблемы с самооценкой. Обычно его ложь и полуправда были направлены на то, чтобы казаться более важным. Более захватывающим. Как в этот раз. Мало того, что он повел нас в крутой стрип-клуб. Это должен был быть стриптиз-клуб, принадлежащий и управляемый русской мафией, и он должен был знать все большие секреты, к которым остальных нас не подпускали.

Но Тоня тоже намекнула, что Уайти был в мафии. Связан с ней. Она была серьезна или просто велась на бредни Джесси? Подыгрывала заказчику.

Я задумался о названии клуба. "Одесса". Оно было не русское. Это было немецкое название. Оно расшифровывалось как: "Organisation der ehemaligen SS-Angehorigen", или "Организация бывших членов СС". Я узнал это, смотря канал "The History". "Одесса" должна была быть тайным обществом, занимавшимся спасением нацистских военных преступников. Как же это связано со всей этой русской мафией?

На стереосистеме Circle of Fear перешел в Deftones. Джесси снова закрыл глаза и заснул. Юл снова начал грызть ногти. Дэррил зажег еще одну сигарету и кивал головой в такт музыке.

Может ли Сондра действительно быть шлюхой? Это казалось невозможным. Большинство проституток, которых я видел, обычно в старых повторах "Копов", выглядели затасканными. Сломанные, изжеванные, тощие, обрюзгшие наркоманки, от которых исходила аура сурового отчаяния. У них были шрамы, как эмоциональные, так и физические, и оба были видны наблюдателю. Но в Сондре этого не было. Она казалась... свежей.

Может быть, я был наивен, но я просто не мог этого увидеть. Сондра казалась выше всего этого. Просто наблюдая за ее танцем, она казалась ангелом, а не дьяволом.

Джесси проснулся, когда мы выехали на шоссе и остановились на красный свет. Он потер лицо и огляделся.

- Мне нужен кофе, - пробормотал он.

- Это точно, - Дэррил выкинул окурок в окно. - Я мог бы сходить в "Деннис". Одна из этих "Лун над моим окороком"[6] была бы сейчас, пипец, как кстати.

Я свернул на стоянку "GPS" и высадил парней у их машин. Юл теперь был в полной панике, гадая, не выяснит ли Ким каким-то экстрасенсорным способом, где он был. Заднее сиденье было усыпано блестками. Мы еще немного побеседовали с ним об этом, а затем попрощались. Юл пошел домой с озабоченным видом. Дэррил и Джесси отправились завтракать. Я ехал домой с яростным возбуждением, думая о Сондре.

Когда я вошел в дверь своей квартиры, мой кот Вебстер зашипел на меня. Он был раздражен. Его тарелка с едой была наполовину заполнена, но Вебстер никогда не был кошачьим питомцем с наполовину заполненной тарелкой. Он всегда воспринимал тарелку как полупустую и очень злился, если я не наполнял ее постоянно. Это объясняло, почему он был таким толстым.

Он жил у меня много лет. Я работал на заводе "Harley Davidson" через временное агентство (без возможности наняться на работу, что очень плохо, потому что я бы с удовольствием получал некоторые из этих профсоюзных зарплат), и я нашел его там. Тогда он был еще котенком. Я решил, что либо его кто-то бросил и оставил на произвол судьбы, либо у кого-то был приплод, и он удрал. Один из моих коллег нашел его прячущимся под штабелем салазок. Хорошо, что так. Если бы мы его не нашли, его бы убили, как только погрузчик попытался бы поднять штабель.

Его глаза были едва открыты, он был таким маленьким. Его кожа была тонкой, а ребра торчали наружу. Я взял его домой, купил в зоомагазине специальное молоко и кормил его из детской бутылочки для кукол, пока он не стал достаточно взрослым, чтобы есть настоящую еду. С тех пор он был у меня. Теперь он был большой, толстый и ворчливый. Угольно-черный мех и зеленые глаза, живот, который колыхался, когда он шел, любил спать и есть, все еще имел когти и знал, как ими пользоваться - особенно на чертовой мебели. Мой диван и кресло были разорваны в клочья.

Вебстер ненавидел всех, особенно Джесси. Он рычал и шипел на Джесси каждый раз, когда парни приходили. Но он любил меня, и я любил его в ответ. Без него моя квартира была бы гораздо более одиноким местом.

Я нагнулся. Вебстер позволил мне взять его на руки. Я почесал ему макушку и за ушами. Он немного мурлыкал, наслаждаясь вниманием и прощая меня за пренебрежение к его тарелке с едой. Через несколько минут его хвост начал вилять - сигнал, что он больше не хочет, чтобы его держали, поэтому я положил его на землю и покормил. Затем я проверил автоответчик. Сообщений не было. И никогда не было. Как и на моем мобильном телефоне.

В квартире было тихо. Всегда тихо. Я ненавидел то, что я чувствовал из-за этого. Я включал стерео - играл Machine Head[7] - и пытался убить тишину.

Несмотря на мой сжатый график в "GPS", моя социальная жизнь была не очень активной. Обычно после работы я тусовался с Дэррилом, Юлом и Джесси. В воскресенье после обеда я навещал своих родителей и ужинал с ними. Мама всегда спрашивала, встречаюсь ли я с кем-нибудь. Папа всегда что-то бормотал про себя. Думаю, он думал, что я гей. Иногда я думал о том, чтобы подколоть его, сказать ему, что так и есть, что у меня есть спутник жизни по имени Андре и мы любим друг друга. Но у моего отца больное сердце, и это дерьмо не было бы смешным, если бы у него случился сердечный приступ.

Изредка я ходил в кино один или на игру или концерт с ребятами. Но это было практически все. Никакой девушки. Было трудно знакомиться с девушками. Конечно, у меня были случайные интрижки то тут, то там - на одну ночь или на выходные. Но ничего постоянного. Ничего значимого или серьезного. Я завязал с барной сценой. Женщины, которых я встречал в барах, обычно оказывались чертовски сумасшедшими, и чаще всего я узнавал об этом только после того, как встречался с ними несколько недель. Все они были королевами драмы, шлюхами внимания или просто не в себе, а одна была замужем (она рассказала мне об этом на четвертом свидании, когда ее муж рано вернулся с работы).

Конечно, в "GPS" работали женщины, но в моей зоне загрузки их не было, и познакомиться с ними во время работы было сложно. Я не мог зайти в другой грузовой отсек и сказать: Привет, я - Ларри Гибсон. Я вас не знаю, но не хотите ли вы как-нибудь погулять? Во-первых, я не мог так долго находиться вдали от своих трейлеров, иначе я бы завалил всю линию. А во-вторых, я не хотел выглядеть преследователем, который подходит к незнакомым женщинам и приглашает их на свидание. Мама как-то сказала мне, что я должен пойти в церковь и встретить хорошую девушку, но я не ходил в церковь и сомневался, что у меня будет много общего с любой женщиной, которую я бы там встретил, даже если бы был. Знакомства в Интернете казались мне слишком странными. Я не мог заставить себя сделать это. Однажды я попробовал провести вечер для одиноких в местном магазине "Borders Books", и это была катастрофа. Оказалось, что женщины не слишком часто проводят время в охотничьем отделе, а меня не интересовала ни женская литература, ни поэзия, ни текущие события.

Бары. Церкви. Книжные магазины. В округе Йорк было не так много мест, где можно было бы познакомиться с женщинами.

Но теперь я мог добавить "Одессу" в свой список.

Снова подумав о Сондре, я съел два батончика мюсли и запил их пивом. Завтрак гребаных чемпионов. Вебстер уткнулся мордой в свою миску и обнюхивал еду. Затем он задрал хвост и пошел прочь.

- Пошел ты на хуй, приятель.

Моя квартира была небольшой. Спальня, гостиная, ванная и кухня - все это было обставлено вещами, которые я покупал на дворовых распродажах, в эконом-магазинах и "WalMart". Единственными действительно хорошими вещами у меня были плазменный телевизор с большим экраном и стереосистема, обе из которых были высокого класса. Я потратил на них больше денег, чем на свой "Джип Чероки". У меня была довольно обширная коллекция DVD и CD, а также полная подписка на NFL и NASCAR у моего спутникового провайдера, Xbox и Playstation. У меня был компьютер, который я почти никогда не включал. Мой почтовый ящик был так же пуст, как и автоответчик, и я мог смотреть порно и играть в игры на телевизоре.

Это было практически все, что касается вещей. Все остальное было перфекционизмом. Самое необходимое. Холостяцкая берлога. Холодильник никогда не был полон, за исключением остатков еды, пиццы и пива. Большинство шкафов в ванной были пусты. Несколько рулонов туалетной бумаги и немного зубной пасты. Даже мебели было немного. Большинство комнат казались больше, чем были на самом деле, просто потому, что в них не было много вещей.

Это был мой дом, но это было и самое одинокое место в мире.

Моя колыбель. Моя тюрьма.

Я допил свое пиво и пошел искать Вебстера. Я нашел его свернувшимся калачиком на моей кровати, дремлющим. Он приоткрыл один глаз и посмотрел на меня с презрением. Вздохнув, я лег рядом с ним и закрыл глаза. Вебстер сменил положение, прижался ко мне и сделал то же самое. Его шерсть щекотала мне нос, а его мурлыканье отдавалось в груди.

Перед тем как заснуть, последнее, о чем я вспомнил, - это вопрос о том, где живет Сондра и было ли ей так же одиноко, как мне, когда она пришла туда.

6

Я вернулся в "Одессу" двумя ночами позже, за несколько часов до начала моей смены на работе. Я не сказала ни Юлу, ни Дэррилу, и я не увидел там Джесси. Я думал, что увижу, ведь это было одно из его любимых мест. Но его не было среди толпы, и, честно говоря, я почувствовал облегчение. Несмотря на то, что он тоже приходил сюда, было бы неловко столкнуться с ним. Это выглядело бы так, будто я крадусь. В глубине души я чувствовал себя жутким преследователем. Но это не имело значения.

Я должен был увидеть ее.

И я увидел.

Снова, снова и снова. Сондра была моим наркотиком, и да, я был чертовски подсажен. Джесси и Дэррил были правы насчет моего влечения к ней. У меня все было плохо. Она вызывала привыкание сильнее, чем метамфетамин. "Одесса" стала моей новой тусовкой. Я ходил туда перед работой, после работы, в выходные, когда у меня было время и деньги. Я начал подумывать о том, чтобы найти еще одну подработку, чтобы оплачивать все эти танцы на коленях и прочее дерьмо. Я получал, по крайней мере, один - каждый раз, когда приходил туда. Я использовал это время, чтобы вести светские беседы с другими девушками, спрашивать о Сондре - какая она, есть ли у нее парень, как давно она здесь - все в таком духе. Большинство танцовщиц сначала отнеслись к этому с подозрением. Одна даже спросила меня, не полицейский ли я. Никто из них не сказал мне ничего полезного. Но я все равно пытался. И кроме того, танец на коленях - это танец на коленях.

Джесси вскоре столкнулся со мной там. Вытащив кота из мешка, мы стали вместе тусоваться в "Одессе". Партнерами по грязи, потому что, несмотря на мое либидо, я чувствовал себя грязным после того, как покидал это место. Тем не менее, это не мешало мне возвращаться. Иногда с нами ходил Дэррил (но не Юл - он чувствовал себя виноватым и признался во всем Ким, которая пришла в ярость и запретила ему ходить туда с нами когда-либо еще). Но чаще всего я предпочитал ходить один. Быть одному в своей квартире - это одно. Быть одному в стрип-клубе - совсем другое. Я мог больше сосредоточиться, когда там не было моих друзей. Наслаждаться танцами на коленях и разговаривать с девушками без помех и приставаний.

И смотреть, как Сондра танцует, не отвлекаясь.

Через несколько недель я стал считаться постоянным клиентом. Я стал появляться даже чаще, чем Джесси, у которого были другие клубы, где он тоже любил проводить время. Как только я перестал спрашивать о Сондре, девушки ко мне потеплели. Или, по крайней мере, они потеплели к моим чаевым. Некоторые танцовщицы, включая Тоню, называли меня по имени и спрашивали о работе, Вебстере и тому подобном. Несколько других постоянных клиентов тоже узнали меня. Некоторые даже знали мое имя или пили со мной пиво. Но, по большей части, мы не общались друг с другом. Мы были там не для того, чтобы заводить друзей. Мы были там только по одной причине. Женщины. Тем не менее, атмосфера была дружелюбной. Вышибалы смотрели на меня не так строго. А швейцар Отар теперь действительно отвечал мне кивком головы, когда я уходил. Его серые глаза по-прежнему смотрели на меня, как на букашку, но даже кивок головы был признанием.

Единственными двумя людьми, с которыми я не общался на каком-то уровне, были Уайти и Сондра.

Уайти был загадкой. Я видел его изредка, он либо проходил мимо клуба, либо стоял в задней части. Я узнал, что у него там был офис, где он проводил много времени. В "Одессе" также был второй этаж. Я не заметил его в первый раз, когда мы были внутри, потому что лестница была расположена сзади, рядом с туалетами. Хотя я не был наверху, мне сказали, что там есть частные комнаты, куда можно прийти со своей любимой стриптизершей и посмотреть, как она исполняет "Запрещенный танец". Оказалось, что Джесси не был полным дерьмом, по крайней мере, в этой части. Я был слишком труслив, чтобы решиться на "Запрещенный танец", и, кроме того, Сондра не давала их, так что не было смысла. Все дело было в ней. Даже танцы на коленях, которые я получал от других девушек, были связаны с Сондрой.

Что касается остального, что сказал Джесси, я не видел никаких признаков того, что Уайти и его сотрудники были мафиози. Суровые ублюдки, конечно, но не гангстеры. Тоня больше не поднимала эту тему, а я не спрашивал. Единственное, что я точно знал об Уайти - это то, что он никогда не улыбался, редко разговаривал с клиентами, и что некоторые девушки, казалось, боялись его. Не так, чтобы испугаться, убежать с криками, а сдержанно и боязливо. Осторожно. Я никогда не видел, чтобы Уайти кричал на них. На самом деле, он вообще почти не обращал на них внимания. Но даже несмотря на это, они, казалось, ходили вокруг него как на яичной скорлупе, особенно иностранные девушки, которых было больше, чем других танцовщиц. "Сутенерская рука" чувака была сильна.

Сондра тоже была загадкой, но в другом смысле, чем ее босс. Ее выступления были ограничены, и я иногда удивлялся, почему она не танцует больше. Она танцевала только два раза в ночь, по пятнадцать минут за раз, и когда она была на сцене, она владела заведением. Она общалась с толпой, никогда не вступая с ней в серьезные отношения. В отличие от большинства девушек, Сондра не танцевала на коленях и не работала с толпой, когда не танцевала. На самом деле, ее вообще не было видно в перерывах между выступлениями. Она исчезала за кулисами и больше не появлялась до начала второго сета. Мне было интересно, чем она там занимается. Я никак не мог попасть за кулисы, чтобы встретиться с ней. Два вышибалы постоянно охраняли эту зону.

Возможно, ей не нужно было работать с толпой в перерывах между выступлениями на сцене. Но она точно зарабатывала на жизнь, пока танцевала. Каждый вечер парни (а иногда и женщины) бросались на сцену, толпясь вокруг нее, как только она выходила на сцену. Они тянулись к ней, а она парила в недосягаемости - бесконечный ритуал. Попытка прикоснуться к Сондре была похожа на попытку взять в руки нить или облако. Ее поклонники всегда хватали ее, но никогда не касались, сжимая в кулаках доллар, десять, двадцать и больше. Они клали их ей в трусики. Она брала их ртом или прижимала груди друг к другу и собирала купюры своим декольте. И хотя бы раз во время каждого сета один счастливчик получал особое удовольствие - он сворачивал купюру в трубочку и держал ее вертикально, а Сондра приседала над ней и забирала ее таким образом - не используя рук. Публика всегда сходила с ума, когда она это делала, хотя они и раньше видели, как она это делает. Я не винил их. Я полностью их понимал. Я тоже каждый раз сходил с ума. Я представлял, каково это - быть той долларовой купюрой. Я много чего представлял.

Был ли я одержим? Не знаю. Может быть. К черту. Да, может быть. Но если бы вы видели ее, вы бы не винили меня. Вы бы поняли, почему.

Я сидел там, ночь за ночью, и наблюдал за ней. Иногда она смотрела на меня. Иногда нет. Когда наши глаза встречались, пусть даже мимолетно, я всегда задавался вопросом, узнала ли Сондра меня или нет. Было ли мое лицо знакомым? Думала ли она: А вот и тот милый парень, который каждую ночь наблюдает за мной? Когда она смотрела в мою сторону, она всегда улыбалась, но она, блин, улыбалась всем. Была ли ее улыбка другой для меня? Особенной? В ней был какой-то скрытый смысл или послание? Нет, конечно, нет, но иногда было забавно обманывать себя, чтобы поверить в это. Что еще у меня было в жизни?

Дерьмо.

Поэтому я уходил из "Одессы" и думал о Сондре.

На работе.

Дома.

На улице с парнями.

Даже в родительском доме в воскресенье днем.

Мама спросила меня, встречаюсь ли я с кем-нибудь. Я сказала ей "да" и не стала уточнять. Я думал о Сондре, когда принимал душ, когда стирал, когда ел и когда ложился спать.

Но мои фантазии так и не стали реальностью.

Очарованный, я оставался один - за исключением моей кошки. Желание иметь Сондру как-то усугубляло мое одиночество. Но меня это устраивало, потому что, по крайней мере, в моей жизни наконец-то появилось какое-то чертово волнение.

Я никогда не разговаривал с Сондрой до той ночи, когда она заговорила со мной первой - и тогда у меня было все, чего я только мог пожелать.

Будь осторожен в своих желаниях и все такое.

Вот как это произошло.

7

Со мной были Дэррил и Джесси. Я сожалею об этом. Из всех вещей, о которых я сожалею во всей этой гребаной неразберихе, это одна из главных. Если бы их не было со мной, то, возможно, ничего из этого дерьма никогда бы не случилось. Они не были бы вовлечены. Если бы они не были со мной, возможно, я бы даже не пошел в "Одессу" той ночью.

Да кого я обманываю? Конечно, я бы пошел. Сондра работала, как и каждый другой вечер. Так что я был там, как и каждый другой вечер.

И все пошло наперекосяк.

Джесси уже был в клубе. Он занял столик недалеко от сцены и оставил места для нас с Дэррилом. Когда мы вошли внутрь, он получал танец на коленях от худенькой стриптизерши по имени Наталья, которая мне не нравилась. По правде говоря, она вызывала у меня отвращение. Ее черные волосы были коротко подстрижены, и на ее теле было слишком много чернил. Даже на ее татуировках были татуировки. Демоны, цветы и племенные знаки. Я ненавижу это дерьмо. У Натальи всегда были темные круги под глазами, а ее руки и ноги обычно были покрыты черными и желтыми синяками. Ходили слухи, что она сидела на героине. Предположительно, она кололась между пальцами ног, чтобы клиенты не видели следов от уколов. Чтобы прокормить свою привычку, она предлагала грубую торговлю в частных комнатах наверху - садомазохистское дерьмо. Это было не мое. Я никогда не понимал, как боль должна быть приятной. Занимаетесь ли вы любовью или просто трахаетесь, последнее, что вы хотели сделать, это причинить боль другому человеку. Это казалось неправильным. Это противоречило всей цели. Много лет назад я работал на литейном заводе в Ганновере. У нас там был один чувак по имени Шерм, и он увлекался этим дерьмом. Он бил девушек в рот во время секса. Душил их, когда они кончали. Говорил, что это помогает ему кончить. Он также говорил, что девушки тоже от этого кончают. Копы застрелили его во время неудачного ограбления банка. Это всегда казалось мне правильным.

Может быть, Шерм и Наталья были бы хорошей парой. А может, и нет. Он бы, наверное, тоже получил по заднице от этой шалавы.

Несмотря на все это, Джесси она определенно нравилась. Вкус не учитывается. Может, он был пьян, а может, ему просто было похуй. Он едва обратил внимание на нас с Дэррилом, когда мы проскользнули в кабинку. Он просто смотрел в ее глаза, его собственные веки были полузакрыты. Его тело было напряжено, руки застыли. Его мускулы выделялись. Наталья прижалась к нему. Дыхание Джесси участилось. Затем он застонал. С прощальной улыбкой, в которой было больше дела, чем удовольствия, Наталья выхватила из рук Джесси свернутую двадцатку и ускользнула. Джесси повернул голову в нашу сторону. Он выглядел измотанным. Думаю, так оно и было. На его джинсах было мокрое пятно.