Помоги проекту - поделись книгой:
Джесси вернул улыбку.
- Если бы я хотел посмотреть на члены, я мог бы просто тусоваться на этой парковке с вами, ребята.
Где-то в темноте взвыла пожарная сирена; вероятно, на шоссе произошла очередная авария. Я задрожал, желая, чтобы мы поскорее приняли решение, чтобы мы могли выбраться из сырого воздуха.
- О чем ты думаешь? - спросил я Джесси. - Куда? В "Фокси Леди"?
- Нет. Там тусуется слишком много бандюков и изгоев. Ублюдки никого не уважают. Так было с тех пор, как итальянцы его продали. Если ты не так посмотришь на стриптизершу, они тебе в морду дадут. И кроме того, "Фокси Леди" закрывается в два. У ниx нет лицензии на внеурочную деятельность. Как насчет "Одессы"?
"Одесса" - это стриптиз-бар у шоссе 81, к югу от Харрисбурга и Кэмп-Хилла. Открыто девятнадцать часов в день, шесть дней в неделю, согласно их рекламе по радио. Закрыто по воскресеньям и несколько часов каждое утро для пересменки и уборки. Дэррил, Юл и я никогда там не были. Джесси ходил туда постоянно и никогда не стеснялся рассказывать нам об этом. Это была одна из его любимых тусовок.
- Конечно, - я пожал плечами. - Я не против. Давно собирался проверить это место.
- Мы не можем там пить, - сказал Юл. - Они не подают пиво. Там ППСС[4], а у нас ни хрена нет. Я думал, вы, ребята, хотите напиться.
Джесси покачал головой.
- Мужик, нахуй напиваться. Мы собираемся посмотреть на "киску", Юл. Ты ведь любишь "киски", не так ли?
- Да...
- Ну, тогда ладно.
Дэррил бросил окурок в дождевую лужу.
- Я в деле. Давай сделаем это. Я все равно пью слишком много.
- Я не знаю, - сказал Юл. - Я лучше не пойду.
Джесси закатил глаза.
- Почему нет?
- А что если Ким узнает, что я туда ходил? Она будет в ярости.
Ким была девушкой Юла два месяца, и в последнее время его мир, казалось, вращался вокруг нее. После работы он все меньше и меньше времени проводил с нами, и все больше - с ней. Очевидно, Ким не очень хорошо думала о нас - особенно о Джесси. Она считала, что Дэррил и я были плохим влиянием, а Джесси - чертовым дьяволом. Она контролировала Юла так, что никому из нас это не нравилось. Как будто он был марионеткой или что-то в этом роде. В последнее время Юл не мог ничего сделать, не посоветовавшись с ней. Честно говоря, мы все были в шоке от этого. А может, мы просто завидовали, потому что у Юла был кто-то в жизни, а у нас нет.
- Так не говори ей, чувак, - посоветовал Джесси. - Это будет наш маленький секрет.
- Да, - согласился я. - Некоторые вещи должны оставаться только между друзьями.
Сейчас, оглядываясь назад, эти слова преследуют меня. Некоторые вещи должны оставаться только между друзьями. Когда я думаю о них слишком долго, я начинаю плакать. Если бы я знал тогда то, что знаю сейчас, я бы встал на сторону Юла - настоял бы на походе в "Тадс", или, может быть, предложил бы нам всем просто вернуться ко мне домой и допить пол-ящика
Да, мы могли бы.
Вместо этого мы пошли в "Одессу".
И там я встретил Сондру.
3
В "Одессе" было многолюдно, даже в такое утреннее время. Парковка была забита машинами, и мне было трудно найти место. В итоге я втиснул "Джип" между внедорожником и тракторным прицепом, припаркованным сзади. Мы вышли из "Чероки", и я нажал на кнопку пульта дистанционного управления, закрывая за нами двери. Электронное щебетание замков почти заглушала приглушенная музыка, доносившаяся из здания. Хип-хоп или транс, я не мог определить, что именно. Мы могли слышать только басовую партию. Она раскатывалась как гром.
На парковке было еще несколько клиентов. Один парень мочился рядом с "Харлеем". Я надеялся, что это был его мотоцикл. Иначе, если бы вышел владелец, ему бы надрали задницу. Он, казалось, не замечал, когда мы проходили мимо него. Он покачивал членом и стонал. Мы избегали струйки мочи, которая растекалась по тротуару. Еще двое мужчин прошли мимо нас, смеясь и сжимая в руках полупустые бутылки
Вздыхая и испытывая жажду, я последовал за Джесси и Дэррилом к входной двери. Юл отстал, уставившись на яркую, мигающую неоновую вывеску. Название стриптиз-клуба светилось ярко-розовыми буквами, а рядом с ним виднелся темный силуэт женской фигуры с великолепными пропорциями.
- Я ничего не знаю об этом, - пробормотал он.
- Пойдем, - сказал я. - Это будет весело. Ким никогда не должна узнать. Просто скажи ей, что мы пошли ко мне. А еще лучше, блядь, не говори ей вообще. Она не знает, что мы вышли рано. Она думает, что ты на работе.
- Может быть...
- Эй, - крикнул Джесси, стоя в дверях. - Вы двое идете, или собираетесь остаться снаружи на всю ночь?
Я показал ему средний палец, и он ответил тем же.
Мы поспешили догнать его и Дэррила. Затем Джесси открыл дверь, и мы вчетвером вошли внутрь. Сразу же музыка стала еще громче. Я почувствовал, как басы стучат в моей груди и зубах. Это было что-то от
и, конечно,
Большой вышибала преградил нам путь. Предположительно, именно он попросит нас уйти, если мы нарушим правило номер четыре. У меня сложилось впечатление, что отказ от такой просьбы был бы чертовски плох. Он выглядел как кусок говядины, одетый в пару черных слаксов и черный свитер. Несмотря на жару и одежду, он не вспотел. Его тонкие черные волосы были приклеены к голове каким-то жирным гелем. Его лицо было похоже на каменную плиту - угрюмые славянские черты, холодные серые глаза и нос, который был сломан несколько раз. Когда он говорил, его густой русский акцент был безошибочен. Его голос напомнил мне чувака из "Рокки IV", и мне пришлось подавить ухмылку.
- Йоу, - поприветствовал Джесси вышибалу. - Kак дела, Отар? Какая сегодня цена за вход?
- Десять долларов с каждого. Вы принесли напитки? Если да, то я проверю.
- Никаких напитков, - сказал Джесси, протягивая ему две пятерки. - Как дела сегодня вечерoм?
- Хорошо, - сказал вышибала, не улыбаясь. - Много народу.
Я подумал, что Джесси знает его по предыдущим визитам.
- Десять баксов, - пожаловался Юл. - Господи, это, блядь, грабеж. И они даже не подают выпивку.
- Заткнись и заплати человеку, - сказал Дэррил. - Внутри ты потратишь гораздо больше. Просто убедись, что у тебя есть с собой что-нибудь.
Я достал бумажник и протянул Отару десятидолларовую купюру. Его серые глаза на мгновение метнулись вниз, проверяя содержимое моего бумажника. Я засунул оставшиеся деньги обратно и убрал бумажник. Он поставил печать на наши руки, а затем отошел в сторону, пропуская нас в клуб. Джесси пошел впереди, а мы последовали за ним.
- Пока, Отар, - позвал Джесси через плечо.
Отар не ответил. Он все еще не улыбался.
В клубе было около сорока человек - деревенщины и яппи, байкеры и домашние мальчики, водители грузовиков и высокопоставленные юристы - смесь всего, что может предложить округ Йорк. Некоторым, как и нам, было около двадцати, но многие бизнесмены были старше. Одному парню было, наверное, не меньше восьмидесяти. Он сверкнул беззубой ухмылкой, когда ему танцевали на коленях. Как и в фойе, сигаретный дым наполнял воздух внутри клуба. Большинство посетителей сидели и пили, но несколько столиков пустовали. Мы сели в кабинку слева от сцены. Столешница была липкой, и к ее поверхности прилипла скомканная салфетка для коктейлей. Сцена доминировала над залом. Спереди и по бокам от нее шли перила, и парни сидели сразу за ними, улюлюкая и крича на девушек.
- Что я тебе говорил? - Джесси усмехнулся. - Это то самое дерьмо, или это то самое дерьмо?
Дэррил кивнул.
- Это бомба. Хороший выбор, чувак.
Музыка нарастала, и нам приходилось перекрикивать ее, чтобы услышать друг друга. Кабинка ди-джея была установлена в дальнем правом углу клуба. Ди-джей был худым белым парнем с редеющей шевелюрой и остатками некогда гордой кефали. Он носил солнцезащитные очки в стиле "Братьев Блюз", несмотря на то, что находился внутри. Он расхаживал за своей будкой, как петух, изо всех сил стараясь выглядеть занятым. Насколько я мог судить, вся его музыка была запрограммирована на ноутбуке. Не поймите меня неправильно. Диск-жокейство - это тяжелая, мать ее, работа. Деньги хорошие, пёзд много, но за это надо жопу рвать. В свое время я знал двух парней, которые этим занимались - Рейджа и Сторма. Они тоже были чертовски хороши в этом деле. Они могли заполнить танцпол, как никто другой. В результате, у них всегда были деньги и горячие подружки. Они это заслужили. Но это было до появления цифровых технологий, когда они все еще использовали компакт-диски и пластинки. Все, что требовалось от этого парня, это включить ноутбук и убедиться, что его микрофон работает.
Рядом с ди-джейской будкой находился небольшой бар, где еще один угрюмый русский раздавал пластиковые стаканчики с содовой и водой - по пять баксов за штуку. Клуб был ярко освещен и, по большей части, чист. Стриптизерши, каждая из которых была одета лишь в скромные стринги, двигались между столиками, флиртуя и предлагая танцы на коленях. На сцене невысокая латиноамериканская девушка пританцовывала в такт ритму, время от времени шлепая себя по заднице, прежде чем ткнуть ею в лица парней, выстроившихся вдоль перил. Мне она не очень понравилась. Ее бедра были слишком широкими, а зад - слишком большим. Мне никогда не нравилось много хлама в багажнике.
Джесси встал.
- Эй, кто-нибудь хочет содовой? Я возьму первую порцию.
Дэррил не ответил. Его глаза были прикованы к девушке на сцене. Он был фанатом больших задниц.
- Я возьму "Пепси", - сказал я.
- У них нет "Пепси". Только "Kола".
- Hормально. Как скажешь.
Джесси повернулся к Юлу.
- Хочешь чего-нибудь, чувак?
Юл покачал головой. Он открыл рот, чтобы заговорить, но ничего не вышло. Его внимание было сосредоточено на соседнем столике, где худая блондинка с огромными искусственными сиськами танцевала танец на коленях парню в ковбойской шляпе.
Я наклонился, чтобы не кричать, и ударил его локтем по ребрам.
Юл подпрыгнул.
- Тебе нравится? - я кивнул на блондинку.
Он кивнул, все еще безмолвствуя.
Ухмыляясь, я осмотрел клуб, разглядывая разных девушек. В "Одессе" определенно заботились о своей клиентуре. Здесь было что-то для всех: блондинки, брюнетки и рыжие; худые девушки и толстушки; красотки с большой "кормой" и те, у кого в багажнике нет барахла; горячие мамочки и едва законные цыпочки студенческого возраста. Это было похоже на то, как если бы Интернет открыл стриптиз-клуб. Все женщины были голыми, за исключением стрингов. Каждый раз, когда менялась песня, на сцену выходила новая девушка, а затем ее стринги снимались. Толпа аплодировала каждый раз. Можно было подумать, что они никогда раньше не видели женщин. Но опять же, глядя на некоторых из них, можно было предположить, что это так.
Оглядевшись, я заметил в комнате еще несколько русских парней. Они были одеты в костюмы или спортивные пиджаки и брюки. Деловой стиль. Мне было интересно, что бы они сделали в случае "Возьми свою дочь на работу". Большинство из них стояли спиной к стене, наблюдая за толпой в поисках признаков неприятностей. У всех них было такое же каменное выражение лица, как у швейцара Отара, и все они выглядели так, будто могли надрать задницу ослу.
Джесси вернулся с нашей содовой. Я отпил глоток и поморщился. Она была теплой и невкусной. За пять баксов можно было подумать, что они хотя бы приложат немного льда. Конечно, мы пришли сюда не за содовой. Мы сидели вчетвером и наслаждались шоу. Девушка закончила свое выступление имитацией оргазма. Музыка стихла. Звуковая система гудела от обратной связи.
- Аплодисменты для Сицилии, - сказал ди-джей, давая сигнал к очередной смене танцоров.
Раздались разрозненные аплодисменты, а также крики, свист и шумные возгласы.
- Сицилия вернется на сцену через час. А пока пошумите для одесского фаворита. Джентльмены, давайте поприветствуем Сондру!
Гвен Стефани гремела из динамиков. Свет померк. Красный прожектор осветил сцену. Толпа закричала от восторга. Кем бы ни была Сондра, у нее были поклонники.
- Зажигайте, - еще раз призвал ди-джей. - Пошумите, ребята!
И тогда я увидел ее.
Сондра вышла на сцену.
И я рухнул.
4
Первое, что я заметил в Сондре, - это ее синяк под глазом, но мое внимание привлек ее смех.
Ди-джей кричал, толпа орала, музыка нагнетала - идеальный шторм белого шума. От этого у меня разболелась голова. Я посмотрел на свой напиток, сделал глоток и услышал ее смех. Даже сквозь весь этот шум я услышал ее смех. Я снова поднял голову, и вот эта красивая женщина с синяком под опухшим глазом танцует по сцене, словно она была ее хозяйкой, улыбается, хихикает и машет толпе. Казалось, она даже не знала, что у нее на лице синяк. Несмотря на синяк, Сондра по-прежнему захватывала дух - и я имею в виду это в прямом смысле слова. Когда я смотрела на Сондру, я перестал дышать. Мое сердце забилось быстрее. Я начал потеть.
Она посмотрела в нашу сторону, увидела, что я смотрю на нее, и быстро отвела взгляд. Плоть под ее левым глазом была опухшей, распухшей и фиолетовой. Это было похоже на пятно на идеальном яблоке. После того как она отвернулась от меня, я снова начал дышать и опустил глаза в пол. Сначала мне было неловко, что меня застали за разглядыванием ее, но потом я понял, что она, вероятно, даже не заметила. Все в этом чертовом месте - мужчины и женщины, клиенты и служащие - уставились на нее, завороженные ее присутствием.
- Ни хрена себе, - задохнулся Дэррил.
- Да, - сказал Джесси. - Она - нечто, не так ли?
- Чертовски верно, - прошептал я. - Что она делает в таком месте? Она могла бы быть моделью.
Дэррил кивнул, не сводя с нее глаз.
- Без балды. Я бы убил или умер, чтобы заняться любовью с этой женщиной.
- Заняться любовью? - Джесси покачал головой. - Чувак, это - первоклассная "киска". Ты не занимаешься любовью с чем-то подобным. Ты трахаешь ее до усрачки, а потом трахаешь ее снова, пока твой член не отвалится. Потом ты поднимаешь свой член и трахаешь ее еще.
Дэррил засмеялся.
- Вот тут ты ошибаешься, Джесси. Вот почему тебя не трахают - потому что ты ни черта не знаешь о женщинах.
- Меня трахают.
- В твоих мечтах, может быть - если цыпочка слепая. И умственно отсталая.
- Пошел ты, Дэррил. Я знаю женщин.
- Ты ни черта не знаешь. Ты - новичок.
Джесси пожал плечами.
- О, да?
- Да, черт возьми. Такая женщина, как эта - каждый размашистый член, потенциальный игрок в мире пытается ее трахнуть. Любой может трахнуть. Трахаться легко. Трахаться - это то, что делают животные. Ты хочешь произвести впечатление на такую женщину? Ты должен быть другим. Ты не можешь трахать ее. Вместо этого ты должен
Поделиться книгой: