Мак-Кейн посмотрел на свою койку, на ней не было ничего, кроме матраса.

- А где взять простыни, одеяло и все остальное?

- Ты получишь на складе полный набор - миску, ложку, кружку и все остальное.

- А где это?

- В комплексе Центр, по ту сторону улицы Горького.

- Улицы Горького?

- Откуда ты попал в блок. Если хочешь, я покажу тебе, где это, когда закончу.

- Ты здесь все время, Ко?

- Полдня в течение недели отведено для уборки камеры. В эту неделю моя очередь. Отличная возможность подумать в тишине и спокойствии. Здесь, в Замке, редко можно побыть одному.

- Долго ты здесь?

- Около года.

Мак-Кейн кивнул и подошел ближе, чтобы рассмотреть верхнюю койку своей секции, пытаясь узнать, что за человек будет его ближайшим соседом. Над подушкой несколько вырезок из журналов с голыми бабами, обложка рок-журнала с какой-то поп-группой, играющей на фоне звездно-полосатых букв USA, на подушке свернутая футболка с эмблемой Университета Огайо.

- За что ты здесь? - поинтересовался он.

- Вы говорите по-русски? - неожиданно спросил его Ко. - Ты говоришь по-русски?

Мак-Кейн повернул голову и секунду посмотрел на него, потом кивнул:

- Да.

- Где ты жил в Америке? - продолжал Ко, все еще по-русски. - Ты давно на "Терешковой"? В чем состоит твое нарушение?

Мак-Кейн понял, в чем дело, и кивнул, соглашаясь.

- Я не знаю вас. - согласился он, переходя обратно на английский.

- И я - вас. И вы, наверное, уже поняли, что здесь приучаешься не задавать таких вопросов иностранцам.

- А я бы признался в том, что знаю русский, если был подсадным?

- Маловероятно. Впрочем, если ты очень умен, то мог бы.

- А они часто очень умны?

- Нет. Но когда такое случается, то они опаснее всего.

Мак-Кейн вздохнул. Ему нечего было сказать, чтобы рассеять подозрения. Для этого потребуется время и терпение. Он сел на койку и занялся содержимым своих сумок.

- А что за парень надо мной? - спросил он. - Еще один американец?

Ко коротко рассмеялся:

- Нет, на американец. Американофил. Его зовут Мунгабо, он зигандиец. У русских странное представление об американском образе жизни, особенно в том, что касается расовых предрассудков, которые раздувает их пропаганда. Они решили, что будет забавно положить американца под негром. У Лученко странное чувство юмора. - Ко повернулся и пошел к двери в конце камеры. Туалет и раковина здесь. Когда я закончу с этим, я отведу тебя на склад.

- А что такого этот зигандиец сделал для Америки, что его привезли сюда?... или я не должен спрашивать и об этом?

- Нет, об этом знают все. Он угнал к ним секретный русский самолет МиГ-55. По крайней мере, так решил трибунал. Мунгабо твердил им, что электронная навигационная система вышла из строя, но КГБ не верило ему. Они решили, что это было умышленно.

- А почему они так решили?

- Это элементарно. Компьютеры, сделанные при марксистской экономике, сказали ему, не ломаются.

10

Доктор Филип Кресс, из национальной лаборатории Брукхейвен, Лонг Айленд, грустно смотрел из-за стола президиума на ряды делегатов Третьей конференции по физике связи, устроенной Японским Научным Советом в университетском городке Цукуба.

- Несомненно, эксперименты по подводному детектированию нейтрино дают неоднозначные результаты по нескольким причинам. - продолжил он. Основная проблема - чисто статистическая. Мы говорим об выделении ничтожно редкого явления на огромном шумовом фоне. Как бы вы не подходили к решению этой проблемы, вам придется отнимать от одного большого и неточно вычисленного числа отнимать другое большое число, чтобы получить то маленькое значение, которое мы ищем. Это сложная проблема, и мы работаем над ее решением. Вот все, что я могу сказать. - Он развел руками, давая понять, что закончил, и откинулся в кресле, разжигая свою трубку.

Председатель, Жюль Дюпальм, из французской телекоммуникационной корпорации Алкатель, посмотрел по сторонам:

- Итак? Вопросов из зала нет? Хорошо. Тогда одно объявление и мы делаем перерыв на обед. Не могут ли все те, кто...

- Один вопрос. - В середине зала встал один японец. Из пятого ряда на него со вздохом обернулся доктор Мелвин Бауэрс, из института физики плазмы в Ливерморе, Калифорния. Он уже проголодался, кроме того, коммуникация с помощью пучков нейтрино, пропускаемых сквозь Землю, была не его отраслью. Он поерзал в своем кресле, пытаясь вспомнить, как назывался тот бар, что Сэм и Макс обнаружили прошлым вечером - тот, где девочки из бара не носили трусиков и садились гостям на колени. Японец тем временем продолжал:

- Я вижу одну трудность с теми данными, которые были выбраны, как возможные. Нет никаких положительных указаний на то, что это именно нейтрино-индуцированные мюоны, а не атмосферные мюоны. Конечно, если зарегистрированный мюон пришел снизу, то это несомненно нейтриноиндуцированный мюон. Но в данном случае это не так. Все регистрированные мюоны попали на детектор сверху. Даже в этом маленьком примере такая асимметрия беспокоит меня.

- Фил? - повернулся Дюпальм.

Кресс помахал спичкой в воздухе, погасил ее и бросил в пепельницу:

- Да, я согласен с вами, это не совсем то, что вы могли бы ожидать... - Ответ был неудовлетворительным даже для него самого. - Но мы увеличили пороговую чувствительность наших детекторов на порядок. Может быть, нам необходимо еще раз проверить их. Трудно сказать без дальнейшего анализа.

- Благодарю вас. - Японец неудовлетворенно кивнул и сел на место. Дюпальм еще раз взглянул в свои бумаги, собираясь сделать объявление.

В этот момент микрофон притянул к себе профессор Масаки Куришода из университета Осака, выглядевший в течение всего заседания загадочно отстраненным. Боуэрс простонал про себя. Куришода улыбнулся аудитории из-под тяжелых очков:

- Конечно, может быть и еще одна причина, по которой вы, джентльмены, не можете получить однозначных доказательств существования нейтрино, их может просто не существовать. - Кто-то в передних рядах рассмеялся, но осекся, поняв, что Куришода не шутит. Профессор внимательно смотрел на аудиторию, переводя взгляд с одного края зала на другой, пока не убедился, что его внимательно слушают. Даже Боуэрс на мгновение забыл про обед. Куришода широко развел руками:

- Объяснение незнаемого ненаблюдаемым - это всегда сомнительный путь. Существование нейтрино было постулировано Паули, чтобы соблюсти закон сохранения момента и спина в бета-распаде нейтрона на протон и электрон. Все последующие исследования на эту тему только углубили это допущение. Иногда мы... видите ли, иногда мы представляем мир так, как нам кажется, диктуют факты, и ошибаемся. Мы ищем решение проблемы в рамках господствующего академического течения. - Он сделал паузу и еще раз широко улыбнулся. Никто не перебивал его.

Тогда профессор продолжил:

- Если мы расширим закон сохранения и примем существование отрицательной энергии, предложенное Дираком, - а почему мы, собственно, должны ограничивать энергию только положительными рамками - только потому, что так принято? - тогда этот распад объясняется очень просто, без необходимости представлять фотон, как электронно-позитронную пару: позитрон становится просто "дырой", оставленной в море Дирака электроном, перешедшим в положительное состояние в результате поглощения протона. Понятие о пустом месте со свойствами частицы могло бы быть странным во времена Дирака, но сегодня, в эпоху полупроводников, мы принимаем это, как должное. И тогда распад нейтрона становится простым событием, электрон испускается, позитрон поглощается. Мы больше не нуждаемся в нейтрино, уносящем прочь недостающую энергию, так как электрон поглотил ее, перейдя с отрицательного уровня. И так как в процесс вовлечено три частицы, условие сохранения спина также соблюдено.

Его перебил Кресс с другой стороны стола:

- Но... минутку, минутку, а как быть со слабым взаимодействием? Вы только что вообще выдернули опору из-под слабого взаимодействия. Я хочу сказать...

Куришода пожал плечами:

- Я понял. Вы хотите напомнить мне о теории, объединившей в 80-х слабое и электромагнитное взаимодействие. Но я считаю, что "слабое" взаимодействие - не более, чем электромагнитные силы, действующие между диполями элементарных частиц и диполями электронов в отрицательном энергетическом состоянии. И тогда, если две силы на самом деле являются одной и той же, тогда нам необходимо пересмотреть всю проблему.

Аудитория зашумела, кто-то покачал головой. Раздалось возражение:

- Но ведь существование нейтрино подтверждено, не так ли? Я имею в виду, что нейтрино детектируются. Они детектировались еще в 50-е.

- Коуэн и Рейнс. - добавил другой голос. - Нейтриноиндуцированная трансмутация хлора в аргон.

- Предполагаемая нейтрино-индуцированная. - ответил Куришода, как будто дожидался этого. - Механизм, описанный мной, объясняет это не хуже.

- Но поводились эксперименты, доказывавшие, что они не только существуют, но и обладают массой. - вмешался один из членов президиума. И массу даже измерили.

- Как еще вы сможете объяснить убыль массы?

- А другие эксперименты доказали, что они не обладают массой. парировал Куришода. - Некоторые экспериментаторы сообщали, что нейтрино колеблются между тремя состояниями, а другие этого не обнаруживали. Что касается дефекта массы, то, может быть, нам нужно поискать еще один глюонный клей. - Он повернулся и качнул головой в сторону. - Фил Кресс сам только что рассказал нам об огромных трудностях в обнаружении неизвестно чего и об неоднозначности суждений, что же это такое. Проще говоря, все это основано на статистических методах, которые сами по себе сомнительны. Ничто не доказывает нам, что у нейтрино есть масса, что они колеблются между тремя состояниями, или что они существуют вообще. Я уверен, что все, объясняемое с их помощью, может быть объяснено более просто и в знакомых терминах. Бритва Оккама.

Аудитория была настроена продолжать и дальше, но Дюпальм поднял руку, прежде чем кто-то успел вмешаться:

- Леди и джентльмены, обед ждет. Может быть, нам организовать специальное заседание сегодня вечером, чтобы обсудить возникшую тему далее? - Он вопросительно посмотрел на кого-то в передних рядах - Да, сегодня после обеда мы разошлем детали... - Несколько секунд он искал фразу, которой можно было бы закончить. - Может быть, наши рассуждения о связи с помощью пучков нейтрино несколько преждевременны?

Кто-то в президиуме улыбнулся, кто-то покачал головой. Атмосфера разрядилась.

- А вы еще не подумали о тахионах? - бросили из аудитории. - Как насчет этого, профессор Куришода? Тахионы существуют?

Профессор метнул взгляд поверх очков:

- Ну конечно. Тахион - это квант дурного вкуса.

Пять минут спустя участники вливались в центральную столовую и рассаживались за столиками, на которых уже стояли рыбные закуски, фруктовые соки, чай. Мелвин Боуэрс направился в тихий уголок столовой. К нему присоединилась Дженни Хэмпден из лабораторий Белла. Они встретились за день до этого на завтраке в гостинице и немного поболтали вместе на перерывах между заседаниями. Ей нравилась спелеология, классическая музыка и кошки.

- Ну вот и моя любимая теория. - сказал Боуэрс, когда они уселись за столик.

- Какая теория?

- Моя теория нейтринной бомбы.

- Нейтринной? Это что-то новое.

- А ты подумай. Она отвечает всем требованиям для современного оружия. Оборонные подрядчики получают свои доходы и люди трудятся. Оборонные аналитики и генералы в Пентагоне не зря едят свой хлеб. Средства массовой информации получают новое страшное слово, мирники получают тему для демонстраций. - Он расстелил салфетку на коленях и продолжил: - Но с другой стороны, у этой бомбы нет неприятных побочных эффектов. Она не убивает людей и не повреждает имущество. Совершенная бомба!

Дженни рассмеялась.

- Тогда нам нужно завести еще и нейтринные реакторы, чтобы отвлечь противников ядерной энергии.

- В этом что-то есть. Я думаю, что над этим ломали головы еще в семидесятых.

Дженни неожиданно отложила вилку.

- Ох, Мел, я совсем забыла. Слушай, мне нужно найти Такудзи, я обещала ему слайды для выступления сегодня днем. Я через пять минут вернусь, ладно?

- Конечно. Я покараулю место.

- Спасибо. - Дженни поднялась и направилась к двери.

Боуэрс продолжал обед в одиночестве. Как же называется этот бар? Желтый Дракон? Красный Дракон?... Нет, не дракон, Красный... что-то красное... В столовой еще не рассеялась толпа, и он не заметил, как между людьми к его столику протискивается высокий элегантно одетый мужчина.

- Добрый день, доктор Боуэрс.

Боуэрс поднял голову:

- Игорь Лукич! - воскликнул он, вспомнив русское знакомое ему отчество.

- Вы не возражаете, если я присоединюсь к вам?

- Нет, нет. Садитесь, пожалуйста. О нет, не сюда, здесь занято.

Это был профессор Дьяшкин, директор советской исследовательской организации по проблемам связи в Сибири. Он пользовался международной известностью, а с Боуэрсом они подружились на предыдущих профессиональных сборищах в Москве и Бомбее. Только прошлым вечером они вместе с группой других ученых участвовали в неформальной дискуссии, спонтанно возникшей в гостинице, где жили участники конференции.

- Куришода высказал интересную мысль. - заметил Боуэрс, когда Дьяшкин сел. - Я только что говорил своей соседке, Дженни Хэмпден из Белл, - может быть, вы ее знаете, она вернется через пару минут, - что нейтринная бомба была бы совершенной. Тогда и вам и нам будет не о чем беспокоиться.

Дьяшкин машинально улыбнулся, но было ясно, что он не в настроении для пустых разговоров; он нервно и непрерывно оглядывал окружающих. Боуэрс посерьезнел и вопросительно посмотрел на русского.

- Мы знаем друг друга уже несколько лет, доктор Боуэрс? - Дьяшкин говорил скрытно, опершись локтем о стол и прикрывая рукой рот.

- Я думаю, да - по крайней мере формально. - Пусть даже так. Иногда нужно доверять своим суждениям. И я ссужу о вас, как о человеке, которому могу доверять.

Боуэрс вытер рот уголком салфетки, продолжая медленно жевать.

- К чему вы клоните?

- Когда вы должны вернуться в США?

- Я на год в Осаке в рамках обмена. Но собираюсь поехать домой сразу после конференции, в отпуск. А в чем дело?

- За столик могут сесть, поэтому я скажу, в чем дело, пока мы одни одни. - Дьяшкин глубоко вздохнул. - Дело в том, доктор Боуэрс, что я могу быть заинтересован в переходе, если условия будут подходящими.

Боуэрсу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, в чем дело.

- Вы имеете в виду - к нам? Перейти к нам?

Дьяшкин почти незаметно кивнул.

- Да. По личным причинам - о них долго говорить. Что я хочу услышать от вас - вы согласны передать мое предложение соответствующим органам?

- Предложение? Но я ничего не знаю об этом. Как...

- Я могу устроить это. Мне нужно знать, согласны ли вы мне помочь?