Убийца закрыл глаза и откинулся на подушки.

— Как? — еле слышно прошептал он. — Как такое возможно?

— Итак, вам стало интересно? Вам надо это знать, верно? И вы выслушаете все, что мы хотим вас сообщить?

Убийца ошеломленно кивнул, не открывая глаз.

— Прекрасно. — Пауза. — Профессор?

Охранник поставил возле кровати третий стул. Брозлан уселся и заговорил. Он, несомненно, наблюдал за предшествовавшим разговором на мониторе за пределами комнаты.

— Возможно, среди нас было несколько горячих голов. — Он медленно кивнул седой головой. — Но идея истинно независимой марсианской цивилизации… способной обратить себе на пользу уроки и ошибки, записанные в истории Земли… и при этом не наследуя их последствия… Шанс начать в некотором смысле сначала, но на сей раз сделать все правильно. То была мечта, воспламеняющая воображение и пробуждающая чувства практически каждого молодого человека моего поколения. — Профессор взглянул на фигуру, лежащую на кровати. — Уверен, вы понимаете, какого рода вещи я имею в виду. — Взгляд Убийцы невольно приковывал человек, сидящий всего в нескольких футах от него. Брозлан реален, он жив… и теперь спокойно и без гнева разговаривает с тем, кто без малейшего колебания его убил.

— Но как такое возможно? — вновь прошептал Убийца. Брозлан взглянул на него холодно, но без злобы. Когда он заговорил снова, в его голосе прозвучала печаль.

— Вы ничего не знаете о силах, действующих на Марсе сейчас. Вы допустили, чтобы вас использовали и вами манипулировали люди, которых интересуют только собственное благополучие… некогда такое случилось и со мной.

— Я… не понимаю. — Несмотря на твердое решение не вступать в разговор, Убийца не смог удержаться от вопроса. — О каких силах вы говорите?

— О науке! — Голос Брозлана слегка дрогнул от эмоций. — О силе науки. Под куполами Марса сейчас живет несколько лучших умов в истории человечества. Подумайте о событиях последних двадцати или тридцати лет. Подумайте о количестве крупных научных открытий и достижений, родившихся в лабораториях Марса… Сама наука гравитика и первый действующий гравитонный двигатель; трансмутация элементов в промышленном масштабе; крупнотоннажный синтез сложных молекул; компьютерные биокоммуникации; генетическое программирование… Список очень длинный. Но вы можете представить хотя бы на мгновение, что все знания, добытые в лабораториях, стали общественным достоянием? Там происходили, да и сейчас происходят такие события, о которых люди даже не мечтали.

Убийца несколько секунд изумленно разглядывал ученого.

— Неужели вы намекаете на то, что вы его реинкарнация? — ахнул он. — И что-то в этом роде стало возможным?

Брозлан быстро покачал головой.

— Нет, ничего похожего. Позвольте начать с начала. — Он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил:- Я физик. Моя специальность — структура молекул. Как вам известно, практически все промышленное сырье ныне синтезируется из трансмутированных элементов — с использованием технологии, первоначально отработанной на Марсе. — Убийца кивнул, не сводя с профессора глаз. — Используемые сейчас синтетические вещества аморфны по своей природе — у них отсутствует высокоорганизованная внутренняя структура. По сути современные процессы выдают огромное количество молекул определенного вида, не собирая эти молекулы в агрегаты с более высоким уровнем организации. — Он набрал в легкие воздуха и произнес: — Исследования, которыми я занимался не так давно, продвинули эту идею на шаг вперед.

Убийца смотрел на него с любопытством. Брозлан не продолжил сразу, но показал жестом на графин с водой, стоящий на столике возле кровати. Карл Мэй подал ему стакан воды. Напившись, профессор встал и принялся расхаживать от кровати к окну и обратно, заложив руки за спину.

— Чтобы производить весь спектр материалов, который требуется на Марсе, недостаточно лишь синтезировать или импортировать в крупных масштабах неструктурированные молекулы. Необходимо научиться воспроизводить, например, кристаллическую структуру металлических сплавов или полимерные цепочки органических веществ — то, что имеется на Земле в изобилии, но практически полностью отсутствует на Марсе.

— Я думаю, что здесь используются традиционные методы обработки сырья, — пробормотал Убийца. Теперь он не возражал против разговора — до тех пор, пока вопросы задает он. Узнав как можно больше о происходящем, он лишь получит преимущество.

— На Земле — да, — ответил Брозлан. — Первичное сырье стало дешевле прежнего, потому что теперь оно синтетическое. Но из этого первичного сырья все нужное — сталь, прокат, заводские изделия и тому подобное — необходимо изготовлять традиционными промышленными способами. Поэтому их себестоимость примерно такая же, как и прежде, а после транспортировки на Марс они становятся очень дорогими.

— Если их отправлять с Земли, — согласился Убийца. — Но зачем утруждаться? Почему бы не создать всю промышленность у себя?

— Мы могли бы так поступить, — кивнул Брозлан и нахмурился. — Но эта идея нам не понравилась. У нас имелась девственная планета, на которой не было нужды слепо придерживаться каких-либо традиций. Нам не захотелось рабски копировать развившиеся на Земле методы. Мы могли бы потратить целые состояния на воспроизведение земных промышленных комплексов, а после завершения обнаружить, что эти методы безнадежно устарели. Видите ли, мы были убеждены, что должен существовать лучший выход.

Убийца на мгновение задумался.

— Но какой? — озадаченно спросил он.

Глаза Брозлана блеснули:

— Представим себе любые детали, которые идут на сборку крупного изделия… например, машины. Как делаются эти детали? Ответ: берется кусок нужного материала и удаляется все лишнее, пока не остается деталь нужной формы. Это основа любого традиционного промышленного процесса. Удалить ненужное, чтобы осталось нужное.

— Понятно, — пожал плечами Убийца. — А каков другой путь?

— Осаждение! — воскликнул Брозлан и пристально уставился на Убийцу, словно ожидал от него возражений. Увидев его непонимающий взгляд, Брозлан пояснил: — Вместо того, чтобы отрезать лишнее, получая нужную деталь, можно осаждать материал и получать деталь необходимой формы.

— С помощью гальванического осаждения? Это далеко не новость.

— Идея стара, — согласился Брозлан. — Но способ ее осуществления совсем иной. Видите ли, электролитическое осаждение пригодно лишь для некоторых металлов. А мы работаем с молекулами любого вида.

— Так вы хотите сказать, что можете сделать что угодно из чего угодно — любое вещество? — удивился Убийца.

— Вот именно! Причем не обязательно из молекул одного вида. Можно смешивать молекулы как угодно. Например, можно изготовить монолитный блок из фосфористой бронзы на одном конце, и полиэтилена на другом, причем один материал будет плавно переходить в другой. Это открывает совершенно новые возможности для инженерного конструирования. Весь процесс управляется компьютером. Дизайнер может составить программу для получения любой нужной детали из любого материала или любой комбинации материалов — молекулу за молекулой, если ему действительно нужен такой уровень проработки, и если ему хватит терпения и мощности процессоров для его осуществления.

— Молекулу за молекулой… — пробормотал Убийца с нескрываемым изумлением. — Невероятно…

— Тем не менее, это реально, — подтвердил Брозлан. — На Марсе уже несколько лет работают экспериментальные предприятия, производящие продукты лучшего качества и гораздо более дешевые, чем аналогичные продукты, изготовленные на предприятиях Земли — даже то, что производится из органического сырья: бумага, жиры и масла, сахара… назовите что угодно сами.

— Жиры… пища… бумага… и все они синтезируются из трансмутированных элементов? — Убийца сидел, раскрыв рот и отчаянно пытался усвоить эту мысль. — Но почему мы никогда не слышали об этом?

— Политика, — вздохнул Брозлан. — К тому времени мышление верхних эшелонов федерального правительства изменилось. Они стали рассматривать эти открытия не как потенциальное благодеяние для всего человечества, а лишь как средство для достижения своих целей через полную экономическую автономию. А себя начали представлять в роли неоспоримых лидеров процветающего и самообеспеченного мира. И их больше устраивает, если Земля останется позади, а ее промышленность не сможет конкурировать с новой марсианской. Власти Федерации жестко контролировали нашу работу и накрыли ее завесой строгой секретности. Вот почему лишь считанные люди знали, чем мы занимаемся. Отсюда же произрастают и корни движения за независимость Марса. От этой независимости выиграет лишь горстка индивидуумов, и вовсе не так, как полагает большинство.

— Интересно, Хэдли, верно? — вступил в разговор полковник, резко поворачиваясь к кровати. — Но если вы считаете, что в такое трудно сходу поверить, то подождите, пока услышите продолжение. — И он кивнул Брозлану.

— Это был лишь один аспект исследований, проводившихся в то время, — продолжил профессор. — Другим были работы доктора Франца Шимана по структурному сканированию пучками нейтрино. Понимаете, доктор Шиман разработал метод сканирования материальных объектов — как снаружи, так и изнутри — и извлечения из нейтринных пучков после декодирования полной информации о расположении атомов и молекул внутри объекта — аналогично тому, как старинная телекамера кодирует информацию, заключенную в визуальной сцене. — Брозлан перевел дух. — А настоящий прорыв наступил тогда, когда мы объединили метод Шимана с процессом молекулярного осаждения, о котором только что шла речь!

Наступило долгое молчание — Убийца осмысливал слова профессора. Потом его глаза медленно раскрылись и ошеломленно уставились на Брозлана.

— Да вы шутите… — выдохнул наконец Убийца.

— Камера для материальных объектов! — подтвердил слова Брозлана полковник. — Да, Хэдли, вы правильно догадались. Теперь можно сканировать объект и записать его полный структурный код. На основе этого кода можно создать компьютерную программу, управляющую процессом осаждения. Результат: безупречная копия, верная с точностью до молекулы. И, разумеется, если можно сделать одну копию, то никто не мешает сделать их и сколько угодно. Подумайте об этом, Хэдли…

Убийца задумался. Изобилие сырья почти по бросовым ценам и возможность трансформировать его в любой предмет, у которого уже имеется оригинал — да это же осуществленная мечта о Золотом Веке. Вероятно, что-то в выражении лица Убийцы выдало обуревающие его мысли. Полковник кивнул.

— Подумайте также и о более отдаленных последствиях, — предложил он. — Что произойдет, если кто-то предложит подобную технологию сложной и установившейся экономике планеты, например, экономике Земли? Допустим, вы изготовили прототип, скажем, домашнего терминала инфосети, — он указал на консоль неподалеку от кровати. — Теперь вы можете клепать их миллионами и почти бесплатно. А что произойдет в таком случае с электронной промышленностью, работающей традиционными методами? Что станет с промышленностью, снабжающей ее электронными компонентами? Или другими частями — штекерами, разъемами, стойками, корпусами и тому подобным? А что станет с зависимыми индустриями — офисным оборудованием, мебельной промышленностью, обработкой информации, торговлей недвижимостью и так далее до конца списка? Разве смогут они выжить, если половина их клиентов разорится? — Полковник воздел руки. — Всему крышка, Хэдли. Полный коллапс. Что вы станете делать, если девяносто пять процентов населения планеты внезапно останется без работы? Как сможет выжить при подобной катастрофе всепланетная экономика, чьи корни уходят в столетия постепенной эволюции?

— Понимаете, — добавил Брозлан, — именно это и собиралось сделать федеральное правительство. Они хотели как можно быстрее создать гигантский марсианский промышленный конгломерат на основе новой технологии и завалить рынки Земли товарами по бросовым ценам.

— Экономика Земли потерпела бы крах, — подтвердил Бэрлинг. — В лучшем случае ей пришлось бы довольствоваться перспективой существования в качестве второсортной планеты, зависимой от новой восходящей звезды.

Однако Убийца еще не был полностью удовлетворен.

— Люди способны приспосабливаться к новшествам, — сказал он. — Прогресс остановить невозможно. Что вы скажете о промышленной революции девятнадцатого века в Англии, или о том, как за пятьдесят лет после второй мировой войны три четверти мира совершили скачок из феодальной экономики в атомный век? Все это в свое время вызывало проблемы, но люди научились жить с изменениями, и в результате стали жить лучше.

— Но на все эти изменения ушло определенное время, Хэдли, — возразил Бэрлинг. — Вы правы, со временем люди приспосабливаются к чему угодно. Но это именно то, что горячие головы из Федерации не готовы предоставить. Им оно не нужно. Марсианское общество невелико и гибко. Оно не обременено обязательством поддерживать экономику и население в том количестве, в каком оно имеется на Земле. Марс способен перейти на новую экономику и добиться процветания в течение одного поколения; Земля не может. Образно говоря, Земля за одну ночь будет отброшена назад в средневековье.

К счастью, некоторые здравомыслящие ученые, включая Брозлана, отговорили их от подобного шага. Они доказали, что Земля прибегнет к любым средствам вплоть до межпланетной войны, лишь бы этого не допустить. А при том балансе сил, что существовал некоторое время назад, Марс не продержался бы и недели. — На мгновение полковник нахмурился и ударил кулаком по ладони. — И нам пришлось бы так поступить, — рыкнул он.

Убийца пришел к выводу, что дальнейший спор на эту тему ничего ему не даст. Пока что ничего из сказанного не приближало его к объяснению того, как здесь оказался Брозлан. Он взглянул на Карла Мэя, который до сих пор не вступал в разговор, и вновь перевел взгляд на ученого.

— Пока что я ненамного поумнел.

— Знаю. Сейчас я отвечу на ваш вопрос, — пообещал Брозлан. Убийца приготовился внимательно слушать. — Долгое время мы совершенствовали метод дупликации тайно, стремясь еще больше повысить его разрешающую способность. Примерно десять лет назад мы достигли стадии, после которой можно было начать эксперимент, задуманный с самого начала — изготовить аналог живого организма!

— А как вам такое нравится, Хэдли? — негромко спросил полковник. — Интересно?

Убийца с немым изумлением уставился на ученых. Долгое время все молчали.

— Это же абсурд… — пробормотал Убийца, однако выражение лица Брозлана заставило его смолкнуть. Профессор здравомысленно кивнул.

— Видите ли, мы усовершенствовали процесс до такой степени, что научились дублировать не только пространственное расположение составляющих организм молекул, но и электрическую активность нервной системы. Мы можем воспроизвести в копии все реакции, поведение, привычки и хранящуюся в памяти информацию, накопленную за время жизни оригинала — другими словами, все те феномены, которые у высших форм живых существ обозначаются терминами «разум» и «память».

Утратив дар речи, Убийца теперь мог лишь смотреть на профессора — его разум отказывался перерабатывать такой поток откровений.

— Мы смогли создать аналог живого организма, — продолжил Брозлан, — причем живой аналог! Эти аналоги были неотличимы от оригинала на уровне любых мыслимых тестов. Мы изготовили аналоги крыс, сходу проходящих лабиринт, на изучение которого у крысы-оригинала уходили недели напряженных усилий… аналоги собак с теми же рефлексами, что были выработаны у оригиналов. На основании данных, собранных в ходе подобных экспериментов, для нас вскоре стало очевидно, что нет никаких причин, по которым нельзя создать аналог человека.

Невозможные предположения, уже формирующиеся в сознании Убийцы, внезапно обрели ясность. Его взгляд застыл, устремившись на сидящего возле кровати профессора. Прежде чем он выразил эти предположения словами, снова заговорил полковник:

— Подумайте над этим, Хэдли! Можно подвергнуть человека безвредному сканированию и получить в результате код, хранящий всю уникальность его личности — как физическую, так и умственную. Это код можно хранить в компьютере сколь угодно долго, а затем использовать для создания аналога. Но зачем останавливаться на изготовлении одного аналога? Их можно сделать сколько нужно! И если вас встревожило все сказанное прежде, то как насчет моих последних утверждений?

Он умолк на несколько секунд, чтобы его слова дошли до Убийцы, и заговорил вновь:

— Да, на Марсе было несколько блестящих ученых. Но внезапно создалась ситуация, когда можно не ограничиваться лишь несколькими; теперь гениев стало возможно неограниченно дублировать! — Бэрлинг подался вперед, буравя Убийцу взглядом. — Подумайте об этом. Чего можно было бы достичь в двадцатом веке, имея тысячу Альбертов Эйнштейнов?

Как можно воевать с противником, который хранит свою армию в банке данных и попросту восстанавливает потерянных солдат? И вообще, зачем ждать милостей от врага? Свою армию можно сразу сделать вдвое больше, чем у него… или в десять раз больше… или во сколько угодно раз. Какую надо применять стратегию, воюя против такой армии? Безумная ситуация.

А страховые компании? Вместо выплаты застрахованному компенсации за телесные повреждения, а то и за смерть, они могут попросту предложить вам взамен собственную копию. Представляете, сколько будет стоить подобная услуга?

Убийца переводил взгляд с Бэрлинга на Брозлана и обратно, пытаясь не отставать от потока информации. Ее оказалось слишком много.

— Я в это не верю, — запротестовал он, но не очень убедительно. — Это какой-то трюк.

— Уверяю вас, никакой это не трюк, — спокойно возразил Бэрлинг и указал на Брозлана. — Разве вам недостаточно этого доказательства?

Убийц проследил взглядом за пальцем полковника и снова замолчал.

— То, о чем упоминал полковник Бэрлинг, есть всего лишь примеры, — сказал Брозлан. — Не надо обладать особым воображением, чтобы представить, какой хаос может быть выпущен на волю. Вся суть цивилизованной жизни — какой мы ее сейчас знаем — может оказаться перевернутой с ног на голову.

— Совершенно верно, — согласился Бэрлинг. — Другой пример. Представим крупную промышленную или исследовательскую корпорацию… или любую организацию, если на то пошло. Зачем им тратить десятки тысяч на обучение различных специалистов, когда гораздо проще выбрать несколько самых способных кандидатов, обучить их, а затем продублировать нужное количество раз?

Он на секунду задумался и заговорил более низким, убедительным голосом:

— И подумайте еще вот над чем, Хэдли — код, управляющий процессом дупликации, можно передать из одной точки в другую самыми обычными средствами связи: по проводам, по радио, по лучу лазера… Следовательно, сканирующая оригинал машина и та ее часть, что воспроизводит аналог, вовсе не обязаны находиться рядом! Можно мгновенно переслать кого угодно и куда угодно! Это станет осуществлением старой научно-фантастической мечты, но с одном отличием — оригинал так и останется в точке передачи.

Заверяю вас, Хэдли, я не шучу. Забудем пока о проблемах экономики. Можете ли вы представить размеры социального, морального и административного хаоса, который наступит, если такого джинна выпустить на волю? Как можно сохранить рассудок в мире, где каждый человек существует в десятках экземпляров? Это не технический прогресс, это взрыв! — Он на несколько секунд смолк и посмотрел на Убийцу, словно не сомневаясь, что подобный поворот разговора спровоцирует новый протест. Однако все еще ошеломленный Убийца лишь слабо покачал головой.

— Я марсианин, — сказал он. — Вы не сможете это остановить — будет в результате взрыв, или нет. Человек всегда найдет ответы на вопросы. Это в его природе.

— О, можно подумать и об ответах, — охотно отозвался англичанин. — Возьмем для примера мгновенные перемещения, о которых я только что говорил. Вот вам идеальный способ послать кого-нибудь на Марс или в другое место… если бы не тот факт, что в результате мы получим двух одинаковых человек — одного здесь, а другого там. Ситуация еще больше усугубится, если он решит вернуться тем же способом. Так почему бы попросту не устроить так, чтобы передатчик, сделав свое дело, еще и уничтожал оригинал? В конце концов, с точки зрения остальной вселенной результат будет выглядеть так, словно человек «перешел» с места на место, разве не так?

Неожиданный вопрос застал Убийцу врасплох. Он беспомощно обвел взглядом комнату и пожал плечами:

— Возможно.

Полковник потер руки и едва заметно улыбнулся.

— Ага… Но ведь это будет самое настоящее убийство, Хэдли, — возразил он. — Наша юридическая и моральная системы такого не позволят. Позвольте проиллюстрировать свой довод, задав простой вопрос. Допустим, я вам сейчас скажу, что мы собираемся переслать вас через подобную систему, и очень скоро вы выйдете из приемника, скажем, в Париже. Ну как, нравится вам эта идея? Осчастливит ли вас такое путешествие? — Он понаблюдал за сменой выражения на лице Убийцы. — Мм-м… нет… вряд ли. Тот факт, что некий индивидуум, который выглядит и мыслит как вы, материализуется где-то в другом месте, не станет представлять для вас интереса, верно? Ведь вы-то будете мертвы. Вам претит мысль о том, что между вами и вашим аналогом не будет непрерывности, разве не так? И подобное решение проблемы кажется ошибочным, верно?

Убийца вновь промолчал, но выражение его глаз оказалось красноречивее всяких слов. Бэрлинг удовлетворенно кивнул, но развил свою мысль дальше:

— Видите, не получается. Но допустим, я приведу другой довод — нам надо лишь слегка ускорить некий естественный процесс, и тогда каждая молекула вашего тела будет со временем заменена на другую в ходе нормального процесса регенерации клеток. В теле того Хэдли, который будет жить через шесть месяцев, не останется ни единой молекулы той персоны, что лежит сейчас передо мной. Так с какой стати вам испытывать меньшее чувство непрерывности по отношению к вашему синтетическому аналогу, чем к «натуральному аналогу», каким вы станете через полгода? Логически разницы никакой. Оба процесса идентичны, только один из них протекает несколько дольше. — Полковник дал время обдумать свои слова и намекнул: — Но все же что-то здесь не так. Мой аргумент вас не убедил. Правильно?

Наконец-то Убийца слабо кивнул.

— Хорошо, согласен, — отозвался он. — Так что же? К чему нас подводит этот разговор?

— Он подводит к более ясному пониманию того, какие ставки сделаны в этой игре. Мой аргумент не смог вас убедить потому, что в обществе, в котором вы выросли, не существует ничего, что могло хотя бы настроить вас на его восприятие. — Полковник на секунду отвлекся, чтобы выглянуть в окно. — Сама эта идея абсолютно чужда идеалам и ценностям культуры, к которой вы принадлежите. Она противоречит любым мотивам, выпестованным в вас с детства.

— Но когда-нибудь, возможно…

— Да, Хэдли, когда-нибудь и возможно… но это уже другое дело. Как вы сами говорили, человек всегда находит ответы на вопросы. Быть может, когда-нибудь подобные вещи будут восприниматься как совершенно нормальные — столь же нормальными, какими кажутся сегодня подстройка генетического кода эмбрионов или искусственно выращенные конечности. Быть может, мы когда-нибудь заселим другую звездную систему, послав туда корабль с приемной аппаратурой и переслав информацию о нескольких тысячах аналогов. Возможно, когда-нибудь мы станем перемещать людей по всей планете с той же легкостью, с какой передаем сообщения по инфосети. Не исключено, что стандартной практикой станет хранение информационной копии каждого человека в банке данных, и никто из людей не будет больше утрачен безвозвратно.

Но не сегодня, Хэдли… и не при жизни нашего поколения. Господи, да лет пятьдесят уйдет только на выработку планов разумного использования подобных технологий. Нельзя же попросту выпустить их в мир безо всякой подготовки.

— Видите ли, это именно то, что намерена сделать Федерация, — добавил Брозлан, подавшись вперед. — В первый раз нам удалось уговорить их не пороть горячку, но теперь они даже не желают нас слушать. Марс намерен отделиться и искать собственную судьбу. Они представляют себя кем-то вроде потенциальных богов, способных творить усилием воли, и в каком-то смысле бессмертных. Ни одно из традиционных преимуществ Земли больше не имеет значения: ее военное превосходство, экономическая мощь, огромное население, изобилие ресурсов… все они ничего не значат. Марс начнет новую эру цивилизации, а Земля превратится в бледную и жалкую тень былого могущества.

— И вы — марсианин — не захотели этого? — потрясенно спросил Убийца.

Брозлан медленно покачал головой:

— К тому времени я стал старше. Я увидел будущее не с точки зрения Марса или Земли, а всего человечества. Я и мои коллеги решили, что если при помощи открытого нами нового знания человек возвысится до уровня полубога, то сделает это только объединенным в единую расу. Эта новая мощь не должна быть использована в таких целях, которые могут привести к войне. И тем самым мы согласились доставить это знание на Землю, пока дисбаланс не стал еще сильнее.

— И поэтому вы сбежали, — закончил за него Убийца и кивнул, словно показывая, что об остальном догадался сам. Брозлан перед ответом неестественно долго колебался.

— И да и нет, — произнес он наконец. Убийца взглянул на него с удивлением.

— К тому времени я был вынужден работать под постоянным наблюдением службы безопасности Федерации. Прямой побег был невозможен. Поэтому… — Он набрал в грудь воздуха. — Один «я» остался для прикрытия на Марсе, другой «я» прилетел на Землю.

— Брозлан создал аналог самого себя, — подтвердил Бэрлинг. — Два года назад один из них прибыл сюда, а другой остался. По каким-то своим причинам он так и не открыл нам, кто из них кто. Но другой Брозлан до сих пор работает на Марсе, а Федерация только через год узнала, что произошло.

Смятение все еще не отпускало Убийцу. Он уже пришел к выводу, что описанный Брозланом процесс дупликации и был объяснением «реинкарнации» ученого, но только что услышанное вновь завело его в логический тупик. Один Брозлан несомненно мертв. Второй столь же несомненно на Марсе. Тогда кто же сидит перед ним? Он с отчаянием переводил взгляд с Брозлана на Бэрлинга, но прежде чем успел облечь сомнение в вопрос, англичанин сказал:

— Для подстраховки тот из них, кто прилетел на Землю, привез с собой капсулу микропамяти с копией компьютерной программы, использованной для создания аналога. И теперь, смонтировав в Андерсклиффе нужное оборудование, мы могли регенерировать Брозлана, если с ним что-либо случится. Раз в неделю он использовал сканнер для обновления программы свежими воспоминаниями и так далее, поэтому в случае, если нам пришлось бы использовать программу, Брозлан-аналог отстал бы от реальности всего на неделю. Он, наверное, предположил, что как только Федерация разберется в ситуации, она не остановится ни перед чем, лишь бы избавиться от него… что вам, Хэдли, очень хорошо известно.

Брозлан задрал подбородок и оттянул воротничок, обнажив шею:

— Видите — шрама нет. Да, я аналог, созданный в Андерсклиффе после того, как вы добрались до Брозлана, прилетевшего с Марса.