— Они все летят туда же, — произнес один из мужчин, сверившись со своим дисплеем. — Утренняя смена работников Андерсклиффа. Диспетчерская программирует местные наземные процессоры и радары слежения в Андерсклиффе и формирует посадочную последовательность.

— Значит, он уже совсем близко, — заметил кто-то.

* * *

Убийца разглядывал медленно приближающуюся мешанину офисных блоков, лабораторных зданий, куполов, хранилищ и решетчатых конструкций, связанную нитками дорог и трубопроводов, и составляющую Объединенный центр исследования вооружений. Его аэромобиль плавно снижался к большой прямоугольной посадочной площадке на крыше, которую он, вспомнив сделанные со спутника снимки, опознал как одну из посадочных площадок для персонала. Планы всего Центра он тщательно запомнил еще до отлета с Марса.

Снижаясь, его мобиль сбрасывал скорость, и вскоре завис в тридцати футах над свободным посадочным местом в одном из частично заполненных рядов. Оптический сканнер выдал ему на экран вид посадочного места, и он, убедившись, что там все в порядке, дал компьютеру команду начать заключительную стадию посадки.

Три минуты спустя он уже шел с чемоданчиком в руке к контрольному пункту на крыше, который ему придется преодолеть, чтобы попасть собственно в Фирму. Время его прибытия было специально согласовано с началом рабочего дня, и человек пять или шесть перед ним, перебрасываясь на ходу приветствиями, уже направлялись к двери, за которой располагался КП, а завывание турбин мобилей над головой оповещало о прибытии других сотрудников. Никто не обратил на него внимания, когда он пристроился следом за двумя громко разговаривающими мужчинами и проследовал за ними в дверь мимо двух вооруженных охранников в стальных шлемах.

Войдя, двое впереди передали ручной багаж работнику за стойкой, который сунул его в лючок в стене для дальнейшей проверки. Убийца тоже отдал свой чемоданчик. Пока что он не заметил места для личного досмотра, который, как ему сказали, еще предстоял.

Следуя за болтающей парочкой, он встал в короткую очередь, медленно ползущую к столу, где проверяли пропуска. Кто-то из вновь прибывших почти сразу пристроился следом за ним. Убийца внимательно наблюдал за процедурой проверки, стараясь приметить возможные отличия от процедуры, которую ему описали на инструктаже, но не заметил таковых. Те, кто подготавливал его миссию, потрудились на совесть.

Стараясь не встретиться взглядом с сидящим за столом офицером безопасности, он достал из пропуска магнитную карточку, сунул ее в щель считывателя и набрал на клавиатуре контрольный код. Затем прижал большой палец к стеклянной пластинке рядом с щелью и произнес в микрофон:

— Хэдли Б. Крассен. 7Х8Н/927380.ВВ.

Находящийся где-то в Фирме компьютер отыскал по названному имени личный файл Крассена и сравнил хранящийся там контрольный код с кодом, введенным с клавиатуры. Коды совпали. Отпечатки пальцев и профиль голоса из файла тоже совпали с только что полученными.

— Кажется, я вас прежде не видел, — сказал сидящий за столом офицер службы безопасности, разглядывая Крассена прищуренными глазами.

— Я всего пару дней как начал здесь работать, — спокойно ответил Убийца, сохраняя на лице туповатое выражение рано поднявшегося и еще не совсем проснувшегося человека.

— Ваш пропуск, пожалуйста.

Убийца протянул ему пропуск и стал равнодушно наблюдать за тем, как офицер быстро осматривает карточку и внимательно сравнивает фотографию с оригиналом.

— Кто ваш начальник?

— Профессор Гендерсон, отдел 39, физика плазмы.

Офицер взглянул на свою консоль, где светилась цепочка зеленых огоньков, подтверждающих положительные результаты компьютерной проверки, кивнул и протянул обратно пропуск и пластиковый чехольчик.

— Все в порядке. Надеюсь, вам понравится работать в Андерсклиффе, доктор Крассен.

— Спасибо.

Убийца вытащил из щели магнитную карточку, сделал два шага вперед и остановился, чтобы вложить карточку в чехольчик и прикрепить его к лацкану пиджака. Затем подошел к стойке и взял свой проверенный чемоданчик.

Впервые за последние несколько минут он позволил себе немного расслабиться и долго, медленно выпускал воздух из легких, избавляясь вместе с ним от невольно накопившегося внутреннего напряжения. Он прошел. Проник туда, куда проникнуть невозможно. Он знал, разумеется, что кажущаяся простота его успеха иллюзорна; настоящая работа была проделана задолго до этого дня и обошлась примерно в десять человеко-лет усилий.

Он спустился в лифте на первый этаж и вышел из здания через высокие стеклянные двери, выводящие на широкие низкие ступени, где он на некоторое время остановился, запоминая географические подробности этой части Фирмы, особенно подходы к зданию, из которого он только что вышел. Затем, руководствуясь полученными на инструктаже сведениями и многочисленными указателями, расставленными в стратегических местах по всей Фирме, прошел по лабиринту проходов между зданиями и поднялся в кафетерий на третьем этаже жилого блока.

Когда он переходил с места на место, детекторы над каждой дверью принимали сигнал, передаваемый микросхемой в чехольчике. Этот сигнал был уникальным у каждого владельца контрольного кода, записанного в магнитной карточке, которую он достал из пропуска. В Андерсклиффе такая карточка висела на груди у каждого. Все сигналы, принимаемые всеми детекторами по всей Фирме контролировались компьютером, который непрерывно сравнивал их с таблицей, где для каждого сотрудника хранились коды допуска в конкретное здание, этаж, отдел или комнату. Любая попытка нарушить эту систему ограниченного доступа немедленно включила бы сигнал тревоги. Таким способом система наблюдения обеспечивала автоматическую проверку всех, кто входил в запретные зоны, и по запросу распечатывала списки тех, кто находился в конкретном помещении в любой день и час.

Компьютер не был запрограммирован отслеживать перемещения работников по территории Андерсклиффа, хотя поступающие с детекторов данные позволяли с легкостью решить эту задачу. Создатели системы просто не видели смысла в такой функции. Но ученые Марсианской федерации из Сан-Франциско увидели.

И разработали свою программу, которая, пользуясь данными, извлеченными через инфосеть из компьютера слежения, позволяла отслеживать в реальном времени перемещения как Убийцы, так и его будущей жертвы. Поэтому они обладали всей информацией, необходимой для вывода своего агента на цель.

Убийца уселся за пустой столик возле стены кафетерия и неторопливо выпил чашку кофе, дожидаясь, пока прибывающие на работу сотрудники Фирмы разойдутся по отделам. Минут через двадцать он встал и вышел в вестибюль, где возле входа имелись три публичные кабинки инфосети. В электронном почтовом ящике его уже ждало новое сообщение:

ДЖОН, ПРОФЕССОР ЖДЕТ ТЕБЯ ДОМА ОДИН

МЭРИ (9:32)

Итак, как он и ожидал, Брозлан сейчас один в своей квартире в жилом секторе Андерсклиффа. Недели терпеливого анализа данных, извлеченных из компьютера слежения, позволили установить, что профессор никогда не покидает квартиру раньше половины одиннадцатого утра. То ли он привык с утра работать один, и лишь потом отправляться в лабораторию биофизики, где проводил большую часть времени, то ли просто привык поздно вставать. Какая, собственно, разница? Убийца знал все, что ему требовалось.

Он вышел из кабинки, спустился на первый этаж и стал дожидаться одного из вездесущих авточелноков, снующих по всей территории Фирмы — того, что следует в жилой сектор. Восемь минут спустя портье у входа в Третий жилой блок с удивлением увидел, как высокий и худощавый человек в шляпе и с черным чемоданчиком в руке быстро прошел мимо него, коротко бросив через плечо: «Доброе утро». Портье едва успел прочесть на панели перед собой сообщение «ВХОД РАЗРЕШЕН», как незнакомец уже шагнул в лифт в дальнем конце холла.

Жилой сектор был задуман как зона высокой безопасности, и, не считая ученых и работников особой категории, живших внутри периметра Андерсклиффа, доступ туда имела лишь горстка привилегированных сотрудников. Тем не менее компьютер слежения убедился, сверившись с контрольной таблицей, что обладатель контрольного кода, присвоенного Хэдли Б. Крассену, имеет право свободного перемещения по всей территории и внутри всех зданий Фирмы.

Выйдя из лифта на втором этаже, он уже нес чемоданчик подмышкой, удерживая его левой рукой, а собранный и заряженный пистолет лежал в правом кармане пиджака. Убийца медленно и бесшумно пошел по коридору и миновал дверь с табличкой «Брозлан», даже не замедлив шага и не повернув головы. В конце коридора он остановился, развернулся и так же медленно пошел обратно, отыскивая взглядом телекамеры на стенах и потолке. Ничего не обнаружив, он вернулся к двери Брозлана, постоял, прислушиваясь, секунд десять, и прижал кончик большого пальца к пластинке на дверной раме. Еле слышимый щелчок подтвердил, что замок сработал.

Сведения о том, отпечаткам чьих пальцев позволено открывать каждую из тысяч дверей в Фирме, тоже хранились в компьютере слежения. Официально замок на двери Брозлана мог сработать от прикосновения пальца только четырех человек: самого профессора, коменданта Третьего жилого блока, менеджера по обслуживанию и дежурного врача. Тем не менее каким-то образом к этому списку был добавлен и пятый отпечаток, совпадающий с тем, что хранился в личном файле Хэдли Б. Крассена.

Войдя в дверь, Убийца остановился и тихо закрыл ее за собой. Одна из выходящую в маленькую прихожую дверей была приоткрыта, и из-за нее слышались звуки движений и шуршание бумаг. Убийца приблизился и заглянул в щель.

Комната была завалена книгами, бумагами и научными журналами, а дальнюю ее стену полностью закрывали книжные полки. За столом перед полками сидел седой мужчина лет под шестьдесят в простом сером костюме, и сортировал какие-то бумаги. Убийца опознал его мгновенно. Он быстро и бесшумно проскользнул в приоткрытую дверь, и, сделав три по-кошачьи плавных шага, оказался перед столом с поднятым пистолетом.

— Руки держать на столе. Не двигаться. Не шуметь.

Седая голова удивленно дернулась. Изумленно распахнутые глаза с ужасом уставились на зловещую фигуру.

— Вы… вы из Федерации.

Убийца отметил легкий марсианский акцент в голосе профессора и равнодушно кивнул:

— А вы профессор Мэллеборг Брозлан — сбежавший с Марса предатель Федерации.

Брозлан увидел в немигающих серых глазах холод и понял, что надеяться ему не на что, но все же попробовал разыграть единственный доступный ему гамбит:

— А вам не сказали, почему я бежал на Землю? Вы никогда над этим не задумывались?

— Это меня не интересует. — В голосе Убийцы прозвучала окончательность.

— Но это касается всех. Разве вы не понимаете, что…

Глухой хлопок, приглушенный удар и едва заметное шипение прозвучали одновременно. Профессор откинулся на спинку стула, глаза его широко раскрылись от шока. Тело оцепенело, костяшки стиснутых пальцев побелели. Через несколько секунд его глаза остекленели и уставились в бесконечность. Вокруг маленького отверстия в рубашке на дюйм левее ключицы стало расплываться красное пятно.

Убийца выждал еще несколько секунд, затем обошел стол и приподнял подбородок профессора. Голова бессильно свесилась на бок. Потом он убедился, что пульс на шее не прощупывается, но все же для гарантии опять хладнокровно поднял пистолет, поднес ствол к мышцам возле сонной артерии и плавно нажал на спуск.

Пять минут спустя он вышел из Третьего жилого блока и сел в проезжавший мимо авточелнок. Удаляясь, он услышал вой сирен мчащейся машины скорой помощи. Машина, взвизгнув тормозами, остановилась перед жилым блоком и извергла трех медиков, которые метнулись в дверь быстрее, чем стихло эхо сирены.

Те, кто планировал миссию Убийцы, не могли знать, что шесть недель назад у профессора был серьезный сердечный приступ, после чего ему в грудь вживили микроэлектронный кардиомонитор. Передаваемые монитором сигналы непрерывно принимались детектором вроде тех, что улавливалили сигналы от опознавательных карточек, и передавались на мониторы в медицинском центре Фирмы. Мониторы были запрограммированы включить сигнал тревоги в случае любых нарушений сердечной деятельности Брозлана.

И все же Убийце едва не удалось скрыться. Сигнал тревоги поступил на контрольный пункт на крыше через несколько секунд после того, как Убийца его благополучно миновал. Когда из двери к нему бросились охранники, Убийца побежал к аэромобилю. Игла с транквилизатором вонзилась ему в шею. Доза в ней была такой, что могла свалить и быка.

* * *

— Доктор, кажется, он приходит в себя.

Женский голос прозвучал смутно и далеко. В голове никак не складывались четкие мысли. Перед глазами мелькали яркие огни и бессмысленные цветные пятна. С расстояния в миллион миль на него смотрели два лица. Он снова отключился.

* * *

Он лежал в комнате, напоминающей больничную палату, но с красноречивыми решетками на окнах. Если не считать стоящего у двери охранника в форме, в комнате находились еще двое — на стульях возле кровати. Тому, что слева, было на вид лет сорок пять. Темно-синий костюм-тройка, белоснежная рубашка, серебристый галстук. Волосы только начали седеть, верхнюю губу украшали коротко подстриженные офицерские усы, придававшие добродушному на вид владельцу некоторую строгость. Его глаза весело помаргивали, словно дожидаясь, пока Убийца полностью придет в себя. Другой был помоложе — темноволосый, сухощавый, неулыбчивый.

— Позвольте вас поздравить, — произнес через несколько секунд тот, что постарше. — Еще минута, и вам удалось бы скрыться. — Он был несомненным англичанином, скорее всего армейским офицером, и, вероятно, высокого звания. Убийца не ответил, собирая разбегающиеся мысли в нечто более или менее организованное. Самое главное, что миссия увенчалась успехом: он проник в одно из самых охраняемых мест на Земле и выполнил порученное. А все, что происходит сейчас, уже второстепенное.

Он слегка привстал, чтобы лучше видеть посетителей, и англичанин поправил подушки за спиной, помогая ему сесть. Наступило долгое молчание.

— Я где-то допустил ошибку? — просил наконец Убийца. Голос его прозвучал монотонно и устало… но с любопытством.

— Ошибку? Нет, старина, никакой ошибки вы не совершили. Мы засекли вас способом, о котором вы и понятия не могли иметь. Назовите это случайностью. Подробности могут и подождать. Сейчас нам очень хочется узнать от вас многое другое.

Убийца откинулся на подушку и закатил глаза к потолку, изображая скуку. Выражение лица подсказало остальное.

— Вы будете удивлены, узнав, как много мы про вас уже знаем, — продолжил англичанин, нимало не смутившись. — Мы знаем, что вы из Марсианской федерации, что прибыли к нам через космопорт имени Рузвельта за десять дней до акции в Андерсклиффе под видом инженера-структурщика Пола Лэнгли, а приняв роль Хэдли Крассена провели некоторое время, разъезжая по континенту для проверки своего прикрытия. Если хотите, могу дать перечень мест, в которых вы побывали.

Лицо Убийцы осталось бесстрастным, но внутри шевельнулся червячок тревоги. Если они так много о нем знали, то ему не удалось бы и на сотню миль приблизиться к Андерсклиффу. С другой стороны, как они могли бы все это узнать уже после захвата? А свою подготовку к акции он считал безупречной.

— Давайте сперва познакомимся и докажем, что мы цивилизованные люди, — вновь заговорил англичанин. — Я полковник Артур Бэрлинг… а это Карл Мэй. Наши функции пока не должны вас беспокоить. А вы?..

Он подождал. Убийца хранил молчание.

— Неважно. Назовем вас пока Хэдли. Не возражаете? — Он помолчал, но ответа не последовало. — Очень хорошо, Хэдли, а теперь займемся делом. Очевидно, что вас, после тщательнейшей подготовки, послали устранить Брозлана. Столь же очевидно, что вы лишь один из членов весьма специализированной команды профессионалов, которая включает несколько выдающихся талантов. — Молчание. — Только представьте — столько усилий, столько людей, такие расстояния… и все ради одного человека. Человек с вашим несомненно высоким интеллектом наверняка задумался бы над тем, что делает Брозлана столь важной персоной. Но я знаю, что людям вроде вас никогда подобное не сообщают.

Полковник несколько секунд смотрел на него молча, словно взвешивал в уме альтернативы. Карл Мэй, хмурясь, продолжал молча сидеть. Убийца предположил, что его задача наблюдать за каждым его движением и реакциями на слова Бэрлинга. Несомненно, где-то стоит и скрытая камера.

Полковник продолжил то, что, как решил Убийца, являлось лишь внешне небрежным нащупыванием слабых мест.

— Нас с вами разделяет старая, очень старая проблема, не так ли, Хэдли — Новый Мир пытается вырваться из-под ограничивающего влияния Старого. С одной стороны прогрессивная новая идеология бывших колониальных городов-государств, а с другой сравнительно консервативные и связанные традициями режимы Земли. — Бэрлинг развел руками. — И мы вновь слышим древнюю песню об угнетенных людях, страстно желающих освободиться и пойти своим путем. Но в реальности это старая история другого вида — кучка оппортунистов, увидевших поживу, только на сей раз это целая планета. Поэтому они и начали кормить вас все теми же древними баснями о свободе, справедливости и тому подобном… и самое удивительное, что люди вроде вас все это проглотили. — На лице англичанина мелькнуло болезненное удивление. — Неужели вы и в самом деле верите, что вам хоть на грош станет лучше, если Марс пойдет своим путем? Я имею в виду… Возьмем тех, кто послал вас на эту прогулку. Вы сами убедились, к каким методам они прибегают не задумываясь, и насколько они неразборчивы в средствах. И какое, по-вашему, общество они создадут для вас, если им не придется ни перед кем отвечать? Неужели это и есть то самое «дело», за которое вы столь решительно настроены сражаться?

Англичанин смолк и вопросительно взглянул на марсианина, но был вознагражден лишь каменным безразличием. Именно такого Убийца и ожидал. Он знал, что эти мягкие насмешки есть намеренная провокация — и если он позволит вовлечь себя в спор, не успев обрести окончательную ясность ума, то это станет его первой ошибкой. Бэрлинг сделал заход с другой стороны:

— В любом случае, из этой затеи ничего не получится, разве не так, старина? Марс полностью зависит от промышленных и природных ресурсов Земли. До тех пор, пока эта простая истина остается верной, любые разговоры о марсианской независимости останутся не более чем иллюзией. И все горячие головы, призывающие к войне за независимость, скромно умалчивают об этом фундаментальном факте, разве не так? Без нас вы не протянете и месяца.

Челюсти Убийцы сжались, словно сдерживая рвущийся наружу поток возмущения. А последнее замечание полковника и вовсе привело его в ярость. В первые десятилетия двадцать первого столетия Земля вошла накануне краха. Мало того, что все природные резервы и ресурсы — нефть, руды металлов и прочие минералы — быстро сокращались, но и население, несмотря на жесткие меры контроля, продолжало расти. Более того, распространение западного высокотехнологичного стиля жизни в растущих, как грибы, городах третьего мира означало взрывное увеличение потребности в энергии и прочих ресурсах. Ресурсы уменьшаются; население растет; на каждого требуется больше ресурсов. Все это сложилось в уравнение, не имеющее решения… или так всем казалось.

Это и были причины, стимулировавшие эмиграцию на Марс. К середине столетия первая россыпь маленьких поселений превратилась в самообеспеченные города-государства, позднее объединившиеся в Федерацию. И именно в лабораториях и исследовательских институтах городов Марсианской федерации, где работали потомки некоторых наиболее ярких и предприимчивых индивидуумов, которых только порождала Земля, и родился со временем ответ на проблемы Земли.

На Марсе нет природных ресурсов, стоящих упоминания. Не имея биосферы, гидросферы и фактически атмосферы, планета никогда за свою историю не знала процессов выветривания, эрозии и биологической активности, а также морских осадков, наполнявших сокровищницы Земли. Но пионеры и не надеялись их здесь отыскать. Они искали совсем другое — свободу. Свободу от удушающей бюрократии, контроля и юридического крючкотворства, и свободу решать свои проблемы своими способами. И первой же проблемой стала чудовищная стоимость доставки тонны любого груза с Земли; а к тому времени даже на Земле стоимость большинства материалов стала впечатляющей.

В ответ ученые Марса воплотили в реальность многовековую мечту, но уже в масштабе, о котором алхимики не могли и мечтать. Они отработали технологию трансмутации элементов в промышленном масштабе. Марсианские пустыни перестали быть бесполезными. Элементы, из которых состоят горные породы и песок — кремний, кислород, кальций и некотороые другие — теперь стало возможным извлекать, концентрировать и трансмутировать тоннами, производя при этом более редкие и жизненно важные вещества. Но не только их. Со временем ученые научились использовать созданные элементы для синтеза все более и более сложных веществ, пока не настал момент, когда буквально все необходимое стало возможным производить из нескольких распространенных и легко доступных местных видов сырья. А огромное количество энергии, нужное для таких процессов, обеспечили термоядерные реакторы.

Новые технологии Марса за считанные десятилетия преобразовали всю промышленность Земли, и надвигающейся глобальной катастрофы удалось избежать. Все нации Земли скоро поднялись на такой уровень изобилия, который был немыслим даже для самых убежденных оптимистов всего пятьдесят лет назад. Стоимость произведенных на Земле синтетических материалов упала настолько низко, что для Марса стало экономически невыгодно переделывать свои опытные установки в промышленные, и он продолжал зависеть от импорта.

А теперь Бэрлинг вывернул этот факт наизнанку и пользуется им для доказательства того, что Марс не выживет в одиночку. Это Земля не смогла бы выжить без Марса! Марс оплатил свой долг. И заработал право самому решать свою судьбу, самостоятельно и без вмешательства извне. Убийца продолжал молчать, но его глаза возмущенно блестели.

— Увы, так мы с вами ни о чем не договоримся, — предположил полковник. — Если мы будем продолжать в том же духе, то разговор станет весьма скучным и превратится в монолог. Хотя я и уверен, что вы найдете рассказ о том, почему Брозлан прилетел на Землю, интригующим, у меня предчувствие, что я лишь зря потрачу на него время. Поэтому я не стану этого делать. Пусть вам про это расскажет другой человек — тот, кто сумеет, и, я уверен, что вы со мной согласитесь, сделать его гораздо более интересным. — Полковник коротко кивнул охраннику, тот повернулся и вышел. Через несколько секунд полковник нарушил наступившую тишину, что-то негромко насвистывая. Лицо Убийцы осталось бесстрастным, но зародившееся внутри него сомнение окрепло.

Что-то было неправильным. Где-то глубоко в его голове раздался сигнал тревоги. Тон и манеры англичанина как-то неуловимо не соответствовали ситуации. Убийца не ожидал моральных упреков или яростных обвинений; он уже понял, что Бэрлинг в своем деле профессионал из тех, кто знает, как надо играть в подобные игры. Но беззаботность англичанина была слишком искренней, чтобы считаться наигранной. Если устранение Брозлана было столь важным для Федерации, то из этого следовало, что его гибель стала бы трагедией для Западных демократий Земли. И серьезность ситуации обязательно проявилась бы в интонациях и поступках Бэрлинга.

Но этого не было.

Охранник вернулся, пропустив вперед человека, наверняка ожидавшего приглашения за дверью. И впервые за все время железный самоконтроль Убийцы дал сбой. Выпучив глаза, он уставился на вошедшего, распахнув безмолвный рот, словно увидел призрака… и неудивительно.

— Доброе утро, — произнес профессор Мэллеборг Брозлан.

Время словно остановилось. Впервые в жизни колесики в голове Убийцы перестали вращаться. У него не родилось ни единой связной мысли; ни одно слово не сорвалось с губ. Перед ним стояла не иллюзия… но столь же несомненным был и тот факт, что человек, которого он оставил в Андерсклиффе, был полностью, абсолютно и бесповоротно… мертв.

— Удивлены? — Сухость голоса полковника не могла скрыть легкой удовлетворенности.