Судьба

Цзянь не знал, как это понимать. Он плохо помнил тот день, когда в последний раз видел дворцового управляющего – человека, который в Небесном дворце заменил Цзяню отца. Цзянь надеялся, что Фаару жив и здоров. Тут у него вновь заурчало в животе, и он вспомнил, что с рассвета ничего не ел. Инстинктивно юноша потянулся к ближайшей съедобной вещи – к одному из персиков в шкатулке.

Цофи шлепнула его по руке.

– Знай свое место! Я сейчас сварю яйца.

Цзянь смирился.

– А я разведу огонь.

– Нет-нет, – Цофи взяла его под локоть и развернула в другую сторону. – От тебя воняет так, будто ты вылез из бычьей задницы. Не заходи в главный дом, пока не помоешься.

– А вода еще осталась?

Вымыться, конечно, хотелось, но не настолько, чтобы тащиться к колодцу.

Цофи указала на ведро, стоявшее возле двери. Цзянь взял его и побрел в дальний угол двора, где стояла маленькая постройка, состоявшая из четырех столбов и круглой крыши. Пагода Смерти носила такое название, потому что именно там адепты культа Алых Фонарей совершали ритуальные убийства. Алтарь представлял собой углубление в камне. Цзянь не хотел даже гадать, для чего оно предназначалось. Теперь его использовали главным образом для мытья животных. Потолок покрывали росписи, изображавшие то, как Цзяня режут на куски и подают на блюдах.

Цзяню не понадобилось много времени, чтобы вымыться. Ледяная вода не располагала медлить. Он вернулся на кухню, более или менее чистый, и обнаружил Цофи у очага – она варила яйца на маленьком огне. Взяв одно палочками, Цофи протянула его Цзяню. Тот, умирая от нетерпения, ловко облупил скорлупу кончиками пальцев и проглотил яйцо не жуя, хоть и обжегся.

– Еще? – спросила Цофи.

Цзянь кивнул и принялся перекидывать яйцо из руки в руку, как горячий уголек. Десяток яиц исчез, едва успев появиться из кипятка. Затем Цзянь растянулся на соломенной лежанке и глубоко вздохнул. Наконец можно было отдохнуть после утомительного дня. Цофи подбросила в огонь несколько пучков сухой травы, и в небо полетели искры. Длинными палочками она выудила из горшка еще несколько вареных яиц и положила в миску. Четыре она оставила для Цзяня, а он уступил ей два самых больших.

Затем Цофи предложила ему половину своего одеяла, и он не стал возражать. Они сидели, прижавшись друг к другу и дрожа на ночном ветру, который трепал их волосы. Небо было сплошь испещрено звездами, как будто отодвинулся полог, скрывавший небесный мир во всей его красе. Грозовые тучи, неделями стоявшие над Облачными Столпами, наконец ушли. Вскоре земля, напитавшись стекающей с утесов водой, покроется свежей зеленью. Распустятся цветы, появится дичь, а вслед за ней хищники и охотники.

Цофи указала на ночное небо.

– Видишь яркий оранжевый отблеск? Это звезда дождей. Не доверяй ей.

– Разве звезда может обмануть?

– Она слегка сдвигается каждый цикл, ненамного, но человек, который полагается на нее в пути, запросто может приехать в другое место. Еще она меняет цвет, как будто примеряет новые платья, а иногда просто берет и исчезает.

– Да, похоже, ненадежная штука, – зевнув, ответил Цзянь.

– Послушай, – Цофи подтолкнула его плечом. – Не хочешь мне рассказать, где тебя так отделали? Ты снова пытался погладить кошку?

Цзянь помедлил. Девушка улыбнулась:

– Что за тайны, Спаситель народов Чжун? Наверное, ты здорово сел в лужу, вот и молчишь…

– Только не надо делать из мухи слона, – проворчал Цзянь.

– Я целый день торчу на этой скале, – сказала она, ткнув его локтем в ребра. – Позволь мне тоже пережить твои злоключения. Я люблю интересные истории.

– Ладно…

Цзянь взглянул на дом, ища признаки жизни. Убедившись, что Тайши не выскочит из воздуха у него за спиной, он признался:

– Я сегодня натолкнулся на караван, который грабили разбойники.

– Там тебе и досталось? Ты с ними подрался?

Он кивнул.

– Ну и зачем ты в это полез? – с изумлением спросила Цофи. – Пусть расплачиваются по торговым правилам!

– Я не мог не вмешаться, – Цзянь понизил голос. – Они вломились в почтовую повозку.

– Разбойники напали на повозку с княжеской печатью? Вот недоумки, – Цофи хлопнула себя по макушке обеими руками и закрыла глаза. – Нет, нет, нет, Цзянь. Тебя разыскивают во всех Просвещенных государствах. Награда за твою голову так велика, что у меня порой появляется соблазн тебя выдать! И тут ты решаешь вмешаться в стычку, которая неизбежно повлечет за собой правительственное расследование! Как, по-твоему, это умно или нет?

– Они чуть не украли персики Тайши!

– Да кого волнуют дурацкие персики! – Цофи ткнула его пальцем в лоб. – Вдруг ты выдал себя? Вдруг тебя узнали?

Она сделала глубокий вздох.

– Может быть, я тороплю события. Может быть, не все так плохо. Скольких ты избил?

– Да так, врезал кое-кому…

Цофи прищурилась.

– А точнее? Одному, двоим?

– Ну, может быть, восьми или десяти… – Цзянь понял, что надо объясниться. – Эти олухи совершенно не умели драться, они сами лезли под удар. Их мог побить любой, кто хоть немного соображает. Честно говоря, Облачные Столпы достойны разбойников получше.

– Цзянь… ты отколотил десятерых? – от волнения Цофи охрипла. – Ты правда хочешь, чтобы тебя схватили?

– Они были вооружены и пытались меня убить. Что мне было делать? – возмущенно ответил тот. – Подставить голову под меч?

– Да, Цзянь, подставить голову под меч, раз уж ты такой дурак! – Цофи повысила голос до крика. – А еще лучше – вообще не влезать в драку с разбойниками, которые кого-то грабят!

– Я уверен, что ни разбойники, ни охранники меня не запомнили… – юноша помедлил. – Ох, нет. Старший охранник со мной поздоровался.

Цофи шлепнула себя по лбу.

– Разумеется, они запомнили человека, который до полусмерти избил десятерых. Более того, они запомнили человека, который разительно похож на пропавшего Героя Тяньди, ведь он примерно одних лет с ним и только что раскидал голыми руками шайку разбойников! По-твоему, они будут об этом молчать? Что на тебя нашло? О чем ты думал?

Цзянь смотрел на огонь. Он чуть слышно отозвался:

– Я боялся возвращаться домой с пустыми руками. Сегодня все пошло наперекосяк. Я хотел сделать хоть что-то…

Настало долгое молчание, прерываемое лишь треском огня и разнообразными писками и вскриками вокруг.

– Я понимаю, – Цофи обреченно вздохнула и похлопала его по плечу. – Все равно история скверная, и Тайши с тебя шкуру спустит.

Цзянь пришел в ужас.

– Не говори ей, пожалуйста! Тайши совсем не обязательно об этом знать!

– Цзянь, это очень серьезно. Через день-другой сюда могут явиться стражники. Надо как-то подготовиться.

– Ну что тут такого? – умоляюще спросил Цзянь. – Просто почтовый караван! Велика беда – пара взломанных фургонов. Почта и так все время пропадает!

– Только не вздумай говорить это Тайши. Она будет ворчать, что я плохо тебя воспитываю. Кстати, согревай ее одежду получше. Она снова кашляет.

Цзянь решил сменить тактику.

– При чем тут воспитание? Ерунда какая. Если Тайши об этом узнает, то запретит мне покидать Столпы самое малое до конца цикла. А если меня запрут дома, значит, тебе самой придется бегать с поручениями и таскать тяжести.

Цофи сделала выразительный жест.

– А ты думаешь, почему я так зла?!

Глава 3. Наставница

Линь Тайши проснулась от ссоры двух петухов. Она неохотно открыла глаза и уставилась на покрытый сажей потолок спальни. Маленький очаг в углу остыл за ночь, но легкая дымка еще висела в воздухе. Значит, дымоход опять забился. Мальчишка пренебрегал своими обязанностями, что неудивительно. Тайши занималась с ним не дважды, а трижды в день, иногда четырежды, что отнимало много сил.

Утреннюю тишину вновь разорвало кукареканье. Старый охрипший петух запнулся, будто у него кончилось дыхание или он подавился зерном. Молодой петух, напротив, кричал громко и пронзительно. Легкие у него были что кузнечные мехи.

Жилистый старый петух много лет исправно берег свой курятник от хорьков, барсуков и горных духов. Тайши всегда ценила опыт, однако прекрасно понимала, как опасно полагаться на того, чьи силы на исходе. Может, уже настало время отправить старика на покой и передать бразды правления молодому. С другой стороны, молодое мясо гораздо нежнее, особенно если сдобрить его кунжутным маслом.

Тайши поднялась с мраморной плиты, на которой спала. Она продрогла до костей. Разогнав дым рукой и набросив на плечи любимый халат из шерсти ламы, Тайши вышла из комнаты. На ходу натягивая шерстяные печатки и шаркая меховыми домашними туфлями, она миновала галерею, соединявшую главный дом с кухней, и вдохнула приятный запах жареного теста и горячего соевого молока.

Ее любимые чайник и чашка стояли на маленьком круглом столике у двери. На овальной тарелке лежали сладкая белая булочка и персик. Перед тарелкой были аккуратно разложены несколько свитков с восковыми печатями. Наполовину они, вероятно, состояли из писем от поклонников и ненавистников (как их различить?), наполовину из счетов. Долги нужно платить, даже когда живешь в изгнании. Особенно когда живешь в изгнании.

Тайши собиралась открыть первое письмо, когда вдруг заметила свернувшееся у очага во дворе тело. Скорее удивленная, чем встревоженная, она вышла из кухни. Прохладный горный ветер ерошил коричнево-белую шерсть ламы. Тайши сняла перчатку и, проведя ладонью над висящим котелком, не почувствовала жара. Внутри, в молочно-белой лужице, лежали два вареных яйца. Угли очага были еще теплыми.

Она подошла к Цзяню, который, закутавшись в грубое одеяло, спал мертвым сном. Из-под одеяла высовывались ноги – одна была задрана на тюк сена, другая торчала в сторону, так что об нее ничего не стоило споткнуться. Чтобы примостить голову на другой тюк сена, Цзянь скрючил шею. Проснувшись, он должен был ощутить на себе все последствия неудобной позы.

Тайши не сердилась, что дети засиживаются допоздна. И она не боялась, что они могут наделать ошибок. Пусть лучше наделают их здесь, под ее присмотром, чем в негостеприимном мире, где ошибка может означать смерть. Молодым людям нужно общаться. Цзянь и Цофи – сироты, волей судьбы оказавшиеся у нее под опекой, – обрели друг друга и подружились, что неудивительно, когда вместе переживаешь бедствия и терпишь нужду, особенно здесь, на краю света. Они искали друг у друга поддержки, потому что больше никого рядом не было…

Цофи вышла из сада, неся корзину редиски. Она поставила ее на деревянный стол возле очага.

– Я не стала его будить, – сказала дочь картографа. – Ему надо отдохнуть.

– У пророчеств не бывает праздничных дней, – Тайши уже собиралась щелкнуть Цзяня ветерком по носу, но передумала. Она заметила, сколько у него синяков и ссадин. Цзянь выглядел потрепаннее, чем обычно.

– Вы его совсем измучили в последнее время, – сказала Цофи. – Как успехи?

Тайши не сводила глаз со спящего ученика.

– Он может пройти испытание хоть завтра, если я ему позволю. Оно касается только силы и способностей – того и другого у Цзяня в избытке… – Она постучала себя по лбу. – Но вот закалки у него маловато. А приобрести опыт невозможно, не рискуя разоблачением…

Тайши решила не будить своего подопечного. Писание мудрого Горама гласило: один день отдыха стоит трех дней тяжкого труда. Цзянь проделал долгий путь за три года, которые прожил в Столпах под ее руководством. Однажды, быть может, он займет ее место – место наследника семейного стиля Чжан, но этого недостаточно. Передачу семейных секретов Тайши никогда не считала главной целью. Цзянь предназначался для большего. Его задачей было убить Вечного Хана Катуа, и никто не знал, когда пророчество призовет Цзяня. Завтра, через десять лет или никогда, если Хан действительно мертв. Тайши знала только, что должна по мере сил подготовить мальчика, и времени было в обрез, хотя она учила его с рассвета до заката.

Тайши подсела к Цофи. На длинном деревянном столе аккуратными прямыми рядами лежала редиска. Цофи снимала с нее кожуру легкими медленными движениями и уже очищенной клала в миску с водой. Выглядело довольно просто. Тайши устроилась напротив и засучила рукав на здоровой руке. Цофи усмехнулась, но все-таки протянула ей второй нож. Тайши рассеянно покрутила его меж пальцев. Баланса никакого, рукоятка еле держится, лезвие тупое, как лауканский князь… но военному искуснику редко достается безупречное оружие.

– Меня уже тошнит от редиски, – заявила Тайши, отсалютовала ножом и бросилась в бой.

Она подбросила овощ в воздух и нанесла четыре удара – два вертикальных и два горизонтальных. Затем поймала ее, повернула, снова подбросила, полоснула еще дважды, стукнула обратной стороной лезвия, и редисочный кубик упал в миску.

Цофи это не особенно впечатлило, но все-таки она задвигалась быстрее. Пока девушка возилась с тремя редисками, Тайши справилась с пятью. Состязание не было честным, пусть даже у Тайши действовала только одна рука, но тем не менее иногда ей нравилось сбивать с Цофи спесь. «Одна опытная рука превосходит две неопытных», – так говорил Горам, пусть даже большинство его изречений были вариациями на одну тему.

Жизненная сила Цофи – ее ци – заключалась в голове. Это была девушка с острым и обширным умом, смышленая, честолюбивая, дерзкая и не терпевшая несовершенства (последнее Тайши нравилось больше всего). Но Цофи была на редкость неуклюжей. Она, по крайней мере, три раза за год свалилась в пруд. Однажды она сломала нос, промахнувшись мимо двери. Наконец, Цофи умудрилась с разбегу врезаться лбом в единственное дерево на всем плато!

Они одолели полкорзины редиски – на долю Тайши пришлось вдвое больше, хотя никто, конечно, не вел счет. Цофи внезапно вздрогнула и выронила нож. На пальце у нее показалась кровь; алая струйка потекла по ладони. Выругавшись, Цофи зажала порез полотенцем.

Тайши перехватила нож в воздухе и аккуратно положила на стол.

– Пальцы должны следовать за глазами, не забывай об этом, девочка.

– У вас же не так.

– Но и ты не я.

Цофи вытерла окровавленный палец.

– Тайши, вы что-то замышляете?

– А что, мне нельзя просто так прийти на кухню и помочь?

Дочь картографа с издевкой произнесла:

– Великий мастер Линь Тайши не унижается до работы на кухне. Она слишком важная особа, чтобы возиться с редиской, – Цофи драматически воздела окровавленный палец. – Только когда великому мастеру Линь Тайши что-то нужно или когда ей хочется жареной свинины в медовом соусе, она внезапно проникается желанием помочь.

Умная девка с острым языком, хотя и склонная переоценивать свои кулинарные способности. Цофи во многом напоминала Тайши другую языкастую девку, пытавшуюся пробить себе дорогу в жизни. В юности Тайши была нахальнее вдвое, но и вполовину не так умна.

– Что с ним вчера стряслось? – спросила она.

Цофи взглянула на Цзяня, который продолжал храпеть.

– Он сказал, что это секрет.

Тайши пожала плечами.

– Секрет так секрет. Говори.

Дочь картографа вздохнула.

– Вчера вечером разбойники попытались ограбить почтовую повозку. Он наткнулся на них и полез в драку.

Тайши сжала кулаки.

– Что?!

– Не сердитесь. У него был трудный день.