Страшная сказка Красного леса

Дженна посмотрела на прутья решетки. Да, ее тонкий кинжал вполне можно просунуть на ту сторону через небольшое окошко, видимо, предназначенное, чтобы бросать еду. Она отцепила от пояса ножны, вынула тонкое лезвие и просунула волку.

— Спасибо, девочка, — тихо сказал он. — Иди, не смотри.

И наследница бросилась вперед, догоняя мать.

— Мама! Мама, он меня схватил! — выпалила первое, что пришло в голову, а затем раздался сдавленный вскрик. Ловчий тут же бросился обратно к волку, однако поздно: тот успел. Дженна старалась не смотреть в клетку, однако все же обернулась и увидела, как мужчина лежит на боку. В его груди был кинжал, и мертвый улыбался, приняв свою смерть.

— Вот паршивец! — воскликнул Ловчий. — Такой объект для экспериментов! Шесть лет продержался! Чтобы его волчья богиня прогнала этого проходимца от порога!

— Волчья богиня? — тихо проговорила Дженна.

— Да, — обернулся мужчина. — Волки верят, что однажды уйдут к ней по лунному лучу. То есть, у них тоже есть обряды, связанные с Луной, как и у нас. Что поделать? Мы давно живем бок о бок. Вот и нахватались они от нас.

А может, наоборот? Но Дженна не стала этого озвучивать.

— Я верну вам ваш клинок чуть позднее, юная тея, — добавил Ловчий. — Пожалуйста, ат-тея, идите дальше без меня, я вас догоню.

— Конечно, — кивнула Мередит, схватила дочь за локоть и потащила за собой мимо волков.

— Матушка… — попыталась вырваться та.

— Дженна! — Ат-тея остановилась, убедившись, что Ловчий остался в соседнем коридоре и не слышит их. — Ты дала какому-то оборотню тебя обезоружить. Что будет на испытании? Если ты уже сейчас ставишь под угрозу жизни! Мою, твою, Ловчего! Если бы этот волк выбрался, он бы убил нас. А может, и вырезал полгорода. Ты понимаешь?

— Прости, я не подумала… — тихо проговорила Дженна.

— Ты слишком добра, дочь моя, — заявила ее мать. — И однажды за это поплатишься. Но я верю, что ты сделаешь правильные выводы и не посрамишь честь предков, сражавшихся с оборотнями веками!

Вдруг послышался смех, такой чужеродный в этой обители скорби. Мередит резко обернулась к оборотню, который в человеческой форме сидел, привалившись к решетке его тюрьмы.

— Врете дочери, ат-тея? — просипел он. — Это ваша бабка решила вырезать нас, как скот. И не века назад, а чуть более полувека. Однако, думаю, и наши уже забыли, с чего все начиналось. А я помню! Помню, как ваша старшая сестра…

— Погибла от клыков такого, как ты! — склонилась к нему Мередит.

— О, нет! Она ушла к нашим со своим волком, — снова рассмеялся вдруг оборотень.

— Он безумен, — уверенно обратилась ат-тея к дочери.

— Ушла! Сбежала, — продолжал тот. — Видимо, вашу матушку не устраивало, что ее внуки — волчата, а?

— Мы воевали и раньше, — сурово сказала Мередит.

— Воевали, — кивнул оборотень, подтверждая. — Вот уже сто лет как. Но не вырезали друг друга как вид. Не устраивали побоище, в котором гибли щенки. Как ваши, так и наши. Мы помогали вам, провожали на ваши проклятые испытания. А что взамен? Сколько нас осталось?

— Скоро не будет никого! — заявила ат-тея. — Вы убийцы! Вы лишили меня отца, сестры, мужа…

— Лучше бы мы лишили вас жизни, — тихо добавил оборотень и закрыл глаза, выбившись из сил.

— Ты слышала, Дженна? — обернулась к ней Мередит. — Они только и мечтают, чтобы нас убить!

— Да, теперь уже да, — подтвердил мужчина. — Отец рассказывал мне, как вы пришли в наш дом и вырезали его стаю. Моему отцу не повезло — он выжил и очутился здесь, но сбежал, нашел новый дом, мою мать. Однако и эту стаю вы уничтожили. Так кто из нас убийца? Кто жертва? Ответь, ат-тея!

И его глаза опасно блеснули. Дженне стало страшно, она спряталась за спину матери.

— Опять разболтался, волк? — подбежал к ним Ловчий, ударил плетью по решетке, и оборотень отшатнулся, будто удар пришелся по нему лично. Чары… — Идемте, ат-тея!

И Дженна была только рада, что мать послушалась, и они направились в обратный путь.

— Волки хорошо заговаривают зубы, юная тея, — по пути говорил ей Ловчий. — Они в этом мастера. Способны лгать, притворяться. Все, что угодно, лишь бы добраться до жертвы! Поэтому меньше слушайте волков. Будь моя воля, я бы всех их лишил языка!

Дженна содрогнулась, но промолчала. В ее глазах стояли слезы, но заплакать при матери? Ни за что! Поэтому она шла, гордо распрямив плечи, не глядя под ноги, пока они не очутились во дворе. Розочка нервничала, чуя близость зверей, и близость хозяйки немного успокоила кобылу.

— Спасибо, Ловчий, — сказала Мередит их провожатому. — Поехали, Дженна. Мы и так потратили много времени на этих животных.

И они наконец-то отправились в обратный путь. Всю дорогу до правящего дома мать и дочь молчали, а стоило им въехать во двор, Дженна бросила поводья конюху, а сама, спрыгнув на землю, побежала прочь. Ожидала, Мередит пойдет за ней, но нет, та оставила дочь в покое, давая время обдумать все, что они увидели. Боялась ли теперь Дженна волков? Да, но она испытывала страх перед ними и раньше, а сейчас… Сейчас внутри бушевала буря, и как с ней справиться, наследница не понимала.

4

Волк

Прошло еще несколько дней. Люмьер теперь почти все время лежал на грязном сене и ждал. Чего? Конца. Каким бы он ни был, все равно лучше, чем тягучая бесконечность. Его раны зажили, боль отступила, но пока болело, Люмьер чувствовал, что жив, а теперь… Волк начинал в этом сомневаться. Зачем? Зачем он вообще выжил? Даже умереть не смог. Будет ли у него шанс покончить со своим никчемным существованием? О, нет! Прежде… Прежде надо отомстить, и эту возможность ему точно предоставят.

Из тягучего состояния неизвестности его вывел лязг открывшегося замка. Люмьер повернул голову и увидел, как в его клетку входит человек. Молодой мужчина, может, весны на три-четыре старше самого волка. Сын Мередит, не иначе — его запах казался знакомым. Тот, кто привез Люмьера сюда, в столицу Красного леса.

— Жив, волк? — поморщившись, спросил тот.

Люмьер молчал. Он не видел смысла разговаривать с людьми. Сам расскажет, что ему нужно от оборотня.

— Пришла пора готовиться к испытанию, — продолжил мужчина, так и не дождавшись ответа. — Сейчас тебя вымоют, чтобы не вонял псиной, и отведут к моей сестре. Предупреждаю сразу: хоть один косой взгляд, и я заставлю тебя умолять о смерти.

Люмьер и попросил бы убить его быстро, только уже знал: не подействует. Поэтому продолжал молчать и смотреть на своего мучителя.

— Причинить вред людям без прямого приказа сестры ты не сможешь, даже не пытайся, — напомнил охотник. — А если решишь попытаться…

— Ты заставишь меня пожалеть, я понял, — все-таки проговорил Люмьер.

— Надо же! Мне соизволили ответить! — прищурился мужчина. — Карлин! Демар! Приведите волка в человеческий вид, а затем проводите к Дженне, она будет ждать.

И пошел прочь, а двое его подручных вошли в клетку. Они схватили Люмьера и потащили, даже не дав возможности перебирать ногами. Его выволокли в коридор, протащили по длинному коридору, затем вверх по ступенькам. Втолкнули в такую же крохотную комнату, как та, в которой держали ранее, с той лишь разницей, что здесь стояла бочка, а на скамье лежала сложенная одежда.

— Полощись, — приказал один из провожатых. Карлин? Демар? Какая разница? — Потом одевайся, позовешь.

И оба вышли, оставив Люмьера наедине с бочкой. Увы, недостаточно большой, чтобы можно было в ней утопиться. Сверху плавал ковш. Волк взял его, набрал воду, попробовал — ледяная. Он, конечно, ко всему привычный и зимой с другом Морисом не раз нырял в холодные лесные озера, но там нырнешь, тут же выскочишь и бежишь, бежишь, пока несут ноги. И внутри все полыхает от жара. А здесь…

Люмьер сосредоточился и все-таки вылил воду себе на голову. Холодно! Да чтоб они все позабыли имена предков! Попытался растереть кожу, но вышло скверно — руки и ноги одеревенели от долгого нахождения в клетке. Однако вымыться надо, и он старался, как мог. Терпел. Отмывал грязь с покрасневшей кожи, шипел сквозь стиснутые зубы, тихо ругался. Вода в бочке быстро стала мутной. Еще бы! Сколько его держали, словно скот? Да и тащили через весь лес. Неудивительно, что грязный.

Наконец, собственная чистота устроила Люмьера, и он взглянул на одежду. Штаны, рубаха. Явно с чужого плеча, но ему было все равно. Волк быстро оделся, чувствуя себя почти человеком. Пальцами попытался расчесать волосы, однако вряд ли получилось достаточно хорошо. Что же, пусть любуются, как есть!

— Я готов! — крикнул он, и его провожатые мигом вернулись.

Теперь Люмьер шел сам. Они поднимались из подземелья к свету, и вскоре он очутился на большом, залитом светом дворе. Отсутствие обуви не мешало — мальчишки-оборотни всегда бегали босиком, и только когда собирались в дальний путь, обувались. Вдруг встретятся люди? Так проще отвести глаза. Прогретые солнцем камни согревали озябшие ноги. Обычно волки не мерзли, но после ледяной воды стало все-таки холодно.

— Жди, — приказал ему один из провожатых, и оборотень замер, подставляя лицо солнцу.

Вскоре послышались шаги. Люмьер сразу их узнал — его слух был чуток, а люди топали, как дикие кабаны. Это Дженна. А вот ее братец-охотник умел скрывать свой шаг. Он двигался почти бесшумно, тенью следуя за сестрой. Дженна замерла. Сегодня не в алом, а в белом костюме: длинной юбке и блузе. Ее темные волосы были заплетены в косу и закинуты за спину. Девушка смотрела на Люмьера как-то странно, а вот ее братец тут же вышел вперед, будто заслоняя собой сестру.

— Сегодня начинаются ваши совместные тренировки, — сказал он больше для Дженны, чем для волка. — Вы должны научиться действовать слаженно. Волк, ты лучше знаешь лес, однако не думай, что там получишь преимущество.

Люмьер ничего не ответил. Просто стоял и слушал, воспринимая охотника как назойливо зудящую мошку.

— Я расскажу вам то, что знаю об испытании, — продолжил мужчина. — То, о чем рассказывала мне мать, чтобы я поделился знаниями с вами.

Да, конечно. Так Мередит и раскрыла все карты.

— Но сегодня оставлю вас наедине.

От одной этой мысли охотник поморщился. Зачем оставляет, если не хочет этого делать?

— Приказ ат-теи, — тут же нашелся ответ. — Вы должны… привыкнуть друг к другу, а завтра начнутся настоящие тренировки.

Какие, интересно? Человеческое оружие Люмьер знал. Все-таки он рос человеком и лишь несколько пьянящих минут успел побыть зверем. Чему новому его могут тут научить? Или это он должен учить девчонку, чтобы в лесу ее не сожрали? Дикому зверью не прикажешь отступить от добычи, не наденешь ошейник, который заставит все время быть человеком. Разорвут, и дело с концом. Однако никто не собирался отвечать на эти невысказанные вопросы. Охотник просто взял и ушел, а за ним последовали те, кто привел сюда Люмьера. Странные… Хотя, скорее всего, за ними наблюдают, давая лишь иллюзию, что они вдвоем.

— Как ты? — спросила Дженна, избегая смотреть Люмьеру в глаза. Очередное человеческое суеверие? Возможно. Среди обычных людей волку бывать не приходилось, а у стаи свои законы.

— Хорошо, — ответил он, пусть и не желал болтать с этой девчонкой.

— Все еще не желаешь сказать мне свое имя?

Волк отрицательно покачал головой. Дженна молчала, думая о чем-то. Он же просто отдыхал, пусть внутри все и звенело от напряжения и ощущения скрытой опасности.

— Знаешь, мы с матушкой были в волчьем доме, — добавила наследница еще тише.

— Это что такое? — уточнил оборотень.

— Место, где держат пленных волков. Послушай… Я понимаю, ты хочешь на свободу. Но мне очень, очень нужно пройти испытание. Проводи меня, и, клянусь, я тебя отпущу.

«Ты отпустишь, твоя мамаша прибьет. Обещания одно лучше другого», — подумалось Люмьеру.

— Не верю, — вместо этого рыкнул он.

— Даю слово! — Дженна все-таки посмотрела ему в глаза. — Не желаю, чтобы ты так умирал, как те оборотни, которых мы видели. Это очень страшно!

«Девчонку надо обмануть», — напомнил себе оборотень, поэтому ответил вполне миролюбиво, на ходу осваивая тонкую науку лжи:

— Допустим. Допустим, я приму твою клятву. Где гарантии, что ты не отступишь от данного слова?

— Нет гарантий, — признала Дженна.

— Вот видишь. Мы с тобой враги, тея. Врагами войдем в Красный лес и в конце испытания останемся ими же. Понимаешь? А верить врагу нельзя. Иначе получишь клинок в брюхо. Ну, или клетку и ошейник, не все ли равно?

— У тебя будет время, чтобы проверить мою клятву, — ответила девушка, теперь не отводя глаз от Люмьера. — Путь будет долгим и опасным. Больше я пока ничего не знаю, только в день шестнадцатилетия наследницу начинают готовить к испытанию. То есть, меня учили держаться в седле, управляться с клинком. Учили выносливости и ловкости, но лес… Я никогда не была там, Волк. И мне страшно.

— Никогда не признавайся зверю в своем страхе, — спокойно ответил Люмьер. — Иначе он нападет.

— Но ты не зверь.

— Твоя матушка поспорила бы.

И оба замолчали, глядя друг на друга. Странная тренировка… Они будто сошлись в поединке на словах, пытаясь отыскать уязвимые места противника. Только Люмьер не умел плести беседы. Он привык к своей стае, к волчьей резкости и прямоте, и ему было сложно в любой момент ждать подвоха — даже на словах.

— Давай хотя бы попробуем довериться друг другу, — попросила Дженна. — Я знаю, ты пострадал из-за той мази, что я тебе дала. Мне жаль.

Мазь? Ах, да. Баночка, пропавшая из клетки.

— Я пострадал не из-за нее. — Люмьер повел плечами, все еще ощущая легкий дискомфорт. Ничего, пройдет. — Людям просто нравится издеваться. Это в их природе — загнать в угол и травить.

— Неправда!

Волк снова замолчал, а Дженна пылала негодованием и сжимала кулачки. Слишком хрупкая человеческая девушка, в лесу не выживет. Понятно, зачем ей нужен оборотень. Люмьер способен провести тайными тропами, защитить, почуять угрозу. Вот только… он здесь пленник, раб. Зачем ему помогать? Странные люди. На что рассчитывают? На страх перед пытками? Люмьер боялся, да, однако страх не был сильнее его. Не так его воспитывали, чтобы падать на колени перед более сильным противником. Хотя, какая там сила? Просто чары, причем, чужие. Сама эта девочка чарами не обладала.

— Люди бывают разными, — вдруг добавила Дженна уже спокойно. — Кто-то да, травит, загоняет в угол. Но есть и другие! Волки ведь тоже разные, не так ли?

Люмьер пожал плечами. Он знал только свою маленькую стаю, и его окружали добрые и честные существа. Среди них не было предателей.

— Вот видишь, ты сомневаешься, — с жаром продолжила Дженна. — Так не суди сейчас! Дай мне… шанс.

Шанс? Как глупо. Просить хищника о пощаде. Умолять казненного о прощении. Странные они, обычные люди. А ведь не звери.

— Я попробую, — ответил волк. Им придется как-то сосуществовать, чтобы их отпустили в лес, где преимущество будет на его стороне. И Дженна должна ему доверять! Иначе все впустую, сам он не снимет ошейник, не выберется из западни. Значит, надо казаться дружелюбным и покорным. Вот только ни дружелюбия, ни покорности в Люмьере не было.

— Хорошо, — улыбнулась ему Дженна. — Может, расскажешь мне о себе?

Люмьер снова нахмурился. Он старался! Старался быть доброжелательным, но не мог. Не тогда, когда его шею стискивала удавка, а клеймо, даже остывшее, жгло одним воспоминанием о нем.

— Я не хочу, — ответил волк. — Лучше ты.

— Ладно.

Дженна огляделась по сторонам, заметила скамейку из поваленного бревна и указала на нее:

— Присядем?

И сама первая села, а Люмьер устроился на противоположном краю скамьи, все еще с подозрением глядя на собеседницу. Он не верил ее показному расположению. Не может человек хорошо относиться к оборотню, они враги. Раз и навсегда!

— Мне шестнадцать, как ты уже понял, — продолжила наследница. — Я выросла здесь, в Алом городе. У меня есть старший брат Элдер, ты его уже видел, и две младшие сестры, Лита и Берта. Я мало вижусь с сестрами, их воспитывают отдельно от меня.

— Почему? — решил уточнить Люмьер.