Баронесса и мертвец

— У нас имеется ключ. Как собираешься им распоряжаться? — поинтересовался начальник УгРо.

— Размножу и раздам оперативникам.

— Ой ли? — засомневался Старцев. — Если кому-то подфартит, это будет настоящая удача, которая никогда еще ни с кем не случалась.

— Удача удачей, но мы не будем сидеть у моря и ждать погоды: подключим агентуру, будем таскать людей, поработаем с населением. Информация где-то должна просочиться.

— Ну, удачи! — попрощался с ним руководитель. — Иди домой и приведи себя в порядок.

В кабинете его с нетерпением ждал Прохор. Увидев Алексея, он от удивления свистнул:

— Фьють! Ты где валялся? Носом землю рыл?

Послушав рассказ старшего, Прохор покачал головой и предложил:

— Ты, Леха, иди домой, а я сбегаю в Дом быта и закажу копии ключа в количестве двадцати штук. Завтра раздадим ребятам.

Прежде чем уйти, Алексей зашел к начальнику участковых инспекторов милиции Рогову. Старый служака, он пришел в милицию в тот год, когда министерство внутренних дел Советского Союза возглавил Щелоков, гордился этим и всегда отзывался о последнем только с хорошей стороны, хотя тот попал в немилость к руководству страны, был замечен якобы в мздоимстве и, не дожидаясь суда, застрелился из своего табельного оружия. Многие старые милиционеры придерживались такого же мнения, как и Рогов, считая Щелокова настоящим милиционером, поднявшим значимость ведомства до небывалых высот. А какие концерты в честь Дня Советской Милиции устраивались при нем в Колонном зале Дома Союзов! Это были лучшие и самые грандиозные представления, когда-либо происходившие в Советском Союзе. Сам Рогов был честнейшим человеком, жил, если не бедно, то очень скромно, всегда шел навстречу уголовному розыску, чтобы помочь своими участковыми устраивать засады, обходы, рейды, за что сыщики его любили и уважали. «До неприличия порядочный человек» — говорили про него одни, «приличный до безобразия», — отзывались другие.

Алексей с порога озадачил старого милиционера:

— Иваныч, привет! Знаешь Бельмондо?

Опешив от неожиданного появления опера, Рогов растерянно посмотрел в его сторону и, заметив испачканную одежду последнего, спросил:

— Ты откуда?

— Был в лесу, искал труп, — ответил сыщик и повторил вопрос: — Так что, Иваныч, знаешь Бельмондо?

— Артиста, что ли? — недоуменно спросил Рогов. — Итальянца этого?

— Француза. Нет, речь не о нем, а о барыге, который торгует паленой водкой в соседнем поселке.

— Ааа, припоминаю, — задумчиво протянул начальник участковых и, порывшись в своих журналах, сообщил:

— Науменко Василий Матвеевич. Все правильно, был замечен в подпольной торговле спиртным, оштрафован и вроде бы завязал.

— Кто там участковый?

— Сидоров.

— Ты давно был в этом поселке и проверял деятельность своего участкового?

— Полгода назад… А что все-таки случилось?

— Этот твой Сидоров «крышует» барыгу, а тот в открытую продает левую водку людям.

— Ах Сидоров, Сидоров! — схватился за голову Рогов. — Сунули мне его силком! Ранее работал в другом районе, попался за пьянку, хотели уволить, но вмешались влиятельные родственники, и его устроили ко мне. Ну погоди, Сидоров, сейчас я тебе устрою!

— Иваныч, пока ничего не предпринимай, — предупредил его сыщик. — Я тебе дам оперативников на подмогу, сделаем контрольную закупку этой отравы и хлопнем обоих сразу. Пора Сидорова драть как сидорову козу, чтобы всякие там Бельмондо не распоясывались.

Алексей всегда думал наперед, что для сыщика было хорошим качеством. Ловить подпольного торговца спиртным для уголовного розыска не ахти какое занятие, этим занимались ОБХСС, а затем ОБЭП* (подразделения по борьбе с экономической преступностью), а также участковые инспекторы. Но сыщик справедливо решил, что Науменко по роду своей преступной деятельности прекрасно осведомлен о происходящих в округе криминальных событиях, и может многое рассказать о своей клиентуре. Тем более, место обнаружения ключницы предполагаемого трупа находилось в непосредственной близости от пригородного поселка, где орудовал подпольный торговец со странной кличкой Бельмондо, и это навевало на мысли, что убийство вполне могло произойти в этом населенном пункте. Поэтому он хотел поймать Науменко с поличным и выпытать у него все, что ему известно.

Домой Алексей вернулся к семи вечера. Родные были на месте, жена, увидев мужа, воскликнула:

— Леша, что с тобой?! Где ты извалялся в грязи?! Ой, а ботинки, ботинки-то какие! Ты же их испортил!

Алексей обессиленно опустился на диванчик в прихожей и, сбрасывая с себя грязную одежду, объяснился с чувством вины:

— Ирма, извини меня, непутевого, что зря не послушался тебя и не оделся подобающим образом. Застряли в грязи, а дальше продолжили путь пешком. Но зато у меня есть оправдание — мы нашли улику!

— Какую? — удивленно вскинула голову она. — Тело?

— Тело — не улика, оно является потерпевшим, — поучающе произнес муж. — Нашли ключницу с одним ключом для внутреннего замка.

— Где?

— На том месте, где мог находиться предполагаемый труп.

— Ух ты! И что дальше?

— Будем искать, к какому замку этот ключ подходит.

— Но это же невозможно! — воскликнула Ирма. — Проверить тысячи домов?!

— Нет, Ирма, мы будем действовать точечно — выискивать подозреваемых и проверять, подходит ли ключ к их замкам.

— Ааа, ясно, — понимающе кивнула она и скомандовала: — Ладно, иди в душ, а я тем временем накрою стол.

7

Утром Алексей пришел на работу первым и увидел, что на его столе аккуратно разложены в один ряд дубликаты ключа, а рядом лежит оригинал в ключнице. Сравнив настоящий ключ с копией, он удовлетворенно хмыкнул и направился к начальнику УгРо.

Старцев в кабинете был один, он обрадовал оперативника новостью:

— Алексей, наконец-то министр утвердил штатное расписание. Отныне у тебя отделение из девяти сотрудников, плюс водитель.

— Ураа! — невольно вырвалось у сыщика от радости. — Наконец-то будет и машина!

Алексей давно добивался укрупнения своей группы, так как нагрузка возрастала с каждым днем. Бесконечная череда убийств не давала сыщикам передыху, они перестали появляться дома даже в выходные дни, все стали понимать, что так долго продолжаться не может. Поэтому Алексей несколько раз обращался к руководству с предложением о создании отделения, но дело все время тормозилось на определенной стадии, поскольку для этого надо было сократить другие подразделения. Тогда оперативник пошел на хитрость и попросил прокурора отправить письмо на имя министра внутренних дел с требованием увеличения штатной численности подразделения по борьбе с убийствами. Скорее всего, это и сработало.

— А машину заберешь мою, — еще более обрадовал его Старцев. — Мне дают новый уазик.

— Неужели, Стальевич?! Вместе с водителем?!

— А вот это — шиш с маслом! — нахмурился руководитель. — Ищи себе водителя, а Валера остается со мной.

— Найду, — беззаботно махнул рукой оперативник. — Есть у меня на примете хороший парень, старшина. И опера есть готовые, с городских отделений.

— Ты городские отделения не трогай, не оголяй там оперативный состав, — возразил Старцев. — Дам тебе двух молодчиков со школы милиции.

— Как со школы милиции? — огорчился Алексей. — Что мне делать с этими желторотиками? Тут надо раскрывать убийства, а эти…

— Ничего, ничего, научишь их работать, — прервал его руководитель, давая понять, что разговор закончен. — Завтра они поступят в твое распоряжение.

Когда Алексей вернулся в кабинет, вся группа была на месте. Он заинтриговал их сообщением:

— Есть две новости — одна хорошая, другая — не очень. С какой начать?

— С плохой, — за всех ответил Прохор. — Хорошую оставим на закуску.

— Я бы не сказал, что она такая уж и плохая, — поправил его старший. — Но и не совсем хорошая. В нашу группу дополнительно дают еще двух оперов. Но есть одно «но» — они со школы милиции.

— Со школы милиции? — недовольно протянул Прохор. — Что, опытных сыщиков мало? А кто за них будет раскрывать убийства? Я же уже поговорил с «земельными» сыщиками, они готовы хоть сегодня приступить к работе.

Называя «земельными», Прохор имел ввиду тех оперативников, которые работали по городским отделам и были закреплены за определенными территориями. А «тяжи» работали по всему городу и окрестностям, невзирая на то, на чьей территории совершено убийство. На начальной стадии работы по раскрытию очередного убийства «земельные» сыщики работали совместно с группой Алексея, но вскоре отходили от них, поскольку вал других преступлений зашкаливал, и им надо было разобраться с этим. Если убийство не будет раскрыто по горячим следам, дело попадало в дальнейшее производство «тяжей» вплоть до выявления преступника или преступников.

Алексей успокаивающе похлопал оперативника по плечу и заверил:

— Ребята молодые, деятельные, научим работать — цены им не будет. А на «земле» опытные опера тоже нужны.

И быстро вспомнив слова начальника УгРо, добавил:

— Не будем оголять оперативный состав территориальных органов.

— Ладно, уговорил, будем натаскивать молодежь, — покивал Прохор и попросил: — А теперь скажи про хорошую новость.

Алексей, выдержав многозначительную паузу, закричал во все горло:

— Мы стали отделением, и нам положена машина! Более того, машина Стальевича в нашем распоряжении!

— Ураа! — разом крикнули оперативники, так притоптывая ногами, что заглянул дежурный офицер.

Он сердито оглядел кабинет и спросил:

— Че с утра орете?! Тут в коридоре гражданские, а вы как эти…

Алексей, приложив руку к груди, склонил голову в сторону дежурного.

— Извини, Петрович, вырвалось. Нашу группу преобразовали в отделение, выдали служебную автомашину. Вот ребята и радуются.

— Поздравляю, — строго выронил офицер и пригрозил пальцем: — Только будьте потише.

На следующий день во время утреннего совещания начальник УгРо зачитал приказ о преобразовании группы по борьбе с преступлениями против личности в отделение уголовного розыска и представил двух новоиспеченных оперативников со школы милиции:

— Сегодня в наши ряды вливаются два молодых сотрудника, которые поступают в распоряжение отделения Артемова. Зовут их…

Старцев взял со стола лист бумаги и вычитал:

— …Комиссаров Болеслав Венедиктович и Кожин Леонид Яковлевич…

Тут острый на язык Прохор язвительно заметил:

— О, Болек и Лелек!

По кабинету пробежал смешок, Старцев бросил осуждающий взгляд на острослова и приказал вновь назначенным:

— Встаньте и покажите себя личному составу уголовного розыска.

С места встали два молодых, как на подбор, высоких парня спортивного телосложения.

Старцев продолжил:

— Это хорошо, что к нам идут молодые сотрудники. Мы должны из них подготовить себе достойную замену. Вы, как старшие товарищи, передавайте им свой опыт, натаскивайте, учите премудростям оперативной работы.

— Натаскают как надо, — заверил его заместитель начальника УгРо Карпов, который курировал группу Артемова. — У «тяжей» большая нагрузка, за месяц так нахватаются, что мама не горюй.

В министерстве внутренних дел существует институт наставничества, то есть молодых сотрудников приказом прикрепляют к опытным оперативникам. Это своего рода мастера и подмастерья. Так, Комиссаров попал под крыло Артемова, а наставником Кожина стал Прохор Князев, который получил новую должность заместителя начальника отделения, то есть на законных основаниях стал вторым человеком в подразделении «тяжей».

Профессия сыщика — это призвание, и ни одна инструкция, ни одно наставление не поможет человеку, если у него нет оперского стержня, и от того, к какому мастеру сыска попадет молодой сотрудник, зависит если не все, то очень многое.

Скандал случился уже на третий день, как новобранцы стали работать у «тяжей».

Прохор со своим подопечным Кожиным задержали подозреваемого в убийстве, некоего Парфенова, и поместили в камеру предварительного заключения (КПЗ). Последний наотрез отказывался признавать вину, выдвигая несусветное алиби, перепроверить которое не представлялось возможным. Чтобы доказать его вину, Прохор решил использовать подсадную утку. Он нашел в ближайшем пивном баре своего осведомителя и, проинструктировав в присутствии стажера, поместил в камеру, где сидел подозреваемый. Все свои действия оперативник сопровождал словами, адресуя их к своему ученику:

— Смотри и запоминай, как надо разрабатывать фигуранта.

Решив, что осведомитель достаточное время побыл с фигурантом и все, что нужно, он разузнал, его вывели из камеры под видом перевода в приемник-распределитель. Здесь при Кожине между Прохором и негласным помощником милиции произошел разговор следующего содержания:

— Ну и что говорит твой сокамерник?

— Все, это он! — нетерпеливо воскликнул агент, торжествуя победу. — Убил из-за денег и золота, похищенное находится у его подруги, часть золота успели сдать в ломбард! Он хочет через меня передать ей весточку, спрашивал, когда меня освободят.

— Какую весточку?

— Что, мол, не раскололся ментам и, чтобы она тоже держала рот на замке.

— Отлично! — хлопнул в ладони Прохор и отпустил осведомителя, предупредив, чтобы тот на следующий день заглянул к нему за денежным вознаграждением.

Теперь настала очередь за подозреваемым. Вытащив его из камеры, опера приступили к допросу. Прохор, почувствовав, что преступник у него уже в руках, решил не самому колоть его, а научить стажера ведению допроса, поэтому с расслабленным видом указал ему:

— Давай, задавай вопросы.

Немного помявшись, Кожин задал вопрос:

— Гражданин Парфенов, вы подозреваетесь в совершении убийства гражданина Кокорина и похищении у него золотых изделий и денег. Что вы можете сказать мне по этому поводу?

— Какое золото, какие деньги?! — прямо в лицо ему расхохотался подозреваемый. — Не знаю ни про какое убийство, не вешайте на меня чужое преступление!