– Эй, девушки! А ну все сюда. Или у меня обман зрения, или головной убор моего короля украшают алмазики. Лопнуть мне на этом месте, если мы не имеем дело с шедевром ювелирного искусства! Какая тонкая рельефная чеканка, к тому же драгоценные камни…

– Ненормальная! – фыркнула на меня Алиция, но сама тоже взяла другого короля и стала его разглядывать.

Мажена рассуждала вслух:

– Раз шахматы, должны быть белые и черные, а мне все фигурки кажутся… хотела сказать – «одинаковыми», но нет. Они черные и белые, разница видна, только не пойму в чем…

Алиция перебила девушку. Конечно, она не могла согласиться со мной.

– И никаких алмазиков, ты все выдумала, если что и сверкает в короне, так малюсенькие рубины.

Отталкивая друг дружку от лампы, мы принялись изучать находку уже с помощью лупы. Все фигурки были серебристые, но белые отличались идеальной гладкостью, в то время как черные наполовину выделяла другая фактура. Трудно точно ее определить, вроде как будто шероховатость, шершавость, что при идеальной сверкающей белизне белых фигур производило впечатление… если не совсем черных, то все же очень темных. У черных такой «шершавой» техникой были выполнены мантии короля и ферзя‑королевы, гривы и хвосты коней, граненые цоколи и капители башен‑ладей, нижние части пешек. У белого короля и белой королевы в коронах посверкивали алмазики, у черных монархов – рубинчики. И хотя в массе все фигурки казались одной компанией, все же их легко можно было разделить на два воюющих лагеря.

– Слушайте, ведь это же настоящее сокровище, – с трудом переводя дух произнесла Мажена. – Серебряные шахматы! Я горда и счастлива, что присутствовала при их находке.

– Сомневаюсь! – пробурчала хозяйка. В отличие от нас она особого восторга не проявляла, хотя и оказалась владелицей целого состояния.

– Ну в чем ты опять сомневаешься? – раздраженно спросила я.

Всегда она такая! И сама не радуется, и другим не дает.

– Сомневаюсь в том, что они серебряные. Им не меньше века, серебро за это время должно бы было почернеть, а они, сами видите, так и сверкают.

– Если держать серебро без воздуха и света, – начала было я, но мне не дали закончить.

– Алиция, у тебя найдется в доме серебряная ложка или вилка? – вмешалась в наш спор Мажена.

– И ложки есть, и даже вилка. Нет, две вилки. Точнее, три, – вслух вспоминала хозяйка. – Еще довоенные.

– Ты пользуешься ими?

– Нет.

– Они у тебя лежат на окне?

– Нет, в ящике.

– И что?

– Чернеют. Кажется, надо их чистить, вроде бы мелом.

– Ты чистишь?

– Делать мне нечего!

– Значит, это не серебро, но что же тогда? – задумалась Мажена.

Я насмешливо подсказала:

– Хромированный автомобильный буфер. Вообще любая железка из нержавейки.

– Украшенная алмазами? – не сдавалась Мажена.

– Алмазы – бижутерия. Рубины – тоже. Во всяком случае, в серебро я не верю.

– Что не мешает им быть очаровательными.

***

Наш диспут прервал сильный стук.

Кто‑то отчаянно колотил по стеклу входной двери и дергал за ручку, хотя, как всегда, дверь стояла нараспашку. Пришлось хозяйке оторваться от шахматной загадки и поспешить к входной двери, что‑то гневно бормоча себе под нос.

– Лучше бы нам это прикрыть, – предусмотрительно заметила Мажена.

Бросив в коробку разглядываемого конька, я поспешила вслед за Алицией, оставив девушку со всем шахматным хозяйством. А вдруг Алиции понадобится помощь? Наверняка там кто‑то чужой, ведь свои входили без стука, видя, что двери открыты. Еще не доходя до двери, я услышала жалобный голос этого чужого, точнее, в данном случае, чужой:

– …а пани никому не отказывает в помощи. Очень прошу извинить меня, но я оказалась в таком идиотском положении, что ничего другого мне не оставалось, как свалиться пани на голову, – по‑польски оправдывался незнакомый голос. – Впрочем, если пани позволит воспользоваться телефоном, я бы позвонила Иоанне, она меня спасет, разумеется, я заплачу за телефонные переговоры…

– Я никакая не пани, а просто Алиция, – услышала я голос подруги. – Будешь знать. Ну входи же, что стоишь на пороге? Твоя Иоанна как раз здесь.

Дойдя до конца коридорчика, я увидела пришедшую.

– Беата! Езус‑Мария, а ты откуда тут взялась?

– Иоанна! – одновременно вскричала Беата. – Какое счастье, что ты здесь!

Алиция немедленно воспользовалась случаем приготовить свежий кофе. Поставив на стол белую шахматную даму, с которой встречала гостью, она схватилась за чайник и занялась чашками. Гостья позволила себе наконец уронить на пол маленький чемоданчик, с которым появилась на пороге Алициного дома. Я крикнула Мажене, чтобы оставила там все как есть и пришла пить кофе.

Беата пыталась объяснить все сразу:

– Вообще‑то я здесь проездом, возвращаюсь из Швеции и решила сделать небольшой круг, чтобы посетить Копенгаген, где никогда не была. И представьте, потеряла сумку, наверняка оставила ее в поезде, который поехал себе дальше. О чемодане я помнила, к счастью, и уже подумывала, что придется продать его со всем содержимым, да только ничего ценного у меня там нет, а сомнительно, что кого‑нибудь прельстят мои трусики и прочее бельишко. У меня сохранились паспорт и одиннадцать крон, хорошо, что я держала их в кармане куртки, а все остальное… деньги, кредитная карточка, мобильник, права, ключи от дома – все‑все осталось в сумке! Я вышла из поезда на Центральном вокзале и поздно спохватилась. Сюда приехала зайцем. Чудом запомнила адрес пани Алиции… Алиции…

– Минутку, – перебила девушку хозяйка, – какой это был поезд?

– Из Хельсингора, кажется берлинский, а может, и до самой Варшавы, не помню…

– Во сколько он отправлялся из Хельсингора?

– В двенадцать сорок.

– Значит, на паром еще не въехал. Может, удастся его отловить…

Из коридорчика вынырнула Мажена. Алиция уселась за стол у телефона. Ткнув в нее пальцем, я поделилась с девушками своими замечаниями:

– Вот, поглядите на нее. Если бы ей пришлось звонить для себя, наверняка собиралась бы несколько дней. А вот для других – сразу приходит на помощь. Ну, не гангрена ли? Чтобы так не заботиться о своих интересах, это надо уметь. У меня уже нервов на нее не хватает.

– Приготовим ей кофе, она заслужила, – вызвалась практичная Мажена, Беата же не дыша пыталась следить за разговором Алиции по телефону.

– Неужели она верит, что я могу получить свою сумку обратно? Со всем содержимым?

– Здесь Дания, – скороговоркой ответила ей Алиция, набирая какой‑то очередной номер. Отвечать же пришлось мне.

– Конечно же, это возможно, хотя и не всегда получается. Алиция, как известно, ничего не выбрасывает, у нее сохранились телефонные справочники десятилетней давности, с той поры, когда она еще работала в железнодорожном бюро проектов. Познакомьтесь. Мажена, это Беата, искусствовед из Варшавы, специалист по золоту и драгоценным металлам. Это она делала оправы для моего янтаря. Знаешь, у нее просто талант.

– Так это она? – обрадовалась Мажена. – Я еще восхищалась твоей коллекцией янтаря. Только ты не говорила, что и сама мастерица отличается красотой. Очень приятно, Мажена, арфистка…

Алиция, говорившая с кем‑то по‑датски, вдруг прервала разговор и обратилась к Беате:

– На чью фамилию выставлены твои права?

– На мою, – удивилась Беата. – На Беату Кармаль.

– Ты в каком ехала вагоне?

– Если б я помнила! Не в первом и не в последнем. Где‑то посередине. Во втором классе.

Желая хоть как‑то утешить расстроенную Беату, Мажена сказала ей приятное:

– У тебя, по крайней мере, фамилия подходящая, с ней датчане легко справляются, не то что с нашими.

И принесла девушке чашку кофе. Я извлекла из холодильника пиво и кое‑какую еду для Беаты. Алиция уже говорила оживленно и даже радостно, что создавало определенные надежды. Потом сообщила номер своего телефона и положила трубку.

– Поезд еще в Гедсере. Если сумку найдут, нам позвонят. И отправят. О, молодцы, уже приготовили кофе.

– Алиция, ты гений! – с обожанием глядя на хозяйку, восклицала Беата. – И еще. Мне очень неудобно, но могла бы я воспользоваться…

– Туалет вот здесь, в коридорчике направо. Можно и через ванную пройти.

Ее ведь надо где‑то поместить на ночь, – усаживаясь за стол, говорила Мажена. – Пожалуй, пока на кровать, приготовленную для Павла, ведь он приедет только завтра утром. А если она останется дольше? Придется раскапывать телевизионную комнату.

– Не сразу, – вскинулась хозяйка. – Раз завтра, то завтра же вечером еще сто раз успеем, а там в складном диване уже лежит готовая постель. Я бы чего‑нибудь поела… Это что у тебя, Иоанна? Картофельный салатик? Я бы не отказалась.

Вынув из тостера готовые тосты, я тоже уселась за стол. И в этот момент могучий рев потряс дом до основания. В голове мелькнула шалая мысль, что рев вызвала я, садясь на стул, и чуть было в панике не сорвалась с него, но поняла, что рев шел из туалета. Беата! Что с ней там приключилось? Бачок оторвался или вообще все устройство разлетелось на куски? Но тогда все бы ограничилось мощным взрывом, а не этим продолжительным ревом. Ну прямо трубы иерихонские!

Всполошенно глядя на хозяйку и Мажену, я ожидала увидеть на их лицах такой же ужас, который наверняка запечатлелся на моем. Ничего подобного! Ни одна из них даже не дрогнула, только Мажена, вздохнув, произнесла:

– Ну вот, опять.

– Да ничего особенного, бачок не в порядке, – взглянув на меня и не переставая жевать, бросила хозяйка. Прожевав, добавила: – Вообще‑то он давно испортился, но иногда не ревет, и я думала – сам собой исправился. А он опять за старое принялся. Сантехника у меня старая, должно быть прокладки полетели.

– Хоть бы предупредила человека, ведь сердце может разорваться.

Тут из ванной через кухню примчалась побледневшая и вся дрожащая Беата.

– Что там случилось? Я сделала что‑то не так? Ох, Алиция, у тебя сплошные неприятности из‑за меня. Но я обязательно заплачу, если что сломала.

Хозяйка махнула рукой.

– Успокойся и садись за стол. Ни за что платить не надо, бачок ревет сам по себе. Вот кофе, пиво, еда. Ешь и пей.

Рев постепенно стихал. Беата немного успокоилась и села за стол. Я налила ей пива, самое лучшее, что можно выпить после пережитого потрясения.

– И давно он у тебя так? – поинтересовалась я. – В прошлом году такого не было. Протекал, правда, малость, но вода лилась почти беззвучно, людей не пугала.

– С зимы, – ответила Алиция. – Течь перестал и начал вдруг реветь. Но не каждый раз, не очень часто.

– Зато преимущественно по ночам, – дополнила Алицин отчет Мажена.

А Беата все никак не могла успокоиться после пережитого и в поезде, и в Алицином туалете. Нервное напряжение изливалось в словах, и девушка не могла остановиться, по десятому разу описывая свои несчастья. И вдруг она увидела валяющуюся на столе белую даму. Глазам своим не веря, схватила шахматную фигурку и принялась разглядывать, вмиг позабыв обо всех несчастьях. Мы только и слышали: «Великолепно», «Потрясающая работа», «В жизни такого не видела!»

– Алиция, откуда это у тебя? Я не ошибаюсь, шахматная королева? Супер! Экстра! Аж мурашки по телу… И такая бесценная вещь валяется у тебя на кухонном столе?!

Мажена тут же воспользовалась присутствием специалиста.

– Как ты считаешь, из чего она сделана?

Еще раз внимательно осмотрев ферзя и даже взвесив его в руке, специалист заявил без тени сомнения в голосе:

– Платина. Отличная работа! Хозяйка все же пожелала увериться:

– А не серебро? Мы думали…

– Какое там серебро, оно намного легче. И не белое золото…

– А ты откуда знаешь?

– Еще бы мне не знать, как‑никак я золотых дел мастер. Профессия у меня такая. Правда, с платиной редко приходилось иметь дело, лишь раз в жизни довелось делать платиновую брошь, у меня в мастерской нет необходимых условий, ведь нужна очень высокая температура, платина начинает плавиться, начиная с тысячи семисот градусов. А вот с серебром и золотом я постоянно имею дело. И вот еще алмазики, они же ошлифованы, поэтому так и блестят. Фантастика!

Такая ценная шахматная королева, похоже, вполне удовлетворила Алицию. Она не преминула заметить:

– А кто говорил, что это не серебро?

– Но и до платины ты не додумалась. Мажена радовалась не меньше Беаты.

– Ну, в таком случае я еще больше горжусь собой! – смеялась она. – Ведь принимала непосредственное участие в открытии этого чуда. Беата, а ты уверена, что это не подделка? Не обижайся, но вдруг, как ее, имитация? Хоть ты и специалистка…

Специалистка ничуть не обиделась и охотно согласилась проверить свое заключение.

– Алиция, у тебя в доме найдется уксус? Или капустный рассол? Или сернистое мыло? Или…

– Эво, чего вспомнила, капустный рассол, – вздохнула Алиция, с трудом поднимаясь со стула. – Да я бы сама его давно выпила, а квашеной капусты уже целый век не видела. Вот мыло, кажется, найдется. А что‑нибудь другое сернистое подойдет?

– Вполне. Если в твоей аптечке завалялась мазь от молодежных прыщей…

Хозяйка скрылась в коридорчике, откуда сразу же стали доноситься стуки и бряки. Я же с запозданием вспомнила, что мы собирались припрятать шахматы, и обратилась к оставшимся дамам:

– Слушайте, о шахматах никому ни гу‑гу. Беата, ты должна понять, у самой ведь хранятся в доме ценности, о которых лучше никому не знать. А нам даже неизвестна стоимость этого шедевра. Мажена, вот представь, что о нем прознает Падла…