Помоги проекту - поделись книгой:
Аксиома Эскобара: вес не имеет значения
Глава 1
Воспоминания пришли неожиданно, словно включили свет в темной комнате. Вот он крутой парень, король колумбийского Медельина, смотрит в зеркало в ванной после горячего душа — а вот вспышка чудовищной боли, почти агония — и в голове память нескольких самых разных людей. И пройти такое бесследно, конечно, не могло. Казалось, что мучительные секунды слияния всей этой массы совершенно разного опыта, навыков и знаний в новую личность никогда не кончатся.
Невысокий брюнет со стоном сполз на пол.
— Пабло, с тобой все в порядке? — женский голос, донесшийся из-за двери, вызвал еще одну вспышку боли. Но в то же время этот голос помог, став маяком в море осколков, нитью, на которую нанизывались кусочки мозаики разума, собираясь в единое целое.
— ¡Es un coñazo! — прорычал Пабло и, неожиданно даже для себя, на русском добавил — Блядь.
Дверь почти бесшумно открылась, унеся некоторое количество пара.
— Пабло? — легшая на лоб прохладная женская рука принесла некоторое облегчение. — Что с тобой? Что случилось? Врача?
Быстрая испанская речь ускорила «сборку» и позволила хоть немного прийти в себя.
Кто он теперь? Все еще Пабло? Просто помнящий свою жизнь до 93-его? Или уже другой человек — ведь он помнит и другие жизни. Пусть и кусками. Сербия, Россия…
— Все в порядке, просто мигрень, — честно говоря, едва выдавив эти слова из себя, Пабло осознал, насколько жалко и неправдоподобно это прозвучало. А ему нельзя быть жалким!
— А вдруг у тебя удар, как у тёти?
Инсульт? Непохоже ни разу — это знание само всплыло откуда-то из глубин…
— Нет, это не оно, — каждый вдох уменьшал боль, и прибавлял уверенности, что он вытянет. Главное — не сдаваться. Потому что он — не сдается. Никогда. Никогда. Никогда!
— Все в порядке, Мария, — слова давались с трудом. Думать было физически больно. — Правда, сейчас все пройдет…просто надо выйти… выйти на воздух.
Уверенность в том, что где-то там за дверью был балкон, и что ему надо туда, сидела внутри и требовала двигаться.
Неловко извернувшись, мужчина стиснул зубы, оперся о ванну и рывком встал.
Не лучшая идея: его сразу повело, голова закружилась с утроенной силой, нахлынула тошнота. Усилием воли заставив себя прислониться к стене, он сделал глубокий вдох, а затем включил в раковине холодную воду.
С трудом умывшись трясущимися руками, он внимательно посмотрел на себя новым взглядом, словно впервые видел. Заляпанное зубной пастой зеркало отражало непослушные темные волосы, щегольские усики над верхней губой, чуть одутловатые щеки…и жесткий взгляд человека, готового на всё. Курчавые волосы на обнаженном торсе, свежие джинсы и дорогие на вид часы на руке дополняли картину.
— Дорогой?
Осознав, что он уже минуту смотрит на свое отражение, мужчина повернулся к женщине и взглянул ей в лицо. Пришло чувство узнавания, вперемешку с любовью, нежностью и готовностью защитить, уберечь от мира. В том числе от того, в который он ее сам втянул.
— Ты знаешь, что я тебя люблю? — слова вырвались сами, быстрее, чем разум их осознал.
Переживание в глазах жены (жены же? Мозг все еще пытался сконцентрироваться), дополнилось любовью. Вместо ответа совсем еще девчонка обняла мужа.
— Пойдем, я помогу.
Так, в обнимку, они и вышли на балкон, пройдя сквозь спальню, где на разобранной кровати лежала свежая рубашка, поверх которой была небрежно брошена полураскрытая газета.
Короткий путь от ванной до легкого плетеного кресла на балконе — хотя правильнее было бы назвать это пространство террасой — дался с трудом. Тем не менее, влажный прохладный воздух, яркое солнце и буйство зелени вокруг помогали сосредоточиться и отрешиться от круговорота мыслей и образов.
— Родная, дай мне газету…и стакан воды, — прозвучало беспомощно, и от осознания этого захотелось скрипнуть зубами. Он не может быть слабым, ему нельзя!
— Может позвать Мигеля? — верный «оруженосец» был рядом еще тогда, когда они воровали надгробия с кладбищ и не должен был предать, но риск был недопустим.
— Нет, просто дай воды. И льда брось туда.
Жена ничего не ответила, тихонько прошуршав длинной юбкой в глубину…квартиры?
Откинувшись на кресле, Пабло прикрыл было глаза, но немедленно вернувшаяся тошнота сообщила, что это не лучшее решение. Пришлось смотреть в прозрачное безоблачное небо.
«Что происходит? Что это? Почему? Я схожу с ума? Или…уже сошел?», — вопросы роились в голове, порождая друг друга, сталкиваясь и разбиваясь на все большее и большее количество деталей.
«Я умер? Я же помню свой девяносто третий… Но я жив…но я помню…и я помню другое, другие жизни, других людей…Пресвятая Мария, что со мной? Но как…кто? Почему? Что? Я же не сумел тогда сбежать…» — последняя мысль-воспоминание о смертельной вспышке боли соединилась с десятком таких же из других жизней и вызвала всплеск эмоций. Накатила дикая ярость, настолько сильная, будто где-то внутри лопнула струна. Глаза залило красным, а бешенство вырвалось наружу диким криком.
Взять себя в руки удалось не сразу — к этому моменту стоявший рядом с креслом изящный столик на тонкой ножке был десятком ударов разбит о мраморный пол террасы, а само кресло потеряло подлокотники. В реальность Пабло вернули испуганный всхлип и звон разбитого бокала — в дверях замерла супруга, выронившая газету и прижавшая руки ко рту. В её глазах плескался страх…таким своего мужа она еще не видела. Она, конечно, знала, что он максимально далек от святости, но никогда не сталкивалась с этой его стороной так близко.
— Прости, родная. Прости, — и снова слова вырвались из горла сами собой. — Я не хотел тебя напугать.
— У тебя кровь, — несчастный столик, измочаленный до щепок, отомстил, прочертив одной из них длинную царапину на щеке.
— Мелочь, — Пабло несмело улыбнулся.
— Я принесу воды… — договорить Мария не успела — в комнату вломился Мигель, держащий в руке пистолет.
Громила не особо церемонился, вламываясь в апартаменты своего босса. Слишком уж жутко тот кричал. Но вломившись замер, понимая, что, возможно, ошибся и ничего страшного не происходит.
— Все в порядке, — усмехнувшись, Пабло махнул рукой, отвечая на незаданный вопрос телохранителя. — Просто я кое-что осознал.
Несколько газетных страниц, унесенных порывом ветра куда-то в сторону улиц Медельина, второго по значимости колумбийского города, взлетали все выше, оставляя внизу малоэтажный комплекс из красного кирпича, на террасе третьего этажа которого стоял человек невысокого и даже маленького роста, внешне не казавшийся кем-то особенным.
Но это был один из самых опасных людей мира, собравшийся на тропу войны и непонятным даже ему образом узнавший то, чего он узнать был не должен никак. Будущее всегда было скрыто от людей туманом, и вот теперь, мистическим образом для конкретного человека этот туман слегка развеялся. Его враги — даже те, кто еще не считали себя таковыми и даже не знали о его существовании — должны были пожалеть о сделанных — и не сделанных — в будущем решениях и выбранных путях. Его ошибки будут учтены, полученные знания применены, а новые навыки использованы.
Мигель — высокий, широкоплечий мужчина, убивавший уже не один раз, человек, которому было не отказать в сумасшедшей порой храбрости, шумно сглотнул. Ему было страшно, потому что глаза главы будущего Медельинского картеля не предвещали миру ничего хорошего. И кто бы не вызвал у него такую ненависть, пожалеет. Очень пожалеет.
В понедельник 20 ноября 1978 года история разветвилась, проращивая новую, альтернативную ветку.
Это история обновленного Пабло Эмилио Эскобара Гавириа, изменившего мир. История одной из самых противоречивых личностей двадцатого столетия. История святого. История чудовища.
Глава 2
Почти неделю Пабло приходил в себя. Вспышки головной боли уменьшались в количестве и интенсивности, оставляя после себя все больше и больше картинок из будущего и прошлого. Порой накатывала тоска, иногда — возбуждение. Первые дни не уходил страх, что он сходит с ума, что это шизофрения или нечто вроде этого. Но каждое утро приносило все более и более крепнувшую уверенность, что это нечто иное. Что это — Божественное провидение. Что он избран, чтобы сделать нечто большее, чем
Пабло не мог не возблагодарить Создателя, что воспоминания приходили все же разрозненно, не единым куском. Иначе он, пожалуй, потерял бы себя. А так, стальная воля помогала ему справляться. День за днем. Он оставался собой, Пабло Эскобаром из Медельина. Просто меняясь. Становясь немножечко другим. Больше всего вспоминалось из жизни серба, прожившего долгую жизнь и прошедшего две войны. Чуть меньше — из жизни русского, прошедшего через одну войну, но какую. Это не могло его не изменить. Слишком много всего…
Пытаясь пройти сквозь это, Пабло начал планировать. Ярость порой приходила по понятным причинам — воспоминания о предательствах из
И в какой-то момент, молясь в небольшой церкви на окраине города, Пабло понял, что пришел в себя окончательно. Он — всё ещё он. Пусть и другой. И, начиная со следующего утра, развил просто бешеную активность. Пока, правда, сводившуюся в основном к организации встреч, куче звонков и заполнению блокнота мелким почерком.
За окном вечерело, когда к вилле в богатом районе Медельина, подъехал неприметный автомобиль. Из него вышел человек, которого знающий наблюдатель мог бы опознать как Густаво Гавириа Риверо, кузена и близкого друга Эскобара, фактически сооснователя их организации. Худощавый мужчина, одетый в бежевые брюки и полосатую рубашку-поло, стремительным шагом двинулся на задний двор, где любил проводить время Пабло.
Охрана настороженно проводила Густаво взглядами, но как-либо останавливать не рискнула — босс прямо сообщил, чтобы его кузена немедленно проводили к нему. Обойдя дом, Гавириа углубился в сад, в сторону любимой беседки Эскобара, спрятанной среди высоких розовых кустов.
Он не ошибся — кузен и правда находился именно там, смотря в темнеющее небо и явно о чем-то размышляя. Подходящего Гавириа Пабло услышал сильно заранее, поэтому поздоровался, едва тот появился на дорожке.
— Привет, — и, выждав пару секунд, встал, протягивая руку. — Есть разговор.
— Привет, — поддавшись внутреннему ощущению, Густаво вдруг обнял своего практически родного брата. — Что случилось? Выкладывай.
Вместо ответа, Пабло откинулся на спинку скамейки, и снова посмотрел в небо. Молчание затягивалось. Пожав плечами, Густаво пристроился напротив кузена и вытянул ноги. Стянул с головы кепку и потормошил себе волосы. На улице было прохладно, но он любил эту погоду…вечная весна, как ее часто называли местные жители.
— Это сложно объяснить… — наконец, заговорил Эскобар. Серьезность в его голосе заставила Гавириа собраться и сконцентрироваться. — Но мы несколько изменим стратегию…точнее, мы впервые по-настоящему вообще ей займемся. Приходит время долгосрочных планов.
— Президентство? — уточнил Густаво. О мечтах Эскобара в его окружении не знали разве только ленивые или глухие. Тот хотел стать президентом Колумбии и не собирался ждать слишком долго. Даже учиться на юриста пошел, держа в голове именно эту цель.
— Не в ближайшее время, — мотнув головой, отстраненно ответил Эскобар. — Это будет не через пять и, наверное, не через десять лет.
А вот это было неожиданно и вызывало настороженность… и интерес.
— Но сначала я хочу кое-что прояснить. Ты должен мне верить, Густаво. Без сомнений и колебаний.
—? — Гавириа аж дернулся от неожиданности. Если Пабло решит, что Густаво ему неверен…Не хотелось бы даже думать о таком. Но вряд ли — в конце концов, они фактически вместе основали организацию.
— Я тебе верю, не переживай. Но есть вещи, которые я не могу доверить никому. Даже тебе.
— Пабло, я… — Эскобар махнул рукой, не дав кузену договорить.
Еще помолчали.
— Давай к делу, — наконец продолжил разговор Эскобар. — Денежный поток растёт. Текущими темпами развития, уже через пару лет — если не раньше — организация будет получать десятки миллионов долларов каждую неделю. Наличкой.
Густаво кивнул — он, в общем, ожидал примерно тех же порядков доходов. Уже сегодня доходы составляли больше двух миллионов в неделю чистыми, и росли всё быстрее и быстрее, заметно опережая всякое увеличение расходов. И это несмотря на то, что они серьезно вкладывались в развитие — взятки, маршруты доставки, лаборатории, фермы… Да что там говорить — несколько купленных самолетов окупились буквально за пару месяцев. Да, это не 747-ые Боинги, но тем не менее.
— Десятки миллионов превратятся в сотни, а затем в миллиарды. Их надо будет отмывать, потому что поток налички будет просто чудовищный. И для этого нам понадобится инфраструктура. Большая, огромная инфраструктура — совсем не та, что сейчас, и не та, о которой мы думали раньше. Всего, что мы планировали не хватит. Даже близко. Нам нужно больше, сильно больше. Как бы не на порядок…а то и порядки, — дернув щекой, Эскобар поднялся со скамейки, начав расхаживать туда-сюда. Его легкие кеды размеренно шлепали по камню дорожки, буквально гипнотизируя. Шлеп-шлеп-шлеп-шлеп…
— Недвижимостью тут не обойдешься. Мне — нам — нужен банк. Мне нужна транспортная компания. Мне нужна огромная строительная компания. Мне нужны газеты, телеканал и парочка радиостанций. Мне нужна авиакомпания, мне нужны порты и аэропорты. Корабли и самолеты. Охранная компания. Верфи. Заводы. Отели. Ночные клубы. Аптеки. Магазины. Мне нужна земля — и не только в Колумбии. И самое важное: все это мне нужно вчера.
Густаво заворожено смотрел на кузена — озвученное выглядело…масштабно, как минимум. Впрочем, в отсутствии амбиций заподозрить Пабло Эскобара было сложно. Парень еще в детстве говорил, что заработает миллион долларов до того, как ему исполнится двадцать пять лет. Справился к двадцати двум, если не раньше.
— Начнем с создания инвестиционного холдинга, который возглавлю я. Одновременно создадим банк и строительную компанию. Будем заниматься
— Не уверен, что мы сходу найдем столько людей, чтобы всем этим заниматься, Пабло, — Гавириа сходу прикинул, как много всего надо будет организовывать. Работой просто завалит.
— Мы начинаем с мелочей, hermano, с самого необходимого. Часть возьмет на себя Роберто, — оставить старшего брата в стороне Пабло попросту не мог, тем более что значительную часть финансовых операций он уже на себе тащил.
— Ничего себе мелочи, — пробормотал Гавириа.
— Они самые, дружище, — Эскобар усмехнулся. — За следующий десяток лет нам надо сделать в разы больше, чем я озвучил. Радуйся, что далеко не всем этим будешь заниматься ты.
— Мда уж…
Простые парни из нижних слоев Медельина — кто бы мог подумать, что они всерьез будут обсуждать такое. Нет, они, конечно, далеко ушли от пацанов, игравших в футбол старыми вещами, свернутыми в мяч и замотанными в пакет, но такое… Это был настоящий шаг в элиту по меньшей мере страны.
Гавириа потер виски и решительно вскинул голову. Эскобар смотрел прямо на него своим фирменным жестким взглядом.
— Я согласен, Пабло. Я с тобой, как и всегда. До конца.
Густаво первым протянул кузену руку. Тот, однако, не стал ее пожимать, а дернул друга на себя, крепко его обняв.
— До конца, hermano. Каким бы он ни был.
Два часа спустя они ужинали на свежем воздухе, все еще обсуждая детали. Мария удалилась к сыну, так что можно было поговорить о делах.
— Есть еще кое-что, Густаво, — промокнув рот салфеткой, Эскобар, налил себе кофе и откинулся на спинку стула. — Давай наращивать объемы операций и начинать делать закладки в Штатах.
— Что ты имеешь ввиду?
— Нам пора внедрять своих людей в американскую полицию, в УБН и ФБР, — Эскобар усмехнулся. — Готов поспорить, что о таком они даже не думают. Никто не думает.
— Хочешь купить там кого-то? Так мы уже начали… — Гавириа не понял.
— О, нет. Я тут придумал идею поинтереснее. Мы будем находить ребят, у которых все в жизни не очень. Будем им помогать, а параллельно я займусь промывкой им мозгов — есть у меня пара мыслей на этот счет. А потом будем отправлять их устраиваться туда, в силовые структуры. Полицейские академии, Квантико… И будем их использовать, чтобы сдавать своих врагов. Иногда какие-то незначительные свои грузы. Что приведет… — Эскобар замолк и многозначительно посмотрел на кузена.
— … к тому, что наших людей будут повышать? — предположил Гавириа.
— В том числе. Пока что на трафик кокаина смотрят спустя рукава, ты и сам знаешь статистику потерь, — и действительно, текущие маршруты доставки работали на все сто процентов, теряя лишь отдельные грузы. УБН до сих пор охотилось в основном за марихуаной, еще не видя в белом порошке особой угрозы. — А в будущем так легко точно не будет. Рано или поздно проблемы появятся, и нам будет максимально полезно к этому моменту иметь своих людей глубоко внутри. Это будет не завтра и не через год. Но будет. И мы будем готовы.
Гавириа в очередной раз восхитился кузеном. Тот всегда отличался амбициозностью, не боялся рисковать, не боялся идти в драку. Всегда, с детства: даже когда еще совсем ребенком швырял камни в машину с полицейскими, что забрали у них их самодельный мяч…Но эту его сторону — сторону настоящего уже не тактика, но стратега, он видел впервые.
Здесь, за овальным столом из эбенового дерева, сидел будущий король — и не Медельина, но, как минимум, Колумбии. Гавириа понимал, что с каждой компанией, которую будет заливать кокаиновыми деньгами Пабло, его будет все сложнее и сложнее свалить. Хотя, конечно, мишень он на себе нарисует знатную.
Эскобар допил кофе и поставил белоснежную фарфоровую чашку на стол. После чего встал и, потянувшись, произнес:
— Пойдем в кабинет, hermano. У меня есть несколько набросков, которые тебе помогут.
В отделанном деревянными панелями кабинете, на втором этаже, на стене висела классическая школьная доска.
Предложив Гавириа присесть, Эскобар взял в руки мел и начал набрасывать список:
— Сначала инвестиционный холдинг. Действовать надо быстро. Сделать его надо в ближайшее время. В декабре все должно уже работать. А в феврале я хочу уже начинать строить первые отели на побережье. Года через три мы резко увеличим поток людей в Колумбию и из Колумбии, чем можно будет неплохо воспользоваться. Как я уже говорил: пляжи, отели, казино, клубы, наша сеть магазинов — это поток налички, куда очень легко подмешивать дополнительные объемы…
Лас-Вегас в Штатах уже давно гремел, так что неудивительно, что Пабло решил брать идеи мафии на вооружение.
— Так как сроки очень сжатые, ищи архитекторов и покупай землю как можно быстрее. Вместе с холдингом, который будет всем этим владеть, нам нужно организовывать эту работу просто-напросто немедленно. Мы и так уже серьезно ошиблись, откладывая это на потом, — написав на доске слово «время», Эскобар подчеркнул его двумя чертами и поставил восклицательный знак.
— Если говорить о нашей общей стратегии, Густаво, то следующим шагом мы займемся скупкой земли. Будем работать с сельским хозяйством всерьез. Там, во-первых, тоже можно отлично подмешивать нашу наличку, во-вторых, экспортом удобно будет пользовать для маршрутов, ну а в-третьих, прятать лаборатории будет заметно проще.
Поделиться книгой: