Погружение

В ужастиках нечисть обычно активизируется в полночь. Сколько сейчас времени?

«Да какая разница, на этой глубине всегда ночь».

Герман попробовал молиться своими словами. Жёг позаимствованные у Капитана свечи, расточительно расходуя драгоценные запасы кислорода. Его обращения к Богу были неписаными, но искренними. Он молился как мог. Крестился, бил поклоны. Довёл себя то ли до исступления, то ли до религиозного экстаза.

В какой-то момент, он затылком ощутил, как открывается дверь в Медицинский отсек. Герман оцепенел от ужаса, но заставил себя оглянуться.

Из темноты прямо на него шла Тамила. За ней волочилась белая простыня, которой она была укрыта. Её глаза закрыты. Руки поначалу широко расставленные, по мере приближения потянулись к Герману. Вдруг её глаза неестественно широко распахнулись, она смотрела на Германа в упор.

Герман хотел кричать, но голос его не слушался. Он отчаянно боролся с голосом. Сначала получалось совсем слабо, потом громче, ещё громче и, наконец, он заорал. И проснулся. Он лежал на полу в кругу давно догоревших свечей. Тело затекло в неудобной позе.

— Приснится же такое!

— Доброе утро, мистер Герман! Сегодня вторник 3 июля, — бодрым голосом приветствовал его Искусственный интеллект.

— Сколько я проспал?

— Шесть часов четырнадцать минут, сэр. Хотите составить план работы на сегодня или сначала выпьете кофе?

— Ты и кофе варить умеешь?

— Нет, Вы сами его себе приготовите. Я только разговор могу поддержать. Хотите дам Вам оригинальный рецепт?

— Заткнись. — Хмуро огрызнулся Герман.

***

Надо найти себе какое-нибудь занятие. Невыносимо просто сидеть и ждать. Чего ждать? Спасения? Смерти?

Чёртова Тамила крепко засела у него в голове, это факт. Уже второй раз она ему снится. Может он на неё запал? В прошлой жизни, когда он был блогером, он был любимцем женщин, они всегда одаривали его своей благосклонностью, обращали на него внимание. Но Германа это нисколько не волновало. Блондинки или брюнетки, худенькие или толстушки, красотки или не очень. Они в его жизни не занимали особенного места.

Но эта! С её эмоциональностью офисного кулера. Больше похожа на андроида из фантастических фильмов или асоциальных героинь шведских детективов. Неужели она его чем-то зацепила? Или просто напугала? Или заинтриговала?

Сейчас ему надо сосредоточиться на другом подозреваемом — на Спенсере. Будем исходить из того, что женщина всё же мертва. Он в этом почти убедился, когда тормошил, пытаясь разбудить, а потом проверял пульс и дыхание.

Герман вдруг вспомнил, как протянул руки к её шее. Надо быть честным с собой, это желание посетило его не первый раз. Чего хочет его настоящее «Я», чтобы она была мертва или прикоснуться к её шее? Хочет ли он чтобы она оказалась жива? Вообще-то, она и при жизни в эмоциональном плане мало отличалась от мёртвой. Может, он в душе некрофил?!

Какая только хрень не лезет в голову.

Да, нездоровое здесь местечко. Отрицательная энергетика или что-то вроде того. Он не был силён в эзотерических терминах, не его тема.

Неужто этот молодой арабский вундеркинд-экстрасенс разбудил-таки дремавших на дне демонов, а сам благополучно умер? И теперь эта потусторонняя нежить проникает в мозг Германа и генерирует этот эмоциональный мусор помимо его воли.

«Не распускаться! — дал он себе команду: — всему есть свои вполне материальные причины и рациональные объяснения».

Объективно, он испытывает колоссальные психологические перегрузки. Нервы взвинчены. Авария, ожидание спасения. Ощущение невозможности контролировать события. И страх смерти.

Да, кстати. Его же хотят убить. Спенсер? Надо что-то с ним решать.

Ну, вот он уже переходит в практическую плоскость, начинает мыслить разумно. Похвалил себя Герман.

Глава 29 Робот

Неужели это он убил весь экипаж? Если он не помнит, то это не значит, что он этого не делал. Вдруг, в него вселилось Нечто, заставившее его убивать. Может, он сошёл с ума и, как любой псих, не осознаёт своей болезни.

Или, у него раздвоение личности?

Надо будет расспросить Искусственный интеллект об этом диагнозе. Но можно ли ему доверять? Вдруг, именно он убийца?

— Искусственный интеллект, — обратился Герман к своему последнему собеседнику, — ты выполнишь любую мою просьбу?

— Я для этого и создан.

— Скажи честно, ты можешь меня убить, допустим, из гуманных соображений? Из сострадания сделать эвтаназию? Чтобы прекратить мои мучения. Или чтобы сохранить судно.

— Конечно, нет. Первый закон робототехники сформулирован Айзеком Азимовым ещё в 1942 году: «Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред». Это правило прошито в моей памяти на аппаратном уровне. Его нельзя ни обойти не отключить.

— А кто же убил весь экипаж?

— Ты, что, меня подозреваешь? Но это же абсурд. У меня и рук-то нет. Кстати, а как они, по-твоему, умерли?

— Думаю, отравлены ядом.

— Да уж, из нас двоих ты больше подходишь на роль подозреваемого.

«Уж в чём-чём, а в логике моему собеседнику не откажешь», — подумал Герман. И снова предпринял попытку вывести его на чистую воду:

— А сумеешь ли ты в автоматическом режиме взаимодействовать со спасательными средствами, когда, или если, они доберутся до нас?

— Да, без участия человека внутри «Сферы», это возможно.

— Значит, я тебе не нужен для твоего спасения?

— Ты думаешь обо мне как о живом. Мне это льстит. Но я не живой. И мне всё равно жить или умереть. Как это безразлично лампочке, которую ты включаешь и выключаешь.

— Но ведь тебе небезразлична судьба «Сферы»?

— Только в разрезе обеспечения безопасности людей.

— А можешь ли ты убить одного члена команды ради спасения всего экипажа?

— Нет. Кому жить, кому умереть, люди должны решать самостоятельно.

Герман задумался. И так, Искусственному интеллекту не нужен живой человек. Почему же он не уничтожил и его? Если, конечно, он убийца. В этом должна быть какая-то логика.

— Искусственный интеллект, ты можешь выключить подачу воздуха в медицинский модуль? — спросил Герман как бы невзначай.

— Нет, он не герметичен.

— А можно ли заморозить покойников, как в морге? Поройся в памяти, люди так всегда поступают с умершими в больницах.

— Нет, температура поддерживается равной во всем объёме «Сферы».

— Упс! — подумал Герман, — но попробовать стоило.

***

Герман дурачился. Он допил коньяк Спенсера и сильно опьянев, затеял спор с рисунками членов экипажа на салфетках. Разгорячившись, перешёл на хамство потом вовсе вышел из себя и начал кидаться едой. Выбившись из сил, потребовал от Искусственного интеллекта мультики.

Возбуждение сменилось апатией. Мрачный и опустошённый он тупо пялился в экран, но картинки не пробивались сквозь его задумчивость. Очнулся, наконец, от бесполезных раздумий. Надо действовать, что-то делать. Что? В поисках хотя бы намека на подсказку, он решил снова заглянуть в мертвецкую. Повернул ручку и толкнул дверь, но та не поддалась. «Что за шутки? Убийца закрылся?» Он мгновенно пришёл в себя и протрезвел. Рановато он расслабился.

Герман забаррикадировался со своей стороны двери и привалился к ней спиной.

Совершенно обессилев, он то ли заснул то ли потерял сознание.

Очнувшись поутру, он почувствовал себя лучше. Узнал у Искусственного интеллекта про остаток воздуха и запас заряда аккумуляторов. Как бы мимоходом спросил:

— А кто это там закрылся в медицинском модуле?

— Никто, это я его заблокировал. Для твоей безопасности. У тебя появился нездоровый интерес к лежащим там людям.

— Открой сейчас же, электронная скотина!

— Твоя реакция лишь подтверждает правильность моих выводов. Считай их похороненными. Поройся в памяти, так люди всегда поступают с умершими.

Герман попытался выломать дверь, которая не была особенно крепкой. Но у него не было никаких инструментов, — только кулаки разбил в кровь.

За приступом ярости опять накатило безразличие. Вяло поел. Вспомнил про свою видеокамеру. Посмотрел записи начала экспедиции. Как будто из другой жизни.

Когда началась его борьба за жизнь? Когда он перестал думать о своих блогах и стримах. Всё, что казалось таким важным в прошлой жизни, сегодня выглядело никчёмной суетой.

А ведь совсем недавно ему для счастья нужен был только компьютер и видеокамера. Он избегал живого взаимодействия и гордился своей псевдосоциопатией. Сегодня он бы всё отдал за возможность общения с живой душой. Не то что с человеком, хоть с кошкой. Или попугайчиком, да хоть бы с золотыми рыбками…

Глава 30 Видео

Внезапно до него дошёл смысл последних слов, произнесённых Искусственным интеллектом накануне:

— Откуда ты знаешь, что я делал, а чего не делал?

— Я тебя вижу. Это предмет особой гордости моих разработчиков — способность анализировать видеопоток.

— Видишь? И со скольких камер?

— Не больше трёх одновременно. Но я анализирую только те, в фокус которых попадают движущиеся объекты.

— Ответь, сколько камер здесь установлено? И где они расположены?

— Это закрытая информация. Но тебе, по дружбе, скажу — в туалете их нет.

— А хранишь ли ты видеозаписи?

— Конечно, это почти не требует вычислительных ресурсов.

— Я должен их увидеть.

— Ты имеешь на это право.

Искусственный интеллект вывел изображение на экран монитора. Но картинка перевёрнута.

— Переверни, изображение вверх ногами, — приказал Герман и начал просмотр в ускоренном режиме.

Через несколько минут нажал «Стоп».

— На этих кадрах только я. Но мне бы хотелось увидеть, что делали другие члены экипажа.

— Извини, ты вправе смотреть свои видео, но видео других членов команды тебе недоступно без их согласия. Это закрытые сведения, они содержат персональные данные.

— Покажи всё, что происходило в медицинском модуле. У мёртвых нет персональных данных.

— У меня нет информации о том, что на борту «Сферы» есть мёртвые. Сам я не уполномочен решать, кто ещё жив, а кто уже мёртв. Ты, кстати, тоже.

— Можешь мне показать кадры видео, на которых есть я вместе с другими членами команды?

— Пожалуй, это допустимо.

Герман продолжил своё занятие. Иногда, когда он был не один в кадре, он отключал ускоренную перемотку.

В какой-то момент ему показалось, что на некоторых фрагментах он не похож на себя. Уж что-что, а своё изображение в кадре он знает на профессиональном уровне. Тысячи часов видео с ним не просто сняты, но проанализированы, отредактированы и выложены в Сеть.

Вроде бы он, да не он. К тому же, он не помнил половины сцен.

— Конечно это не я! Этот тип на видео левша, а я правша, как большинство людей на планете.

Похоже, что бесстрастная камера фиксировала и Германа, и его двойника, а Искусственный интеллект объединял эти образы и ассоциировал их с ним, с настоящим Германом.

Герман озадаченно обвёл взглядом свою тюрьму! Здесь нет никого кроме него. Значит всё-таки раздвоение личности? Этот вывод его даже успокоил. Ну, хоть какое-то рациональное объяснение.