— Вот так, собственно, выглядят мои попытки найти марки. На каждом шагу препятствия: или кто-то исчез, или не желал говорить, или покинул этот мир. А хуже всего иметь дело с наследниками! Если им переходили по наследству какие-то марки, они боялись словечко проронить, возможно опасаясь налогов на наследство. И что мне было с ними делать? Не мог же я их заставить говорить или силой ворваться в их квартиру и обыскать её в поисках марок…

— Силой вообще немного добьёшься, — поучающе заметил внук. — Гораздо лучше действовать хитростью.

Дедушка встревожился. Так встревожился, что забыл о своей трубке.

— Уж не собираетесь ли вы… — начал он, но Яночка не дала ему докончить:

— Пока не собираемся. Сначала мы хотим лично познакомиться с пани Наховской. А потом подумаем. Ведь ты не против знакомств с порядочными людьми? Зачем же волноваться…

* * *

Пани Наховская проживала в капитальном довоенном доме на улице Вильчей, на четвёртом этаже. Лифт работал! Величественно поплыл он вверх и, неожиданно подпрыгнув, остановился на нужном этаже.

Яночка с Павликом подошли к двустворчатой высокой двери, сверху застеклённой, и позвонили.

— Надо было все-таки предварительно договориться с ней по телефону, — вслух подумал Павлик, третий раз нажимая на звонок. — Кажется, никого нет.

— Задним умом крепок! — фыркнула раздражённо сестра. — Конечно, надо было, я и пыталась, да меня соединяли то с прачечной, то ещё с чем-то, всякий раз не туда попадала, ну и кончилось терпение!

— Что ж, попробуем ещё раз, — сказал Павлик и только приготовился позвонить четвёртый раз, как одна из половинок двери приоткрылась и в неё выглянула какая-то женщина.

— Мы к пани Наховской, — вежливо присев, сказала Яночка.

— Это я, — ответила женщина. — Слушаю вас.

Была она уже немолода, среднего роста, волосы с проседью и голубые глаза… Голубые глаза женщины смотрели на детей с каким-то странным выражением, как-то так непонятно… И вопрос она задала сквозь стиснутые зубы, что тоже плохо сочеталось с её милым, приятным лицом. У Яночки создалось впечатление, что женщина вот-вот захлопнет дверь и больше не откроет, надо побыстрее изложить ей суть дела. И девочка затараторила:

— Наша фамилия Хабрович, мы внуки Романа Хабровича, эксперта по маркам, он ваш знакомый. Вот мы и пришли кое о чем спросить вас.., поговорить…

— О марках, — добавил Павлик.

Вздрогнув, пани Наховская дёрнулась, как будто с трудом удержавшись от того, чтобы не обернуться, высунулась немного в дверь и одними губами прошептала:

— Уходите скорее! А громко произнесла:

— Мне очень жаль, но передайте, пожалуйста, пану Хабровичу, что я больше не занимаюсь марками.

Яночка подумала, что, как видно, пани Наховская их не поняла, и попыталась вывести её из заблуждения:

— Нет, проше пани. Это не дедушка обращается к вам через нас, а у нас к вам дело. Мы бы хотели спросить о пане Боровинском.

Сделав опять чуть заметный непонятный знак, пани Наховская снова произнесла громко и отчётливо:

— Я такого не знаю. Прошу извинить, я очень занята. Я очень больна. Я больше марками не занимаюсь.

Видя, что до её маленьких гостей все ещё не доходит, женщина на минутку отпустила крыло двери, выразительным жестом приложила палец к губам, потом той же свободной рукой не менее выразительным жестом велела им немедленно идти прочь, а сама громко сказала:

— Так что вы ошиблись, теперь я уже марками не занимаюсь. Всего хорошего!

И она захлопнула дверь.

Дети так и остались стоять, тупо уставившись на закрытую дверь. Прошло немало времени, пока Павлик втянул наконец шею в плечи и закрыл рот. Отойдя к лифту, дети обменялись впечатлениями.

— Кто-то там был, в прихожей, у неё за спиной, — сказал мальчик.

— Был и есть, — возразила девочка, — ведь никуда же не делся. Ты хоть видел кто? Вон как шею вытянул!

— Только кусочек какого-то мужчины. Слушай, что же все это значит? Она и в самом деле больна?

— Она смертельно напугана, — опять возразила сестра.

Брат с сестрой вошли в лифт, и Павлик нажал кнопку первого этажа.

— Ты думаешь? — с сомнением спросил он.

— Ещё бы! Да ты что, слепой, что ли? Ведь по её липу ясно видно! И в глазах такой страх! Я сначала тоже не сообразила, выскочила, как дура, с этим паном Боровинским. Эх, не надо было! Этот кто-то в её квартире.., не знаю.., в общем, может ей что-то нехорошее сделать. Она хотела хоть нас уберечь!

— И ты думаешь, я так спокойно отсюда уеду? — возмутился Павлик. — Похоже, на неё действительно напали, надо спасать. Нажимай кнопку её этажа! Нет, лучше второго!

В этот момент лифт с обычным своим подскоком остановился на первом этаже. Павлик тут же нажал снова кнопку второго.

Пока ехали, Яночка лихорадочно рассуждала:

— Напали вряд ли, тогда она прошептала бы нам «Милицию!» или «Помогите». Тут что-то другое…

— Так надо узнать, что именно! — кипятился брат.

— А как узнаешь? Ясно же, больше звонить в дверь нельзя.

— Проследим за теми, кто выйдет?

— Проследим, но спрячемся внизу! И старинный лифт опять стал медленно спускаться на первый этаж.

На первом этаже уже довольно долго дожидался лифта некий молодой человек. Звали его Доминик Левандовский, он недавно закончил институт и в настоящее время работал над диссертацией, тема которой была чрезвычайно актуальной: «Психология ребёнка». Сквозь застеклённую дверцу лифта пан Доминик разглядел в кабине мальчика и девочку, очень милых и на вид культурных детей, которые катались в лифте вверх и вниз, причём делали это безо всякого удовольствия. Явление чрезвычайно заинтересовало молодого научного работника. Неисповедимы тайны детской души! Возможно, данный случай представит новый интересный материал для будущей диссертации. Молодой учёный решил обязательно пообщаться с детьми. Если, разумеется, ему удастся их перехватить. Бдительно прислушиваясь к звукам, издаваемым лифтом, паи Доминик понял, что сейчас памятник старины движется опять вниз, и учёный на всякий случай заранее схватился за латунный шар ручки.

На уровне второго этажа Павлика осенило:

— Если мы будем внизу, как я узнаю, что именно тот тип вышел из квартиры пани Наховской? Самое умное — ждать на втором или третьем этаже. Лучше на третьем. Если он надумает спускаться на лифте, то пока его вызовет, я сто раз успею по лестнице спуститься. А если сразу станет спускаться по лестнице, я тем более успею.

Яночка согласилась — логично. И пожалуй, лучше действительно ждать его на третьем, чтобы видеть дверь квартиры, из которой выйдет злоумышленник.

— И вообще на лестнице безопасней. Похоже, по ней никто не ходит, все ездят на лифте. Какого же мы дурака сваляли, что Хабра не прихватили!

— Ясно, дураки. Теперь без него никуда! Мальчик подождал, пока внизу лифт выполнит свой ритуальный подскок, и уже собирался нажать кнопку третьего этажа, но у пана Левандовского реакция оказалась лучше. Он успел распахнуть дверь лифта.

— Нам на третий! — невежливо пробурчал Павлик и невежливо нажал кнопку своего этажа, не поинтересовавшись, на какой собирается подняться вошедший мужчина.

Пан Левандовский точно знал, что только что дети спустились с четвёртого, и твёрдо решил ехать туда, куда и они.

Как только лифт двинулся, молодой человек вежливо спросил своих соседей по лифту:

— Вы разрешите задать вам вопрос? Яночка так же вежливо ответила:

— Задавайте, пожалуйста.

В этот момент лифт подпрыгнул на третьем этаже и остановился. Все вышли. Пропустив первыми детей, учёный муж вышел последним, уже на ходу говоря:

— Я позволил себе обратить внимание на тот факт, что вы в этом лифте совершили.., гм.., несколько поездок, неоднократно поднимаясь вверх и спускаясь вниз. Мне бы хотелось узнать причину и цель этих.., гм.., onegdnj. Скажите, вы катались просто для удовольствия?

— Какое там удовольствие! — проворчал Павлик.

— Удовольствие? — удивилась Яночка. — Ничего себе удовольствие, ведь этот лифт каждый раз подпрыгивает! Нет, мы не для удовольствия. Мы.., мы обсуждали очень важную проблему, вот и не заметили, что катаемся в лифте. Вам пришлось ждать? Извините, пожалуйста.

— Понятно, — ответил пан Левандовский, довольный тем, что понял психологическую подоплёку непонятного явления. — А не могли бы сказать мне, что за проблема? Может, вы пришли в гости к кому-то из нашего дома, и проблемы могли возникнуть в связи с этим?

— Нет, — коротко и сухо ответила Яночка. Воцарилось тягостное молчание. Прервал его Павлик. Не найдя культурной замены выражению, которое так и просилось на язык: «А вам какое дело?», мальчик неопределённо заметил:

— Есть у нас кое-какие проблемы… Пан Левандовский, психолог, способный молодой учёный, словно читал мысли мальчика. Он понял, что тот из хорошей семьи, не хочет грубить, но и не собирается откровенничать с незнакомым человеком. Это наверняка брат и сестра, очень похожи. И по всей видимости, не намерены рассказывать незнакомому человеку о своих проблемах. В таком случае ему остаётся лишь сказать правду.

— Видите ли, — с улыбкой сказал молодой человек, — я пишу диссертацию о психологии…

Пан Левандовский замялся, не желая произносить слово «дети», зная, как многие из них не любят, чтобы их считали детьми. Особенно в подростковом возрасте. Молодой учёный с честью вышел из трудного положения.

— ..о психологии молодёжи, — сказал он. — И я был бы вам очень признателен, если бы вы могли уделить мне немного времени. Я очень дорожу мнением молодёжи.

— Именно нашим? — не поверил Павлик.

— Именно вашим. В данном случае я столкнулся с весьма нетипичным фактом. Обычно де.., молодое поколение катается на лифтах по двум причинам. Или, если хотите, преследуя две цели. Первое — это доставляет им истинное удовольствие, нечто вроде качанья на качелях. Искреннее и неприкрытое наслаждение в его чистом виде. Второе — удовольствие другого порядка: не дать другим воспользоваться лифтом. Поступок весьма неблаговидный и удовольствие крайне предосудительное, но все равно удовольствие. В вашем же случае не наблюдается ни один из этих видов удовольствия. Вот это меня и заинтересовало, и, если не возражаете, мне бы хотелось обсудить с вами этот феномен.

Если бы пан Доминик просто расспрашивал Павлика и Яночку, не обосновав так научно и убедительно причины своего любопытства, дети наверняка постарались бы поскорее отделаться от назойливого приставалы. Теперь же они совсем иначе отнеслись к просьбе молодого учёного. И не только потому, что она льстила их самолюбию. Яночка сразу сообразила, какие практические выгоды можно извлечь из этой беседы. Ведь им с Павликом все равно надо было дожидаться здесь каких-то неизвестных злоумышленников — выйдут же они когда-нибудь из квартиры пани Наховской! И одно дело торчать двум подросткам на лестнице незнакомого дома в глупом ожидании, и совсем другое — на той же лестнице беседовать с жильцом этого дома. А прервать беседу можно в любой момент.

Павлик был немало удивлён, когда сестра вдруг согласилась побеседовать с этим болтуном и разрешила ему задавать вопросы. А тот страшно обрадовался и задал первый:

— Тогда скажите, почему свои проблемы вы решили обсуждать именно в этом доме.

Так ей и надо!» — с некоторым даже злорадством подумал о сестре Павлик. Ему было интересно, как она выйдет из глупого положения, в которое сама же себя и поставила. Что сестра не намерена открыть их тайну чужому человеку, он не сомневался. Тогда что же она станет говорить?

А Яночка спокойно, без малейшей заминки пояснила:

— Видите ли, в этом доме живёт один знакомый нам человек. Точнее, это не наш с братом знакомый, а нашего семейства. Этому человеку мы dnkfm{ были кое-что сказать, мы виделись с этим человеком и сказали, а теперь подумали, что сказали не очень-то понятно. И решали, стоит ли идти к этому человеку ещё раз или неудобно.

— А этот человек живёт на третьем этаже или на втором?

— На четвёртом.

— А тогда зачем же вы сначала поехали на второй этаж, а потом на третий?

Уже понявший тактику сестры, Павлик подключился к беседе:

— На третий по ошибке, я просто нажал не на ту кнопку.

Как и Яночка, он не совсем соврал. Точнее, не сказал всей правды. Кнопка и в самом деле была нажата не та.

— А на второй?

— На втором мы хотели немного подождать, — небрежно сказала Яночка, — но вот теперь и не знаем, стоит ли. У того человека был гость. Мы подумали — может, гость быстро уйдёт, тогда можно будет вернуться и сказать что нужно. А возможно, нет смысла ещё раз беспокоить человека. Вот мы и решали.

Учёный получил ответ на свой вопрос, относительно лифта все стало ясным. Однако попутно дети затронули очень интересный психологический аспект: ответственности, честности, порядочности, выполнения своего долга и пр. А кроме того, Доминик Левандовский чувствовал, что дети ему сказали далеко не все. Да, они честно ответили на его вопросы, но ни слова не проронили о том, что их самих беспокоило. А беспокойство ощущалось просто физически, в этом психолог не сомневался. Его же как раз интересовали истинные намерения и чувства детей, подспудные механизмы, управляющие поведением.

— Это было очень важное дело? — задал он нейтральный вопрос.

— Да нет, не очень, — неопределённо ответила Яночка, но честность пересилила, и девочка добавила:

— В общем-то важное.

— Важное, но не очень срочное, — уточнил мальчик. — Могло и подождать, но нам хотелось уж разделаться с ним.

Подумав, пан Левандовский задумчиво произнёс:

— У меня такое чувство, что дело, о котором вы говорите, касается вас лично. Это не поручение родных, и хотя вы пришли к взрослому человеку, но по своему делу. Такая постановка темы особенно интересует меня. И жаль, что ничего определённого я от вас не узнал.

Павлик в глубине души должен был признать, что пан учёный — очень неглупый человек. Яночка тоже прониклась симпатией к этому вежливому и проницательному молодому учёному и сожалела, что не могут они с Павликом сказать ему больше того, что уже сказали.

— Вот если бы тут с нами была наша собака, возможно, мы бы сказали вам ещё кое-что, — вырвалось у девочки.

Пан Левандовский ухватился за собаку, как тонущий за соломинку.

— Собака? При чем тут собака?

— Потому что наша собака сразу определяет, порядочный человек или нет.

— Ну, теперь понял, — облегчённо выдохнул молодой человек. — Значит, существует какая-то тайна, и вы не хотите мне её выдать, потому что не убеждены в моей порядочности. Прекрасно! Но я все равно скажу вам — вы очень нетипичные представители молодого поколения.

— Почему это? — заинтересовался Павлик.

— Потому что лица вашего возраста или совсем не желают разговаривать с посторонними, или, наоборот, слишком разговорчивы и выбалтывают им больше, чем собирались. Для меня ясно, что вы неглупы и обладаете поразительными дипломатическими способностями. Что же касается меня, то сам я считаю себя человеком порядочным и тайны хранить умею, но это вовсе не означает, что вы должны верить мне на слово. Очень хотелось бы ещё раз встретиться с вами, причём в обществе вашей собаки.

Яночке вдруг пришла в голову гениальная идея.

— Вы живёте в этом доме? — спросила она.

— Да, в этом. На пятом этаже.

— А какое у вас хобби?

— Удить рыбу! — выпалил учёный, всеми клетками кожи ощущая, что атмосфера меняется к лучшему. — Больше всего на свете люблю удить рыбу!

— А собирать вы ничего не собираете? — подключился Павлик.