Помоги проекту - поделись книгой:
Дионисий Александрийский действительно высказывал некие сомнения по поводу авторства Апокалипсиса. Он обращал внимание на разницу языка, на стилистические отличия Евангелия от Иоанна и его Посланий. Мы действительно видим, что стиль совершенно другой по сравнению с остальными текстами Иоанна, которые близки между собой. А еще епископ Дионисий Александрийский говорил о том, что в Эфесе есть две гробницы Иоанна, которые он относил к двум разным Иоаннам, проповедовавшим некогда в Эфесе.
К сожалению, никаких сведений о гробнице второго Иоанна – его обычно называют Иоанном пресвитером – не сохранилось, а вот могилу апостола найти нетрудно. На ее месте при императоре Юстиниане в VI веке была возведена величественная базилика. Однако и с ней связано множество загадок. Над могилой когда-то возвышался небольшой купол под сводами самого главного, его подпирали четыре колонны. Рядом с колоннами – лестница, которая ведет вниз, и тоннель, идущий непосредственно к месту захоронения. Согласно легенде, из могилы Иоанна время от времени начинает выходить то ли пар, то ли пыль, и те, кто вдыхал этот пар, избавлялся от многих болезней, особенно от жара и заболеваний дыхательных путей. Эта традиция очень древняя. Даже в повествовании кельтской паломницы Эгерии, которая пришла сюда в конце IV века и была родом из Галлии, говорится, что она видела, как из могилы святого Иоанна выходил святой пар или пыль, подобная манне.
Свежий мрамор, который можно видеть сейчас, появился на могиле после одной из последних реставраций. Под ним и находится могила Иоанна. В 1920 году археологи искали захоронение святого и обнаружили там три могилы, расположенные рядом. Считается, что средняя, самая большая, принадлежит святому Иоанну. Другие две расположены одна над другой. Кому они принадлежат, до сих пор неизвестно. Когда археологи вскрыли могилы, они ничего внутри не обнаружили. Могилы были пусты.
Согласно сирийскому «Деянию Иоанна», тело в могиле Иоанна действительно отсутствует. Ученики на следующий день пришли, чтобы поклониться своему учителю, который умер буквально накануне, отодвинули камень и не обнаружили там никакого тела, так что мощей святого Иоанна не существует. Считается, что это большая, может быть, даже мистическая загадка его биографии, как и все, связанное с ним.
Апокалипсис, кем бы он ни был написан, для нас – важнейший источник по истории древней Церкви. Именно из него мы узнаем о том, где находились самые крупные христианские общины того времени. В нем перечислены послания семи церквям: Эфеса, Пергама, Смирны, Сард, Фиатиры, Лаодикеи и Филадельфии. Все они находятся недалеко друг от друга, в древней римской провинции Асия, как раз в той, где, согласно преданию, и проповедовал Иоанн Богослов.
Он знал их проблематику, об этом и писал, но лучше всего, конечно же, он знал, что происходило в его родной церкви – в церкви Эфеса. Вот как об этой церкви пишет в своем Апокалипсисе сам Иоанн: «Знаю дела твои, и труд твой, и терпение твое, и то, что ты не можешь сносить развратных, и испытал тех, которые называют себя апостолами, а они не таковы, и нашел, что они лжецы; ты много переносил и имеешь терпение, и для имени Моего трудился и не изнемогал. Но имею против тебя то, что ты оставил первую любовь твою. Итак вспомни, откуда ты ниспал, и покайся, и твори прежние дела; а если не так, скоро приду к тебе, и сдвину светильник твой с места его, если не покаешься. Впрочем то в тебе хорошо, что ты ненавидишь дела Николаитов, которые и Я ненавижу» (Откр. 2:2–6). Естественно, одной из главных проблем того времени были какие-то лжепророки, лжеапостолы, которые приходили и от имени Христа и Церкви учили людей, и Апокалипсис об этом пишет, но вот кто такие николаиты и что значит «оставил первую любовь свою» – это хороший вопрос и загадка.
Подобное охлаждение любви – это одно из знамений наступающих последних дней, когда, как сказано в Евангелии от Матфея, по причине умножения беззакония во многих охладеет любовь. Мы читаем также: «…вспомни, откуда ты ниспал, и покайся, и твори прежние дела». Образ падения с высоты взят из пророчества Исаии о Вавилоне: «Как упал ты с неба, денница, сын зари!» (Ис. 14:12). И вот этот образ делает наглядной ту большую опасность, в которой находится церковь Эфеса.
Видимо, под «первой любовью» автор Откровения подразумевает живое переживание Богообщения, а под «ее оставлением» – постепенное превращение христианства из веры в живого Бога в некую философскую систему, и, возможно, неслучайно упоминание загадочных николаитов, о которых почти ничего не известно, стоит в тексте рядом.
Все, что мы знаем о николаитах, взято из позднейших собраний ересиологов IV–V веков. Епифаний, Августин и Ириней упоминают о них, но опять же вскользь, даже не говорят, в чем же состояла, собственно говоря, особенность их мировоззрения. Вроде бы их относит к гностикам. В ранней Церкви в основном возникала проблема синкретизма. Даже, в общем-то, и гнозис – это, по сути, не столько христианская ересь, сколько именно синкретическая религия, попытка скрестить христианские идеи с некоторыми мистериальными культами языческими, философскими мировоззрениями.
Так что николаиты, видимо, в какой-то степени смешивали христианство с язычеством. Они еще раз упоминаются в Апокалипсисе, на этот раз в послании Пергамской церкви. Послание Пергаму – наверное, самый известный фрагмент Книги Откровения. «Знаю твои дела, и что ты живешь там, где престол сатаны» (Откр. 2:13). Кого называет «сатаной» автор Апокалипсиса? Как выглядит его престол? Искать ответ на эти вопросы пытались многие.
Пергам, основанный в XII веке до Рождества Христова выходцами из континентальной Греции, в древности был столицей одного из самых могущественных государств Малой Азии – Пергамского царства, и его действительно считали чуть ли не вторыми Афинами.
Известнейшая Пергамская библиотека насчитывала двести тысяч томов. Конечно же, слава этой библиотеки распространялась по всему миру, и правители египетской династии Птолемеев стали завидовать этой славе. Они начали переживать, как бы Пергамская библиотека не затмила Александрийскую. По этой причине они ввели санкции – запретили поставку папируса, единственного материала, на котором писали тогда книги, на всю территорию Малой Азии. Но пергамцы не растерялись и изобрели свой собственный материал. Они просто начали очень тонко выделывать овечьи шкуры и стали писать на них. В честь этого изобретения и этого города материал стал называться пергаментом. В Средние века никому уже никакой папирус был не нужен – все писали исключительно на пергаменте.
«Престол сатаны» – очень яркое, темпераментное высказывание. Где же он мог находиться? Некоторые исследователи полагают, что нигде, это просто некий символ. Другие говорят: нет, это какая-то конкретная локация, что-то, что существовало именно здесь, в Пергаме. Иоанн Богослов очень часто описывал конкретно то, что видел сам, о чем знал, поэтому, вполне возможно, «престол сатаны» – это некая местность, или некий храм, или, может быть, еще что-то, что находилось здесь, в Пергаме.
Те, кто считает, что «престол сатаны» находился в Пергаме, в первую очередь называют Пергамский алтарь, или алтарь Зевса. Это очень необычное сооружение. Алтарь располагался вне храма, на постаменте, под открытым небом. Его построил в честь одной из своих побед могущественный царь Пергама Эвмен II. Кому алтарь был посвящен – спорный вопрос. Одни исследователи считают, что Зевсу, другие – что самому царю Эвмену. Он был раскопан в 1871 году и по частям вывезен в Германию, поэтому сегодня в Бергаме (так сейчас называется Пергам) его нет. Но благодаря этому он стал известен всему миру, и именно его чаще всего называют претендентом № 1 на звание «престол сатаны».
Впрочем, есть те, кому эта версия кажется не очень логичной, потому что алтарь был возведен во II веке нашей эры, и сомнительно, что Иоанн Богослов указывал конкретно на данный объект, когда упоминал «престол сатаны».
В Пергаме были и другие знаменитые храмы, подходящие на роль зловещего престола. Храм Асклепия, или Зевса Сотера Асклепия, как его называли, имел круглую форму. Таких на территории Малой Азии было немного, и возведен он был не в I веке нашей эры, а в 150 году, то есть во II веке, как и храм Траяна.
Однако вряд ли какой-то очередной древний языческий храм, пусть даже и необычный, мог произвести такое впечатление на Иоанна Богослова. Гораздо более интересной является версия не храма, а культа. Причем культа не столько религиозного, сколько государственного.
Древние жители Пергама имели тесные связи с римлянами. Римляне, конечно же, значительно превосходили пергамцев, и император Рима был гораздо могущественнее правителя Пергама. Чтобы укрепить свои отношения с римлянами, пергамцы решили возвести культовое сооружение в честь императора. Первым таким объектом стала статуя Августа, которая располагалась в храме Афины, практически на самой вершине горы. И есть версия, что «престолом сатаны» могла быть именно она. От этой некогда грандиозной статуи императора Августа в наши дни осталось только основание, но ее точно видел при своей жизни Иоанн Богослов. Возможно, именно это место он и назвал «престолом сатаны».
Однако почему статуя римского императора могла вызвать такую реакцию у автора Апокалипсиса? Ведь в других книгах Нового Завета мы нигде не найдем отрицательной оценки римской власти, и даже наоборот, христианские авторы и в апостольские времена, и позднее чаще всего подчеркивали божественный промысл в том, что Рождество Христово совпало с возникновением римского мира на всей территории Средиземноморья.
Об этом на самом деле очень внимательно пишет в Евангелии апостол Лука. Там, где он описывает Рождество Христа и все события, которые были с этим связаны, он подчеркивает, что Христос родился в империи и что Он был записан в перепись как подданный римского императора Августа.
В Посланиях апостола Павла отношение к римским властям тоже весьма положительное. Павел с гордостью подчеркивает, что он – римский гражданин, и призывает своих духовных чад повиноваться властям. Что же изменилось, ведь деятельность Павла от времени создания Откровения отделяют всего тридцать-сорок лет?
В послании Пергамской церкви говорится: «…у вас, где живет сатана, умерщвлен верный свидетель Мой Антипа» (Откр. 2:13). Антипа – это один из первых мучеников, известных нам по имени, но обстоятельства его кончины остаются загадкой. В Апокалипсисе о нем больше ничего не сказано. В сохранившемся житии, написанном спустя многие годы, говорится, что Антипа был епископом Пергама, проповедовал Христа и вызвал гнев жрецов Артемиды, которые бросили святого в раскаленную статую быка.
Вопрос о времени его кончины связан с датировкой Апокалипсиса. Одна традиция относит мученичество Антипы ко времени правления императоров Нерона и Веспасиана, другая – ко времени императора Домициана.
Сведения о первых гонениях на христиан в Римской империи сохранились очень отрывочные. Видимо, долгое время они были непостоянными и не повсеместными и возникали в связи с политикой конкретных императоров или даже правителей конкретных областей. Так, согласно сообщению римского историка Тацита, некоторые христиане были казнены после пожара в Риме при императоре Нероне, а затем – в правление Домициана, который пытался наполнить казну за счет сбора дополнительных налогов с иудеев. Заодно с ними пострадали и христиане. Но что еще важнее, именно при Домициане серьезные изменения произошли в римском императорском культе.
Любое обращение к императору должно было начинаться словами
Когда апостол Павел писал свое Послание к Римлянам, у него была одна картина, один контекст: он чувствовал, как Римская империя помогает ему идти на проповедь без границ, во все страны он мог отправиться благодаря римским дорогам и инфраструктуре; как римский гражданин, он имел соответствующие права, на которые он полагался; и римские власти неоднократно его избавляли от гонений со стороны иудеев. А когда писал апостол Иоанн Богослов, он уже видел перед собой совершенно другое.
Статуя императора Октавиана Августа, от которой теперь сохранился лишь постамент, была больше трех метров в высоту и горела на солнце из-за яркого позолоченного покрытия. Это был первый объект имперского культа. И если христианин отказывался поклоняться статуе императора, его могли подвергнуть пыткам или наказать.
В Откровении Иоанна Богослова мы видим некое осмысление этих гонений – почему христиане претерпевают мученичество и кто осуществляет эти мучения? Это зверь, за которым стоит сила дракона, древнего змея, сатаны. Дракон дарует ему престол, а диадемы и короны у него содержат имена богохульные, то есть имена, которые показывают его как бога.
В Апокалипсисе говорится, что этот зверь одержит победу над святыми и получит власть над всеми народами, и поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира.
Речь при этом идет не о том, что сначала зверь, а потом христиане одерживают победу. Это одно и то же событие – мученичество христиан. Для обитателей земли очевидно, что зверь победил мучеников, поскольку они умерщвлены, лишены жизни. Но весть Иоанна в том, что в свете Откровения эти вещи выглядят совершенно иначе. Истинные победители – это мученики, потому что остаться до смерти верным в свидетельстве об истинном Боге вовсе не означает стать жертвой зверя, но означает победить этого зверя силой веры, силой Божьей благодати.
Автор Апокалипсиса всячески подчеркивает, что это очень важно – быть верным своей совести и не считать человека Богом. Даже формально это может быть губительно, потому что один Бог есть, истинный живой Бог, и один Господь, Господь Иисус Христос, Который единый имеет власть над душами людей, и при все своем рвении зверь не может проникнуть в души к верующим.
Так что вполне вероятно, что «престол сатаны» – это культ императора как Господа и Бога. Его видел Иоанн в свое время, потому что в то время он был обязателен, культ и статуи императора распространялись тогда по всей Малой Азии, по всей Анатолии, и, конечно же, за отказ этому поклонению людей убивали.
Но Апокалипсис показывает нам картину, как история предстает с небесной перспективы, как могут себя осознавать христиане, которые кажутся такими малочисленными перед лицом огромной империи, культурно развитой, но с точки зрения престола Божьего их участие в судьбах мира очень важно. Они участвуют в замыслах Божьих и несут Его победу. Даже их мученическая смерть оказывается не каким-то таким странным явлением и не поражением, но именно духовной победой над силами зла.
В словах Господа, сказанных Пергамской церкви, есть один интересный момент, который использует события глубокого прошлого, для того чтобы что-то объяснить в настоящем. Вот они: «Но имею немного против тебя, потому что есть у тебя там держащиеся учения Валаама, который научил Валака ввести в соблазн сынов Израилевых, чтобы они ели идоложертвенное и любодействовали» (Откр. 2:14). Валаам и Валак – это персонажи Ветхого Завета. Евреи, когда жили в Земле Обетованной, все время воевали с соседями и были непобедимы, потому что их сила была в их вере. И тогда Валак, наученный прорицателем Валаамом, решил устроить религиозную провокацию. Они снарядили очень вызывающе одетых женщин, для того чтобы те соблазняли иудейских мужчин, и не просто соблазняли, а еще после этого блуда заставляли их есть идоложертвенное с алтарей языческих богов. Этот образ и использует Апокалипсис. Здесь, в Пергаме, как и в любом огромном городе, жили христиане, вокруг которых было очень много искушений, но вот нравственное падение могло повлечь за собой, как следствие, падение религиозное, падение в вере, а когда человек теряет веру, он теряет последнюю силу, и тогда ничего не остается.
Глава 3
Семя христианства. Время гонений
110 год нашей эры. В провинцию Вифиния, на южный берег Черного моря, прибыл новый проконсул из Рима. Его назначили, чтобы искоренить коррупцию и навести порядок в судебных делах. Плиний Младший считался одним из лучших юристов империи, и к тому же он был личным другом императора Траяна. Но в Малой Азии он столкнулся с неожиданной проблемой. Едва он прибыл, как начали поступать доносы на последователей недавно возникшей секты, а с такими делами Плиний в своей практике еще не сталкивался.
Столицей Вифинии была древняя Никомедия, но сегодня, спустя две тысячи лет, об этом уже ничего не свидетельствует, за исключением, может быть, руин. Когда Плиний прибывает к месту своей службы, он пишет императору письмо о том, что местные жители очень остро нуждаются в чистой питьевой воде, так как в городе не было акведука. Некогда деньги на это были выделены, и деньги немалые – но они растворились, и проект не был завершен. Император повелевает своему наместнику разобраться с этим вопросом, выяснить, в чьих карманах осели средства, и завершить строительство. Неизвестно, чем закончилась эта история, нашли ли растратчиков, но акведук достроили.
Все, что мы знаем о жизни ранней Церкви, мы черпаем из христианских источников. Письма Плиния Младшего – это первое свидетельство, так сказать, со стороны, и свидетельство очень интересное. Плиний пишет, что почти во всей Вифинии языческие храмы стояли пустыми, и на базарах никто не покупает идоложертвенных животных – они просто никому не нужны, – и повсюду можно встретить христиан, даже в самых глухих деревнях.
И вот Плинию начинают поступать доносы от местных язычников. Что делать с этими обвинениями? Он советуется с императором: наказывать ли христиан лишь за то, что они называют себя христианами или, пишет Плиний, за преступления, связанные с культом? Что это были за преступления – загадка для специалистов. Ответа на этот вопрос в письмах Плиния нет, можно только предполагать на основе текстов более поздних авторов.
Христиан обвиняли во всех самых страшных общественных преступлениях – тот же Тертуллиан пишет, что, по мнению язычников, христиане якобы поедают своих собственных детей; их обвиняли и во всевозможных свальных грехах… В общем, если смотреть на то, какие именно обвинения бросали в адрес христиан из толпы, – это были обвинения самые ужасные, самые жесткие, какие только можно себе представить…
Судя по всему, эти домыслы были построены на обрывках рассказов самих христиан, ведь те говорили, что причащаются плотью и кровью Сына Человеческого, что все христиане, даже те, что состоят в браке – братья и сестры друг другу. Но главное, что пугало язычников, привыкших к тому, что жертвоприношения совершаются открыто, на площадях перед храмами – это тайна, окружающая христианские богослужения.
Христиане не пускали на свои собрания чужих. Значит, возникал вопрос в толпе: а что они там делают? Думали, что они занимаются чем-то интимным. А если чем-то интимным – дальше фантазия у любого человека в этом направлении работает очень быстро и остановить ее сложно, особенно если это человек Древнего мира, у которого, в общем-то, и кругозор, и уровень образования все-таки не такой уж широкий…
К своим вопросам императору Плиний прилагает результаты собственного расследования о том, кто такие христиане и чем они занимаются, и вот что он пишет: «Они в установленный день собирались до рассвета, воспевали, чередуясь, Христа как Бога, и клятвенно обязывались не преступления совершать, а воздерживаться от воровства, грабежа, прелюбодеяния, нарушения слова, отказа выдать доверенное. После этого они обычно расходились и сходились опять для принятия пищи обычной и невинной». Плиний не уточняет, где именно проходили эти собрания, но из других источников мы знаем, что христиане предпочитали собираться подальше от глаз, за городской чертой, на кладбищах, совершая свои богослужения на могилах древних мучеников. В Никомедии по сей день сохранилось древнее кладбище, древний некрополь II века – это как раз то самое время, и вполне возможно, что именно на нем совершали свои первые литургии древние христиане.
Казалось бы, сам Плиний пишет о том, что в христианстве нет ничего противозаконного и даже плохого – и тем не менее, не дожидаясь ответа императора, Плиний начинает казни христиан. Почему же империя не смогла принять христиан? Почему начались гонения? И что сами христиане вынесли из опыта этих гонений?
Римская империя была языческой, а это значит, что она была веротерпимой, ведь язычество – это не религия в нашем смысле слова, это множество разнообразных культов, ни один из которых не претендует на исключительность. Римляне верили не в конкретных богов, а в богов вообще, и охотно перенимали их у других народов. Но эта религиозная всеядность не отменяла для них участия в собственных древних ритуалах.
Это было нечто похожее на современные государственные праздники и церемонии, которые существуют во всем мире – скажем, есть День Независимости почти во всех странах, есть какие-то государственные праздники, День Победы, например. Очевидно, что в Риме было то же самое. У них тоже были большие победы, великие победы, которые они праздновали…
Во время этих церемоний совершались жертвоприношения. С I века к статуям Юпитера, Юноны и Минервы стали прибавлять статую императора. Она символизировала божественную личность действующего монарха, а позднее – и саму идею римского государства.
Христиане выступают против всего этого, они выступают против других богов, что само по себе, конечно, античного человека ставило в тупик. Как это ты против богов? Но христиане говорят: нет, есть только один Бог, а все остальное – это, в общем, ваши демоны. Это как-то неприятно, согласитесь: наших богов назвали демонами. Это нехорошо.
Но важнее всего было то, что в глазах римлян отказ от участия в этих ритуалах был вовсе не религиозным вопросом. Это был вопрос политический, вопрос лояльности империи, и поэтому Плиний пишет Траяну, что всех, кто согласился принести жертву перед статуями богов и императора, он освобождает, а упорствующих отправляет на казнь.
С юридической точки зрения христианство оказалось в положении
При этом гонения, как правило, носят демонстративный характер, то есть речь не идет об уничтожении общин в целом. Их нужно только дезорганизовать. Страдает клир, епископы, имена которых нам частично известны – это Игнатий Богоносец, Поликарп, – и страдают какие-то видные представители этих общин, которым оказалось невозможно спрятаться.
Антиохийский епископ Игнатий Богоносец был осужден на казнь около 106 года. Его должны были бросить на растерзание диким зверям, но не в Антиохии, а в Риме, поэтому вели под конвоем через всю Малую Азию, чтобы посадить на корабль до столицы.
Древний город Смирна был одной из остановок Игнатия по пути в Рим. Смирна – это одна из семи церквей Апокалипсиса. Здесь в начале II века епископом служил Поликарп Смирнский. Он вышел навстречу Игнатию со всей своей паствой. Можно ли представить себе всю смешанность чувств этих людей? Скорее всего, встреча состоялась где-то в центре города, на месте, где была древняя агора. Ведь они прекрасно понимали, чем закончится этот путь. Конечно, они были рады видеть великого антиохийского епископа, прямого ученика Иоанна Богослова – но они видели его в цепях, израненного, избитого, полуживого, и эта радость наверняка соединялась с какой-то внутренней горькой грустью. А Игнатий, когда уже отправлялся из Малой Азии дальше, по этапу, в Грецию, напишет одно из последних своих писем сюда, Поликарпу и его общине, и паче ока он просит хранить мир церковный.
Уже тогда среди христиан возникали разнообразные споры. К примеру, в Риме праздновали Пасху, как мы сегодня, в воскресенье, а в Малой Азии – тогда же, когда свою пасху отмечали иудеи, 14 нисана, на какой бы день недели ни пришлась эта дата. Разница традиций чуть было не привела к разрыву между церквями, но после того как Поликарп Смирнский посетил Рим, где лично общался с папой Аникетом, было решено, что обе традиции допустимы. Для христиан, окруженных язычниками, борющихся с разнообразными ересями, вопрос единства Церкви, несмотря на частные расхождения в обрядах, был вопросом сохранения собственной идентичности.
Святой Поликарп Смирнский тоже закончил свои дни как мученик. Он был уже стариком, глубоко за восемьдесят, когда его вели в амфитеатр, где собирались жестоким образом казнить. Его должны были сжечь заживо. А по дороге римляне размышляли, не стоит ли его гвоздями приколотить, чтобы он не сбежал случайно во время этой страшной казни, и Поликарп отвечает: «Оставьте меня так, ибо Тот, кто дает мне силы терпеть огонь, подаст и без ваших гвоздей быть на костре неподвижным».
О смерти Поликарпа христианская община Смирны оповестила другие церкви Малой Азии специальным окружным посланием, и это самый древний пример того, как распространялось почитание мучеников в древней Церкви. Христиане тщательно фиксировали поведение своих собратьев во время судебных процессов, иногда используя даже официальные протоколы допросов, и если казненные вели себя безукоризненно, распространяли весть об их подвиге по всем соседним общинам.
Некоторые полагают, что со второго века и до времени императора Константина длился период непрерывных гонений и мученичества, но это не совсем так. Периоды гонений сменялись периодом спокойствия, и многие императоры совершенно не собирались искоренять христианство всеми доступными способами. Те же самые Траян и Плиний Младший хоть и считали христиан преступниками, но не собирались их специально преследовать или реагировать на анонимные доносы против них. Суду подлежали только конкретные обвинения. Поэтому многие христиане могли прожить совершенно спокойно целую жизнь без необходимости исповедовать свою веру перед императором.
Однако это не значит, что в то время, когда официальных гонений на христиан не объявляли, их жизнь была в полной безопасности. Гораздо чаще, чем римские власти, христиан преследовали их собственные соседи – язычники.
Уже даже в Книге Деяний апостолов это встречается, когда жители Иконии вытаскивают Павла и пытаются побить его камнями, но не до конца. Причем это тоже очень важный момент: если бы они его побили до смерти, то это уже была бы уголовная ответственность и это могло бы привлечь внимание римских властей. А они его просто очень хорошо поколотили и очень хорошо запугали. И поэтому надо учитывать, что вот такие локальные вспышки недовольства могли возникнуть в любой момент.
Около 250 года император Деций издал эдикт, согласно которому каждый житель империи был обязан совершить публичное жертвоприношение римским богам и получить об этом специальный документ. Наказанием за отказ исполнять этот закон была смертная казнь.
В связи с этим в христианской традиции Дециево гонение, или Декиево гонение, считается одним из самых кровавых. Но, правда, Декиево гонение, к счастью для христиан и к счастью для римлян, продлилось крайне недолго, около двух лет, а после его гибели оно довольно быстро пошло на спад.
А как сами христиане относились к Римской империи? Ведь им приходилось ежедневно жить в обществе, в котором все было пропитано язычеством. В Апокалипсисе, например, Римская империя предстает в образе блудницы, сидящей на звере, где семь голов этого зверя – это, очевидно, семь холмов Рима. И вот, согласно этому взгляду, империя – абсолютное зло, царство антихриста, где христианам ничего хорошего не светит и диалог с которым выстраивать нельзя. Но была и другая традиция, не менее древняя. Она восходила к апостолу Павлу. Павел все время говорил, что он – римский гражданин, требовал для себя римского правосудия и называл римский порядок таинственным словом «удерживающий» – «удерживающий антихриста» в Послании к Фессалоникийцам. И следующее поколение христиан унаследовало эту традицию. Апологеты уже старались построить какой-то диалог с Римской империей, объяснить властям, философам да и простым гражданам, что христиан оболгали, что все гонения несправедливы. Это была первая попытка бороться с «фейками» о Церкви ради доброго имени Церкви в Римской империи.
Слово «апологет» происходит от греческого юридического термина. Апология – это речь в защиту обвиняемого. То есть апологеты – это адвокаты. Историки считают, что такая борьба за умы стала возможна благодаря тому, что в середине II века в Церковь пришло множество образованных людей, то есть знавших не только ветхозаветные тексты, но и греческую философию, римское право и риторику.
Во что верил среднестатистический житель империи? Он верил в существование сверхъестественной силы или сил, невидимых, вечных, которые намного превосходят человека по своим возможностям, по своей мощи, и вот эти духи постоянно затрагивали жизнь человека и даже могли вселяться в человека, совершать какие-то поступки, хорошие или плохие, добрые или злые…
При этом античные божества не обладали никакими абсолютными качествами. Сами про себе они были не добрыми и не злыми. У них не было цели. Они вели себя как люди – капризно, непоследовательно, мстительно, словом, как угодно.
И самые образованные люди Римской империи, воспитанные на платонизме и стоицизме, склонялись к некоему пантеистическому монотеизму, то есть к понятию о том, что Бог добр. И вот этой просвещенной философской системе, конечно же, не хватало прежде всего веры в божественное откровение, не хватало веры в личностного Бога, и многие восполнили эту нехватку, открыв для себя христианское вероучение.
Поэтому раннехристианские авторы не только спорили с античной философией, но зачастую наоборот, говорили о ее близости к Евангелию, о том, что философы своими трудами проложили дорогу христианству. Например, один из первых апологетов, Иустин Философ, называл знаменитого греческого философа Сократа «христианином до Христа».
Христиане с самого начала пытаются позиционировать себя как римляне, как подданные Римского государства. Они не противопоставляют себя империи. Они противопоставляют себя злоупотреблениям, которые эта империя время от времени допускает – злоупотреблениям императоров, каких-то коррумпированных чиновников или еще что-то подобное, но империя в целом для христиан – это опора и это их реальный мир, в котором они на самом деле постоянно живут.
Основная идея всех апологетов – они апеллируют к идее справедливости, выраженной в том, что и общество, и государство под давлением общественных масс ведет себя по отношению к христианам несправедливо. А для античного мировоззрения идея справедливости – она чуть ли не сакральна, она идет уже с эпохи классической Греции.
В своих сочинениях, которые всегда были адресованы конкретным людям, – часто императорам, иногда знатным язычникам, – христианские авторы стремились опровергнуть всю напраслину, которую наговорили о христианах, и поэтому их сочинения – важнейший источник по истории Церкви, ведь они в подробностях рассказывают, что на самом деле происходит во время христианских богослужений и как устроена община. Именно из апологии Иустина Философа, Тертуллиана и других апологетов мы знаем, как выглядели таинства в ранней Церкви. К середине III века апологетам удалось достичь своих целей. В сказки про каннибализм уже никто не верил, однако теперь претензии к христианству стали предъявлять крупнейшие языческие философы.
В III веке известный римский философ Цельс написал трактат «Против христиан», потом подобный трактат пишет Порфирий. Для гиперобразованного языческого общества, для Цельса и Порфирия, христиане представлялись слишком примитивными людьми в религиозном и культурном плане.
Христиан обвиняли в том, что они поклоняются человеку, который не являлся Богом, критики подробно разбирали книги Ветхого и Нового Завета, наблюдая там разные несогласованности и несоответствия, – в частности, тот же самый Юлиан, да и Порфирий, едко высмеивали сюжет из Книги Бытия о том, что Бог запретил человеку вкусить плод с древа познания добра и зла… Это же хорошо – познать, что такое добро и зло! Почему был наложен такой запрет?
Чтобы ответить на эти обвинения, апологетам пришлось использовать язык античной философии, и дело не ограничивалось только терминологией. Многие идеи оказались близки христианам.
Можно сказать, что концептуально византийское богословие берет свое начало у Климента Александрийского и Оригена, которые, с одной стороны, были очень погружены в библейские тексты, особенно Ориген, а с другой стороны – наверное, не менее они были погружены в современную для них философскую античную культуру, то есть они начали говорить о библейском евангельском провозвестии в том числе на языке нехристианской философии своего времени.
В середине III века, после Дециева гонения, для христиан наступил продолжительный период спокойствия. В 260 году император Галлиен издал эдикт о веротерпимости. Христианам было позволено занимать любые должности в империи. Историк Евсевий Кесарийский писал, что успело вырасти целое поколение христиан, которое не знало ни преследований, ни притеснений.
Это уже была настоящая Церковь, с разветвленной иерархией, с сформировавшимися чинами – епископы, пресвитеры, диаконы, – и уже в каждом диоцезе существовали десятки епархий; к этому времени христиане уже были представлены во всех слоях общества, их хорошо знают, они уже давно «свои» среди римского общества.
И вдруг в 303 году император Диоклетиан начинает великое гонение. В одночасье христиане объявлены вне закона. По всей империи начинаются аресты, казни, конфискации имущества. Самое странное в том, что историки не могут объяснить причину этого внезапного поворота.
Диоклетиан знал, что он уйдет в отставку через два года. Обычно императоры не знают таких подробностей, но Диоклетиан знал. Он сам себе назначил срок правления. Это уникальный правитель для Древнего мира, он – настоящий принцепс, похожий на современных президентов, у которых ограничен срок правления. Он решил, что должен править двадцать лет. И начинает гонение именно за два года до отставки.
Диоклетиан был создателем системы тетрархии. Дело в том, что в III веке Римскую империю охватил тяжелейший кризис. Поражение в войнах с германцами, многочисленные восстания «солдатских императоров», народные волнения в разных регионах империи и экономический коллапс практически уничтожили государство. Восстановить порядок смог Диоклетиан. Но чтобы преодолеть кризис управления, он разделил империю на две части: Западную и Восточную, и назначил себе соправителя – Максимиана. Но и этого было мало. Каждую из половин империи пришлось тоже разделить надвое, а каждому императору был назначен еще один – младший – соправитель.
После учреждения тетрархии, то есть четверовластия, Никомедия стала столицей Восточной Римской империи, и именно здесь начались самые кровавые за всю историю ранней Церкви гонения. Говорят, что все началось с пожара 303 года, в результате которого сгорела какая-то часть императорского дворца. И хотя вина христиан не была доказана, тысячи из них были казнены. Император приказал закрыть все церкви и сжечь все христианские книги, христиан уже казнили без всякого суда и следствия.
Зачем это было нужно? Ни источники, ни какие-либо исторические соображения здесь не очень подсказывают ответ, потому что, по большому счету, гонения не достигли никаких положительных результатов. Гонения привели, в общем-то, к всплеску общественного конфликта, даже гражданского конфликта на самом деле, поскольку римское общество в целом было шокировано этим гонением как никогда – просто потому что христиане к тому моменту, к началу IV века, были уже очень многочисленной общиной.
При Диоклетиане в Никомедии пострадала мученица Наталья, мученики Вавила, Трофим, Ермолай и многие-многие другие, но все же самая известная история – это история воина Георгия, прославленного как Георгий Победоносец. Мы мало что знаем о его биографии, все-таки чудо Георгия о змии – это то, что произошло уже после его мученической кончины, а о самой жизни известно немного. Известно, что он был воином в армии Диоклетиана, известно, что он пострадал здесь одним из первых, а еще есть предание, что когда в первый же день вывесили эдикт императора о гонениях на христиан, некий высокопоставленный воин сорвал его. Он был арестован и казнен. Вполне вероятно, это и был наш Георгий Победоносец.
Другая известная история – это история мученика Пантелеимона, молодого талантливого врача. Когда христиан мучили, когда их калечили, он лечил их совершенно бесплатно. Он вообще всех лечил бесплатно. Естественно, это вызвало зависть со стороны его коллег, врачей-язычников: лечение было делом дорогим, а к ним уже перестали ходить люди, все шли к Пантелеимону. И эти врачи донесли языческим властям, сказали, что он – христианин. Пантелеимон на суде не стал отпираться, сказал, что он действительно христианин, но предложил испытание. Он предложил привести какого-то больного человека и посмотреть, кто его исцелит: он или его обвинители. Такого человека привели, языческие врачи ничего не смогли с ним сделать, а Пантелеимон силой молитвы исцелил болящего. Но это его не спасло. Это еще больше разозлило языческие власти, и они его жестоко казнили.
Не только в Никомедии – по всей Римской империи везде казнили христиан. В Малой Азии нет ни одного древнего города, где бы они не пострадали.
Эти гонения – они провоцируют и христиан, и римское общество на какую-то напряженную работу по поиску выхода из ситуации. Все начинают думать: мы хорошо знаем христиан – почему их надо убивать? Почему их нужно изгонять отовсюду? Да нет, не нужно, их нужно поддерживать. Получается, что в последующей политической борьбе после отставки Диоклетиана вопрос о христианстве, об отношении к христианству уже играет какую-то ключевую роль, это уже один из важнейших вопросов для государства в целом.
И тем более удивительно, что христиане тогда отнюдь не составляли в империи большинства. Считается, что к тому времени их количество не превышало 10 % от населения империи.
Формально Великое гонение продолжалось десять лет, с 303 по 313 год, когда императоры Константин Великий и Лициний издали знаменитый Миланский эдикт, провозгласивший веротерпимость на всей территории империи. Но на самом деле в большинстве областей гонения закончились гораздо быстрее, уже в 305 году, когда Диоклетиан и Максимиан, как и обещали, отреклись от престола.
После отставки Диоклетиана начался период борьбы за власть между императорами, и среди этих императоров выделяются группы традиционалистов, которые идут по пути Диоклетиана и пытаются продолжить гонения, и группы реформаторов, которые говорят о том, что христианство – это та самая новая религия, которая нужна Риму.
Мы прекрасно знаем, что ни Констанций Хлор, ни тем более Константин уже не предпринимали на подчиненных им территориях никаких гонений, да, в общем-то, и Лициний этого не предпринимал в первые годы. Христианская Церковь уже все-таки достаточно развилась за это время и проникла очень даже глубоко в высшие эшелоны власти и общества. В период Великого гонения мы уже находим среди христиан довольно высокопоставленных чиновников и высокие военные чины.
Великое гонение не смогло сломить христианскую Церковь, но нанесло ей значительный урон. В тех областях, которыми управлял сам Диоклетиан, его соправитель Галерий и особенно фанатичный язычник цезарь Максимин Даза, количество мучеников исчислялось тысячами. Конечно, многие тогда отреклись от Христа и поневоле принесли жертвы языческим богам.
В 314 году, то есть через год после того, как все императорские эдикты о гонениях на христиан были отозваны, в Анкире – нынешняя столица Турции Анкара – собрался Собор восемнадцати епископов из Малой Азии и Сирии. Настало время подводить итоги. Церковь должна была осмыслить этот опыт гонений. И, конечно же, главный вопрос был об отношении к падшим. Принимать ли их в Церковь и на каких условиях? Естественно, были радикалы, которые считали, что тот, кто купил себе жизнь ценой отречения от Бога, вообще не имеет права больше находиться в Церкви. Но вот Церковь решила иначе. Двери покаяния отверсты каждому.
На Анкирском Соборе были установлены правила, согласно которым покаявшиеся отступники могут снова вернуться в Церковь. Если человек принимал участие в языческих жертвоприношениях со скорбью, он отлучался от причастия на четыре года; если с радостным лицом и в праздничных одеждах – на шесть; те же, кому в уста насильно клали идоложертвенную пищу, принимались в общение сразу. Более строгими были правила в отношении клира: отступникам из числа епископов и священников даже после покаяния больше не было позволено совершать таинство Евхаристии. Правила Анкирского Собора вошли во все канонические сборники последующих эпох и всегда занимали второе место после правил I Вселенского Собора.
Почему у них был такой высокий авторитет? С одной стороны, потому что Анкирский Собор показал свое человеческое отношение к немощи людской, а с другой стороны, он сохранил на высоком уровне сам идеал мученичества, идеал стойкости в вере, и это было тоже очень важно. Главной целью для христианина является не временная жизнь, как, наверное, сейчас считает вся современная культура, а путь к жизни вечной. И вот это завещание анкирских отцов определило всю последующую духовную культуру христианства. Поэтому до сих пор в каждом православном храме совершается богослужение на мощах мучеников, которые находятся в основании каждого православного престола. Вот так кровь мучеников, по словам Тертуллиана, и стала основой христианской веры.
Глава 4
Константин Великий
Весна 305 года нашей эры. Из ворот города Никомедии, где находился двор августа Восточной Римской империи, выезжает всадник. Он гонит лошадь что есть силы, поскольку знает: дорога каждая секунда, вот-вот за ним будет направлена погоня. Заезжая на станцию для смены лошадей, он перерезает сухожилия всем оставшимся животным, чтобы задержать преследователей, ведь путь ему предстоит неблизкий – из Малой Азии, с самого востока империи, в Британию, на самый запад.
Этого юношу звали Константин. Его отец, Констанций Хлор, был цезарем Западной Римской империи. Но сам Константин все свое детство и юность провел на Востоке, при дворе императора Диоклетиана, отчасти как заложник, отчасти набираясь опыта. Он принимал участие в различных битвах, был талантливым и вполне себе умным офицером. Многие видели в нем преемника отца. Однако в 305 году Диоклетиан после болезни отрекается от престола, а новый император Востока, Галерий, пожелал видеть на Западе собственного ставленника.
В Римской империи тогда действовала установленная Диоклетианом система тетрархии. Империя была разделена на восточную и западную части, каждой из которых управляли по два императора, старший, которого называли августом, и младший – цезарь. По прошествии двадцати лет августы должны были передать власть цезарям и уйти на покой, а те – выбрать себе новых преемников, правда, единственными, кто стал соблюдать этот закон, были сам Диоклетиан и его соправитель Максимиан. В 305 году они сложили с себя полномочия и передали титул августов Галерию на Востоке и Констанцию Хлору на Западе.
А за два года до всех этих событий, в 303 году, начались гонения на христиан. Самыми жестокими они были в Никомедии. Именно сюда, в Никомедию, в то время прибывает Константин с восточного фронта и становится свидетелем всех этих процессов. Он наверняка даже встречался с самими мучениками, и это, должно быть, оставило какой-то след в его душе, но какой именно – мы не знаем. Но мы знаем точно, что он мог видеть. Он видел, что христианство – это религия государственных преступников, религия людей, которые находятся вне закона, но которые готовы умереть за свою веру. Так почему же Константин уже совсем скоро повернет всю эту огромную старую языческую империю лицом к христианству?
Когда Константин добрался до Британии, где находился тогда его отец, Констанций Хлор был уже при смерти. Он скончался в 306 году. Легионы немедленно провозгласили Константина императором, и Галерию пришлось признать свершившийся факт – правда, он отказал Константину в титуле августа западной части империи, а признал только цезарем. Но на это Константин согласился.
Поделиться книгой: