Однажды суровой зимой

Однажды суровой зимой

Елена Михалева

— Пролог -

Сны, что приходят из реальности. И реальность, в которую пробираются сны. Такое случается весьма часто. Но что делать, если грань между сном и реальностью стирается, а один и тот же сон снится из раза в раз? Обрывки образов. Кусочки мозаики, из которых однажды можно будет сложить легенду.

Пронзительный голубой свет вокруг. Высокий звук. Звенящая нота, разбавляемая монотонными ударами колокола в отдалении. Звук разносится через равные промежутки времени. Если, конечно, понятие времени здесь вообще существует. Единственный вариант — идти на этот звук. Он медленно приближается. А потом внезапно наступает тишина, полная и абсолютная. И эта тишина оглушает еще сильнее, чем все прочие возможные звуки. Сводит с ума…

Дует ветер в тишине над пустошью. Слышно, как где-то работает механизм. Гремят звенья огромной цепи. Будто поднимается мост. Мост над бездной. Только нет никакого моста. А бездна — вот она. Смотрит миллиардами далеких звезд. И прямо сквозь поднятые перед собой руки летят обрывки серебристого тумана. Души людей, уносящиеся прочь. Туда, где нет ни голубого света, ни звуков колокола или ветра. В неизвестность.

— День 1 -

Навязчивый стук заставил ее проснуться. Девушка села в постели. Огонь в очаге справа от кровати пылал жарко. На улице бушевала метель, делая ночную темень за маленьким окошком еще непрогляднее. Нет, ей не почудилось. В дверь действительно колотили. Быть не может. Кого могло занести сюда? Она ведь специально выбирала для зимовки домишко в самом непроходимом месте среди горных лесов. Здесь и зверья-то почти нет, не говоря уже о людях. Дьявольщина, да и только.

— Умоляю, откройте, — донеслось из-за двери.

Голос был слабым и еле различимым.

Девушка свесила с кровати длинные худые ноги в серых шерстяных чулках и толстых носках. Встала на разбросанные овечьи шкуры и накинула прямо поверх рубахи просторную вязаную кофту льняного цвета. Она спешно подошла к двери, но, прежде чем отпереть ее, бросила быстрый взгляд на гроздь амулетов под притолокой. Ни один не звенел и не переливался. Угрозы не было.

Следующий стук был уже более слабым и настолько отчаявшимся, что хозяйка домика поспешила открыть поскорее. Метель бесновалась вокруг стоявшего на пороге мужчины. Совсем еще юный, исхудавший, с чумазым лицом и грязными черными волосами под капюшоном выношенной меховой куртки. Вся одежда на несчастном словно бы кричала: «Я сплю в берлогах, если сплю вообще». Загнанный изможденный вид. Красный простуженный нос. И полные отчаяния зеленые глаза, от одного взгляда в которые девушка посторонилась, пропуская незнакомца в тепло.

— Заходи скорее, не стой столбом, — пригласила она.

Он уставился на нее, как будто забыл, зачем молил впустить его.

— Ну заходи же, — поторопила она, схватила его за заиндевевший рукав и буквально втащила внутрь. — Пока в дом не намело.

— Я не причиню тебе вреда, — его язык заплетался от холода.

— Не говори глупостей, — она поволокла его к натопленному очагу. — Я тебя боюсь меньше, чем вьюги снаружи. Посмотри на себя. У тебя пальцы не разгибаются. Что ты мне сделаешь? Застучишь зубами до смерти?

Она подвинула ближе к огню одинокое плетеное кресло, застеленное пледами, и усадила в него незнакомца. А затем принялась хлопотать вокруг. Повесила над огнем чайник. Помогла стянуть ветхие перчатки с посиневших пальцев. Тихонько присвистнула, но ничего не сказала.

— Спасибо, добрая женщина.

Он помог ей снять промерзшую куртку. Протянул озябшие руки к желанному жару. От тепла кончики пальцев защипало.

— Потом будешь благодарить, — она помогла стащить сапоги. Набросала сверху еще груду одеял. — Отогревайся пока. Сейчас тебя накормим, приведем в порядок и подлечим.

Юноша обессиленно наблюдал, как хозяйка домика суетится вокруг. Как отщипывает пучочки трав из развешенных тут и там заготовок, как засыпает их в чайник. Отходит в угол к маленькому шкафчику, встает к нему спиной. Начинает греметь посудой. Ее густые растрепанные волосы цвета лесного ореха отливают золотом в отблесках огня.

В маленьком домике из мебели был лишь этот шкафчик, похожий на деревенский сервант, пара сундуков, круглый столик и два стула в одном углу, кровать с кучей перин и одеял — в другом, рядом с очагом. И еще кресло, в которое его усадили. Все остальное пространство занимали травы, шкуры и корзины. На столе красовался ком оплывших свечей на большом глиняном блюде. А слева от очага — узенькая дверца, ведущая, видимо, в кладовку или подсобное помещение.

— Ты что, одна живешь в этом медвежьем углу? — внезапно осенило юношу.

— Угадал, болезный, — девушка обернулась к нему.

Она держала в руках блюдо с нарезанным сыром, хлебом и большим ломтем мясного пирога.

Хозяйка подала ему тарелку:

— Угощайся.

— Но почему ты одна? — юноша принялся за еду.

От вида и запаха пищи желудок свело. Ему захотелось накинуться на угощение, но он старался есть не слишком торопливо, чтобы не напугать девушку своим поведением.

— А ты почему один лазаешь по горам в непогоду? — вопросом на вопрос ответила она. — Зима выдалась слишком суровая для долгих ночных прогулок.

Внезапно его взгляд упал на предмет возле ног. Под кроватью лежал длинный чуть изогнутый кусок зеленого дерева.

— Ты что, ведьма? — паренек перестал жевать и уставился на нее.

— Конечно, ведьма, — девушка лукаво прищурила бирюзовые глаза. — Пойду натоплю баню, вымою тебя и изжарю в печи, как подобает приличной лесной карге.

Хозяйка наклонилась, заглянула под кровать, но извлекла не посох, а большую деревянную шкатулку, в которой что-то звякнуло. А потом заспешила к узенькой дверце слева от простенького очага, который даже камином назвать нельзя было.

— У тебя нет печи, — зачем-то возразил гость.

— Вот незадача! — бросила девушка, прикрыв за собой дверцу.

На мгновение несчастному путнику показалось, что он зря зашел в этот домик. Лучше замерзнуть в снегах, чем просить помощи у ведьмы, пусть и молодой. Но затем его внимание вновь привлек мясной пирог. И мысли улетучились.

— Пусть это будет крольчатина, — пробормотал он, снова принимаясь за еду.

— Это ягненок, — ответила хозяйка. — Ешь быстрее.

Она вернулась из своей каморки уже без деревянной шкатулки. Ее волосы были заплетены в косу. На лбу блестели бисеринки пота. Торопливо взяла из шкафчика глиняную чашку, налила в нее травяной чай из чайничка и сунула в руки юноше. Тот поставил тарелку с едой на колени. Взял чашку и с наслаждением втянул носом горячий пар, курящийся над отваром. Несмотря на боль в пальцах и ладонях, ощущение жара было восхитительным.

— Я вот, между прочим, не задаю тебе вопросов о том, кто ты, — заметила девушка, которая изучающе рассматривала гостя. — А следовало бы знать, кто сейчас сидит в моем доме и ест мою еду.

— Я, — брюнет колебался. — Я потерялся на охоте.

Она презрительно дернула бровью.

— А я — сбежавшая из монастыря монахиня. Ладно, — она скрестила руки на груди. — Не говори ничего, если не хочешь. Я сама все узнаю быстрее, чем ты думаешь. Я же ведьма.

Она вновь вышла в маленькую дверцу в стене. Какое-то время ее не было. Лишь доносились невнятные звуки. Юноша успел доесть ужин, который казался ему просто божественным, и с наслаждением выпил пряный отвар, несмотря на то что тот был обжигающе горячим. Он хотел поставить тарелку и чашку на столик, но сил просто не было. Поэтому он попросту опустил их на пол прямо на шкуры в ногах. А потом принялся неотрывно смотреть на огонь в очаге. Все тело ныло. Больной нос и обветренные губы щипало. Но вместе с тем пришло ощущение покоя и расслабленности. Похоже, травы в отваре имели какое-то действие.

Маленькая дверца снова приоткрылась, впуская в комнатку густые клубы пара. В них, как румяная валькирия из дыма победных костров, показалась хозяйка хижины.

— Пойдем, — она подошла к нему и принялась скидывать одеяла. — Я растопила баню. Отмоем тебя, согреем и выгоним всю хворь из костей. А потом уже поговорим. Только чур без обмана. Хорошо?

Он зачем-то согласно кивнул, хоть и сам не очень понял, зачем. Оперся на девичье плечо в мягкой вязаной кофте и проковылял сквозь маленькую дверцу в тесную кладовку. Всевозможная утварь, склянки и ящики громоздились здесь на полках и в шкафчиках. Оттуда вела еще одна дверца, низенькая и крепкая. А за ней скрывалась маленькая сильно натопленная банька, в которой за паром не было видно ничего, кроме печурки, лавки и купальной бадьи с горячей водой. В помещении царил полумрак. Свет исходил лишь от огонька в печурке. На ней угадывалось нечто белое, сложенное аккуратной стопкой. Вероятно, чистая простыня.

— Но как, — юноша хотел было спросить, откуда у нее так много воды в мороз, и как ей вообще удалось растопить баню столь быстро.

— Я же лесная колдунья, — девушка скинула с себя шерстяную кофту, потому что в помещении было очень жарко, и принялась помогать гостю избавляться от грязной заскорузлой одежды.

В других обстоятельствах это могло бы показаться ему неуместным, неправильным и чересчур фривольным. Но только не теперь. Он не мылся уже несколько месяцев. Поэтому его совершенно не волновало ни кто его раздевает, ни как это выглядит со стороны.

— Ну и худой же ты, — она нахмурилась, когда стянула с него пропитанную потом рубаху.

Он поежился, отвернулся, чтобы поскорее стянуть штаны, обмотки с ног и исподнее и поскорее залезть в воду. Девушка собрала его вещи.

— Я попробую это привести в порядок, но не обещаю, — она скомкала все и затолкала под скамью, а затем присела на нее. — Проще все сжечь.

Но он словно бы и не слышал. Сел в горячую воду так глубоко, как только смог. Откинул голову на край бадьи, закрыл глаза и тихонько застонал. Кожа ныла.

Поднимавшийся пар выдавал запахи трав. Судя по тому, как пульсировали затянувшиеся и подсохшие ранки на теле, в воде были какие-то лечебные настойки. От их горьковатых ароматов кружилась голова.

— Вот, держи, — раздался над ухом ее голос.

Гость открыл глаза и увидел перед собой маленький стеклянный флакончик с темным содержимым.

— Пей. Это поможет тебе восстановиться быстрее, чем ты думаешь, — заверила хозяйка дома.

Юноша покорно выпил. Жидкость была вязкой и имела привкус меда.

— Другое дело, — он заметил на ее коленях ту самую деревянную шкатулку из-под кровати. Она была полна скляночек и пузыречков.

Хозяйка выбрала флакон из матового стекла. Зубами откупорила пробку и вылила содержимое в бадью. Запахло чем-то отдаленно напоминающим хвою.

— Чувствуешь себя получше? — осведомилась она.

Юноша улыбнулся. Улыбка была довольно слабой, но вселяла надежду.

— Кажется, ты не ведьма, — шепнул он.

— А кто же? — девушка вылила в воду еще что-то, на этот раз без запаха, а потом отставила шкатулку в сторону.

— Волшебница? — предположил гость. — Целительница?

— Ну а ты кто такой, потерявшийся охотник? — она достала из-под лавки бумажный сверток и принялась отлеплять с него бумагу.

Юноша молчал. Сделал вид, что заинтересован тем, что же она делает.

— Не хочешь говорить? — она изобразила досаду на лице. Гримаска вышла забавной, нежели удручающей. — Ну что же, у всех свои тайны, мой несчастный друг.

В свертке оказалось простое мыло и кусок мочалки. Девушка намочила ее в бадье и принялась мылить.

— Мы не обязаны доверять друг-другу, не так ли? — говорила она, неспеша намыливая его плечи и руки.

Он снова промолчал. Никак не мог решиться, можно ли ей открыться, и чем все это для нее закончится.

Хозяйка домика намылила его волосы. Юноша не сопротивлялся. Прикосновения были такими приятными, что шевелиться не хотелось. Он закрыл глаза и дождался пока она окатит ковшиком его голову, смывая мыло. Потом жестом попросила его приподняться, чтобы потереть спину. Юноша нехотя повернулся.

— Опасно стало охотиться в одиночку, — вдруг сказала она. — Ты слышал о том, что случилось в Кархолле?

— А что там случилось? — спина гостя заметно напряглась несмотря на нежные поглаживания мочалки.

— Королевский наследник отправился со своей свитой на охоту в леса. Недалеко. Прямо рядом с их родовым замком, — она аккуратно смыла грязь с его лица, легко коснувшись небольших родинок на щеке. Все это время гость буквально не сводил глаз с отшельницы, пытаясь угадать ее мысли. — Но его свиту нашли зверски растерзанной. А сам наследник короля Ориса Винграйна исчез бесследно. Говорят, его уволокли и разорвали дикие твари из чащобы. Но король другого мнения.

— Какого? — она мягко скользнула губкой по его груди глубже под воду, но юноша перехватил ее руку за запястье.

Она пожала плечами, кокетливо улыбнулась и вложила ему в руку мыло и мочалку. А потом села возле него на лавку и продолжила:

— Король верит, что сын жив, — она подалась вперед и заговорила тише. Будто их могли услышать. Облокотилась на край бадьи и задумчиво принялась помешивать воду пальчиком, игнорируя беспокойство гостя. — Орис Винграйн даже бросил клич с месяц назад. Созвал всех колдунов и лучших следопытов к себе во дворец. Он не теряет надежды и готов заплатить любое вознаграждение тому, кто вернет наследника домой, а также поможет в расследовании его странного исчезновения. Принца нет уже несколько месяцев.

Отшельница осторожно коснулась указательным пальцем маленького звездчатого шрама под его правой ключицей.

— Ты — Вендал Винграйн — пропавший принц Кархолла, — неожиданно сообщила девушка.

— Что? — он вздрогнул.

Юноша хотел испугаться, но отчего-то ему страшно не было. Тело стало ватным, а голова слегка кружилась. Определенно травы и настои оказались непростыми. Они одурманивали разум и успокаивали. Возможно, ведьма даже околдовала его. Страх, что гнал его сквозь метель и мороз, бесследно исчез. Он чувствовал полное умиротворение. А еще понимал, что ему намного лучше. Обмороженные конечности больше не ныли. Кожа не зудела. Простуда и ломота покинули тело мягко и незаметно под ее нежными прикосновениями. Было в этой девушке нечто необъяснимое.

— Маленькая шалость, — она задумчиво погладила шрам. — Детская рана. Ты баловался во время прогулки на лошадях с матерью, упал с коня и распорол себе плечо вот здесь и, — она пробежала пальцами дальше, остановившись на похожей ранке у основания шеи, — здесь.

Ее бирюзовые глаза встретились с его зелеными.

— Можешь не отпираться, — она улыбнулась краешком губ. — И можешь не бояться. Ни меня ни чего бы то ни было, — она поднялась с места. Отерла выступившую на лбу испарину. Взяла в руки свою огромную вязаную кофту. — Признаюсь, я удивлена, что ты забрался так далеко от Кархолла. Ты знаешь, где ты сейчас?

— Предгорье меж Кархоллом и Анверфелом? — предположил юноша.

Отшельница усмехнулась.

— Это Пики Найсада, — она расправила кофту и накинула ее на себя. — Ты пересек весь Кархолл, Анверфел и половину Инраима.

Он тихонько присвистнул. Закрыл лицо руками и сполз глубже в бадью. Так, что вода теперь укрывала его под самый подбородок, а колени торчали поверх тонкой мыльной пенки.

— Тебя преследовали? — ее лицо вдруг стало суровым. — Кто?

Он не ответил.

— Тебе придется мне все рассказать, принц, — продолжала колдунья. — Иначе я не смогу помочь тебе. А я хочу, поверь мне.

— Откуда тебе все это известно? — он отнял ладони от лица и посмотрел на нее снизу вверх. — Про меня? Про охоту? Про моего отца? Да даже про мои шрамы, в конце концов!

Отшельница вздохнула.

— Когда твой отец вызывал к себе следопытов и чародеев, он предоставил твое описание, — она слегка замешкалась, подбирая слова. — На случай, если кто-то найдет твое тело. Чтобы тебя смогли опознать. И я была одной из тех, кого король Орис приглашал к себе на твои поиски, принц, — она переступила с ноги на ногу. — А еще он пригласил троих моих друзей. Очень опытных воителей и следопытов. Я решила, что они прекрасно справятся и без меня, если ты действительно жив. И отправилась на зимовку сюда. Подальше ото всех.

— Не зря, видимо, — Вендал горько усмехнулся. — Не поселись ты здесь, мне бы некому было помочь.

Девушка внезапно засмеялась. Ее звонкий девичий смех прозвучал, как нечто не вяжущееся с ее образом нелюдимой отшельницы.