Девять жизней ведьмы

– Вся разденется, – сказал важный господин. Я испуганно посмотрела на отца, тот кивнул, разрешая. Красная от стыда, я стянула рубаху и шаровары, прикрывая рукой грудь, которой еще не было, и стояла перед оценивающим взглядом. Рахим эль Абдул встал и подошел ко мне, поднял одну руку, потом другую, потрогал грудь и сжал мой зад.

– Сколько ты просишь за нее? – спросил господин моего отца.

– 200 акче, мой господин, – ответил отец

– Я там тебе 250 акче, буду честным, девочка хороша, – ответил Рахим эль Абдул и хлопнул в ладоши. В комнату торопливо вошел другой мужчина, держа в руках доску и писчий прибор.

– Составь договор с достопочтенным …

– Халимом, – подсказал отец

– Плата за его дочь 250 акче, с этого дня Халим не имеет никаких прав на свою дочь, и обязательно не забудь указать, что не имеет права встречаться с ней до конца своей жизни. А то были такие. Приходили потом, как время к замужеству подходило, хотели еще и замуж выдать обученную наложницу. Одевайся! – повернулся ко мне господин. Я стала быстро натягивать свою одежду, от которой господин поморщился.

– Отец… – начала было я. Но тот взглянул на меня строго, заставляя молчать. Вскоре расшитый цветной нитью мешочек был вручен отцу и тот, ни слова не говоря, направился к выходу. Я двинулась за ним, но была остановлена на выходе из павильона двумя стражниками.

– Отец! – закричала я, но тот уже скрылся за деревьями сада.

Ко мне подошел Рахим эль Абдул.

– Отец не сказал тебе, зачем привел сюда? Отвечай!

– Нет, мой господин, – глотая слезы, ответила я – Он сказал, что ведет меня в школу.

– Ну, так это и есть школа, – засмеялся господин – Школа наложниц султана или ты против учиться здесь?

– Нет, – замотала я головой.

– Тогда отправляйся к остальным и слушайся во всем Алима, – кивнул господин на мужчину, что вошел в павильон. Алим поклонился и велел мне следовать за ним. Я пошла, подчиняясь своей судьбе, другого выхода у меня не было.

Мы проследовали по длинным коридорам, и вышли на женскую половину, где Алим представил меня старшей валиде-султан. Та критически осмотрела меня, снова заставив раздеться, и отправила в бани. После Алим отвел меня к таким же девочкам. Здесь были разные по возрасту: и младше меня и старше. Все спали вместе на больших тюфяках и убирали за собой сами. Питались все в отдельной комнате, куда доставлялась еда с кухни.

Утром начинались занятия, на которых нас обучали игре на арфе и лютне, шитью, пению и придворному этикету. Вечерами мы могли выйти на прогулку в сад. строго на своей. женской половине.

С 12 лет меня и еще три, близких мне по возрасту наложниц, начали обучать, как доставить наслаждение султану. А перед этим мы должны научиться, как подготовить себя и свое тело. Если султан выбирал кого-то из нас на ночь, то весь день уходил на подготовку. В обед выбиралась девушка и потом выбранная направлялась в бани, где ее начищали скрабом, терли жесткими губками, чтобы сделать кожу более чувствительной. Удалялись специальной пастой все волосы с тела.

Далее приходило время массажа с возбуждающими маслами. Евнухи массировали точки, которые они знали, чтобы вызвать желание и достигнуть удовольствия. Тем самым они приучали тело почти мгновенно реагировать на возбуждение.

Сегодня мы изучали благовония и масла. Наша учитель, наставник, сестра султана, велела расставить на столике несколько флаконов, с пробками. Она взяла один и открыла, давая нам понюхать.

– Это серая амбра, – сказала валиде – Дорогой афродизиак. Наносим ее вот сюда и сюда, – валиде тронула пробкой между грудей, подняла каждую и смочила кожу под ними. Затем шею, затылок, кожу за ушами. Спустилась к пупку, открыла юбки, скрывающие треугольник внизу живота и наклонилась к лодыжкам.

– Не надо мазать пальцами или лить на пробку, чтобы капали капли. Просто смочили и слегка касаемся кожи, запах должен быть неуловим, но оставлять шлейф, возбуждать.

Далее она достала другой флакон:

– Это мускус, еще более сильный афродизиак. Запомните одно правило: наносите один, никогда не наносите второй запах. Не смешивайте их!

– То же правило касается благовоний, которые вы расставляете в комнате, до прихода султана. Нанесли на себя мускус, можете зажечь амбру, но не более. Каждой из вас будут созданы собственные ароматы, которыми вы будете пользоваться. Ни одна из вас не должна применять аромат другой! Это строгое правило султана. Нарушая его, вы получите пять ударов фалакой (удары по оголенным ступням палкой)

– Завтра мы научимся с вами варить кофе, как любит султан и выбирать сладости и фрукты, чтобы они сочетались между собой. А сейчас Алим проводит вас к Фатиме, – девушки взволновано защебетали и захихикали.

– В чем дело? – грозно спросила валиде.

– Ни в чем госпожа, – склонили послушно голову четверо будущих наложниц. Они уже слышали от более старших девочек, про уроки Фатимы, второй жены султана. Та обучала, как прежде всего доставить султану удовольствие и получить самой. Уроки проходили в специальном павильоне, где ученицы познавали первые прикосновения, ласки и страсть, на примере друг друга. Фатима встретила их сидя в позе лотоса на ковре, где были разбросаны подушки разной длины и формы. Девочки поприветствовали жену султана, как подобает и та велела им сесть вокруг.

– Сегодня мы научимся упражнению, которое вы должны выполнять каждый день, – строго сказала Фатима – Садимся как я и напрягаем внутренние мышцы бедер и выше. Напрягаем, отпускаем и повторяем, – Девочки послушно пытались сделать, как велела Фатима.

– Если вы все делаете правильно, к концу этого часа я жду от вас результата. Каким он будет, я увижу сама, – хитро улыбнулась Фатима.

– Живот не напрягаем, Салима, – удар палкой по голому животу был болезненным. Фатима строго следила за нами, чтобы все делали правильно. Одно могу сказать, через час мы и сами поняли, что означает это упражнение.

Глава 14. Гарем продолжение

К 14 годам я уже бывала на вечерах, наблюдая за теми, кто уже достиг возраста быть выбранной султаном на ночь. Утром девушки хвалились подарками и обсуждали их между собой. Часто это были красивые шали из шелка или перстень. Драгоценности дарились не слишком часто. Все же мы еще не имели статус любимой наложницы – гюзде. Если кто-то из наложниц беременела, то ей присваивался статус счастливой – икбал. После рождения ребенка наложница становилась женой султана – кадын. У нее была отдельная комната и рабыни-служанки. Но самым значимым был титул султанши, как правило, его удостаивались те, кто родил сыновей и то не всегда. Если по какой-то причине султану переставала нравиться его новая жена, то она оставалась в своем прежнем статусе. Обладая властью, но не такой, как султанша. Султанша подчинялась только матери султана валиде-султан и конечно, самому султану.

Войдя в покои к султану, девушка становилась на колени и ползла до его постели, целуя ковер. Затем медленно раздевалась перед своим господином, чему тоже обучали долгие годы. Как правило, ночь длилась долго, за одну ночь султан мог передумать и позвать другую наложницу или отослать всех прочь. Остальные, кого допустили из наложниц сидели в углу и услаждали слух музыкой и пением, в зависимости от того, что желал господин.

– Подойди сюда, – раздался голос, и я вздрогнула, оторвалась от струн, что перебирала задумавшись. Султан смотрел на меня, отстранившись от Халиды, что он выбрал на сегодняшнюю ночь. Я встала на колени и поползла к султанскому ложу. Достигнув его, склонилась, прижимая голову к ковру.

– Встань! – приказал султан. Я подчинилась.

– Разденься, – мои одежды медленно упали к ногам. Султан рассматривал меня, заставив повернуться.

– Завтра, ты придешь в мои покои, – сказал он, махнув рукой, отпуская меня.

Утром нам дали поспать немного дольше и я после завтрака сидела и ждала, когда меня пригласят в бани. Но пришел Алим и отвел меня к валиде-султан, Накшидиль. Это была красивая женщина, несмотря на то, что родила отцу нынешнего султана пятерых детей, она сохранила стройность тела и грацию. Одежды с золотой вышивкой и драгоценными камнями, множество перстней и браслетов. Глаза подведены сурьмой и строго рассматривали меня, изучая. Покои султан-валиде, также были богато обставлены и удивляли своей роскошью. Страстью матери султана были статуэтки из золота и серебра, что стояли вокруг на маленьких столиках и изящных полках. Та собирала их сама, покупая в лавках ювелиров, но чаще всего ей их дарили.

– Подойди ближе, – приказала Накшидиль – Мой сын позвал тебя сегодня первый раз?

– Да, моя госпожа, – не смея поднять голову, я склонилась в поклоне, опустившись на колене и целуя подол роскошного платья, матери султана.

– С какого возраста ты обучаешься?

– С пяти лет, госпожа.

– Алим, – обратилась валиде к евнуху – Налей нам шербета! Можешь встать – то уже ко мне. Я встала, склонив голову, и старалась не смотреть на Накшидиль, это могло повлечь наказание, если мой взгляд не понравится матери султана. Алим поднес нам напиток в высоких стеклянных бокалах и я взяла свой с подноса, только после того, как взяла валиде. То, что сучилось дальше, было похоже на настоящий кошмар. Валиде отпила шербет и схватилась за горло, забилась в судорогах и замерла, глядя открытыми глазами в расписной потолок. Алим схватил меня, выкрикивая стражу, что потащила меня по коридорам к султану.

– Она отравила вашу мать! – закричал Алим, хватая меня за горло, царапая кожу большим золотым перстнем. Султан оглянулся на нас, когда мы ворвались в его покои, он стоял у балкона, глядя на сад.

– Ты уверен? – спросил он Алима.

– Да, мой господин, – склонился он.

– Позови главного евнуха, – приказал султан – Зачем ты это сделала? – спросил он уже меня.

– Мой господин, – упала я рыдая на колени, – Я клянусь вам, я ничего не сделала! – в зал вошел главный евнух.

– Ваша мать мертва, мой господин, – это яд, она умерла мгновенно!

– Ответь мне! Какая причина. Убить мою мать?! – закричал султан.

– Нет причины, я не убивала, мой господин, – рыдала я.

– Принеси драгоценности моей матери, – приказал он евнуху и тот отправился выполнять приказ. Через пять минут он внес шкатулку с драгоценностями и затем разложил содержимое.

Султан наклонился над большим золотым подносом, где сверкали перстни с алмазами разной величины и огранки. Немного подумав, выбрал два и протянул главному евнуху. Тот поклонился и передал один из перстней другому евнуху, а второй надел на свой мизинец, благодаря султана. Евнух получивший первый перстень сел у небольшого столика и достал инструменты завернутые в бархатный лоскуток. Я уже поняла, что меня ждет, и подняла взгляд на султана. Тот сидел и смотрел, не сводя с меня своих карих глаз, подведенных сурьмой.

– Я последний раз спрашиваю, Салима, ты убила нашу добрейшую мать?

– Нет, мой господин, – склонила я голову.

– Как пожелаешь, – сказал султан и взмахнул рукой, унизанной перстнями, давая знак евнуху.

– Пощадите, мой господин! – я склонилась к сандалиям султана. Евнух ударил по металлической дощечке, опустив молоточек на тряпочку, куда был завернут алмаз. Удары следовали один за другим, превращая алмаз в пыль. Второй евнух поставил на горячий песок турку, заваривая ароматный напиток. Евнух, что дробил алмаз встал и высыпал сверкающую пыль в чашу, куда влили ароматный кофе.

– Пей! – приказал султан, приказав поднести мне напиток. Я смотрела на смертельную чашу, полную мелкой пыли, что разрежет меня изнутри, вызывая долгую и мучительную смерть. Слезы горячим потомком стекали по щекам.

– Умоляю, мой господин, поверить мне, – последний раз взмолилась я

– Заставьте ее, – приказал султан

– Нет! Нет! – кричала я. Пока меня ставили на колени и насильно острым клинком разжимали зубы, порезав губы. Кровь смешивалась с кофейным напитком, что стекал по моим губам. Зажав мне нос, меня вынудили выпить напиток. Чувствуя, как на зубах скрипит алмазная пыль, я разрыдалась.

– Уведите, ее, бросьте в море, – приказал Султан. Меня подхватили под мышки и вынесли из зала. Через некоторое время меня посадили в лодку и вывезли на середину бухты, где спихнули в соленую воду. Я не стала сопротивляться и куда-то плыть, этим только оттягивая смерть, что была бы более мучительной, чем просто утонуть. Алмазная пыль, заставит меня корчиться в муках и болях, истекая кровью внутри. Утонуть, казалось благословением, менее мучительной смертью. Так закончилась моя четвертая жизнь.

Глава 15. Свидание

Я крутилась у зеркала, примеряя один наряд за другим, все было не то. Доставая из шкафа очередное платье, отбрасывала его на кровать, а Феликс закатывал глаза и ворчал.

– Наряжается, ну надо же, – скрипел он своим недовольством.

– Собирается на свидание, – молчание

– Куча дел, а мы платья меряем, – снова молчание

– У нас осталось две жизни, а у нее любовь! – ну тут, я уже не выдержала

– Что ты с утра завелся? – обернулась я к коту – Я иду туда по делу!

– Конечно по делу, кто же спорит, – ехидно ответил Феликс – Только так, не наряжаются полдня. Что ты там будешь делать?

– Все тебе расскажи, – проворчала я, доставая из шкафа серебристое платье из тонкого шелка. Когда-то это было платье мамы. Я его перешила и так ни разу не надела, не было подходящего случая. Теперь аккуратно, чтобы не повредить материю, я влезла в платье. Оно сидело, будто было сшито на меня: круглый вырез, белая лента под грудью и от нее платье расширялось и падало мягкими складками.

Мне нравилось мое отражение, даже Феликс замолчал. Я оглянулась на кота, тот спал, развалившись кверху пузом. Пусть лучше спит, чем ворчит. Я его понимала, он беспокоился обо мне, да и о себе тоже. Если Уильям не прекратит, то нас ждет незавидная участь: мне брак с нелюбимым или нам обоим смерть. Я не могла рисковать котом, ну и собой конечно тоже.

До вечера еще было время и я решила заняться сборами в дорогу. Уильям днем прислал письмо, на рассвете мы выезжаем. Я так и не поняла, зачем нам ехать, но если сегодня Стефан не сможет мне помочь, то придется искать ответ в другом месте. Франция и ведьмы, что жили там, могли знать ответ, если конечно захотят мне помочь.

В дорожный сундук я уложила пару платьев, остальные, что шила портниха заберут из замка. Несколько настоек от боли, желудка и лихорадки – все же путь не близкий. Затем собрала корзинку Феликса: сменила подстилку и почистила от шерсти, что нацепилась на ивовые прутки. Рядом с корзиной шмякнулась потрепанная и страшная вязанная мышь.

– Феликс! Ты с ума сошел! – воскликнула я, брезгливо отодвигая ногой игрушку.

– Возьми! – потребовал кот

– Да она страшная уже, как моя жизнь!

– Во-зь-ми-и-и! – принялся надрываться Феликс

– Какой кошмар! – я взяла мышь двумя пальцами и кинула в корзину – Ты взрослый кот и таскаешь эту …рухлядь, – нашла я нужное слово.

– Это память о лучших временах моей жизни, – мечтательно сказал кот и сел, вытянул заднюю лапу и стал вылизывать себя.

– Фу! Ну я же просила, не делать при мне так, – я швырнула в него тряпкой и кот фыркнув, скрылся на кухне. Через минуту оттуда раздалась новая песня

– Да-аай, да-аай, мне сметанки! – орал Феликс на весь дом.

– Да что же такое! Ты мне дашь сегодня собраться или нет! – крикнула я, но пошла за сметаной, ведь так и будет орать, пока не дам.

Вечером за час до полуночи Феликс провожал меня на крыльце. До этого я отправила его шпионить к замку, смотреть улетел Уильям или еще нет. Феликс прибежал минут десять назад, запыхавшись и сказал, что граф отправился в карете в деревню. Ну, понятно, Уильям решил перед дорогой навестить одно заведение, а точнее таверну. Значит, путь свободен, я могу спокойно лететь.

Я мягко опустилась на песок у озера, мое любимое место было занято. На берегу сидел огромный серебристый волк. Я осторожно подошла к зверю, и он встал при моем появлении.

– Ну здравствуй, – улыбаясь сказала я – Меня ждешь?

Волк посмотрел мне в глаза сверкнув своими зелеными, и короткая вспышка света превратила его в Стефана.

– Тебя жду, ведьмочка, – улыбнулся белый колдун. Я почему-то засмущалась чувствуя, как жар заливает щеки. Одернула платье, поправила волосы и подошла к Стефану почти в плотную.

– Не знала, что это ты был тогда здесь, – тихо ответила я – Рада, что ты пришел.

– А я как рад, видеть тебя, – хрипло ответил колдун, обхватывая мою талию и притягивая к себе. Я чувствовала, что поплыла. Его тело крепкое и сильное, тугие узлы мышц и то, как крепко и в то же время нежно Стефан держал меня, сводило с ума. Мне непонятно было почему колдун так действует на меня. Я закинула руку, обхватывая его шею и отдалась поцелую, что подарил мне Стефан. Его губы впились в мои страстно и жгуче, желание предательски подкосило ноги и закружилась голова.

– Я хочу тебя, – прошептал мне Стефан, покусывая мочку уха. Он обхватил меня за шею, поглаживая открытую кожу у выреза платья. Там, где он прикасался кожа начинала гореть и плавиться. Его рука спустилась на грудь, поглаживая ее через тонкую ткань и намеренно дразня самую чувствительную точку. Я выдохнула, по телу прошла дрожь, стало невыносимо терпеть эту муку.