Краткая история Арды

— Боярин… — а этот плечистый и крепкий на вид. Длинные светлые волосы. Если бы не ремешок выше лба — кажется, его называют хайратником — закрыли бы лицо до самых ключиц.

— Тейчи, он же Гортхауэр…

— Пожалуйста, просто Тейчи! — возразил парень с гладкими черными волосами, подстриженными так, что лоб высоко открыт. Точно так стригутся многие подданные Дома Куриту, и на Луфиене тоже. Откуда недовольство вторым именем? Гортхауэр? Что это значит?

Ингвар решил поскорее узнать, где и за что Тейчи так прозвали. Мелочей в своей работе он находил не слишком много, и уж при первом контакте их точно не могло быть. Между тем Валькирия указала на тощего, отличного своей высотой даже среди сидящих, такого же светловолосого, как Боярин, но куда более субтильного, парня:

— Легат из Раздола… — Тот встал и молча кивнул.

— Гимли, как можно догадаться, сын Глойна… — ну, этого не перепутаешь. Единственная в компании борода. Кудрявая разбойничья лопатища до середины груди. Нарочно, что ли, он сел рядом с высоким и худым Легатом? Ведь противоположность полная: в плечах Гимли шире даже Боярина, но на полголовы его ниже. Туловище бочкообразное.

— Мастер… — назвав последнего, Валькирия явно хотела что-то прибавить к его имени. Но человек прежде всего выстрелил в нее взглядом из-под лохматых бровей, и девушка осеклась. Только потом Мастер поднялся во весь свой средний рост и сказал Ингвару:

— Ты проходи, садись, не стесняйся.

Ингвар воспользовался приглашением. Он отклеился от сосны, обошел костер, вежливо показавшись всем, и опустился на устланную рыжей хвоей землю рядом с Валькирией. Задумался. Мастер первый обратился к новичку. Значит ли это, что он главный в компании? На чьей куртке сидит единственная в компании девушка? Ведь одеты все?

И где наш главный герой?

— А вот и я! — радостно воскликнул кто-то за спинами сидящих. — Целое ведро пользы принес!

Все разом обернулись и увидели молодого человека. Пока шло знакомство, он неслышно приблизился к костру от края круглой поляны. Ингвар дал бы незнакомцу лет семнадцать, вряд ли больше двадцати — столько же, сколько и каждому в этой компании. Рост подошедшего казался выше среднего; Ингвар привычно сделал для себя поправку на то, что смотрит снизу вверх. Из окружающего леса потянуло ветром, сосны дружно зашелестели, закачали ветвями. На головы посыпались тонкие золотистые чешуйки коры. Отряхиваясь, Ингвар прослушал, что сказала Валькирия прибывшему. Тот неразборчиво отшутился, мечущиеся отсветы открыли, что юноша одет в безрукавку и брюки — скорее всего, у него Валькирия и взяла куртку. Парень зашел со свободной от людей стороны костра, вытащил откуда-то из темноты треножник, раздвинул его опоры и на свисающий крюк прицепил принесенное ведро с водой. Затем переставил треножник так, чтобы пятилитровое ведерко оказалось над огнем.

— Однако, чай пить будем! — заявил он весело, явно кого-то передразнивая.

— Познакомься с Ингваром, — спохватилась Валькирия и повернулась, красиво разбросав волосы. — Ингвар, это…

— Александр Валле, Черный Ярл — кивнул головой гость, успевший хорошо рассмотреть парня, пока тот возился с треножником.

— Знаешь меня? Откуда?

— Я много читал о твоих кристаллах, — Ингвар пожал плечами, не добавляя, что в прочитанных статьях были снимки изобретателя. — Мне кажется, у тебя все шансы на хороший кусок в будущем.

Валле немного смущенно посмотрел на гостя, молча обошел костер. Сел между Валькирией и Кротом. Некоторое время все переглядывались в тишине. Потом Мастер молча потянулся за спину, выволок за лямку рюкзак и принялся рыться в нем. Новый порыв ветра бросил дым в лицо; Мастер скривил губы — наверное, ругался шепотом — но занятие свое не оставил, и вскоре уже сыпал прямо в ведро добытую из глубин рюкзака заварку.

Заговорил Тейчи, видимо, продолжая беседу, начатую до ухода Ярла за водой. Тейчи говорил медленно, и было очевидно, что он строит фразу на ходу:

— Ты утверждаешь, что твое изобретение принесет нам столько денег, что мы окажемся в силах основать колонию и жить там в свое удовольствие. Перестанем тосковать от того, что с наших зарплат не накопишь на крепость, как мрачно шутил при мне Андрей Норвежец…

— И наконец-то будем делать все, что захотим, ни на кого не оглядываясь! — юношеским баском поддержал его мысль Боярин. Тейчи поморщился: он-то понимал свободу не как разрешение плевать на интересы других. Однако ссориться не стал, а уточнил:

— То есть, воссоздадим во всю ширину такую жизнь, в которую здесь можем только играть — иногда и недолго. Так?

— Не совсем — откликнулся напрягшийся Валле. — Но суть примерно такая. Но ты продолжай, продолжай!

— Всадника Роханского на тебя нет! — фыркнул Легат. — Как он тогда нас разделал…Стыдно вспомнить! Ведь все это уже было. Уже пробовали люди так пожить, по-писанному.

— И что? — тут же заинтересовался Ингвар. Тема явно важная, пусть даже ему заткнут рот каким угодно способом — но он обязан встрять! Его имя должно стоять рядом со всем важным, имеющим хоть какое-то значение для этой странной компании.

— И ничего. — спокойно ответил Легат. — Пыла и удовольствия хватает на полгода, редко больше. Потом до всех понемногу доходит, что вода мокрая, что грязь надо убирать даже из мраморных дворцов — особенно если за основу берут средневековый мир. Тогда не было канализации, да и чистая одежда не росла сама собой на всех углах. Начинается отлив. Ни одна известная мне игровая зона не прожила больше двух лет.

— Люди остаются людьми, — согласно кивнул Тейчи. — Ты же знаешь, Ярл, что не рекомендуется нанимать на работу старых друзей. И вообще людей, которые связаны с тобой любыми другими отношениями, кроме чисто рабочих. Если они пойдут против интересов дела — неважно, намеренно или случайно — дружба помешает сделать им замечание, оштрафовать, наказать, уволить и так далее. Поэтому чаще всего выходки их терпят до крайнего предела. А крайний предел потому и крайний, что за ним начинаются проблемы. Например, выдворять с игры пьяного. Что ему сказать? Он приехал вроде как оттягиваться, а что он этим другим проблемы создает, как ему объяснить? Кто способен понять такое объяснение, тот как раз не будет пить на Игре. А уж кто способен напиться, тому и говорить бесполезно!

Ингвар посмотрел на упрямо стиснутые губы Валле и понял, что пора вмешиваться.

— Если я понимаю верно, вы обсуждали возможность создания игровой колонии на вновь открытой планете? — уточнил он. — Такого мира, где можно было бы жить по реконструированным средневековым законам? Такого, как описывал Кристофер Сташефф в своем сериале про Рода Гэллоугласа?

— Да! — отрубил насупившийся Черный Ярл.

— Я думаю, это возможно. — Ингвар развернул плечи пошире, всем своим видом выражая спокойную уверенность. — Все перечисленные проблемы решаемы. Я, правда, не знаю, как именно. Но ведь проблему с кристаллами Валле решил? Решил! А она считалась абсолютно неподъемной. Значит, и проблему с Игрой тоже можно решить.

— И я даже знаю как, — отозвался ревниво следящий за Валькирией Крот. Его круглая голова повернулась к огню; Ингвар с удивлением разглядел, что Крот, пожалуй, будет потолще Гимли. А Кротом его, скорее всего, прозвали за глубоко посаженные глаза-бусинки, чисто как у настоящего крота. — Ну, то есть, не в точности знаю, но идея мне кажется хорошей.

— Давай! — хором потребовали Легат, Ингвар, Мастер и Боярин. Удивленная такой слаженностью, Валькирия заинтересованно вертела головой.

— Ведь можно основать обычную колонию, так? — взволнованно начал Крот. — Но чтобы человек на ней мог находиться четко в двух состояниях: по Игре, и вне Игры. Вот ты, Легат — кибернетик. За тобой все хакеры твоей тусовки. Ты же сумеешь сформулировать граничные условия четко?

Легат, еще не понимая, куда клонит Крот, согласно кивнул:

— Да, наверное…

— Ну вот! Так давайте жить на этой колонии, как обычно, со всеми обычными учреждениями, не отказываясь от водопровода и вообще всей цивилизации; а в то, что хотим — играть. Допустим, раз в год, две недели — глобальная Игра на всю планету…

Легат аж подпрыгнул:

— Я знаю!!! Мы это сделаем по принципу глобальных сетей! Как в сети, любой компьютер может подключиться, когда хочет, а когда надо, отключается. В каждый момент времени Сеть состоит из разных компьютеров, кто-то входит, кто-то выходит…

Крот слушал, разинув рот, и даже не обижался, что его прервали. Легат принялся чертить на земле выхваченной из костра тонкой веткой, не обращая внимания, что рисунок едва различим в темноте:

— Значит, у всех игровые паспорта… Так. Это мы сделаем. Когда человек хочет вступить в игру, нажимает кнопку на своем приборе, и сигнал регистрируется на главном сервере. Это вход в систему. Теперь, если человек идет по улице и встречает кого-то, относительно которого неясно, в Игре он или нет — определить принадлежность будет дело техники! Его прибор лезет на главный сервер и моментально узнает через прибор того, встречного, как с ним разговаривать: по Игре или же он вне Игры. Приборы несложные, как опознаватели "свой-чужой" на боевых роботах и самолетах, можно даже еще проще, нам-то не надо будет шифроваться и от радиопомех защиту строить… Так… Теперь с оружием. Технически уже возможно сделать его таким образом, чтобы при попадании по телу оно не причиняло вреда. Например, пусть магнитострикция Магнитострикция — физический эффект, изменение формы металла под влиянием магнитного поля… Нет, это я сглупил…

— Лучше нанополимерные оболочки Не знаю, что это такое, но звучит солидно. Крота спросить, что ли? — подсказал Крот, и Легат еще радостнее воскликнул:

— Точно! Короче — это все реально. Технически мы с Кротом это все беремся осуществить! Сточки зрения психологии тоже должно нормально получиться. Смотри: хочешь играть, вот тебе игровой автоответчик, ходи по планете и выискивай в толпе таких же фанатов; думаю, их будет много. Хочешь говорить — говори. Хочешь сражаться — сражайся.

— Моделировать бой и смерть, — оживился Роланд — По-моему, проще всего так, чтобы при попадании в разрешенную зону оружие отключало игровой прибор-паспорт. А потом неделю или там сколько, убитый не может войти в Игру.

Гимли и Боярин хлопнули в ладоши, выражая крайнюю заинтересованность и одобрение. Легат продолжил:

— А кто не хочет в Игру вступать, пусть себе живет самым обычным образом, как любой колонист на вновь открытой планете! Эти два мира не будут мешать друг другу, понимаете? Взять тех же шахматистов или хоккеистов, спортсменов, короче: они ходят по улицам, как обычные люди. И никого не напрягает, что они там на своих клетчатых досках или ледяных полях занимаются на первый взгляд, совершенно диким делом!

— Юридическую подоснову Тейчи и Мастер смогут написать. Они скоро диплом правоведов получают, да как раз по законодательской отрасли, — добавил Крот и удовлетворенно откинулся. — Мастер, дай-ка там перчатку потолще. Будем чай разливать… — и засуетился вокруг треножника. Ингвар сидел ошарашенный, раскрыв рот не хуже Валькирии. Ведь действительно, может сработать! Они все здесь молодые, к дому и семье не слишком привязаны. Копейки считать не станут! С них станется рвануть и попробовать, даже если и неизвестно, что потом с результатом делать.

— Мой город будет лучшим рыцарским государством в обитаемой Галактике, — мечтательно протянул Роланд. — Валле, я с тобой! Надо будет руку отрезать — бери любую!

Возбужденный открывающимися перспективами, Ингвар сглотнул и заявил, нисколько не прикидываясь:

— Я тоже, Валле! И я — тоже! Я пойду за тобой везде!

Потом вспомнил, кто он и где он, слегка устыдился, и последние слова пробормотал, уже глядя себе в ноги:

— Как тень, Ярл. Да — как тень.

***

— Тенью его теперь все и зовут. — закончил повествование полковник Фудо-ме Синоби. — Этот парень вот уже год следует за изобретателем повсюду. Достает всякие материалы, нанимает компьютеры для расчетов, оплачивает лаборатории, испытания, что там ему еще надо. Опираясь на деньги и людей корпорации, все время бережет его от случайностей типа хулиганов, местных мафиози и прочего. Да так плотно, что Дом Штайнера даже не может подобраться к мальчишке, а ведь все происходит на их территории!

— А когда все будет готово, дзайбацу выкрадут секрет? — полюбопытствовал первый министр, зная заранее, что полковник ответит отрицательно.

— О нет! — воскликнул полковник. — Ведь если Вы желаете торговать медом, то лучше купить пасеку, на которой есть любящий свое дело опытный пчеловод, чем украсть у того же пчеловода десяток ульев, от которых потом будет больше возни, чем прибыли.

Господин Тое Коге согласно кивнул. Полковник повел речь дальше:

— Итак, мой план в том, чтобы изобретатель достиг успеха. Его кристаллы слишком необходимы звездным верфям, так что он сможет продиктовать любую цену. Дзайбацу наверняка подскажет ему, как вести дела, чтобы не потерять лицо и не запросить чересчур много. Затем он оснует свою колонию, мечты о которой ни от кого не скрывает.

— А если не оснует? — раздумчиво произнес первый министр. — Разве Дом Штайнера выпустит его из рук?

— Оснует обязательно! — возразил полковник — Дзайбацу выгодно иметь дело с ним напрямую, куда выгоднее, чем через таможни Дома Штайнера. "Нетускнеющий свет" что-нибудь придумает. Они лоб расшибут, но откроют эту дверь.

— А не проще ли дзайбацу купить изобретателя? Предложить ему лабораторию, высокий заработок и так далее? — поинтересовался министр. — Ведь для крупной промышленной группы это нетрудно.

— Ценность изобретателя именно в мозгах, а не в лаборатории, — возразил полковник. — Если он поступит на работу куда-либо, он немедленно окажется связан. Ему придется отвлекаться на управление своими подчиненными; участвовать в делах, которые не нужны ему лично, но важны для фирмы — и так далее, и тому подобное. Оставаясь вольным и наслаждаясь иллюзией свободы, он будет думать с гораздо большим эффектом — соответственно, и результат окажется выше… Предупреждая следующий Ваш вопрос, осмелюсь предположить, что убрать изобретателя тоже никто не рискнет: ведь существующие Т-корабли берегут как зеницу ока. Думаю, владеющего ключевой технологией их производства будут беречь еще тщательнее! По крайней мере, до тех пор, пока каждый Великий Дом и самые богатые из Малых Домов не заведут себе по суперкомпьютеру, на котором смогут рассчитывать сердечники для собственных Т-кораблей… А теперь, господин министр, выслушайте, как я предлагаю собрать с этого дерева плоды. — Фудо-ме Синоби снова замолчал и перевел дух, глядя на союзника.

— Я Вас внимательно слушаю — отозвался тот. И полковник, уже непритворно взволнованный, потный, очень тихо выговорил:

— Мы дадим колонии развиться, а производству кристаллов выйти на проектную мощность. Затем мы попросту захватим колонию, планету, изобретателя и технологии. Как конкретно, я придумаю и осуществлю по месту, когда буду точно знать ситуацию. Все остальные Дома возмутятся, конечно. Главное их обвинение будет скорее всего то, что Дом Куриту желает подгрести технологию под себя и владеть ею безраздельно. Все станут ожидать, что захватив производство, мы запретим вывоз кристаллов.

Но мы этого не сделаем. Никогда. Торговля кристаллами останется свободной. Даже таможенная пошлина на их вывоз будет, против ожидания, уменьшена. Таким образом, мы приобретем моральное преимущество и лишим противника главного козыря. От прочих обвинений пусть защищаются политтехнологи и дипломаты. В конце концов, даже если придется малость повоевать, тут есть за что. Тем временем львиная доля кристаллов пойдет на верфь Луфиена, ум этого парнишки будет решать задачи, подброшенные Домом Куриту, и таким образом, лет через двадцать вырастет гениальный инженер, который будет работать в наших интересах… Затем общественное мнение воздаст должную награду государственному деятелю, который все это придумал и осуществил, а я удовольствуюсь скромным постом военного министра и до конца жизни буду гордиться, что хорошо послужил процветанию Великого Дома Куриту… — Фудо-ме Синоби наконец-то успокоился, расслабил напряженные плечи, даже его поза несколько оплыла, потеряла напряжение. Полковник высказал все и теперь с напускным безразличием ожидал реакции.

Первый министр ободряюще улыбнулся полковнику и принялся развивать идею со своей точки зрения:

— Изобретателя мы осыплем дарами и будем исполнять все его капризы. Можно даже предоставить его колонии политическую автономию под нашим протекторатом. Он потеряет всего лишь немного свободы, и вряд ли долго будет тосковать о потерянном. Об этом позаботятся… Да! — решившись окончательно, первый министр хлопнул в ладоши. — Господин полковник, я принимаю Ваш план. — Главный заговорщик поднялся, давая понять, что аудиенция окончена. — Ступайте к себе. Завтра в полдень во всех регалиях Вы присутствуете на церемонии присвоения Вам генеральского звания. Мой секретарь пришлет Вам необходимые бумаги. Приказ о назначении Вас командующим учебной базы, из которой вырастет Ваша непобедимая армия, будет готов вечером, а подписан Сейи Тайсегуном самое позднее, послезавтра. Идите, и пусть боги будут к нам благосклонны!

Счастливый полковник поднялся, вложил за пояс церемониальный меч, и на крыльях удачи вылетел из кабинета. Минни Тауэр проводила его удивленным взглядом сквозь свои очки-телескопы, которые носила очень-очень давно.

Пять лет назад.

***

Сегодня Минни Тауэр уже обходилась без очков. Зрением она пользовалась активнее всего, случалось читать и с малюсеньких экранов карманных компьютеров, и с плохой бумаги, да еще и при каком угодно свете. Пришлось потратиться на хорошую операцию, зато глаза у госпожи начальницы были теперь зоркие и ясные. Поэтому даже с расстояния десятка шагов, отделявших Минни Тауэр от стола адъютанта, она легко разобрала иероглифы на документе, который наконец-то выхватил из стопки полный генерал Фудо-ме Синоби. Проглотив глазами найденную бумагу, генерал повернулся к Минни Тауэр, вежливо ответил на приветствие. Принял разведсводку и несытым оком заглотнул ее также. Молча поклонился, повернулся и удалился в кабинет.

Минни Тауэр возвратилась в свою бригаду и до самого вечера занималась оформлением вновь прибывающих людей. Цель разработок ей в тот день не указали: база превращалась в армию. Суета переформирования поглотила всех, и никто не занимался своими прямыми обязанностями. Минни Тауэр знала, что рабочий ритм очень скоро вернется, и ее уверенность не была обманута. Уже на следующее утро свежеиспеченные служащие ее бригады выстроились перед столом с докладами.

Первой целью девятнадцатой ударной армии была назначена планета Арда. Услышав, что новая колония расположена всего в двух прыжках Т-звездолета от планеты Дайсон, Минни Тауэр сильно удивилась. Казалось бы, в такой близости от обитаемых миров все давным-давно исследовано и изучено, каждый камушек кому-нибудь принадлежит, а вот поди ж ты! Планета с кислородной атмосферой, с растениями и животными почти как на Старой Земле. Вся поверхность планеты пригодна для обитания. Четыре нормальных времени года, привычных человеческой расе с тех неимоверно далеких времен, когда вся она помещалась в единственной звездной системе. Встретить такую планету никем не занятой, всего в двух прыжках от давно заселенного Дайсона — все равно что спичку с тысячи шагов первым выстрелом срезать. Даже не везение, а нечто совсем уж феноменальное.

На этом странности не закончились. Разными голосами разведчики Дома Куриту описывали высадку колонистов на Арду. Минни отмечала все сказанное на рельефной голографической карте. Она сразу помещала над каждым поселением небольшую фигурку — снимок лидера группы. Очень скоро стало очевидным, что колонисты заселяют только западную часть Северного континента. Ни на Южном континенте, ни на экваториальном островном поясе никто не высаживался. Было понятно желание колонистов находиться поближе друг к другу, особенно на первых порах. Но почему никто из переселенцев даже не заикнулся о тропической зоне? Климат Арды был великолепен, и Южный материк выглядел не в пример привлекательнее для жилья, чем Северный. Однако все новые поселки лепились на Северо-западе, и в этом явно содержался непонятный пока что смысл.

Минни Тауэр ощутила знакомое возбуждение: интуиция предупреждала об интересной задаче. Дослушав первый набор сообщений, Минни разделила работу между группами. Одним она приказала как можно скорее придумать схему и способ связи для агентов, которые позже примкнут к колонистам. Вторые получили задание на разработку и обоснование легенд, под которыми засланцы явятся на Арду. Третьи получили задание собирать сведения о лидерах групп.

Сама же Минни Тауэр собиралась выяснить куда более важную вещь: происхождение и значение имен нового обитаемого мира. С этой целью она обратилась в информационный центр Луфиена. Довольно скоро ее запрос получил многое множество ответов; годились лишь те, в которых слово "Арда" символизировало что-то очень ценное или святое. Такое, чтобы пять тысяч колонистов с подозрительным единодушием согласились назвать свой новый дом Ардой, и не иначе. Минни Тауэр внесла уточнение и повторила запрос. Список ответов сократился до двадцати одного. Но и это было слишком много: ведь следовало изучить понятия, стоящие за каждым вариантом, и примерить каждое к новой колонии. Сколько на это уйдет сил и времени, нельзя было сказать даже приблизительно. Раздумывая, как бы еще сократить работу, Минни рассеянно пролистывала полученные ответы — и словно споткнулась о возникшую на экране карту. Карта была объемная и очень красивая, исполненная с душой и немалым изобразительным талантом. Но госпожу начальницу бригады поразили совсем не художественные достоинства найденной карты, а ее подозрительная точность.

Минни еще раз посмотрела на свою рабочую голограмму, над которой вращались объемные снимки лидеров поселений. Потом на экран. Потом опять на гигантский рабочий стол. Наконец, признала очевидное. Карта западной части Северного материка новооткрытой планеты удивительно походила на карту Северо-запада из книги Джона Рональда Роуэла Толкина "Властелин Колец". Точнее всего совпадал Мглистый хребет, тянущийся с севера почти строго на юг. К востоку от него, в точности следуя книге, раскинулись степи. Затем, также с севера на юг, величаво струилась широкая река — Андуин Великий. Чем дальше от Мглистого хребта во все стороны, тем больше становились отличия, но ядра обеих карт были очень похожи. Минни могла поклясться, что при наложении они совпадут с точностью до нескольких километров.

Итак, в Осгилиате высадился Красильщик Сэпли из Лорбанери. Осгилиат основан рядом с главным посадочным полем, которое одно на Арде способно принимать тяжелые шаттлы. К тому же, поселок раскинулся по двум берегам Андуина Великого и контролирует все нижнее течение реки, до самого впадения ее в огромный морской залив. Вполне соответствует званию столицы, запомним Осгилиат. Вот на западном склоне Мглистого несколько строений — Раздол. Группа "Хакеры Раздола", заводилой там длинный, вечно голодный Легат. Всадник Роханский получил для своих людей степной край между Мглистым хребтом на западе, Андуином на востоке, Серебрянкой на севере и Онтавой на юге. Но никаких городов и даже поселков нет, и это странно: ведь климат земной, а значит и зима в степи жесткая, даже перепад между ночью и днем резче, чем в лесных областях. Ладно, выясним… Севернее Всадника между реками Серебрянка и Дон поселился Бренк с индейцами всех сортов и размеров. Дон стекает с Мглистого хребта, проходит северным краем индейских степей и на востоке впадает в Долгое Озеро. Из озера вытекает Андуин Великий — неувязочка, в книге совершенно не так. Да и город у впадения Дона в Долгое Озеро называется не Эсгарот, как по Толкину, а почему-то Ноттингем, и распоряжается там Шериф. От Ноттингема за верхний северный край карты уходит Шервудский лес — этого в книге нет…

То есть, в этой книге нет. А в другой?

Минни Тауэр решила, что разгадала систему имен. Колонисты не все были фанатами одного и того же. Каждый почитал собственного кумира, в честь которого и именовал поселение. Следовало ожидать, что и структура общества, правила поведения в группе, понятия о хорошем и плохом, вежливом и грубом также будут сформированы под влиянием любимых книжек или фильмов. Минни фыркнула. Как профессиональный психолог, она не слишком-то верила в успех подобных идеалистических планов. Разве что промышленники из дзайбацу окажут поддержку, раз уж они помогли Основателю вырваться из-под контроля Дома Штайнера.

Минни покачала головой, воздавая Основателю должное. Получив патент на свои драгоценные камни и дождавшись от них первой прибыли, Александр Валле не увлекся игрушками вроде модных вещей или ставок на гонках. Собрав стартовый капитал, он как можно шире обнародовал план по созданию колонии. Во-первых, это позволило сразу начать привлечение и отбор нужных людей. Во-вторых, в пресс-релизах и публичных выступлениях Основатель Валле неизменно упирал на то, что свои кристаллы он собирается продавать всем желающим совершенно без каких-то предпочтений, по твердой единой цене.

Таким образом, любая власть, рискнувшая помешать Основателю в снаряжении экспедиции, заняла бы моральную позицию "плохого парня". Сформированная в обществе вера, что выбиться в князья собственной планеты с самого низа все-таки можно, чрезвычайно помогала правителям. Уничтожение широко разрекламированного замысла Основателя могло разрушить эту веру и посеять семена бунта, а управление гигантскими звездными империями и так-то было крайне непростым делом. Не говоря уж о том, что случись Валле вместо награды за ум получить по шапке, другие исследователи и изобретатели резко поубавят прыть. Если вообще не попытаются переехать в другую державу, более благоприятствующую гениям. Кроме прочего, соседи "плохого парня" немедленно ухватились бы за возможность побряцать оружием и под благородным предлогом защиты Александра Валле могли затеять небольшую войну, а то и несколько. Даже не решившись воевать, могли предложить свою помощь в организации поисков подходящей планеты — ясное дело, не задаром. Что, в свою очередь, спровоцировало бы следующий виток подковерной борьбы — и так до бесконечности.

Так что императрица Катерина Дэвион-Штайнер поступила правильно, заявив на одном из полуофициальных приемов, что она не только поддерживает Основателя, но и покарает всякого, кто посмеет тому противиться. Повелительница одной из самых больших держав Галактики еще добавила, что для общего мира лучше распределить критический ресурс между всеми поровну, чем усилить кого-нибудь одного.

На этом дипломаты успокоились. Александр Валле спокойно собрал людей и животных, закупил все необходимые материалы, аппаратуру и приборы. Без помех зафрахтовал для перевозки нужное количество Ткораблей, и в довершение своего везения обнаружил роскошную планету земного типа уже во втором или третьем поиске, всего в двух прыжках от планеты Дайсон.

И вот теперь Минни Тауэр пыталась прикинуть, какой силы буря поднимется во Внутренней Сфере, когда на Арду высадятся полки девятнадцатой ударной армии Дома Куриту. Взгляд Минни неторопливо перемещался по карте, а пальцы автоматически отмечали значками важные пункты. Вот на Онтаве поселился Роланд. Его рыцари основали город Уникорн и деятельно размечают улицы. Выше Осгилиата на Андуине возводится Эмин Майл. Там распоряжается Крот. Еще выше по течению, в месте впадения Серебрянки в Андуин, Боярин основал городок Рось. Неизвестно, какой давности снимки, но люди Боярина уже построили приличных размеров крепость — остальные группы пока в палатках. Хороший организатор Боярин, запоминаем его. На юге, где громадный залив вдается далеко в сушу, доходя почти до широты Мглистого хребта, Андуин впадает в теплое море с ласковыми пляжами. На берегу самого удобного для судоходства рукава дельты городок Лисс. Там распоряжаются разные люди, определенного лидера пока не выявлено. Ничего, будет еще время, разберемся. У южного конца Мглистого кряжистый бородач Гимли строит Изенгард. Команда Гимли привезла множество тяжелой техники, есть даже горнопроходческие комплексы. Зароются под хребет? Пожалуй. От Изенгарда на юго-восток, между Онтавой и побережьем большого залива — дикая мешанина невысоких лесистых холмов. Там тоже кто-то живет, но мало. Главным называют как будто Лесника; ничего, разъясним и этих партизан…

Тут Минни Тауэр пришлось оторваться от карты, перейти в уборную, закрыться там и пристроить на нещадно ноющую спину электромассажер. Пока стальной ежик топтался по позвоночнику холодными лапками, Минни, в который уже раз, прикинула свои финансы. Ждать пятнадцать лет все-таки чересчур долго; в конце-то концов она служит в армии, хоть и вольнонаемная. Значит, еда бесплатная, за квартиру платит Генштаб, одевается Минни весьма скромно… Все это выглядело несомненными преимуществами, казалось, что нужную сумму можно собрать быстрее. Несколько месяцев назад Минни сунулась с этим к врачам; вышло, что не будь экономии на еде, жилье и одежде, пришлось бы собирать деньги лет двадцать пять — а то и больше! Минни повздыхала, и заплатила для начала лишь за серию мелких операций по общему укреплению организма. Никто не мог знать заранее, когда Дом Куриту бросит новорожденную армию в бой. Не вовремя взбунтовавшееся тело могло лишить Минни работы, денег — а с ними и надежд на лучшее будущее. Так что Минни Тауэр решила заранее создать небольшой запас прочности. Последняя операция завершилась всего неделю назад; Минни стало гораздо легче ходить и дышать, и даже спина немного разогнулась — но болела по-прежнему. К счастью, электромассажер надежно изгонял боль. Вернувшись в кабинет, Минни несколько времени походила вокруг большого рабочего стола и решила не наклоняться уже к середине, а рассмотреть поближе окраины заселенного региона.

Сначала крайний запад — широколиственные, к северу хвойные, леса. Скальное побережье, расколотое тут и там узкими длинными заливами. Андрей Норвежец и его викинги. Очень забавные поселки: одна-две длинных палатки для людей, и вдвое большее число — для кораблей. На севере земли Норвежца ограничены рекой Юкон. Холодная прозрачная река течет с Мглистого на запад. Рядом с ее устьем на берегу океана размечены улицы города Клондайк. Спутниковые снимки великолепны — сквозь чистую океанскую воду различается галька на дне и тени рыб. Тот, кто сшил из снимков карту, тоже молодец, стыков практически не видно. Севернее Юкона, вокруг окончания Мглистого хребта, земля Ангмар. Зеленое море тайги правым краем плавно перетекает в уже знакомый нам Шервудский лес. Круг на северо-западе замкнут; больше там поселений нет.

Обратимся к востоку. Если провести прямую от Клондайка через Ноттингем, то эта линия пройдет насквозь дремучий бор, названный Лихолесьем, и у самого восточного обреза карты упрется в Железный Кряж — небольшую горную страну. На северных отрогах кряжа обосновались Кога-рю. Они — ревностные почитатели самурайской культуры Луфиена; самые вероятные союзники Дома Куриту. Желтый значок на них. Южные отроги того же кряжа — Синие Драконы, под управлением Тейчи Гортхауэра. Про этих ничего определенного нельзя сказать. Серый значок.

Пришлось опять отвлечься: курьер принес сводку. Минни сунула ее в карман не глядя. Обработка потом; сначала надо уложить в голове все имена и названия, чтобы в будущем не зависеть от карты. Безусловно, все имена что-нибудь значат для колонистов, да и для Дома Куриту тоже вскоре приобретут особый смысл. К сожалению, пока что никаких переживаний с названиями не связано — просто утомительное перечисление. Вот, например, с Железного Кряжа сбегает река Быстротечная, обходит Лихолесье с юга. После огибает выжженные бесчисленными посадками и взлетами поля: Черные Равнины, главный космопорт планеты. Вдоль Черных Равнин река плавно подходит к Андуину Великому. Вот на карте вся река, от истока до устья, но какого вкуса вода в ней? Железистая, хрустящая на зубах, как у большинства рек с песчаным дном? Или напротив, ледяная, сладкая? Минни внезапно для себя самой подозвала первого попавшегося исполнителя и потребовала достать ей образец воды из Быстротечной. Потом вернулась к изображению. Как раз там, где река с неизвестным вкусом впадает в Андуин, команда Красильщика Сэпли строит Осгилиат. Тут тоже круг замкнулся.

Юго-запад? Здесь пока никого. Широкие равнины. Донесения сообщают, что перед отправкой с Дайсона какая-то группа собиралась распахать юго-запад под пшеницу и кукурузу. Если так, то поля займут солидный кусок континента. С востока их ограничивает лес, названный Фангорн и простирающийся от Изенгарда почти до самого побережья; с севера Андрей Норвежец со своими викингами. С юга и запада только океан. Есть где развернуться.

Завершив перечень сколько-нибудь заметных поселений, Минни Тауэр не стала гадать, где высадится сам Основатель. Наверняка Александр Валле перевезет свое громоздкое оборудование и тонкие технологические линии после того, как Арда наладит собственное производство еды и одежды, строительство домов, транспорт и прочие первоочередные механизмы цивилизации. Все это может занять год, если не больше, так что спешить некуда. К тому же, чем позже покупаешь оборудование, тем оно совершеннее, а это немаловажно для удачи гигантского проекта Основателя. От которого, впрочем, теперь напрямую зависел столь же исполинский по масштабам замысел первого министра Тое Коге Дайхацу и бывшего полковника, а ныне полного генерала Фудо-ме Синоби.

***

Время шло, и оба хитроумных замысла неспешно продвигались каждый к своей цели. Девятнадцатая ударная армия проливала пот и масло на полигонах, а Минни Тауэр каждый день получала сообщения от своих агентов, посещавших Арду туристами или желающими получить вид на жительство. Особенно хорошо удавалось вписываться в городки зернового пояса, на юго-западе обитаемых территорий. Также с распростертыми объятиями Дом Куриту встречали в Школе Ниндзюцу, называемой Кога-рю. Школа притаилась на крайнем северо-востоке, между заросших соснами отрогов Железного Кряжа.

Однако очень скоро выяснилось и неприятное: внедрение в группы ветеранов Первой Посадки не удавалось почти никогда. Редкие исключения лишь подтверждали правило. Пять тысяч первопоселенцев, по всей вероятности очень боялись раствориться в массе новичков. Поэтому законы Арды разрешали получить гражданство только тем желающим, кто выдерживал испытательный срок, стажируясь в какой-нибудь команде Игры. Всей бюрократией успешно заправлял Красильщик Сэпли, благо он обитал у самого порога — то бишь, рядом с космопортом в Осгилиате. Сэпли уважали за рассудительность и справедливость, мало кто оспаривал его решения.