Мир женщин

Ала притихла, но в её глазах по-прежнему горел вызов. Ранн Хаддан и Бёрк Эннел внимательно осматривали местность внизу.

Теперь они летели над густыми, девственными лесами, покрывающими пологую местность между равниной и скалистыми холмами. Эти леса простирались до самого края коричневых скалистых утёсов.

Они сменили курс, и полетели вдоль края утёсов, с нетерпением высматривая какой-нибудь манящий просвет и в то же время следя за небом на востоке в попытке засечь флайеры погони.

— Там щель в скале! — внезапно воскликнул Бёрк Эннел. — Теперь она исчезла из виду, но я её точно видел.

— Я тоже её видел, — ответил Ранн. — Мы приземлимся и посмотрим, что она из себя представляет.

Через несколько минут они опустились на лесную поляну рядом со скальной щелью, которую заметил Бёрк Эннел. Она была незаметна со всех сторон, кроме одной.

Ранн Хаддан и его спутник оставили часть мужчин охранять пленниц и отправились на разведку. Вскоре они вернулись.

— Это идеальное место для нас, — быстро сказал Ранн. — Ручей промыл щель в скале и в одном месте проделал ряд небольших соединённых между собой пещер. Мы сможем жить в них, не опасаясь, что нас обнаружат, у нас будет запас воды, и мы сможем охотиться в находящемся рядом лесу.

— Что насчёт флайера? — спросил Дон Ностон.

— Мы спрячем его в лесу в некотором отдалении отсюда, — сказал Ранн. — Сверху его будет невозможно рассмотреть.

Они нашли укрытие для аппарата под густой листвой огромных деревьев в полумиле от скальной щели. Мужчины оставили его там и направились обратно к расщелине, Ранн шёл впереди, а остальные мужчины подгоняли пленниц, угрожая им пистолетами.

Щель в скале была всего лишь узкой трещиной в твёрдой породе, на дне которой журчал крошечный ручеёк. Высоко над головой сияла полоска дневного света. Они шли, шлёпая по воде, временами вынужденные протискиваться боком, пока не оказались в серии пещер, проделанных ручьём в том месте, где раньше были участки более мягкой породы — тёмные скальные камеры.

Ранн Хаддан остановился и подождал, пока Бёрк Эннел и остальные поднимутся наверх. Затем он протянул руку в сторону соединяющихся пещер.

— Это будет нашим домом, — сказал он. — Мы сможем охотиться с нашими атомными пистолетами в лесу, чтобы добыть еду, а здесь есть вода. Я знаю, это не очень похоже на наши города. Но мы можем всё выдержать, если учесть, что от этого зависит.

Остальные мужчины оглядывались вокруг, их лица не выражали энтузиазма, когда они смотрели на грубые каменные стены тёмных пещер.

Одна из четырёх пленниц, Ала, пытавшаяся задушить Ранна Хаддана, заговорила с ним сквозь зубы:

— А как же мы, мужчина? Как долго ты собираешься ждать, прежде чем убьёшь нас?

Ранн Хаддан посмотрел на её юное полное холодной ярости лицо. Ему пришлось подавить поднимавшуюся в нём жгучую ненависть, прежде чем он ответил.

— Мы вовсе не собираемся вас убивать, — сказал он ей.

Затем медленно добавил:

— Мы собираемся взять вас в жёны.

Юная Ала уставилась на него с явным изумлением, на мгновение заглушившим её ярость, и это изумление сменилось выражением отвращения, как при виде чего-то невыразимо скверного.

Такое же брезгливое отвращение было на лицах трёх других девушек-охранниц, и оно же омрачало лица мужчин.

— Да, ты всё правильно расслышала! — вспыхнул Ранн Хаддан в гневе, который он испытывал отчасти из-за собственного неконтролируемого чувства отвращения. — Мы собираемся спариваться с вами, и вы будете рожать нам детей, как это было в старые времена, естественных детей, мальчиков!

— Спариваться с вами, как это делали мужчины и женщины в прошлом? — выдохнула Ала. Затем она поперхнулась: — Может вы убьёте нас здесь и сейчас?

— Да, убейте нас до этого! — воскликнула другая девушка.

— Ранн, мы не сможем сделать это, — жалобно произнёс Бёрк Эннел. — Это слишком атавистично, по-животному…

— Мы сделаем это! — крикнул Ранн Хаддан. — Каким бы атавистичным он ни был, это способ спасти наш пол от вымирания, и мы им воспользуемся. Мы будем тянуть жребий насчёт этих четырёх женщин здесь и сейчас. Четверо из нас возьмут их в жёны, по одной на каждого. Возможно, позже мы сможем отловить ещё женщин для остальных.

Они молча подчинились. Ким Айвен, не участвовавший в жеребьёвке, приготовил жребий для остальных семи мужчин.

Ранн Хаддан вытащил из семи палочек ту, что обозначала Алу. Бёрку Эннелу досталась Люз, смуглая, спокойная женщина, возглавлявшая стражу.

Дону Ностону и Бирту Тиннису, двум другим участникам розыгрыша, выпали Линни и Норуа, соответственно. Джусс Халл и двое других участников, которым не досталось женщин, вздохнули с облегчением.

Когда жеребьёвка была закончена, Ранн Хаддан встал и быстрым шагом направился к пленницам. Они стояли под охраной, наблюдая за процессом с выражением невероятного ужаса на лицах. С каменно-решительным лицом Ранн схватил Алу за запястье.

— Тебе выпало стать моей парой, — сказал он ей, и его голос был таким же твёрдым, как и взгляд. — Пойдём со мной.

Она попыталась высвободиться, в её глазах были ярость и ужас, когда он потянул её к одной из соседних пещер.

Ранн почувствовал в себе ужасную дрожь, как от чего-то древнего и нечистого. И всё же он потащил девушку за собой, не меняя выражения лица.

Остальные мужчины и охваченные ужасом девушки смотрели, как он исчезает вместе с ней в пещерах…

На следующий день Ала выхватила из-за пояса Ранна Хаддана пистолет и чуть было не убила его из него. Позже избранница Дона Ностона попыталась размозжить ему голову камнем. Безумная ярость женщин была таковой, что мужчинам приходилось следить за ними каждую секунду.

Ранн Хаддан попытался навести порядок. Он приказал, чтобы один из его людей всегда стоял на страже у входа в пещеры и чтобы при входе все оставляли ему своё оружие. Второго человека он поставил на вершине скалы, чтобы тот предупреждал о приближении флайеров женщин. Остальные должны были каждое утро отправляться в лес на охоту и сбор фруктов и ягод.

Дюжину раз в течение следующих нескольких дней часовой на вершине утёса поднимал тревогу, замечая флайеры. Каждый раз все мужчины поспешно отступали в пещеры, и там прислушивались к пронзительному вою пролетающих над головой летательных аппаратов. Многочисленность флайеров говорила об усиленном патрулировании, а их частота свидетельствовала об интенсивности поисков.

Ранн Хаддан понимал всю шаткость их положения. Но это только укрепило его решимость сохранить свою маленькую общину. Мужской пол не должен исчезнуть! Его решимость сделала Хаддана безжалостным по отношению к женщинам, и он действительно счёл необходимым связать Алу и остальных, чтобы они не подняли тревогу при приближении флайеров.

С каждым днём поисковиков становилось всё меньше. И ситуация в пещерах тоже изменилась. Сначала пылающая ярость четырёх девушек сменилась угрюмой, тлеющей ненавистью, которая, казалось, только ждала своего часа. Они разговаривали со своими партнёрами, только тогда, когда к ним обращались. Ранн видел, что Ала час за часом сидит в задумчивости.

Женщины не притрагивались к мясу и фруктам, принесённым мужчинами из леса, и на старого Кима Айвена легла обязанность по приготовлению пищи и обработке шкур. Какое-то время женщины отказывались даже есть, но голод всё-таки победил.

— Ранн, это бесполезно, — сказал Бёрк Эннел, качая головой. — Ни мы, ни женщины не сможем продолжать в том же духе.

— Но мы будем продолжать, — ответил Ранн Хаддан с непоколебимой решимостью. — Мы должны.

Бёрк Эннел покачал головой.

— Мы здесь уже несколько недель, и я думаю, что они стали ненавидеть нас ещё больше, чем до этого. От взгляда Люз мне иногда становится холодно, а Ала ненавидит тебя ещё больше.

В ту ночь, когда Ранн Хаддан спал рядом с Алой, ему приснилось, что чудовищное существо обхватило щупальцем горло и душит его.

Он задыхался, хватая ртом воздух, а когда проснулся, то обнаружил, что удавка на его горле всё ещё сжимается. Это была Ала, которая душила его в темноте грубой верёвкой, сделанной из полосок ткани.

Ранн боролся, хватаясь руками за верёвку, но она вцепилась в него в темноте, как свирепая молодая тигрица. Он попытался закричать, но у него вырвался лишь сдавленный шёпот. Он быстро терял сознание.

Последним слепым усилием он упёрся локтями в её тело. Она вскрикнула, и давление немного ослабло. Он просунул пальцы под верёвку, разорвал её, а затем повернулся и яростно схватил девушку.

— Давай, убей меня! — закричала она. — Я предпочту это, чем и дальше терпеть такое унижение!

— Я не собираюсь убивать тебя, — процедил Ранн сквозь зубы. — Но я собираюсь преподать тебе урок.

Она яростно набросилась на него, но он схватил её за запястья одной железной рукой, а затем жёстко выпорол её в качестве наказания.

Когда он, тяжело дыша и с болью в горле, закончил, он ждал яростных проклятий Алы.

Вместо этого Ала уткнулась лицом в землю и зарыдала, дрожа всем телом.

Ранн Хаддан был поражён. Он никогда раньше не видел, чтобы она проявляла такую слабость, и это его немного смутило.

Он снова лёг и притворился, что не замечает её, но вскоре её судорожные всхлипывания начали действовать ему на нервы.

Он приподнялся на локте:

— Прекрати! — резко приказал он.

Она продолжала всхлипывать.

— Если ты не прекратишь… — пригрозил он, но она не обратила на него внимания.

Он, сердясь, протянул руку, чтобы схватить и встряхнуть её. В темноте его пальцы коснулись её мокрого от слёз лица.

Он остановился. Внезапно он почувствовал, что им овладевают странные чувства, смутные проблески жалости, которые пришли неизвестно откуда. Медленно, сам не зная почему, он успокаивающе погладил её по щеке.

Её рыдания немного утихли. Ранн Хаддан, удивлённый собственными действиями, обнял её и притянул к себе. Она немного сопротивлялась, затем уткнулась заплаканным лицом в его плечо. Держа её, он почувствовал незнакомое тепло в своём сердце.

После этого Ала стала другой, и вскоре остальные женщины тоже стали другими. Постепенно они смирились со своей новой жизнью, разговаривали и иногда смеялись у каменных очагов, где теперь готовили еду. Старый Ким Айвен, довольный, дремал на солнышке.

Поисковые отряды появлялись всё реже и реже. Ранн Хаддан перестал бояться, что их общину обнаружат, и представил, как она превращается во всё более многочисленную группу мужчин, которые когда-нибудь смогут захватить город и снова восстановить права мужского населения.

Вечерами они сидели у костра в самой большой пещере — странная, но уже не несчастная компания. Ким Айвен рассказывал истории о далёком прошлом, когда всё человечество жило именно так. Ранн Хаддан, сидя с положившей ему на колени свою голову Алой, мечтал о том времени, когда они вернутся и вновь утвердят главенство своего пола.

Однажды вечером он вернулся домой и обнаружил, что Алы нет в главной пещере. Он нашёл её в их собственной, сидящей в углу и смотрящей в темноту.

— Что случилось, Ала? — спросил он, обнимая её.

Она яростно оттолкнула его.

— Уйди от меня, мужчина!

Он был поражён и озадачен.

— Но Ала…

Она ничего не сказала, и он озадаченно направился обратно в главную пещеру. Остальные странно смотрели на него, женщины — обвиняюще.

— Что с ней такое? — спросил он.

Когда они рассказали ему, его разум наполнился бурным ликованием.

— Ребёнок? Но это же чудесно! И это только первый, который родится!

Он вернулся к Але и попытался утешить её.

— Не бойся, Ала. Когда-то все дети в мире появлялись на свет именно так.

— Это ужасно, лучше бы ты убил меня, — выдавила она, а затем заплакала.

Он прижал её к себе и начал гладить. Его разум был полон планов. Ребёнок будет мальчиком, обязательно мальчиком. Первый новорождённый мужского пола!

После этого он не мог думать ни о чём другом, кроме предстоящих родов. Он строил бесконечные планы. Это стало бы первым шагом мужчин к возвращению власти.

Но когда это случилось, когда он услышал, как Ала жалобно стонет в пещере, где Ким Айвен и женщины делали всё, что могли, Ранн Хаддан на какое-то время забыл о своих планах.

Он мог думать только о том, как больно было Але. Его слегка трясло, когда Ким Айвен вышел и жестом пригласил его войти.

Ала, очень бледная и ослабевшая, лежала на лежанке из кож у очага, прижимая к себе бесформенный маленький свёрток.

Она подняла усталый, но довольный взгляд, когда он склонился над ней, неуклюже прикасаясь к девушке и подыскивая подходящие в этом случае слова.

Но когда он попытался взять у неё маленький свёрток, который она держала, она прижала его к себе ещё крепче.

— Нет, не трогай, ты будешь слишком груб! — встревоженно воскликнула она.

— Но я же могу хотя бы посмотреть, правда? — воскликнула Ранн Хаддан.

Она немного приоткрыла потрёпанное покрывало и дала ему посмотреть. Он зачарованно уставился на ребёнка.

По сравнению с младенцами, рождёнными в лабораторных условиях, он показался Ранн красным и тощим. Тем не менее, он громко кричал.

— Разве она не красавица? — спросила Ала, и её усталые глаза засияли гордостью.

При этих словах у Ранн возникло ужасное подозрение.

— Она? — повторил он.

Ким Айвен виновато кашлянул.

— Это девочка, Ранн. К сожалению, но…

Остального Ранн не расслышал. Он выпрямился и вышел из пещеры, его разум был переполнен горьким разочарованием.

Ирония произошедшего запала ему в душу. Он ни на миг не допускал мысли, что ребёнок окажется не мужского пола. Казалось, что после всех тех сверхчеловеческих усилий, которые он приложил, просто для того, чтобы произвести на свет новых мужчин, это должен был быть мальчик.

Но это была девочка! Его воображаемый первый шаг к возвращению власти, его грандиозные планы на время рухнули. Он сидел в задумчивости у костра и целых два дня не заходил в пещеру, где были Ала и ребёнок.

В конце концов, он справился со своим горьким разочарованием настолько, что смог войти. В конце концов, Алла была не виновата.