Мир женщин

Эдмонд Гамильтон

Мир женщин

© Edmond Hamilton — «World Without Sex», 1940

Зал суда выглядел таким же холодным и суровым, как внутренности машины. Его серебристые феррохромовые стены и потолок словно замораживали, падавший на них из большого тройного окна дневной свет. Из этого окна открывался вид на город снаружи, на колоссальные кубические здания и роящиеся в воздухе самолёты. А под этим окном за квадратным феррохромовым столом сидели четыре женщины-судьи и смотрели сверху вниз на последнюю дюжину мужчин на Земле.

Двенадцать мужчин были одеты, как и все остальные в комнате, в гигиеничные белые рубашки и шорты, используемые на протяжении веков. Они стояли маленькой молчаливой, подавленной группой, за исключением одного юноши. Он стоял немного впереди своих товарищей — крепкая молодая фигура, ноги широко расставлены, руки сжаты в кулаки, запрокинув темноволосая голова горделиво вздёрнута. Молодой человек с горькой ненавистью на волевом лице и вызовом в чёрных глазах смотрел на судей.

По обе стороны от двенадцати заключённых выстроилась колонна женщин-охранников, вооружённых короткими атомными пистолетами.

Главная судья подняла своё строгое, безупречное лицо от лежащих перед ней бумаг и обратилась к мужчинам.

— Вы были признаны виновными в бунте против распоряжений Правящего Совета, — заявила она.

— Хотите ли вы что-нибудь сказать, прежде чем вам будет вынесен приговор?

Ранн Хаддан, дерзкий молодой человек, стоявший впереди, сделал шаг вперёд, глядя на неё горящими глазами.

— Да, я хочу кое-что сказать, — произнёс он напряжённым, с трудом контролируемым голосом. — То, что я давно хотел сказать всем вам, женщины.

— Что тут скажешь, Ранн? — безнадёжно спросил Бёрк Эннел, светловолосый молодой человек, стоявший позади него. — Пусть уже заканчивают.

— Да, пусть заканчивают, — устало пробормотал седовласый старик Ким Айвен. — Я устал стоять.

Ранн Хаддан не обратил на них внимания, но поднял взгляд на судей, и горечь на его смуглом, волевом лице стала ещё глубже.

— Я должен сказать вот что: по какому праву вы, женщины, обрекаете последних из нас на смерть? Мы восстали против вашего Правящего Совета, это правда. Но почему бы и нет, если Совет решил покончить с нашим полом?

Главная судья холодно ответила:

— Ваше обвинение абсолютно беспочвенно. Решения Совета ни в коем случае не были продиктованы враждебностью к вашему полу.

На лице Ранна Хаддана появилась горькая усмешка.

— Вы, женщины, говорите так сейчас, намеренно доведя наш пол практически до полного исчезновения. Да ведь это мы, мужчины, давным-давно предоставили вам возможность сделать это! Именно учёные-мужчины четыре тысячи лет назад открыли способ выделения женской зародышевой клетки или яйцеклетки в лаборатории и метод её искусственного оплодотворения её без помощи мужского начала.

Именно учёные-мужчины разработали этот процесс таким образом, чтобы можно было по своему желанию задавать пол будущего младенца, и настолько усовершенствовали его, что в течение тысячи лет все дети в мире рождались в лабораториях, а естественные роды прекратились.

Когда постепенно, в результате таких преобразований, сексуальный инстинкт атрофировался и сексуальная связь между мужчинами и женщинами угасла, даже тогда мы, мужчины, были готовы по-дружески делить планету с вашим полом. Но вы стремились к доминированию, вы строили козни и спланировали всё так, чтобы в лабораториях производилось всё больше и больше женщин и всё меньше и меньше мужчин.

И когда мы увидели, что производство мужчин полностью прекратилось, что осталось всего несколько тысяч особей мужского пола, то потребовали от Совета, чтобы он приказал производить больше мужчин, но он отказался. Тогда у нас появились все основания для восстания, и мы пытались захватить некоторые лаборатории для производства мужчин! И за это, за попытку предотвратить вымирание нашего пола, ваши охранники убили всех, кроме нас, стоящих здесь!

Когда страстный голос Ранна Хаддана умолк, холодное лицо главной судьи осталось совершенно невозмутимым. Она заговорила и в её голосе послышались металлические нотки:

— Всё это не имеет отношения к делу. Вы здесь не как мужчины, а как граждане Мирового государства. Вы восстали против Правящего Совета, а это — преступление карающееся смертной казнью.

Она сделала паузу прежде чем заговорить снова, и даже в холодном, безмолвном зале суда, казалось, стало немного тише.

— Мы приговариваем вас к расстрелу по истечении обычного двадцатичетырёхчасового периода. Охранницы, верните их в камеры.

Ранн Хаддан, с раскрасневшимся лицом, размахивая руками, направился к судейскому столу. В спину ему тут же ткнулся атомный пистолет, и голос охранницы отрывисто отдал приказ. Он медленно отступил назад и присоединился к остальным, но его беспощадные чёрные глаза не отрываясь смотрели в лицо главной судьи, когда их выводили из зала суда.

Несколько минут спустя, внизу, в искусственно освещённом мире цемента и металла под большим зданием, его и остальных заключённых затолкали обратно в две камеры, из которых они ранее были извлечены. Девушки-охранницы наблюдали за происходящим, их крепкие молодые тела были настороже, а жёсткие глаза бдительны, пока за пленниками не закрылись тяжёлые феррохромовые двери.

Ранн Хаддан подошёл к высокому зарешеченному окну камеры и посмотрел на квадрат закатного неба, его непреклонное лицо было словно отлито из тёмного металла. Остальные пятеро мужчин в камере молча расселись по койкам, старый Ким Айвен устало вздохнул.

Было слышно, как стражники удаляются по коридору. Ранн Хаддан повернулся, переводя взгляд с одного молчаливого мужчины на другого.

— Двадцать четыре часа, — медленно и тихо произнёс он. — Двадцать четыре часа, и тогда нам конец, конец всему мужскому полу.

Они продолжали молчать. Он переводил взгляд с одного на другого и на каждом лице видел лишь усталую безнадёжность и отчаяние.

— Но мы же не собираемся сдаваться! — решительно воскликнул он. — Эти проклятые женщины собираются навсегда покончить с нашим полом!

Старый Ким Айвен слегка пошевелился и заговорил:

— Я понимаю, что ты чувствуешь, Ранн, — сказал он мрачным, но добрым голосом. — Но сейчас мы ничего не можем поделать. У нас был всего один шанс, и мы его упустили, когда не смогли захватить ни одну из лабораторий, где проводились роды. Теперь всё кончено.

— Это ещё не конец! — яростно настаивал Ранн Хаддан. — Мы не позволим, чтобы наш род вот так прекратился. Мы, мужчины, которые полмиллиона лет правили миром, которые спасли человечество от животного мира и дикости, мы не собираемся исчезать навсегда.

Его смуглое лицо застыло, и он заговорил, чётко выговаривая слова по слогам.

— Мы не собираемся стоять перед расстрельной командой. Мы собираемся выбраться отсюда и выжить — мужской пол выживет.

Некоторое время все сидели в полумраке камеры ничего не отвечая. Затем белокурый Бёрк Эннел медленно заговорил.

— Что толку с того, что мы избежим расстрела? Как мы, двенадцать человек, можем надеяться захватить лабораторию по воспроизводству?

— Да, — поддержал его Дон Ностон, ещё один из оставшихся в живых мужчин. — Мы не смогли этого сделать, когда нас было несколько тысяч. Как нам это сделать сейчас?

Ранн Хаддан наклонился к ним, его чёрные глаза горели целеустремлённостью.

— Мы не будем пытаться захватить какую-либо лабораторию по производству потомства. Мы убежим в холмы за незаселённой равниной и, обосновавшись там, сами будем производить новых мужчин.

Все уставились на него.

— Это невозможно! — сказал Ким Айвен. — Только учёные, которых годами готовят к этой задаче, способны выполнять столь сложную работу, как производство детей. Как мы, без лабораторий и оборудования, без необходимых знаний и формул, можем надеяться на это?

— Нам не придётся производить детей так, как это делают они, — ответил Ранн Хаддан. — Мы будем делать по-другому.

— По-другому?

Ранн поджал губы.

— Да, так, как делали четыре тысячи лет назад. Мы можем силой забрать с собой женщин, спариться с ними, чтобы они произвели детей старым естественным способом.

Мужчины уставились на него с недоверием, к которому примешивалось ужасающее отвращение.

Это было так, словно он внезапно высказал им предположение о чём-то совершенно неприличном, совершенно отталкивающем.

Бёрк Эннел первым выразил свои чувства.

— Спариваться с женщинами, как это делали в старые времена? Фу!.. это было бы отвратительно!

— Это — единственный способ сохранить мужской пол! — страстно воскликнул Ранн Хаддан. — Как вы думаете, мне нравится эта идея? Но это единственный путь, открытый для нас, и если мы хотим, чтобы наш пол выжил, мы должны им воспользоваться.

Там, в горах, мы можем постепенно создать маленькое тайное сообщество, в котором будет всё больше и больше мужчин. Когда наша численность и сила станут достаточно велики, мы сможем вернуться в города и заставить лаборатории производить больше мужчин обычным способом, сможем вернуться и увидеть, как наш пол снова станет силой в этом мире!

Они молчали, их отвращение боролось с осознанием силы его слов.

Бёрк Эннел сказал:

— Но, в конце концов, мы здесь заперты, приговорённые к смертной казни. Как ты вообще собираешься выбраться отсюда?

— Думаю, мы сможем это сделать, — ответил Ранн Хаддан. — Но некоторые из нас погибнут, пытаясь.

Некоторое время они молча смотрели на него. Затем Дон Ностон сказал:

— В любом случае, завтра мы все умрём. Каков твой план?

Ранн Хаддан быстро всем всё объяснил. Он видел, как менялись их лица по мере того, как они слушали. В итоге все согласились присоединиться к нему.

Они молча ждали, пока не наступила полная темнота и жужжание роящихся в небе летательных аппаратов не стихло. Затем Ранн Хаддан подал молчаливый сигнал, и они с Бёрком Эннелом заняли свои места сразу за феррохромовой дверью камеры.

Они начали спорить, постепенно повышая голоса. Бёрк Эннел обвинил Ранна в том, что он подтолкнул их к восстанию, которое теперь будет стоить им жизни. Они повысили голоса до сердитого, полуистеричного тона, а затем затеяли драку, борясь и нанося друг другу удары. Бёрк Эннел начал издавать хрипящие звуки.

За дверью появилась охранница, прислушалась, а затем громко позвала:

— Люз! Норуа!

Они услышали, как поспешно прибежали другие женщины-охранницы.

— В чём дело, Ала? — спросила властным голосом одна из них.

— Заключённые убивают друг друга! Быстро откройте дверь и встаньте на страже!

Дверь со щелчком открылась, и в проёме появилось с полдюжины женщин-охранниц с поднятыми атомными пистолетами.

Две из них склонились над борющимися Ранном Хадданом и Бёрком Эннелом, в то время как другие держали оставшихся четверых мужчин под прицелом своих пистолетов.

Внезапно в камере начало происходить какое-то безумие. Ранн Хаддан схватил за руку с пистолетом одну из склонившихся над ним девушек-охранниц, и за это оружие завязалась уже не притворная борьба. Атомные пистолеты выпустили белые полосы огня, когда четверо мужчин бросились на охранниц, и двое из них упали, но остальные добрались до женщин и схватились с ними.

Ранн Хаддан выхватил из рук девушки пистолет и ударил её им по голове. Когда она упала, он вскочил и выстрелил в охранницу, которая сумела высвободиться и уже целилась в него. Бёрк Эннел и остальные мужчины оглушили всех охранниц, кроме одной, которой удалось выбраться в коридор в надежде поднять тревогу.

Ранн Хаддан выбежал вслед за ней и выстрелил ей в спину. Когда она упала, он подскочил к двери соседней камеры и расстрелял замок из пистолета.

Шестеро мужчин, находившихся в этой камере, вывалились оттуда, бледные и напряжённые. Ранн Хаддан побежал обратно к двери своей камеры.

— Давайте быстрее, мы должны подняться на крышу и захватить флайер, пока не поднялась тревога! — крикнул он. — Мы возьмём с собой этих четырёх женщин — у нас нет времени на то, чтобы пытаться захватить кого-то ещё!

Они захватили четырёх девушек-охранников, которые были в полном или частичном сознании, схватили атомные пистолеты и, спотыкаясь, побежали по коридору к лифтам.

Когда они поравнялись с ними, из лифта внезапно вышли две охранницы. Их пистолеты издали смертоносный свист, и двое мужчин упали сгоревшими грудами, прежде чем Ранн Хаддан и Бёрк Эннел выстрелили в ответ и уложили их обеих.

Они поспешно закинули своих пленниц в металлическую кабину лифта и в следующее мгновение понеслись вверх. По огромному зданию разнеслись громкие крики, резко зазвонил тревожный колокол.

Когда они выскочили на крышу и увидели безбрежные мерцающие огни огромного города, над которыми горели звёзды, в здании под ними уже слышался шум погони.

Ранн Хаддан направился к одному из больших торпедообразных флайеров, припаркованных на крыше. Они влетели внутрь, Бёрк Эннел захлопнул дверцу, а Ранн бросился к пульту управления. Под его бешеными руками защёлкали рычаги, из репульсорных труб вырвался белый атомный огонь.

Флайер резко рванулся вверх, в ночь, его пассажиры попадали на пол, образовав кучу. Он низко пронёсся над городскими крышами, за ним взметнулись белые огненные струи. Ранн Хаддан напряжённо склонился над пультом управления.

Позади него постепенно стихали шум и гам. Ранн услышал, как Бёрк Эннел крикнул что-то о погоне, и, оглянувшись, увидел мерцающие точки, выбрасывавшие за собой крошечные огненные нити. Он направил флайер прямо на запад.

Вдруг сзади его шею обхватила и яростно сжала мускулистая молодая рука. Флайер резко спикировал, когда он отпустил управление, чтобы вцепиться в душащую его руку.

Барк Эннел подскочил и ударил рукояткой пистолета девушку-охранницу, которая пришла в себя и попыталась задушить Ранна. Она упала.

— Угомони этих чёртовых баб, ладно? — крикнул Ранн, снова берясь за штурвал и заставляя флайер круто набрать высоту.

— А что с флайерами позади? — воскликнул он мгновение спустя.

— Мы почти скрылись из виду! — ответил Бёрк Эннел. — Выжим из него всё, что у него есть.

Репульсорные трубы оглушительно взвыли, когда он вывел двигатель на максимальную мощность. Они с дикой скоростью пронеслись над огромным городом и помчались над тёмной, безлюдной равниной.

По мере того как они неслись сквозь ночь, огромное поле мерцающих огней позади быстро уменьшалось. Сначала оно превратилось в простое свечение, а затем и вовсе исчезло. Они, по-видимому, оторвались от погони, но аппарат продолжал лететь над тёмной равниной с неослабевающей скоростью.

Утро застало их всё ещё летящими над зелёной равниной, простиравшейся до горизонта на восток, юг и север. На западе, впереди них, на фоне горизонта возвышались смутно различимые далёкие скалистые коричневые холмы.

В сером утреннем свете они представляли собой усталую, измождённую компанию. Почти всех мужчин покрывали лёгкие ожоги или синяки, четыре женщины были в таком же состоянии. Старый Ким Айвен в изнеможении спал в углу корабля, и его товарищи наблюдали за ним.

Девушка, которая чуть не задушила Ранна Хаддана во время их побега, чьё безжалостное юное лицо и холодные голубые глаза всё ещё горели холодной яростью, смотрела на него, как пойманная в ловушку молодая тигрица.

— Вы, мужчины, не проживёте и двух минут, когда наши флайеры найдут вас! — сказала она ему. — Зачем ты взял нас с собой? Почему не убил так же предательски, как и остальных?

— Заткнись, женщина, или я заставлю тебя замолчать, — угрожающе произнёс Ранн Хаддан, поднимая пистолет за ствол.

— Успокойся, Ала, — спокойно сказала одна из девушек-охранниц. — Они не проживут долго, если будут держать нас в плену.