Шелет

— Меня будут мыть? — хихихающим голосом спросил Роман. — Но тогда лучше снять одежду. Джинсы почти новые и…

Лысый не дал ему договорить. Он вскинул руки перед собой, направив вытянутые указательные пальцы прямо на распятого. Это не столь грозное на первый взгляд движение просто парализовало Романа. Он не только поперхнулся посреди слова, но и в прямом смысле утратил контроль над собственным телом. Он стал простым наблюдателем, не способным более ни на что.

Мейслер начал медленно двигать руками, словно рисуя в воздухе картину. Впрочем, почему «словно»? Кончики указательных пальцев окутались чёрным туманом и теперь в воздухе появлялись настоящие линии, формируя необычного вида руны.

Мейслер двигал руками всё быстрее, вычерчивая один знак за другим. Зачарованный юноша безотрывно следил за этим действом, чувствуя нарастающий в глубине души восторг. Он не понимал смысла происходящего, не мог прочитать висящие в воздухе знаки, но радовался всё сильнее и сильнее. Пока, наконец, Мейслер не закончил рисование, опустив руки и отступив на шаг. Лысый внимательно осмотрел своё творение и, видимо удовлетворённый, кивнул. Взгляд его сместился, теперь Мейслер смотрел прямо в глаза распятому.

— Постарайся выдержать подольше, — мягко попросил он. — Чем позже ты потеряешь сознание, тем более сильным станешь. Понимаешь?

— Конечно! — радостно отозвался Роман. — Но я не потеряю сознание! Я же не какая-нибудь сопливая девчонка!

Лысый улыбнулся, отводя взгляд. Теперь он смотрел в пространство перед собой, явно сосредотачиваясь перед сложным мероприятием. Через несколько секунд он кивнул, давая знак подручному. Над головой Романа снова загрохотало. Юноша поднял лицо к потолку и увидел, как из тёмного зева на него хлынула горячая зелёная жижа.

Зрение пропало сразу. Глаза просто вскипели и лопнули в первое же мгновение. Кожа пошла волдырями, а затем начала сползать сразу клочьями. Как и волосы, которое смыло уже через секунду.

Боль была адская. Никакое обезболивающее не могло бы потушить её. Однако, выпитое Романом средство вовсе не было призвано бороться с болью. Оно просто меняло восприятие мира, заставляя видеть во всём только положительное. Вот и теперь, боль несла с собой не только страдание, но и определённую степень удовольствия. Романа едва не смыло сразу, настолько мощный поток болевых ощущений хлынул по сжигаемым нервам. Но, помня слова Мейслера, он, желая удовлетворить пожелание своего пленителя, каким-то невероятным усилием воли удержался в сознании на целых три секунды. Три секунды, которые для Романа растянулись в вечность…

Мейслер вовсе не был праздным наблюдателем. Когда кипящая смесь обрушилась на несчастного, он начал нараспев произносить заклинание. В ответ на слова древнего языка начерченные им руны вспыхнули чёрным светом, который коснулся разлагающегося тела. Лучи мрака, словно щётка начали счищать остатки плоти с костей, оставляя только скелет.

Спустя час процедура пришла к своему логическому завершению. Мейслер устало встряхнул руками и вытер пот со лба. Магическая печать погасла, исчерпав всю свою силу. Некромант посмотрел на творение своих рук.

Перед ним, подвешенный в кандалах, висел скелет. Действительно крупный, как и ожидал Мейслер. Лицо черепа было обращено вниз, к полу, будто его владелец сильно устал и не был в состоянии удерживать голову в вертикальном положении.

— Вроде всё хорошо прошло. Хотя была пара моментов, когда я думал, что не справлюсь, — пробормотал под нос Мейслер. — Эх, мастерство не пропьёшь! Когда я последний раз делал такое? Лет семь или восемь назад? Да, восемь, точно.

Некромант подошёл к скелету, пробегая взглядом по костям, выискивая в них возможные дефекты. Спустя минуту Мейслер выругался, отвесив себе мысленный подзатыльник.

— Проклятье, как же я забыл об этом! Надо было снять перед ритуалом!

На грудине скелета красовалась похожая на курагу металлическая блямба. Она буквально вплавилась в кость, став её неотъемлемой частью. Это было всё, что осталось от «переводчика», с помощью которого они смогли объясниться с захваченным мальчишкой.

Потеря артефакта была досадной мелочью. Именно мелочью, «переводчик» уже отработал своё, а заряжать его для нового использования никто не собирался. Так что невелика потеря. Оставался, конечно, риск того, что присутствие посторонней магии может сказаться на работе новосозданного солдата, но здесь Мейслер особо не переживал. Будут проблемы — просто избавятся от лишнего скелета. Не так уж он и важен. У Госпожи таких не одна сотня наберётся.

— Тем более, что продержался ты не очень долго. Хотя и хвастался, что не девчонка…

Глава 03

Вспышка.

Он стоял в тёмной пещере с низким потолком. Свет с поверхности не доходил до здешних краёв, но Роман легко различал окружающие предметы. Всё вокруг окрашено в различные оттенки серого. Полюбоваться окрестностями, конечно, не получится, но для нормального ориентирования — вполне достаточно.

Рядом с Романом находилось ещё несколько скелетов. Каждый из них был вооружён грубо сработанным тяжеленным топором. В прошлой жизни он бы его и двумя руками не поднял, а тут легко удерживал одной.

Их цель — уничтожить обитателей подземного лабиринта. Приказ горел в мозгу, не давая отвлекаться или филонить. Роман вообще избавился от каких-либо чувств, он полностью поглощён выполнением приказа. Найти и уничтожить. Никаких мыслей о том, зачем и почему. Никаких сомнений, стоит ли убивать или быть убитым. Никакой свободы в принятии решений.

Впереди мелькнула тень. Вернее, мелькнуло нечто светлое, то, что «новым» зрением воспринималось, как более яркий в сравнении с окружающим фоном объект. Ещё не успев сообразить, что именно он увидел, Роман двинулся вперёд. Рядом шагали товарищи, столь же безмолвные, столь же целеустремлённые.

Первый враг выскочил оттуда, откуда не ждали. Он укрывался за валуном, в невидимой со стороны нише в стене. Невысокий, чуть более полуметра зверь, походящий на смесь волка и обезьяны. Волчья часть задняя, а передняя — от примата. Плоская морда твари словно пародировала человеческое лицо своими грубыми чертами, хотя клыки явно достались от волчьей половины.

Враг прыгнул на скелета, что шагал справа от Романа. Несмотря на небольшие в сравнении с костяным воином размеры, он сбил его с ног, отбрасывая на противоположную стену. Пожалуй, будь на месте скелета обычный живой боец, он бы оказался оглушён и ошеломлён таким нападением. Вот только кости нельзя сбить с толку. Упавший выпустил топор и схватил костяными пальцами противника. Роман, уже разворачивающийся для того, чтобы помочь напарнику, услышал, как хрустнули тонкие кости противника. Полуобезьяна тоненько взвизгнула, попытавшись укусить своего пленителя, но её клыки лишь бессильно проскребли по усиленным костям нежити.

В следующую секунду визг оборвался. Один из скелетов обрушил на голову полуобезьяны топор, раскроив череп так легко, будто тот был сделан из простой бумаги. Роман, собиравшийся сделать то же самое, остановился, а затем повернулся и зашагал в прежнем направлении. Он не чувствовал ни радости от того, что первый противник был повержен, ни даже раздражения, что у него забрали законную добычу. Все они в этом отряде являлись одним целым. Какой смысл переживать о том, кто нанёс последний удар? Цель у них одна. И выполнение её важно для каждого в одинаковой степени.

Через двадцать шагов проход перед ними просветлел. Настоящая живая волна, состоящая из десятков полуобезьян, неслась на них длинными прыжками, вереща и подвывая на ходу. Роман поднял топор. Теперь и ему хватит врагов. Возможно, даже с избытком. Перед лицом появилась морда с широко раскрытой в зверином оскале пастью, и он махнул топором, сбивая противника на лету…

Вспышка.

Грохот раскалывал небеса. Затянутые низкими, чернильными тучами, они лили на живущих целые водопады холодной воды. Ливень был настолько плотным, что уже в нескольких шагах было сложно увидеть хоть что-то. И пусть зрение скелета отличалось от человеческого, даже для него эта водяная движущаяся стена представляла серьёзную проблему.

Тогда как их сегодняшний враг таких затруднений не испытывал. Роман знал это, хотя не мог бы сказать, откуда. Ему не приходилось раньше видеть картитов, но он знал про них много. Это знание пришло к нему само собой, вместе с приказом об уничтожении.

Их небольшой отряд стоял на небольшой возвышенности, природной каменной плите, выросшей из-под земли посреди равнины. Вроде бы хорошее место для обороны, если только не считать того факта, что их заманили сюда специально.

— Чего тянешь, Мейслер? — послышался за спиной крик Госпожи. — Эти твари на подходе! Я чую их голод!

— Ещё минуточку, — спокойно, и даже несколько скучающе отозвался лысый некромант. — Вы же знаете, с установкой артефактов спешить нельзя. Стоит промахнуться всего на ладонь и…

— Хватит лекций, делай уже! Всем приготовиться к нападению!

Роману подобное напоминание не требовалось. Он и так неотрывно следил за выделенным ему сектором. Однако, для других сподручных слова стали тем самым кнутом, обжигающая боль от удара которым заставляет собраться и выполнять работу максимально эффективно.

Роман стоял на самом краю плиты, пристально вглядываясь в поверхность земли. Ливень превратил плотный чернозём в вязкую полужидкую массу, в которой, будто в супе, плавали островки зелёной травы. Лишённый век, равно как и необходимости моргать, скелет был лучшим наблюдателем, поэтому и стоял в авангарде. Да и вообще, в случае чего не жалко и потерять дешёвого бойца. Роман знал свою роль, как знал и то, что нужно делать в случае нападения. Максимально замедлить, сковать врага, даже ценой собственного существования.

Роман не рефлексировал по поводу беспринципной жестокости такого приказа. Он был не более, чем инструментом. Как молоток, не спрашивающий, что или кого нужно бить, скелет стоял и ждал возможности проявить себя.

Ищущий да обрящет. Так говорила древняя книга, так случилось и сегодня. Немигающий взгляд скелета увидел, как земля расступилась, будто была действительно жидкой, как вода, и выпустила из недр жуткую тварь. Червеобразное туловище, увенчанное зубастой пастью, похожей на цветок. Пять «лепестков», усеянных игловидными клыками, раскрылись, открывая взглядам бездонную чёрную глотку.

Вложенная в черепушку память услужливо подсказала, что из пасти картита исходит настолько выворачивающая вонь, что некоторые люди даже теряли сознание, лишь единожды вдохнув её. К несчастью для монстра, скелеты были полностью лишены обоняния, поэтому это оружие не сработало. Картит пулей устремился к цели. Он не обращал внимания на скелета, явно ориентируясь на живых представителей отряда. Подземный хищник ориентировался на звук и тепло, поэтому для него скелет являлся, по сути, невидимкой. Это было ещё одной причиной, почему именно костяные воины стояли в первом ряду.

Роман не стал пытаться ударить топором. Шкура картита была слишком прочной для этого примитивного оружия. Однако, в предстоящей схватке скелет вовсе не был беспомощным. Он рванул наперерез летящему чудовищу, перехватывая его на полпути. Роман цепко ухватился за лепестки челюстей, растягивая их изо всей силы.

Чудовище грузно упало на камень, принявшись извиваться, чтобы сбросить неожиданно свалившийся груз. Однако, от скелета было не так-то просто избавиться. Роман держался, продолжая тянуть челюсти в разные стороны. Это было его задачей, той целью, что горела в центре черепа яркими рунами.

Пока он выступал в роли своеобразного капкана, в дело вступили другие члены их отряда, сопровождающего Госпожу. Сразу два упыря чёрными молниями упали на спину картита, полосуя его прочную шкуру своими бритвенно-острыми когтями. Перед силой этих когтей не могла устоять и стальная кольчуга, так что подземному чудовищу тоже не свезло. Картит взревел от боли, начав кататься и вертеться ещё сильнее. В какой-то момент червеобразная тварь извернулась, подняв голову над землёй. Видимо, монстр планировал резко упасть, ударив таким образом вцепившемся в глотку скелетом о камень. Разбить кости «капкану», обрести свободу. Однако, сделать это не удалось. Один из личей, выступающих в качестве личной охраны Госпожи, вытянул костлявую руку, держащую золотой посох и проревел-выплюнул короткое заклинание.

Зелёное облако окутало голову картита. Некрокислота была способна разложить любую органическую материю за считанные секунды. Тот факт, что техника заденет собственного союзника, лича ничуть не волновало. И не только потому, что призванный скелет обладал устойчивостью к таким магическим воздействиям. Просто потеря обычного костяного воина не стоила даже секунды размышлений. Эту деталь было слишком легко поменять на другую, чтобы беспокоиться.

Роман держал монстра до последнего. Некрокислота попала через открытую пасть внутрь, поражая внутренние органы. Картит продержался ещё секунд десять, прежде чем последний раз дёрнулся и испустил дух. Только после этого Роман разжал костяные пальцы, поднимаясь на ноги. К этому моменту вокруг уже кипела жестокая схватка. Дюжины картитов, некоторые в разы больше поверженного Романом, нападали на крохотную группу, окружающую Госпожу. Приказ вспыхнул в голове ослепительным солнцем. Не медля ни мгновения, скелет бросился в атаку на следующего врага…

Вспышка.

Роман стоит на ледяном склоне, слегка пригнувшись и глядя вперёд поверх кромки ростового щита. Вместо грубого топора на этот раз у него в руках длинное копье с зазубренным наконечником, покрытом необычного вида бурыми разводами. Острие копья было отравлено. И яд был предназначен для совершенно конкретного противника.

Тело скелета покрывал доспех. Не самого лучшего качества, но он всё же давал дополнительную защиту против физического воздействия. Тем более, что возвышающаяся в нескольких десятках шагов мохнатая белая туша делала упор как раз на собственную силу и массу. На Земле из прошлого Романа такого бы назвали мамонтом. Только здешний мамонт не был травоядным. Он являлся хищником. И хищником, стоящим на самой вершине пищевой цепи.

«Мамонт» поднял хобот, покрытый множеством острых шипов и взревел, призывая к началу боя. Громадная туша не привыкла к тому, что ему оказывают сопротивление. И уж тем более в крохотном мозгу не могла появиться мысль, что в мире может существовать кто-то сильнее него.

— Мейслер, мне этот комок шерсти нужен раненым, а не убитым. Для ритуала понадобится последний вздох, помни!

Голос Госпожи звучал настоящей музыкой. Даже лишённый возможности испытывать эмоции, Роман ощутил отклик. Его желание и готовность исполнять приказы возросли до невероятных высот. И возможность показать свою преданность появилась уже через пару мгновений.

Приказ вспыхнул в черепе, не допуская никаких толкований или сомнений. Роман повёл плечами и решительно двинулся к мамонту. Рядом шагали другие щитоносцы-скелеты. Настоящая стена костей и стали, ощетинившаяся копьями, двигалась на живую гору мяса.

Конечно, мамонт не собирался просто стоять и ждать собственной смерти. Ему не приходилось раньше видеть нежить, но его чувства подсказывали ему, что эти неизвестные ранее крохи отличаются от остальных. Однако, всё это не имело значения. Ему бросили вызов — и он будет принят!

Мамонт опустил голову, выставляя длинные изогнутые бивни перед собой. Затем, без дополнительных объявлений, громада ринулась в атаку, намереваясь одним махом снести противников, раскидать и растоптать тех, кто не успеет убраться с пути. Скелеты сомкнули ряды, поднимая копья повыше. У них будет только один шанс.

Мамонт врезался в стену щитов, разметав её будто ураган сухую траву. Но несколько костяных бойцов успели сделать то, ради чего всё это затевалось. Острия их копий глубоко вошли в плоть живой горы. Яд, покрывающий острия, начал своё путешествие по организму.

Роман отлетел назад, с размаху впечатавшись в скальную стену. Шлем слетел с головы, от щита остались жалкие обломки. Да и копьё превратилось в огрызок, которым и зайца будет поразить сложно. Тем не менее, поскольку приказ никуда не делся, скелет снова поднялся на ноги, не обращая никакого внимания на сигналы тела, сообщающие о повреждениях…

Вспышка.

Руины древнего города. Роман поднимается на ноги, нашаривая вылетевший из руки топор. Взрыв прогремел прямо в центре их боевого порядка, раскидав скелетов в разные стороны. Теперь нужно было как можно скорее вернуться в строй. Потому как противостоять по одиночке накатывающим на них ордам демонов было невозможно. Только стена щитов могла защитить тех, кто творил волшебство. Маги, при всей своей силе, были слишком уязвимы в ближнем бою. Тем более, когда значительная часть их внимания уходила на то, чтобы сдерживать более опасную угрозу. Через мерцающий круг портала в мир пытался выбраться огромный рогатый демон. Лишь переливающиеся изумрудные нити творящегося заклинания не позволяли ему сделать это.

Ифрит, швырнувший огненный шар в центр их построения, принялся творить следующий магический снаряд. А тем временем на проредившуюсяшеренгу щитоносцев мчались во весь опор адские гончие. Поджарые собаки без кожи, с длинными змеиными хвостами и глазами, горящими ярким светом. Эти твари были опасны своей скоростью. Один на один ни у кого из скелетов не будет и шанса. Только вместе, только встав в строй можно победить. Только так можно защитить Госпожу!

Роман опоздал буквально на миг. Гончая прыгнула, пролетая над его головой. Скелет притормозил, разворачиваясь за ускользнувшим врагом. Приказ был однозначен — не пропускать никого к магам! Однако, опасения оказались излишними. Мейслер, рисующий на земле сложную фигуру, лишь небрежно отмахнулся от прыгнувшей на него собаки. Та застыла в воздухе, а потом… Потом её начало корёжить. Казалось, будто невидимые огромные ладони комкают её тело, будто снежок. Через секунду на землю упал только окровавленный комок, в котором было невозможно опознать опасного демона.

— Не отвлекайся, мальчик, — пробормотал лысый, не глядя в сторону Романа. — У тебя же есть приказ. Выполняй его!

Скелет замер на мгновение, а затем развернулся обратно, возвращаясь в строй. Сражение только начиналось, впереди предстояла ещё целая уйма кровавой работы…

Вспышка.

Роман осознал себя лежащим на деревянном полу. Прогнившие доски наводили мысли о заброшенной лачуге. Странным образом, зрение отказывало скелету. Мир вокруг был словно задёрнут очень плотной шторой, через которую пробивались только крохотные лучики света. Слабость владела им, не позволяя шевельнуть и пальцем. Он походил на воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух.

— Как же жалко ты выглядишь, Буревестник! А ведь ты была лучшей в нашем выпуске! Как так вышло, что ты лежишь сейчас у моих ног, беспомощная и… смертная?

Мужской голос. Грубоватый, хриплый. Его владелец явно не был любителем поболтать, отчего речь его производила впечатление какой-то испорченной пластинки. Впрочем, слова звучали связно. Возможно, дело в том, что речь эта была заготовлена заранее?

Роман удивился. Тот факт, что он способен размышлять, вызвал настоящее потрясение. Как и то, что он в принципе способен испытывать нечто подобное. Нечто… человеческое? Почему? Как? Откуда? Что вообще происходит?

Правда, мысли о том, что происходит с ним, вылетели из черепа Романа, как только зазвучал второй голос. Каждая звук, каждая нотка его отзывалась в костях, порождая волны настоящего блаженства.

— Грасс, а ты совсем не изменился! Как был последним ублюдком, нападающим исподтишка, так и остался. Прыщавый трусишка, зайчонок!

Негромкий смех.

— Пытаешься задеть меня? Не получится. Ты не умрёшь быстро, даже не мечтай. Я буду убивать тебя долго и мучительно. Помнишь, нас учили этому? Интересно, сколько сможет продержаться храбрая Буревестник? Месяцы? Или годы? О, моя месть будет долгой, бесконечно долгой!

Роман попытался приподняться. До него дошло, что Госпожа в опасности. Он должен помочь ей, должен спасти! Напрягая волю, скелет сосредоточился и… Мрак вокруг рассеялся, давая возможность не только слышать, но и видеть то, что происходит.

Госпожа сидела, прислонившись к стене жалкой лачуги. Она держалась за бок. Сквозь лазурную ткань платья проступали багровые пятна. Рана, судя по бледности лица и закушенной губе, была серьёзной. Серьёзной, но не смертельной. Рядом стоял толстяк, одетый в яркий фиолетовый костюм со множеством рюшек и оборок. Нелепое одеяние, больше подходящее какому-нибудь клоуну, а не грозному злодею.

Сместив взгляд, Роман разглядел валяющихся по всей лачуге тела слуг Госпожи. Похоже, все они были повержены неожиданным нападением. Как и она сама, впрочем.

— Что, тяжело без своих марионеток? — продолжал издеваться толстяк. — Помнится, это преподавали ещё на первом курсе. Некромант силён своими миньонами. Если вы застанете его врасплох, то можете расправиться с ним без особых проблем.

— Это не про тебя! Тебе никогда не одолеть бы меня лицом к лицу! В честной дуэли я…

— Честность? Кому нужна эта честность? Значение имеет только результат. А он в том, что я стою, а ты… Ты полностью в моих руках!

Услышав эти слова, Роман испытал приступ ненависти. Настоящей, ненадуманной. Это чувство было неожиданным, непривычным. Ненависть эта стала тряпкой, что смыла слабость, владевшую телом. Сила вернулась не полностью, но теперь он мог двигаться. И в тот момент, когда он попробовал шевельнуть пальцем, взгляд Госпожи коснулся его.

Ореховые глаза расширились, обнаружив, что скелет способен двигаться. Враг застал её врасплох, полностью лишив магии. Но этот костяной воин сохранил часть силы! Это было невозможно! Только выкованная многолетней дисциплиной воля удержала женщину от изумлённого возгласа. Слабый скелет не даёт перевеса в прямой схватке, но…

Роман ощутил лёгкое дуновение в черепе. Ещё один разум скользнул в него, порождая непривычные мысли и ощущения.

«Доберись до сумки. Склянка из чёрного стекла. Найди и раздави её!»

Приказ Госпожи на этот раз не имел стопроцентной непререкаемости. Однако, желание спасти хозяйку оказалось всё же сильнее любых сомнений. Тем более, что за годы послушной службы Роман позабыл, каково это — давать волю сомнениям. Он осторожно вытянул руку и начал подтягивать тело к сумке, лежащей от него всего в двух шагах. Скелет полностью сосредоточился на том, чтобы двигаться бесшумно. Он слышал продолжающийся разговор, но не воспринимал его смысл. Важнее было двигаться беззвучно и одновременно достаточно быстро. Госпожа должна быть спасена!

Нужная склянка нашлась быстро. Это было неудивительно, Роман просто знал, где она лежит. Костяные пальцы сомкнулись на стеклянном пузырьке. Но вместо того, чтобы сразу раздавить его, скелет посмотрел на Госпожу. Червячок сомнения, только-только проклюнувшийся от долгой спячки, подсказал ему, что этот поступок будет иметь непоправимые и крайне неприятные последствия.

Госпожа выглядела совсем плохо. Бледность сменилась землистым цветом. Было видно, что она из самых последних сил удерживается в сознании, не позволяя себе упасть в обморок. Толстяка, наблюдавшего за ней, такое упорство явно веселило.

— Какая же упрямица! Как в молодости, помнишь? Ты тогда тоже…

— Заткнись! Ты всегда был мне противен! И знаешь, что я скажу тебе, Грасс? Я снова переиграла тебя.

Толстяк недоумённо хмыкнул, а затем начал оборачиваться. Роман понял, что времени на раздумья не осталось. Если он сейчас не выполнит приказ, то всё будет зря. Костяные пальцы сжались, разбивая хрупкую стеклянную оболочку, укрывавшую внутри себя то, что должно было спасти Госпожу…

Глава 04

Толстое стекло неожиданно легко хрустнуло. Чёрная жидкость в нём не вылилась на пол, а мгновенно вскипела, расходясь в разные стороны густым облаком. Роман не чувствовал запаха, но подозревал, что пахнет этот «дым» совсем не фиалками.

— Что это за дрянь? — опасливо и одновременно брезгливо взвизгнул толстяк, невольно отступая на шаг.

Скелет был в некоторой степени благодарен ему за то, что тот не испепелил его на месте, как только увидел. Хотя здесь сыграла свою роль неожиданность случившегося, а вовсе не какое-нибудь благородство.

— Помнишь мою дипломную работу? — закашлявшись, ответила Госпожа. — Я выиграла дуэль. Снова.

— Нет! Ты врёшь! Это не может быть… У тебя должно быть противоядие, лекарство!

Толстяк угрожающе придвинулся к женщине, но остановился, натолкнувшись на её презрительный взгляд. Госпожа скривила губы в усмешке и прошептала:

— Идиот. От «Чёрной смерти» нет спасения.

— Ты бы не стала таскать с собой настолько опасную дрянь без противоядия! Если бы склянка случайно разбилась, то…