Шелет

«Вот сейчас и узнаешь, каково это. Зато будет потом, что рассказать приятелям…»

Мысль, конечно, не слишком утешающая. Роман до ужаса боялся боли, а тут предстояло выдержать вовсе не шутливое тыкание иголкой или ноющий зуб. Страх расползался по телу липкими щупальцами, заставляя дрожать каждую мышцу.

Третьим чувством стал слух. Причём заметил его возвращение юноша не сразу. Сначала пришло громкое звяканье. Казалось, что рядом бренчат цепями. По крайней мере, именно такая ассоциация появилась первой. Хотя откуда в операционной цепи, оставалось совершенно непонятным. Следующими звуками стали голоса. Их было по меньшей мере три — два мужских и один женский. Слова Роман разобрать не мог, беседующие говорили слишком быстро, да и сам язык звучал непривычно.

«Латынь, что ли? Что за язык такой?»

На самом деле юноша не знал, как звучит латынь, но, учитывая первоначальную гипотезу какой это мог бы быть ещё язык? Не отвезли же его за границу, чтобы проводить операцию? Не настолько он большая шишка, чтобы настолько заморачиваться.

Впрочем, дальнейшие рассуждения пришлось отложить. Голоса стали настолько громкими, что юноша осознал факт того, что врачи стоят рядом с ним. Но почему он их не видит?

«Ослеп? Блин, та штука шарахнула меня по голове, и я ослеп? Как же я теперь буду? Типа Сорвиголовы, что ли? На слух ориентироваться?»

Роман перепугался. Это только в комиксах да в играх слепые герои оказываются намного круче зрячих. В жизни же слепому человеку ой как несладко. Он дёрнулся от нахлынувшего страха. Вероятно, это его движение не осталось незамеченным, потому как юноша почти сразу ощутил прикосновение чьих-то рук к своему телу.

Не прошло и десяти секунд, как ловкие, хотя и грубовато действующие пальцы сорвали с головы повязку. Свет ударил по широко открытым глазам юноши, вызвав вспышку боли. Роман зажмурился, наблюдая, как пляшут перед закрытыми веками «зайчики». Он услышал женский голос. В нём явно различались повелительные и вопросительные нотки. С трудом разлепив веки, Роман проморгался и посмотрел на обращённые к нему лица.

Первое, что ему стало понятно — он не в больнице. Потому как нависающая слева бородатая рожа с выпученными глазами и грязными патлами непонятного тёмного цвета никак не могла быть врачом. Вот тот, что нависал справа, при определённой фантазии мог бы сойти за доктора. Бритая голова, аккуратные тонкие усики, светло-голубые внимательные глаза — пожалуй, так мог бы выглядеть хирург или ещё кто. Если, конечно, не обращать внимания на металлический ошейник, из которого во все стороны торчали шипы.

Женщина смотрела на Романа сверху, отчего её лицо выглядело перевёрнутым. Воспринимать его таким образом было сложновато, но одно юноша уловил сразу. Незнакомка была красива. Смуглая кожа, орехового цвета глаза, изящно изогнутые брови, тонкий носик, алые губы. Волосы незнакомки были тёмно-русыми, короткими. Кажется, такая стрижка называется каре. Роман внимательно вглядывался в лицо женщины. Без особой цели, он просто заново привыкал к тому, что способен видеть мир. Однако, незнакомку это явно не устроило. Она нахмурила брови, а затем повторила свой вопрос. Голос её звучал приятно, ласкал слух. Хотя смысл сказанного снова ускользнул от сознания.

«Может, меня по голове так шибануло, что я перестал человеческую речь понимать? Бывает же такое? Вроде слышал или в передаче какой смотрел…»

Мысли текли в голове медленно, даже лениво. Теперь, получив доступ ко всем органам чувств, Роман испытывал сильную усталость. Ему хотелось закрыть глаза и просто уснуть. Он даже глаза прикрыл, попытавшись реализовать это желание. Вот только никто ему спать не разрешил. Бородач сильно ткнул под рёбра, явно решив поторопить юношу с ответом на вопрос.

Удар сработал. Роман больше не пытался уснуть. Более того, теперь его внимание сосредоточилось на том, что он слышал. Поэтому в третий раз заданный вопрос частично зацепился в сознании:

— … эсти ту?

«Ту… ту… Ты? Они хотят знать, кто я? Как же так? Почему они не знают моего имени? Кто они вообще сами такие?»

— Меня… зовут… Рома. Роман Фролов! Фролов я!

Собственный голос показался юноше писклявым, жалким. Под конец тирады он и вовсе сорвался на петушиный крик, сменившийся хрипением. Наверное, дело было в том, что во рту пересохло, будто в пустыне в жаркий полдень.

Его слова были восприняты, но явно не поняты. По крайней мере, поднявшаяся перепалка говорила именно об этом. Правда, продолжался спор недолго. Женщина произнесла несколько слов строгим тоном, обращаясь к бородачу. Тот недовольно скривился, но кивнул и исчез из поля зрения. Когда он вернулся, то держал в руках небольшую медную пластинку, размерами сантиметр на три. Чем-то она походила на флешку, хотя вряд ли ею являлась.

Бородач вытянул руку и положил пластинку на грудь лежащего Романа. «Флешка», едва коснувшись кожи, ударила юношу током. По крайней мере, на это было больше всего похоже. Перед глазами на секунду померкло, голова закружилась, а потом…

— … репеде… амулет… ва… сработает?

Слова женщины слышались с заиканием, будто Роман слышал их по радио, которое приёмник захватывал лишь с большим трудом. Впрочем, на эту особенность юноша внимания почти не обратил. Его повергло в шок осознание того, что теперь он понимал речь незнакомцев! Это было невероятно! Невозможно!

— Думаю, надо подождать ещё немного. Амулет старый, мог разрядиться, — отозвался бородач.

Роман решил, что стоит вступить в беседу. Он даже не подумал о том, что его собственные слова, произнесённые на русском языке, окажутся непонятными собеседникам.

— Я понимаю… Понимаю!

Юноша осёкся. Он совершенно точно собирался говорить по-русски, но изо рта вырвались совершенно другие слова. Теперь он произносил те же самые звуки, что и эта непонятная троица.

«Какого хрена? Я что, выучил чужой язык? Вот так прямо сразу? Из-за какой-то непонятной штуки, которую мне на грудь положили? Что это за колдовство такое?»

Колдовство. Слово было произнесено, пусть и мысленно. И немедленно все кусочки пазла с громким щелчком встали на место. Роман не был большим любителем чтива, но благодаря одному хорошему приятелю знал об одном весьма популярном жанре сетевой литературы.

«Попаданец. Чёрт побери, я же попаданец! Меня закинуло в какой-то другой мир! Туда, где есть всякое колдовство и тому подобное! Да это же круто! Я, наверное, избранный! И меня затащили сюда, чтобы спасти всех!»

Голова снова закружилась, но на этот раз не от слабости, а от открывающихся перспектив. Вот ему на голову возлагают корону императора, а самая красивая девушка со светлыми… нет, с чёрными… или лучше рыжими? длинными волосами целует и называет своим мужем. А в следующую секунду Роман видит себя на вороном скакуне, с пылающим клинком в руке, мчащимся в атаку на орду жутких демонов. Он машет мечом направо, налево, снова направо. Монстры гибнут пачками, а он только громко смеётся, чувствуя в себе невероятную мощь и…

Новый удар под рёбра выбросил из мечтаний. Бородач свирепо смотрел на него. Роман улыбнулся, давая понять, что готов внимательно слушать. Мужик посопел пару секунд, а затем прорычал:

— Кто ты такой? И где Камелонул?

— Меня зовут Роман. Роман Фролов. А насчёт вашего Камело… Кумело… В общем, я не знаю.

Бородач зарычал, явно недовольный полученным ответом. Он поднял взгляд на женщину. Именно она была главной среди них. И ответ из её уст прозвучал немедленно:

— Он бесполезен. Убейте его, а труп отдайте Псам.

— С вашего позволения, уважаемая госпожа, — вступил в беседу лысый. — Не стоит так разбрасываться ресурсами.

— Хорошо-хорошо, Мейслер. Делай с ним, что хочешь. Проклятье, этот тысячу раз проклятый Камелонул снова ушёл от меня!

Женщина исчезла из поля зрения. Следом за ней ушёл и бородач. Остался только лысый. Он склонился над Романом, с мягкой улыбкой разглядывая его. Удовлетворённый осмотром, лысый произнёс:

— Хороший экземпляр. Толстые кости — как раз то, что надо…

Глава 02

Когда лысый покатил тележку с ним прочь, Роман пытался донести до пленителя мысль о том, что его не стоит убивать. В том, что его собираются именно лишить жизни, юноша не сомневался. Когда до него дошла идея о том, что его, оказывается не призвали специально, а захватили по ошибке, романтический ореол попаданства исчез, уступив место страху. Нет, даже не страху, а ужасу! Жуткий доктор из историй о монстрах и вампирах вёз его на тележке к месту пыток, а затем — мучительной смерти. Именно так воспринимал бурлящий разум юноши происходящее. К слову, это представление не так уж далеко ушло от истины.

Первое время лысый полностью игнорировал все разговорные потуги юноши. Привязанный к ложу, Роман не мог видеть лица мужчины, но знал, что тот рядом. По крайней мере, сопение и кряхтенье было слышно отчётливо. Через несколько минут Роман выдохся, вернувшись к тягостным мыслям. Правда, придумать хоть какой-нибудь вменяемый план спасения не получалось. Все приходящие в голову идеи были в значительной степени безумны или в принципе невозможны. Единственным вариантом поведения оставалось только ожидание божественного чуда. Почему-то мысль о том, что неведомое божество вмешается в последний момент, закрепилась в голове и подарила некоторое успокоение. Хотя в прежние годы, в прошлой жизни юноша считал себя скорее воинствующим атеистом, сейчас в нём разгорался нешуточный огонь веры. Правда, в кого именно он верил, Роман и сам не сумел бы ответить.

Мейслер катил тележку довольно долго. Наконец, они остановились. До слуха привязанного юноши донеслось лязганье цепей, а его ложе словно провалилось вниз. Роман сообразил, что они спускаются на некоем подобии лифта. Спускаются куда? Неужели… в подвал?

Воображение тут же принялось рисовать мрачные казематы, заполненные множеством пыточных инструментов, где стены и пол пропитаны кровью, которая льётся настоящими реками, а крики несчастных жертв звучат непрерывно. Юноша тут же напрягся, вслушиваясь. Он с опасливым нетерпением ждал, что вот-вот раздастся тот самый жуткий крик человека, которому вырывают ногти или прижигают живот раскалённой кочергой. Но единственным живым звуком по-прежнему оставалось пыхтение Мейслера.

Минут через пять тележка остановилась. Снова загрохотали цепи, а потом ложе, к которому был привязан Роман, начало двигаться, принимая вертикальное положение. И теперь он мог увидеть не только грубо сложенный каменный потолок, но и само помещение, куда его притащили.

Сбылись худшие опасения Романа. Тёмная комната действительно напоминала пыточную. Вдоль дальней стены висели цепи с кандалами, ждущие своих жертв. Справа ярко горел камин, над которым был подвешен огромный закопчённый котёл, где булькало какое-то варево, от которого поднимался густой зеленовато-бурый пар. Слева же размещались полки, уставленные разномастными склянками со всякими жидкостями. А в некоторых же и вовсе плавали части тел и даже небольшие животные или зародыши странных созданий. В общем, все прежние жуткие мысли зароились с новой силой.

Под стать обстановке выглядел и Мейслер, которого Роман смог, наконец, разглядеть целиком. Лысый оказался невысоким худым мужичком в кожаном, заляпанным кровью и чем-то ещё фартуке на голый торс, широких тёмных штанах и высоких сапогах с длинными носами. Кожа Мейслера от шеи и ниже в тех местах, где мог увидеть Роман, была покрыта витиеватыми цветными татуировками. Причём это были не какие-то фигуры зверей или иероглифы, какими любят себя украшать обыватели на Земле, а орнамент, сотканный из ломаных линий и глаз самых разных цветов, форм и размеров. Причём смотрелось это жутко до дрожи в коленках. Создавалось впечатление, что все эти глаза живые и смотрят на тебя, пронизывая просто насквозь, высвечивая кости и внутренности.

— Не надо! Не надо… Я всё скажу! — пролепетал перепуганный Роман.

Мейслер нахмурился, явно обескураженный словами скованного человека. Затем, сообразив, куда он клонит, лысый усмехнулся и ответил:

— Ничего говорить не надо. Пыток не будет.

— Тогда… Тогда что вы со мной сделаете? Отпустите меня! Я же ни в чём не виноват! Я вообще ни при чём!

Последние слова Роман воскликнул со всем возможным пылом и страстью, что ему были доступны. По сути, он озвучил ту молитву и просьбу богам, что звучала в его сердце последние минуты. Однако, вопреки ожиданиям, этот призыв не нашёл отклика в сердце Мейслера. Он просто вздохнул со скучающим видом.

— Отпустить? Но куда? Ты не проживёшь в здешних краях и дня. С таким же успехом можно просто убить тебя прямо сейчас. Кроме того, на твою поимку… На поимку Камелонула, вместо которого ты сюда попал… На это ушло много сил и ресурсов. Так что… С плешивого ариси хоть иглу в хозяйство. Смекаешь?

Кошмарные видения вернулись с новой силой. И на этот раз одно из них выплыло на первый план. Выглядело оно настолько жутко, что Роман озвучил его вслух:

— Вы меня на органы собираетесь?

— Чего? — удивлённо поинтересовался лысый.

Нервно сглотнув, Роман уточнил вопрос:

— Разрежете и достанете из меня органы?

— Зачем? — ещё сильнее удивился Мейслер. — Постой, в твоём мире так делают? Какие у вас жуткие нравы! Неудивительно, что Камелонул к вам подался. Он большой любитель всяких бесовских дел.

Он покачал головой, явно вспоминая характер пропавшего мага. Затем, вынырнув из воспоминаний, продолжил:

— Нет. Ты мне целиком нужен. Госпоже нужны хорошие бойцы, солдаты нужны.

— Но я же не умею! Я обычный человек, никогда никого не убивал. Я даже оружие в руках не держал!

Мейслер покачал головой и сказал:

— Ничего. Я из тебя доброго солдата сделаю. Ты не переживай!

Лысый отошёл к столу и принялся что-то колдовать над зельями, бормоча себе под нос:

— Давненько мне над живыми работать не приходилось… Ничего, рецептик я помню… Так, надо бы толчёных ганда добавить… Где же они у меня? Вот… Очень хорошо… Жаль, конечно, что времени у нас маловато… Эх, будь у меня пара месяцев, я бы из тебя такого воина-мумию сделал, любо-дорого… Жаль, что всего неделя осталась до Большой Охоты… Да, времечко поджимает…

Признаться, в бормотание Мейслера Роман вслушивался через слово. Мешали приступы паники, да дикие фантазии, от которых временами становилось только страшнее. Хорошо хоть, возился со своим зельем лысый не так долго. Не прошло и получаса, как он встал из-за стола и вернулся к привязанному пленнику. В руках лысый держал кружку, где побулькивало вонючее, пахнущее болотом варево.

— По-хорошему выпьешь или придётся той штукой воспользоваться?

Мейслер указал на железку, висящую рядом на стене. Роман увидел нечто, напоминающее капкан. Понадобилось секунды три, чтобы осознать, для чего он нужен.

«Да он же мне рот этой штукой откроет! И всё равно зальёт своё зелье! Что же делать?»

— Что это? Отрава? — испуганно пискнул Роман, пытаясь выиграть время, придумывая план спасения.

Лысый рассмеялся.

— Хотел бы убить, нашёл бы способ проще. Нет, это средство укрепит тебя. Поможет твоей душе не расстаться с телом… во время Обращения.

Последнее слово прозвучало крайне зловеще. Поэтому Роман поспешил уточнить:

— Что ещё за Обращение?

— Я же сказал — сделаю из тебя солдата. Вот это и есть Обращение. После него ты сможешь послужить Госпоже.

Юноша вздохнул, снова прокручивая в голове варианты будущего. Ему вспомнился американский фильм про Капитана Америку. Тому тоже дали средство, чтобы сделать очень сильным. Может, и здесь похожая штука? Превратят в супергероя. Придётся, конечно, отработать, поубивать там всяких чудовищ. Но это же не так плохо, а?

В голове снова замелькали одна за другой картинки. Вот он повергает врагов десятками, а Госпожа позади, смотрит и радуется. А потом, постепенно, влюбляется в него и…

— Давай своё зелье. Сам выпью.

Мейслер кивнул и протянул руку с кружкой. Варево на вкус оказалось настолько же ужасным, как и на запах. Пришлось проглотить его большими глотками, удерживая желудок от того, чтобы не извергнуть всё обратно. Пришлось постараться, но это того стоило. Прежде всего, страх ушёл полностью. В голове стало легко и светло. Роман широко улыбнулся, ощущая вселенское счастье и благодать. Теперь он совершенно точно уверился в том, что его собираются превратить в супергероя.

— Очень хорошо. Вижу, что зелье действует. Что ж, тогда пора переходить к следующему этапу. Омул, иди сюда!

Послышались шаркающие шаги. Счастливый Роман повернул голову и увидел приближающегося мертвеца. Полуразложившийся труп в потрёпанной и грязной одежде. Жёлтые зубы, серая с тёмными пятнами кожа — типичный зомби из третьесортных фильмов ужасов. Следовало, наверное, испугаться, но зелье не позволяло юноше испытывать отрицательные эмоции. Поэтому он только улыбнулся и начал напевать прилипчивую мелодию про «конфетный вкус».

Мертвец, орудуя грубо сработанным тесаком, перерезал верёвки, что удерживали Романа. Когда последняя лопнула, юноша едва не упал, внезапно лишившись поддержки. Благо, Мейслер не дремал и подхватил ослабевшего юношу. Подержал лысый его недолго, отдав в крепкие руки зомби. Мертвяк схватил Романа и, взвалив на плечо, потащил к дальней стене. Там, орудуя не самыми ловкими пальцами, начал заковывать юношу в кандалы. Роман, пребывая всё в той же эйфории, без всякого страха наблюдал за этим. Правда, проснувшийся интерес заставил открыть рот и спросить:

— Зачем это? Я же вроде как не собираюсь убегать.

— Так надо, — мягко отозвался Мейснер, возясь у стены с камином.

Там, незамеченной ранее юношей нише находились какие-то рычаги и вентили. Лысый доктор орудовал ими, явно готовясь к непонятному «Обращению». Это слово, которое Роман обмусоливал в сознании, обещало щекочущее нервы приключение. Признаться, юноша с нетерпением ожидал, пока оно начнётся. Почему-то казалось, что после него жизнь у него изменится. И изменится к лучшему.

Мейслер с усилием тянул один из рычагов. Послышался лязг, грохот, шум льющейся воды, а затем всё это сменилось мерным шумом. Судя по всему, включился невидимый механизм. Юноша с интересом вертел головой, не переживая по поводу того, что оказался прикован к стене.

Через минуту лысый подошёл к нему и внимательно осмотрел с ног до головы. Удивительно, но только сейчас Роман сообразил, что всё ещё находится в своей земной одежде. Куртка, джинсы — ничего не пропало.

— Может, мне раздеться надо? Мало ли чего…

Мейслер на секунду задумался, а затем помотал головой.

— Нет. Не надо. Одежда не помешает. А вот…

Он вернулся к столу, где варил зелье, покопался там, а потом вернулся, держа в руках странную штуку. Правда, на этот раз Роман быстро сообразил, что это такое. Кляп с ремнём. Такой продают во всяких там магазинах для извращенцев. Чтобы нельзя было выплюнуть, даже если захочешь.

— Мне не надо. Я не по этой части…

— Чего? Опять ты про свой мир… Открывай рот пошире, а то ещё зубы поломаешь. Бывали случаи, знаешь ли.

Несмотря на некоторое внутреннее недовольство, возражать и сопротивляться юноша не стал. Выпитое зелье сделало его крайне послушным и податливым чужой воле. Фактически, если бы сейчас Мейслер попросил перерезать себе горло, Роман не медлил бы ни мгновения.

Кляп был невкусным. От него пахло кровью и ещё чем-то металлическим. Роман в детстве пробовал батарейки на язык, там было нечто похожее. Впрочем, дальше развить мысль ему не удалось. Над головой послышался громкий лязг. Он задрал голову и увидел, что в потолке имеется прямоугольная дыра, перекрытая ставнями. И в данный момент эти самые ставни плавно опускались, открывая то, что пряталось за ними.

— Проклятье, Омул! Я же приказывал тебе почистить решётки! И не спорь со мной, я приказывал! Ты просто всё позабыл, прогнившая твоя башка! Вот разрежу тебя на куски и сделаю мясного голема. Даже двух. Найду ещё парочку оболтусов, не способных запомнить простой приказ, и сделаю из вас всех приличных и исполнительных големов. Не веришь? А я вот возьму и сделаю!

Ворчание Мейслера звучало вполне беззлобно. Похоже, он был из тех людей, что любят поговорить во время работы. И не важно, что собеседника рядом нет. Главное, говорить. Это позволяет немного развлечься и не впадать в депрессию от монотонного труда.

Роман посмотрел вниз. Под ногами виднелось квадратное отверстие, забранное решёткой. Её прутья были толстыми, с палец, и надёжно перекрывали его. На решётке застрял клок рыжих волос. Юноше приходилось раньше видеть нечто подобное. В душе общежития, где он провёл несколько месяцев во время учёбы. Потом, правда, его оттуда с треском выгнали, после чего пришлось снимать квартиру. Однако, воспоминания остались, как приятные, так и не очень.

Роман снова посмотрел вверх. В голове, где плавал розовый туман эйфории, появилась догадка по поводу того, что с ним собираются сделать.