Американец. Мировая Война

В канадском порту все как один вздрогнули от раскатов орудийный залпов донесшихся со стороны озера. Там, над водой сверкнули большие дульные вспышки и через несколько секунд вновь светло как днём… Всё пошло на второй круг. Прожектора очень быстро включились и забегали по небу с удвоенной силой, зенитчики, подслеповато щурясь, искали цели, ожидая повторной атаки авиации. Только вот беда пришла совсем иным путём. Второй залп слышало уже куда больше людей, тем более бегущие из порта горцы довольно ясно кричали: «Корабли янки!» Следом с небольшой задержкой однозначно высказывались разрывы могучих снарядов выворачивающих бетон и камень из портовых построек и покрытия. Вал катился от берега вглубь территории порта, туда, где железнодорожная ветка упиралась в портовые склады, там, где должны стоять составы с войсками и грузами. Чуть тише у причалов рвались снаряды в разы мельче. Это канониры «Икаруса» нащупывали свои цели — стоящие на удаление от погрузочной части порта суда. Джестеру, да и его артиллеристам, сложно было рассмотреть все в деталях — да какие-то разные по очертаниям малоразмерные приземистые суда, катера, наверное? Но какая разница что именно? Всё есть вражеские цели и их надо беспощадно уничтожать. А 76 мм снаряды вполне успешно справлялись с небольшими целями — их можно выпустить очень много за короткое время, куда больше чем 180 мм снарядов флагмана. Вот так, выстрел за выстрелом «Икарус» достал целых пять целей — два катера береговой охраны, один из которых уже стартовал от причальной стенки, но не успел, один тральщик, и… две малые подводные лодки. Стоявшие в Лимингтоне в ожидании улучшения погоды две из шести подлодок спецотряда так и не вышли на простор озера для поиска своей основной цели — монитора «Вайоминг». Тот сам наведался в гости и привёл товарищей…

В это же время, набирая полный ход, прямо навстречу канадскому катеру мчались американские бронекатера. Суетливо забегавший меж атакующими янки прожектор канадцев бросил поиск приводнившихся лётчиков. Канадцы заложили резкий вираж, постарались развернуться, но не учли хоть и прилично утихшие, но не ушедшие вовсе волны Эри. Подпрыгнув на волне катер, потерял на пару секунд ход и подставил правый борт. За громогласными раскатами орудий крупных собратьев 37 мм автоматы звучали не очень убедительно. Только вот канадским матросам было совершенно плевать, как звучит их погибель так яростно и безостановочно бьющая по воде и их кораблю. Бронебойные вперемешку с осколочно-фугасными снарядами чаще выбивали фонтаны воды вокруг цели, чем били по ней — стрелять с не самой устойчивой платформы, на полном ходу, во время волнения совершенно далекая от идеала задача. Сближение и растерянность оппонентов несколько нивелировала сложность…

— Росс, забирай левее и продолжай бить по нему! Далеко не выскакивай, берег уже очнулся. Мы подхватим лётчиков, ты прикрывай. — Лейтенант Кеннеди в запале атаки чуть не забыл о главной задаче, и постарался напомнить об этом по радио и идущему на дистанции примерно в полкабельтова слева по борту товарищу. А берег действительно оживал — среди чудовищных фонтанов огня и обломков, оставляемых 180 мм снарядами, виднелись вспышки орудийных выстрелов. «Они что, выкатили орудия прямо в порт?» — прильнув к амбразуре, восхитился зрелищем лейтенант.

— Понял Джон! — Коротко откликнулся голос в наушниках. — Вижу фальшфейер справа по борту!

— Отлично, это они, — во тьме амбразуры рубки по левому борту виднелся яркий красный огонёк сигнального факела, — как подберу парней — дам сигнал к отходу, Джордж. Бросай на развороте банки и ходу! — Сразу же щёлкнув тумблером связи переходя на внутреннюю сеть, кратко и чётко Кеннеди произнёс: — All guns — cease fire! Helmsman — hard-a-port!

Один за другим все боевые посты отрапортовали о прекращении огня и катер, припав на левый борт, пошел навстречу сигналу лётчиков. Успеть было важно — береговые силы, оценив опасность каждого американского корабля, распределял цели и подтягивали свои силы. Портовые орудия, сначала нескоординировано стрелявшие по «Икарусу» и «Вайомингу» одномоментно перевели огонь на бронекатера, а по основным силам флотилии ударили невидимые крупнокалиберные орудия батарей береговой обороны — фонтаны воды легли далеко от целей, но они были куда больше прежних, и это пока была лишь пристрелка. Попадания в таком деле вопрос времени и опыта обеих сторон.

— Самый малый! — Полностью потерять ход нельзя, но и быстрее идти тоже нельзя, слишком вели риск утащить лётчиков под винты. Распахнув бортовой люк рубки, Кеннеди лично вынырнул на миг из-под брони. Требовалось как можно ближе и осторожнее подойти к лётчикам. — Человек за бортом! Рулевой — полрумба влево. Еще полрумба! Так держать! Скорее парни!.. — За правым бортом разорвался снаряд взметнувший столб воды и окативший выскочивших на палубу матросов и капитана. Секунды стали минутами, время тягучей жижей потянулось непростительно долгими мгновениями. Брошенный за борт фал с кругом лёг очень близко к летчикам, державшимся друг за друга. Один из них слабо барахтался и старался цепляться за воротник второго решительно двигавшегося к спасательному кругу. — Тащите их на борт, живее! — Еще снаряд взорвался в считанных метрах по курсу катера.

— 111ый горит! — Когда первый из лётчиков ухватился за леерное ограждение, из рубки к Кеннеди подскочил первый помощник. — Смотрите!

Окруженный фонтанами разрывов катер энсина Росса горел. Языки пламени облизывали кормовую башню, вырываясь откуда-то из-под неё. Развёрнутый правым бортом к берегу бронекатер постепенно терял ход.

— Джон, в порту танки, много, кхе. — Забравшийся на борт авиатор оказался хорошо знакомым лейтенанту — это был петти-офицер 1го класса Дэвид «Доктор» Ливси, командир одного из «Кочевников».

— Понял, Док, а теперь хватай напарника и бегом в кубрик, — уже забегая в рубку Кеннеди, бросил первому помощнику, — окажите парням помощь. Полный вперед! Рулевой — право на борт! Идём на выручку 111-ому!..

Первые удары снарядов прямо по «Вайомингу» не впечатляли никак. Снаряды попадались совсем уж никчёмные, явно что-то 76-миллимитровое — только искры разлетались, если вообще попадали. Долго ждать серьезной угрозы не пришлось. С запада, со стороны полуострова Поинт-Пили, куда и держали курс монитор и сторожевик, прилетели увесистые «чемоданы» калибром не меньше 150 мм. Разрывы легли далеко по левому борту флагмана, громадные фонтаны вспенили озерную воду и даже отчасти перекрыли обзор наводчикам кормовой башни монитора. Прямолинейный ход кораблей отныне был смертельно опасен — пара залпов, поймают в вилку, и будут накрывать раз за разом. Тут может весь порт, да и вся округа корректировщиками утыкана, сбить прицел батареи никак не выйдет. Основные силы флотилии начали маневрировать, не меняя изначальной задачи — крушить огнём орудий порт врага.

Ситуацию же с бронекатером 111 из-за обстрела береговой батареи заметили с флагмана не сразу. Сообщение по радио, что 109ый катер идёт на выручку товарищу, и просит сконцентрировать огонь по танкам в порту, вызвало множество вопросов. Танки? Помощь Россу? Интенсивность маленького, локального боя озерной флотилии с береговыми силами оказалась несоразмерно велика и всепоглощающа, вещи терялись из вида даже будучи пред глазами. Слегка отошедший на второй план шторм лишь способствовал размытию внимания. Рузвельт не стал уточнять про танки, ситуация внесла ясность почему обстрел портовой зоны выбил так мало артиллерии врага.

— Орудия главного и вспомогательного калибров — цель скопление бронетехники в зоне погрузки. Три залпа — огонь без команды! Надо прикрыть бронекатера. — Рузвельт в ходе боя все больше находился в центре боевой рубки, и опирался на данные поступающие через офицеров и по связи. В узкие щели амбразур с момента открытия огня из ГК увидеть что-либо на водной глади не представлялось возможным, вспышки сразу слепили, даже осветительные снаряды над Лимингтоном не помогали. — Затем вновь перенести огонь на склады и железнодорожную станцию. Штурман, сколько до точки разворота?

— До разворота — три минуты. — Хотя и без этого было видно, что пора закладывать разворот, порт уже почти лежал позади слева, пара минут и носовая башня не сможет бить по целям. «Останавливаться или сбавлять ход нельзя, время не ждёт, но нужно сделать проход мимо Лимингтона еще раз, и вперед к Толидо пока погода вновь не ухудшилась. Чертов Поинт-Пили вместе с его проклятой батареей всё ближе. Слава Богу, хоть ударные силы канадской флотилии не здесь, еще не хватало с ними драться…» — мысли бежали в голове коммандера очень быстро. И самой зудящей была батарея.

Материальность мыслей подтвердилась моментально. Рокочущий удар сотряс надстройку «Вайоминга». Шестидюймовый фугасный снаряд взорвался, попав в броневой щит каземата левой носовой 102 мм пушки. Смерть ворвалась тучей осколков и ударной волной в образовавшуюся громадную дыру. Вывернув внутрь края бронелиста, она кровожадно посекла орудийную прислугу и неслышно растворилась в облаке кислой гари…

Доложить о повреждениях и потерях не успели — на монитор, а следом и на идущий позади сторожевик обрушился огонь новых участников битвы…

— Вспышки право по борту! Удаление — 13 кабельтов. Цель опознать невозможно.

— Лейтенант Джестер с «Икаруса» сообщает: «Попал под обстрел. По направлению юго-юго-запад наблюдаю множественные орудийные вспышки. Удаление — 15 кабельтов»

Рузвельт наконец-то облегченно вздохнул:

— Вот теперь все фигуры на своих местах…

Интермедия

10–11 мая. Уотэрвилл, штат Огайо

Эскадроны 4ой кавалерийской бригады 2ой кав.дивизии сошедшие в ночную тьму, под проливной дождь, прямо из вагонов на окраине Уотервилла, смотрелись устрашающе. Грозные оклики офицеров, выгрузка оружия и боеприпасов, ржание встревоженных коней, рычание прогреваемых на платформах двигателей бронетехники — сливались с завываниями шторма пришедшего с Эри, усиливали его, меняли его тон и настрой. С печального завывания, на грозный, полный ярости рёв. Местные силы из числа уже сильно прореженных и разрозненных боями в Толидо войск национальной гвардии и армии — смотрели на солдат Буффало со смесью надежды и опасения. Прошедший день обновил рваную линию взаимоотношений белых и черных в США. Много, слишком много чернокожих выступили на стороне теперь уже врага — предательство солдат и местного населения многие узрели своими глазами. Но эти кавалеристы прибыли из глубины страны, и они далеко не все поголовно чернокожие — тут и корейцы, и японцы, и китайцы, и даже белый рядовой состав из числа коммунистов, не видящих в соседстве с другими расами ничего дурного. И вот эти кавалеристы и танкисты бригады явно шли не бить в спину своих сограждан и товарищей, а ударить в лицо врагу.

Тут и там в кипящей, медленно приходящей в организованный вид, массе войск виднелся мерно выхаживающий пожилой мужчина в круглых очках. На каске, в свете редких фонарей, тускло поблёскивала одна единственная серебряная звезда. Генерал Бенджамин Оливер Дэвис был первым, и пока единственным чернокожим генералом армии США. Он служил стране уже вот как 44 года. Великий срок, для столь удивительно малого звания. Но кто-кто, а ему не было стыдно или обидно. Ведь час настал, час его бравых кавалеристов. Сопровождали генерала всего пара офицеров штаба — остальные командиры подскакивали, совершая доклады о ходе разгрузки, и тут же возвращались к своим подразделениям. Белые, черные, азиаты — все спешили, как могли. Приказ на выдвижение еще не прозвучал, но он был не за горами…

— Командиры полков — к генералу Дэвису! Сбор у первого вагона! — Вдоль войск пронёсся наездник на темном коне. Мощный голос, способный перекричать гул толпы и шум стихии привлекал внимание нужных лиц — старших офицеров. Гадать больше было не о чем. Время действовать пришло.

Два полка бригады, 10ый и 9ый, так же основная масса сил, приданных 14го танкового и 3го самоходного артиллерийского батальонов, уходила на север, вдоль Моми, Кратчайший путь к Толидо лежал через одноимённый с рекой городок Моми, что в 6ти милях от Уотервилла. Третий полк, 28ой кавалерийский, и небольшое число танков и самоходок уходили через мост на правый берег Моми, с целью пройти через Перрисберг и Россфорд на север. Отбить, в случае контроля врагом, и организовать оборону двух автомобильных и одного железнодорожного моста через реку в восточном Толидо и не дать противнику продвигаться на юг.

Приказ прост — сбросить врага в озеро, освободить город…

Крупных соединений войск в регионе, кроме бригады, не было — отдельные роты и батальоны гарнизонов, вспомогательных частей, военизированной охраны стратегических объектов действовали разрозненно, единого центра управления ими не было. А генералу Дэвису тратить время на принятие всех и вся под свое командование не было никакой возможности. Он чернокожий, и большинство его кавалеристов тоже, а посему не то, что подчиняться, слушать, скорее всего, не станут. Чего хуже — откроют стрельбу. Чернокожие за день, здесь, на севере наделали столь много дел что не отмыться просто так! Но был один шанс. Смыть позор кровью. И овеять себя бессмертной славой. Посему войска шли как можно скорее вперёд, избегая любых серьезных встреч со своими же, американскими подразделениями. Только вперёд!..

Всполохи молний, безумный рёв ветра, удары холодных капель штормового дождя — всё претерпевали сотни и сотни кавалеристов, разворачивающихся широкой дугой в полях пригорода Толидо. Вдоль дорог, пока таясь, не рискуя выходить на открытые участки, порыкивали двигателями бронемашины, танки, автомобили. Войска сжались как пружина за миг до удара.

Ракетами сигнал эскадронам не прошел, дождь, и ветер всё сбивал, телефонные линии рвались, а радиоволны забиты врагом. Приказ передавали по старинке — конными связными. По очереди, до кого как успели связные, подразделения срывались вперёд, в атаку!

Лавина коней, а следом и техники неудержимо двинула на город занятый врагом. Бойцы британского десанта и канадской пехоты не сразу осознали, что за блестящие полосы появились в полях пред городом. Молнии высвечивали тонкие полоски отточенной стали, что подняли над головами сотни и сотни кавалеристов. Погода давила на всех. Кони спотыкались, скользили, падали. Многие получали ранения, и даже погибали, не добравшись до врага, не увидев его. А враг окрылённый успехами начала операции, уставший и без того вымокший держал чрезвычайно малочисленные посты на подходах к городу и его окраинах. Уверенность в моментальном разгроме приграничных сил американцев начинала играть злую шутку…

Глава 11

Принимайте командование

— Лейтенант Пауэлл, собственной персоной, чёрт его подери. — Шлепнув на стол мои документы, полковник национальной гвардии Раст пристально всматривался в наши с Лиамом лица. Разговор продолжался уже некоторое время, и неумелое переливание из пустого в порожнее заканчиваться не планировало. — Скажите спасибо, что вас не шлёпнули там, на перекрёстке. Ладно, ваша история о том, как и откуда вы здесь появились, может и правда, но то, что вы на месте бойни появились с оружием в руках, это я пока понять не могу. Ну?

— Передайте нас, в конце-то концов, в ведение военной полиции, они и проведут расследование. Сэр. — Поведение пусть и старшего по званию меня уже раздражало. Нас у перекрёстка, после всего увиденного задержали. Появились в край шокированные зрелищем нацгвардейцы, жестко приказали сдать оружие и пинками, под конвоем, погнали вглубь города. Исходя из увиденного, никто толком не пытался найти тех, кто стрелял и взрывал. Потому что осмотр места проводился из рук вон плохо, хотя бы обычных полицейских — и тех не было видно. Мы были под общим подозрением, так как «попались». Хорошо хоть не побили, или чего хуже. Линчевание это яркая американская черта… Попытки достучаться до старших по званию гвардейцев привели к короткой перепалке под дулами винтовок, и зуботычине Лиаму увещевания коего о нашем статусе не дали вообще ничего. Отвели к командиру объединённых сил городка и сдали с рук на руки. Вот он-то и начал самое большое «следствие». Допрашивал прямо-таки, хотя до прихода занимался чем-то более важным — телефон офицера разрывался от звонков. Кто мы, что мы, почему там оказались, и кто стрелял — вот вопросы, звучавшие, словно заевшая пластинка? У него городскую власть взорвали, сотни людей убили, диверсанты шастают ненаказанные, а он пару случайных офицеров лично допрашивает… Видел же что мои эмоции далеки от доброжелательных когда я после спокойных пары раз повторения одного и того же начал закипать. Я мог его понять — ну кто-то же устроил весь этот ад? Все в шоке, профессионалов для разбора ситуации просто нет — погибли они, все до одного. Мы же вписываемся в его видение ситуации как злодеи. Но сидеть лично допрашивать, да еще и совершенно неумело, на тупом раздражении — выглядело крайне странно и глупо.

— А нет военной полиции, и офицеров сколь-нибудь опытных кому я могу поручить дознание, у меня тоже нет… — Внезапно он перестал вести себя надменно и дебильно, изменившись в лице. — Я уже понял, никакие вы не диверсанты. Ваших пассажиров уже тоже опросили, всё сходится. Герой нации не может быть врагом, иначе, если это так — проще застрелиться, ибо нет больше авторитетов. Ты врага бьёшь, это доказано, значит свой. Но очень ты со своей пёстрой компанией вовремя и в нужном месте оказался. Сам понимаешь? Там ад кромешный, ты всё видел! Есть информация, что те, кто это злодеяние сделал, были одеты в нашу, американскую форму. Ладно бы одни черномазые были, но говорят и белые тоже… Сейчас такая кутерьма творится, что я уже ни черта не понимаю… Забирайте. — Переложил со столика позади себя наши ремни с кобурами, винтовки, к сожалению, забрали еще при задержании, и не вернули. Полковник сразу отослал стоявшего за нашими спинами солдата с пистолетом-пулемётом, — Позови сюда сержанта Уитмора. Мне срочно нужно иметь в десятке мест сотни людей. Опытных, хоть чуточку обстрелянных нет, а тут вы. Короче, по всему штату есть подразделения русского ополчения, иммигранты, бежали от коммунистов в 20ых годах. Сейчас сюда, в Ипсиланти, стягивается часть отрядов, прочие в Энн-Арбор пойдут, там их руководство. Но именно эти просят принять их под командование и направить на фронт… А ты, Пауэлл, с русскими вроде много общался, знаешь, как с ними быть. Поможешь?

Желание ломаться и строить обиженного недотрогу отлетело мигом. Полковник выглядит резко обременённым тяжким грузом. Ясно, он сам не понимает, как быть. Телефоны звонили, а он нас «допрашивал». Прятался он, от решений тяжелых. Страну надо защищать, и он здесь, в этом городке обрёл всю полноту даром ему не сдавшейся власти. Просит помощи, хотя я армейский, и не подчиняюсь ему.

— Майкл, нам нужно… — Подорвался было Лиам, но осекся, взглянув мне в глаза.

— Нужно. Людей защищать очень нужно. Люди гибнут, армия гибнет. А еще у нас на плечах советские граждане. Спасать их надо, вывезти надо. Мне драться надо. Работа такая. Я готов, сэр. — Полковник заулыбался, слушая мой ответ, полез в полку стола, за какими-то документами, пошебуршал ими и выложил на стол пару бланков. Напарник потупился, засопел, не по нраву, но и сам всё знает. Ситуация швах.

— Без прелюдий и официального славословия — присваиваю тебе Пауэлл временное звание капитан национальной гвардии Штата Мичиган. Всё же не армейцами командовать будешь, надо учитывать юридические тонкости, что бы их… Сержант Уитмор отведёт к подразделению, на пункт сбора. Примешь командование, чуть позже пришлю связистов, у них будет первый приказ. По эвакуации русских делегатов — так же, всё чуть позже. — Это уже Лиаму,- мы ожидаем состав для эвакуации выжившего населения, выдадим им приоритетное право посадки, вам как сопровождающему могу дать документы об особом статусе, сейчас всех военнослужащих ставят под ружьё, и я, по стечению обстоятельств последний и единственный наделённый властью решать это. А теперь — свободны. — Офицер вручил мне документы о том, что я теперь временный капитан, и что от штата Мичиган командую ротой ополчения признанной по статусу частью войск национальной гвардии.

Уже за дверью кабинета маленького офисного здания где-то в уцелевшей части центральной улицы мы с Лиамом переглянулись. Тот выглядел шокированным и задумчивым, я же начал приходить в себя после зрелища на улице и этой полубредовой беседы. От допросов к повышению в звании. Бредятина, как, впрочем, и вся война!

— Сэр, разрешите? Вы же теперь капитан. — Сержант Уитмор появился как чёрт из табакерки и сразу, без прелюдий за дело. Этот круглолицый, упитанный, но не толстый бодрячок встретил нас в коридоре и сразу протянул мне петличные знаки — сдвоенные серебряные шпалы. С обратной стороны обнаружилась красная капля подсохшей крови. — Капитан ранен и эвакуирован в тыл, не с мёртвого сняли. С его рубашки. Её медики срезали и выбросили.

Пришлось принять и решительно двигать за сержантом. Небольшое офисное здание превратили в штаб нацгвардии, все куда-то бежали, что-то несли или выносили, роняли бумагу и толкались острыми углами ящиков армейского имущества. Кавардак войны. По пути из здания встретили наших советских подопечных. Выглядели они откровенно плохо. Бледные, уставшие, напуганные. Только Людмила смотрела на всё как через прицел, и сразу как мы вышли, шагнула навстречу:

— Что дальше, товарищ Пауэлл?

— Скоро будет эвакуация, подойдёт эшелон. Лиам доставит вас в тыл, я остаюсь, так как назначен командиром роты ополчения.

— Я с вами. — Решительный шаг вперёд и полные огня глаза. — Никакого тыла.

— Товарищ Павличенко, что вы?.. — Подорвались советские делегаты, и даже мой сопровождающий хотел было возмутиться.

— Не имею права распоряжаться вами, вы не в моём подчинении, не прикомандированы, и условия уже — не боевые. Так что, товарищ старший лейтенант, выполняйте ВАШ приказ. Его никто не отменял. — Резко козыряю и шагаю за заждавшимся сержантом. Вскоре догоняет Лиам:

— Слушай, я всё понимаю, но ты уверен? Я же не отстану. Да, у тебя карт-бланш, как планируешь, так и делаешь. Но я же не просто так с тобой, ты помнишь?

— Помню. Единственное что прошу — посади сначала их, — кивок назад, подразумевая Людмилу и Ко, — потом со мной. Чувствую, здесь надо быть. Именно здесь.

— Опять «чувствуешь»… Фух, дьявол с тобой. Узнаю у полковника Раста, что к чему с эвакуацией, организую всё, потом найду тебя.

— Мне обещали связистов, значит либо телефон, либо радио будет при мне.

Привык я к сопровождающему. Сама мысль, что мы расстаемся, показалось странной, словно расставание будет долгим. Прочим своим странным ощущениям привык доверять, а сейчас с подобным столкнулся впервые. Уитмор напомнил о себе, и мы продолжили путь.

На улицах Ипсиланти было чрезвычайно тихо, и пугающе пустынно. В домах много где выбиты стёкла, ветер гоняет занавески, брошенные чемоданы и сумки, разгоняемые ветром какие-то бумаги и прочие следы бегства людей. Малочисленные, напряженные отряды нацгвардии и полиции двигаются вдоль домов быстро, и подозрительно поглядывая на встречных. На нас тоже обратили внимание, но признали сопровождающего сержанта. Пару гражданских заприметили не на центральной улице, а убегающими по узкому проулку. Глядели они на нас с нескрываемым ужасом. Солдат своей же нации в одночасье стал врагом гражданина. Чёрт, это безоговорочный успех британцев…

До пункта сбора русских ополченцев добрались пешком и довольно быстро. У большого кафе-дайнера стояли десяток грузовичков, в основном Форд АА. Расцветка тёмно-зелёная, похожа на армейскую, но вот на дверях нанесены какие-то знаки, издалека не разглядел пока. А вот людей, очень даже многочисленных рассмотрел быстро. Все как один в американской униформе времён Первой Мировой! Даже бриджи с обмотками и каски-тазики неизменные. Зайдя в этот мир в Великую Войну я таких успел посмотреть, пусть и мельком. Вот знаки различия интересные — никаких золотых погон, или иной атрибутики Русской Императорской Армии. То, что заприметил, скорее, брало истоки из американских званий — на рукавах у бойцов тут и там шевроны, шитые серебром. Одна, две или три галки. На удалении мелькнул похоже офицер — на погоне какие-то шпалы блеснули, но он заскочил в дайнер. А прочие мужики все как на подбор — в годах, не меньше 40 лет. Усы распространены, почти у всех в том или ином виде имеются. У одной из машин толпится народ, получает что-то из крупных ящиков.

— Господа младшие чины! — Гаркнул по-русски вышедший из одной группы ополченец с тремя галками и крестом под ними на рукаве. На это все среагировали с завидной быстротой — большинство прекратили все действия и развернулись лицом ко мне вытянувшись по струнке. Выправка у всех отменная — как принято говорить шпагу проглотили. Ополченец начал на сносном английском докладывать: — Captain, sir, 3rd Russian…

— Отставить. — Хорошо хоть капитанские шпалы успел прицепить. Было бы глупо, придя сюда их начать менять. — Можете говорить по-русски. Так, думаю, будет проще всем.

Лицо докладчика на секунду выразило глубокое удивление, некто из присутствующих выразили это вслух:

— Эка невидаль, ахвицер мериканский, а как по-нашенски!.. Уважаемо…

— Господин капитан, чины 3го русского отряда ополчения графства Воштено, штата Мичиган прибыли на сборный пункт. Докладывает ротный старшина Малышев. — Рука у среза каски неподвижна, чеканит резко.

— Вольно.

— Вольна-а. — Вторит мне старшина.

— Вы за старшего?

— Так точно, вашбр… Господин капитан. — Мда, прорезается на ровном месте старая привычка. Ухо режет, попробую преодолеть такой диссонанс. — В здании офицеры взводов. Дозвольте поинтересоваться, господин капитан, вас же прислали принять командование?

— Верно. Давайте пройдем к офицерам. — Ополченцы тут и без меня заняты, заметил, что они с ящиков патроны и прочий припас получают, оружие, кстати, у всех имеется, и совершенно мне непривычное, надо будет поближе взглянуть. Старшина приказал продолжать подготовку, и мы вошли в дайнер. Тут было еще несколько бойцов младшего состава, и трое офицеров, теперь уже понятно, что именно это и есть — комсостав подразделения. В помещение было сильно всё переставлено — столы и диваны столкнули в один угол, высвободив пространство под большое количество ящиков, только три стола сдвинули вместе и разложили на нём карты, горку фонариков, несколько винтовок и карабинов. Вот возле этих столов троица беседовала, внимательно вглядываясь в карту. Старшина подскочил к одному из них, среднего роста мужику с седыми волосами, ухоженной бородкой и усами. Лицо однозначно аристократичное, выражение можно сказать, возвышенное. Услышав слова Малышева, офицер вскинул взгляд, кивнул и заговорил:

— Господа офицеры! — Вытянувшись все трое внимательно посмотрели на меня, во взгляде читались… усмешки. Ну, оно и ясно, им тут не меньше чем по 50 лет, старше своих подопечных, видать и на прошлую войну насмотрелись, и по жизни многое повидали, а тут им офицера, еще и иностранного придали, командовать, как же! Хотя, может, я себе это надумываю. Возвышаюсь над ними, дай Бог, на голову-полторы. Может их рост мой, и нынешняя комплекция удивляет?

— Вольно, джентльмены. — Господами называть их не хотелось, я же чрезвычайно коммунистически настроенный, а товарищами — ну и агрессивное неуважение проявлять неприлично. — Временный капитан Майкл Пауэлл, прикомандирован к вам в качестве командира сводной роты ополчения. Со мной можно свободно общаться по-русски, коим, как видите, владею свободно.

— Временный?.. Прошу простить, господин капитан. Прапорщик Иван Евстафьевич Казановский, командир первого взвода 3го русского отряда ополчения. — Па погоне у него, кстати, одна серебряная планка, но не как у американских лейтенантов — поперёк, а вдоль, и над ней, подобно точке над «i» маленькая звёздочка. У прочих присутствующих такие же знаки.

— Прапорщик Самуил Аронович Шпильман. Второй взвод. — Щёлкнул каблуками офицер слева, высокий мужчина с залысинами, без усов, круглыми очками на характерном носу семитского происхождения.

— Прапорщик Юргис Айварсович Раскатов-Ульманс. Третий взвод. — Слегка, еле заметно растягивая гласные, кивнул третий. Прибалт выглядит моложе всех, может тому служит густая русая шевелюра и лихие «гэйбловские» усики, но взгляд и морщинки в углах глаз не юношеские. Интересная компашка, скажу вам.

— Отвечая на ваш вопрос, Иван Евстафьевич. Да, временный, звание присвоено буквально полчаса тому назад. До этого был первым лейтенантом первого батальона рейнджеров. Для прояснения, воевал с 22-го июня прошлого года в Советском Союзе. От самой границы. — Вот ту ехидца во взглядах и выражениях улетучилась.

— Однако, господа, изрядный опыт!.. — Чуточку смутившись крякнул Казановский. — Впрочем, господин капитан, позвольте вам доложить…

Офицеры привлекли внимание к карте с множеством обозначений. Документ оказался исключительно о русских ополченцах — поселения в штате, где обитают русские, их численность, штабы районных подразделений, склады, учебные центры, гаражи, заправки, все, что может быть необходимо для ополчения и его командования. Оставалось только удивляться, сколь глубоко организованной силой являлись мои нынешние подопечные. Закралась опасная мыслишка, а не являются ли они здесь каким аналогом РОВСа, или вовсе, его частью? Очень серьезно милитаризированная структура.

— Ваш что-то смущает, господин капитан? Вы сейчас изменились в лице. — Удивлённый Казановский посмотрел на коллег и на меня. — Вам дурно?

— Ответьте мне сразу, вы имеете отношение к РОВС? — Без прелюдий швырнул в людей я. Так сказал, что те чутка пошатнулись.

— К этому… к этому бесчинству барона Врангеля? Упаси Господь меня и русских людей от этих прохиндеев! — Иван Евстафьевич чуть не захлебнулся гневом, покраснел и сжал кулаки. — Русское ополчение штата Мичиган не является ничем кроме русского ополчения штата Мичиган. Мы уже давно граждане Соединённых Штатов Америки. — Последнее, почудилось мне, сказано было с печалью.

— Мы, смею заметить, планировали…

— Самуил Аронович! Будьте любезны. — Рыкнул Казановский, прерывая еврея. Что-то они не договаривают, но реакция на РОВС однозначная. Все выглядят раздраженными, даже разозлёнными на мой вопрос. Уже неплохо. — Прошу простить меня, господин капитан. Мы не имеем отношения к изменникам Родине, изменникам русского народа. Они избрали кровавый, коварный путь, и не желают мира. Мы — не они. Впредь, если вас не затруднит, прошу не упоминать РОВС. Эта тема табуирована. Да, отнеситесь к этому именно как к табу. Неча разводить муть в только успокоившемся сообществе.

Вот так отповедь. Есть над чем поразмыслить. Кивком дал своё согласие и попросил вернуться к раскрытию информации по ополчению в лице 3го отряда. От списочного состава отряда в 95 младших чинов и офицеров на пункт сбора, в этом дайнере «Мария», собрались всего 54. Оставшиеся бойцы либо прибудут в течение часа-полутора, либо уже не прибудут, причины тому могут быть разные. По вооружению, обмундированию и снаряжению — все прибываю на пункт со своим. И никак иначе! Государство в 30ые распродавало за сущие копейки в огромных объемах то, что армии и нацгвардии уже не пойдет: форму и снаряжение прошлой войны. А на оружейный рынок выбросили сотни тысяч «русских» Винчестеров образца 1912 года. Вот ту я и познакомился с выданной мне со стола винтовкой. На первый взгляд американский «левер-ган», рычажная винтовка. И это ведь развитие некогда появившегося рычажного Винчествера 1895 года. М1912 выпущен под патрон 7.62×54Р для русской армии! По заказу еще Имперского правительства разработали, и наклепали 300 тысяч штук. Часть успели выкупить, а часть так и легла мёртвым грузом в Штатах. Советская власть не заинтересовалась, больно сложная машинка, да и денег тогда лишних не было. Желая возместить затраты на производство американцы поискали покупателей на внешнем рынке, что-то скупили те же китайцы, а прочее продали своему населению.

У сего аппарата магазин сделан отъемным, на десять патронов, и вынесен вперёд от скобы, так словно винтовка с автоматикой внутри. Необычно длинная ствольная коробка для не самозарядного оружия. В тыльной части коробки никаких отверстий, затвор видимо, полностью скрыт, посему чувствую и длинна такая! Окно выброса гильз сверху, прикрыто подвижной шторкой, есть пазы для заряжания из обоймы. Пощёлкал пару раз затвором, ход чуточку резкий, словно в середине движения ломается, резко открывая окно выброса гильз вместе со шторкой. И снизу тоже лишних отверстий нет, никакие детали виз не выдвигаются. Очень интересно!..

— Как всё интересно, не доводилось прежде иметь дел с этим оружием. — Рассматривая техническое чудо, я ощущал почти забытое чувство удивительности этого мира. Он такой иной, даже в технических вопросах, и всё равно такой знакомый.

— Да, удивительно, господин капитан, их по всем оружейным магазинам страны развезли, благо мы успели выкупить немалую партию по бросовым ценам… Но, быть может, ваше неведение исходит из обычной ситуации — оружие больше у гражданского населения оказалось, чем в армии. Впрочем, нам хоть и хватает винтовок и личного оружия, многие, смею заметить, приобретали для себя еще пистолеты и револьверы, есть особые стрелки, у них прицельные приспособления имеются — или телескопы, или галилейские прицелы. Чего же нам не хватает — ружей-пулемётов, противотанковых ружей и мортирок. — На мой вопросительный взгляд ответили просто, — а у нас статус ополчения лишь в мирное время, в военное мы подразделение национальной гвардии-с. Каждое отделение обязательно включает команду с ружьём-пулемётом, противотанковым ружьём и мортиркой. Вернее, сами мортирки имеются, да вот боеприпасов к ним — увы! Далеко от идеалов вооружения даже середины Великой Войны, однако постоять за себя, несомненно, сможем. Господин капитан, а господин полковник не дал вам никаких уточнений по поводу выдачи оружия усиления? Панцирные жилеты, слава Богу, мы, как и винтовки выкупили, жаль с иным оружием так нельзя…

— По этому поводу ничего не могу сказать. Ожидаем связиста и дальнейшие приказы. Может тогда и уточнят. — Мелькнула мысль что пулемёты, возможно, оприходовали неизвестные диверсанты в американской форме. Но тут же переключился на еще одну — мне озвучили нечто интересное. — Панцирные жилеты?

— Старшина, принесите сюда жилет, для господина капитана.- Вскоре предо мной выложили принесённый с улицы… бронежилет! Впрочем, чему удивляюсь, сам же подобные «выдал на гора» через моего старого куратора… Но, тут явно не современная вещь, больно ткань не молодая, но прочная, хоть и со следами ржавчины. Но вот то, что это именно бронежилет сомнений не было никаких. Простая схема с плечевыми лямками, широкими, с подушками небольшими, большие нагрудный и наспинный отделы, состоящие из четырёх плотно согнанных вместе секций с металлическими плитами внутри. Ткань песчаного цвета, но покрыта большими кляксами зелёного и коричневого цветов. Кто-то самостоятельно камуфлировал светлые жилеты. Никакой защиты боков, никаких противоосколочных воротников, защиты паха нет. Простейший, даже примитивный жилет. И я, кажется, про такие читал в свое время.

— Дэйфилд? Британские?

— Браво, господин капитан. Да, именно британский жилет Дэйфилда лежит в основе, но выпуск был налажен, в том числе и в Штатах, впрочем, и в России их делали, пусть и малым числом. Эта модель 1918 года, уже исключительно американская. Сейчас, слышали мы, есть и новые панцирные жилеты, советская Россия выпускает подобные. Но у нас, увы, только такие. Впрочем, надёжны, и предоставляют некую защиту, хоть и весят немало…

Стал обладателем личного жилета и винтовки, коих имелось в запасе отряда в количестве. Вернее карабина — тот же Винчестер М1912, но короче в длину, и без прилива штыка. Мол — кавалерийский же карабин, им не полагались штыки, у них шашки имелись. А мне и лучше, от ножа Боуи отказываться не придётся, хотя мне нужен пистолет-пулемёт. Привык я к огневой мощи скорострельного оружия.

По факту разбора личного снаряжения, перекатились к вопросам боеприпасов, транспорта, топлива, провианта, воды и прочих нужностей для солдата на войне и на удалении от теплого дома или казармы со складом. Боеприпасы, русского стандарта, имеются в личных запасах (каждый член ополчения имел не менее 3000 патронов — вывозились с хранения на транспорте при сборе отряда). Сотни тысяч закупались для ополчения на собственные склады за счёт субсидий государства, плюс само же государство имело запасы этих патронов уже на складах Нацгвардии Штата, так как брало в учёт ополченцев, плюс для СССР они сейчас производились в промышленных масштабах. Машины, старенькие, но ухоженные Форды АА, виденные мной на улице, основа парка ополченцев, их много, чуть ли не на каждое отделение по машине и они есть стандарт для русских ополченцев. Есть склады ГСМ и запчастей в ряде поселений штата, включая Испиланти…

Я слушал и слушал информацию, радовала подготовленность, основательная такая, крепкая. Русские мужики готовились воевать, и мне всё чаще казалось, что драться планировали они не здесь. Проскакивали отдельные слова, эмоции у этих офицеров с кем предстояло какое-то время повоевать. Вновь вылезала мысль, что где-то рядом опасность, но вот почему-то вскоре начало отпускать, очень уж рьяно собеседники готовились драться именно с канадцами и британцами. Не было от них угрозы в мою сторону, чувствовал это. Рассказывали они о городе и ближайшей округе, дорогах, мостах и важных объектах, о том, где так же как в этом дайнере сейчас собираются иные отряды и прочее…

— Господин капитан. — Вернулся ушедший было старшина, а следом и тройка солдат в американской форме. Сержант и двое капралов. Знаком прервал его порыв обратиться по уставу и доложить, как заведено, тот застопорился и всё же смекнул что можно чуть проще, указал на гостей. — Связисты прибыли.

— Благодарю, вы свободы. — Кивнул старшине и подозвал прибывших.

— Сэр, техник четвертого класса Пол Тиммс, сэр. — Вытянувшийся по струнке сержант явно ощущал себя не в своей тарелке. Молодой, тощий, усы подростковые над губой топорщатся. — Национальная гвардия. Связист… Связисты. Телефонисты. Сэр.

— Вольно. — Сдержав улыбку, перехожу к делу. — Приказ из штаба вам передали? Что со связью? Не вижу вашей аппаратуры.

— В-в-в машине сэр. П-приказ там же… — Осознавая допущенный промах, сержант стартанул к выходу, потом развернулся, с еще большим ужасом посмотрел на меня. — Разрешите?

Делать было уже нечего, предо мной были явно не военные люди, скорее гражданские в форме. Безумные выкрутасы войны.

Назад Тиммс возвращался СО ВСЕМ своим оборудованием. Телефоны, катушки, какие-то сумки и хаверсаки. Капралы переглянулись и под моим уже не очень одобрительным взглядом бросились тому помогать. Трагикомедия, ей Богу…

Спустя пару минут, сложив своё имущество, связисты всё же вручили мне конверт с приказом. Просто обычный бумажный конверт, такие, что в почтовом отделении можно купить, а внутри криво отпечатанный на желтоватой тонкой бумаге приказ.

Слов не особо много, и смысл сводится к простому: организовать оборону моста через реку Гурон по западному берегу. Вновь всё возвращается к тому мосту, от которого мы начали свой путь в городке Ипсиланти, штат Мичиган…

Глава 12

Буря перед бурей

Этот безумно долгий еще не закончился, хотя уже заметно склонился к закату, а событий в нём оказалось чересчур много. Полученный приказ все приняли в работу незамедлительно. Взвода ополченцев уже как запряженные кони били копытом, ожидая распоряжений. Казановский, пользуясь картой уже чисто самого Ипсиланти пояснил, что мостов через Гурон в восточном и северном направлении из городкатри. Самый южный из них, сильно ближе к Форд-Лейк, маленький мостик, еще как-то пригодный для автотранспорта, и негодный для танков. Центральный, соединяющий город с пригородом Дипо тот, через который наша весёлая компашка приехала, самый мощный, надёжный, тут танки пройдут легко. И именно сюда направлена наша сводная рота. Третий мост, северный, по направлению к маленькому тауншипу Фэйрн Лэйк. По прямой, от центрального до южного моста около восьмисот метров, по дорогам — все полтора, до северного — два. Там и там тоже развернут подразделения нацгвардейцев. От Ромулуса к Ипсиланти транспортная артерия идёт через южный мост, мы по отношению к ним под углом, и шансы что на нас кинутся раньше — чуть меньше, но думать так опасно, мост годный для танков у нас. Но вдруг десант сам по себе и не пойдет, а станет армию дожидаться? Или, наоборот, через аэропорт подкрепления получит да вскоре вдарит? Разведки у нас пока не пахнет.

Благодаря тотальной хозяйственности и опыту ополченцев мы выдвинулись к мосту очень быстро и имели с собой всё необходимое для возведения укреплений. По поводу оружия усиления как разобрались с телефонами — отзвонился Расту. Связисты подключили к городской сети свои шарманки и соединили с командованием. Тот уверил что пулемёты, ПТРы и гранаты будут, подвезут прямо к месту, так что не задерживайтесь, не распыляйте силы, выдвигайтесь поскорее.