Помоги проекту - поделись книгой:
— Говори, — он прижал телефон к уху.
— Разродилась Маринка, — глухо произнёс волхв. — Мальчишка, бутуз крепкий, здоровый. Мать в порядке. Что мне делать? Везти их в Колпино?
— Не суетись, — откликнулся князь. — Время раннее, Костромцов ещё на работу не вышел. Я через пару часов с ним свяжусь, предупрежу. Потом тебе дам инструкции. Напомни повитухе, чтобы она не вздумала никуда улизнуть. Вместе поедете, проведёте все необходимые мероприятия для легализации родов. Это условие доктора.
— Понял.
— Устроишь девицу, возвращайся в Петербург. Здесь поговорим.
— Понял, — повторил Буян и отключился.
Балахнин широко зевнул и вдруг понял, насколько его измотало нервное напряжение, державшееся последний месяц. Теперь бы не подкачала кровь Ильи, дала мальчонке толику Дара. А может, и не толику, хотя бы наполовину. Буян сможет поднять уровень магии, он сумеет. Впереди маячили серьёзные перспективы вывести породу одарённых людей, как бы это не звучало двусмысленно и грубо, не по праву крови, а с помощью магических манипуляций. А разве евгеническая программа, особо не афишируемая в обществе, не помогает дворянам улучшать родовые способности? Ведь это такая же лаборатория, где происходят вещи, порой не совместимые с человеческими добродетелями. Так же бракуют, отбрасывают возможности, рушат надежды и мечты молодых людей, полюбивших друг друга по зову сердца, а вместо этого бездушная машина вдруг выявляет некие несоответствия в магических алгоритмах.
Если можно одним, значит, позволительно и другим.
Зачем князю Балахнину понадобились такие игры не только с природой, но и с государственной системой, он и сам пока не мог дать ответ. Возможно, когда-нибудь вокруг него сконцентрируется определённый круг даровитых (да, так будет справедливее по отношению к тем, кто получает искру от родителей) людей, способных изменить ход истории, сбросить замшелость с системы, опирающейся на древнем фундаменте взаимоотношений. Алексей Изотович не считал себя идеалистом, порой сходился в жёстких баталиях с теми, кто его так называл. Но в планах у Балахнина присутствовали идеалистические нотки. Он хотел видеть Россию, возвышающуюся над дряхлой и коварной Европой не только с помощью силы, а в сочетании со многими другими факторами. И вот такие люди, вроде родившегося внука (пусть и бастарда), станут опорой обновлённого государства. Как ни парадоксально, Никита Назаров может возглавить эту волну.
Так что князь Алексей Изотович вправе собой гордиться. Уметь видеть в людях такие способности, о которых никто не подозревал, даже они сами — это достойный дар.
— Кто звонил? — сонно спросила жена.
Балахнин задумчиво сидел на краю постели, не зная, то ли лечь досматривать сны, то ли спуститься в столовую и приготовить себе кофе. Еще слишком рано, кухарки спят, можно чуток побыть самостоятельным.
— С внуком тебя, Оленька, — усмехнулся князь, всё же решив поделиться новостью. — Пусть и бастард, но кровь Илюшкину никуда не деть.
— Не вздумай брать мальчишку в дом на воспитание, — недовольно произнесла жена. — Я его не приму.
— Он-то в чём виноват? — удивился Балахнин. — Следуя твоей логике, надо Илью турнуть из дома, чтобы впредь думал, к кому пристраиваться под бочок. И в этом есть доля твоей вины, дорогая. Потакала ему, закрывала глаза на то, как он домогался Маринки.
— Илья — мужчина, а не прыщавый подросток, — парировала жена, глядя в потолок. — Сам должен был понимать, что делает. А Маринка — дура, позволившая ему гораздо больше. Если она думала таким способом его шантажировать, пусть не надеется.
— Да успокойся ты, — поморщился Алексей Изотович. — Не будет его здесь… пока. Мать будет жить в загородной усадьбе. Не по-людски это — выбрасывать девчонку на улицу с дитём.
— Весь ты в этом, Алёша, добром пытаешься людскую глупость и ошибки исправить, — проворчала Ольга Ефимовна. — Повесит она своего ублюдка тебе на шею, вот увидишь.
Она приподнялась на локте и тоном, который никогда не нравился князю, добавила:
— Илье ничего не говори. Я знаю, что он мальчик умный, соображающий, и ни за что не примет сына. Пусть остаётся в неведении.
— Да он уже давно догадался, что Маринка от него понесла, — усмехнулся Балахнин. — Ходил, щенок, весь бледный и трясся, думая, как бы избежать наказания. Нет, Оленька. Каждый сам отвечает за недальновидные поступки. Сумел испоганить девку — сумеет и сына принять. А я прослежу, чтобы не увиливал.
— Ты что-то задумал, — уверенно ответила княгиня, всматриваясь в напряжённое лицо мужа. — Все-таки тридцать пять лет с тобой прожила, знаю как облупленного. Буян последние месяцы носится по городам и деревням, в доме наскоками бывает. А раньше такого не было, чтобы ты родового волхва от себя отпускал надолго.
— Буян выполняет мои поручения по одному очень деликатному делу, — князь понял, что уже не уснёт, и решил попить кофе. — Я предпочитаю пока молчать, чтобы не допустить утечки информации.
— Но со мной мог поделиться? — удивилась Ольга Ефимовна и с ехидцей добавила: — Или считаешь, что я могу стать причиной утечки?
— Ты даже не представляешь, насколько для меня важна работа, которой я сейчас посвящаю всё свободное время, — Алексей Изотович встал. — Ты поспи еще, а я должен по делам съездить.
— Куда в такую рань? — недовольство в который раз проскочило в голосе жены. — Или это связано со звонком? Буян опять куда-то зовёт?
— Проницательная моя, — улыбнулся Балахнин, и давая понять, что разговор закончен, подошел к гардеробу.
Через двадцать минут он спустился в столовую, и в полной тишине с удовольствием выпил кофе со сливками, приготовленный своими руками. Заглянувший на шум один из охранников удивлённо уставился на хозяина.
— Гоша, найди мне Ивана и скажи, чтобы машину готовил. Через час выезжаем в известное место, — неторопливо прихлебывая ароматный мокко, дал приказ Балахнин и посмотрел на часы. В принципе, можно и позвонить доктору. Время к тому способствует. Человек, ответственный за медучреждение, должен первым быть на рабочем месте.
Появились кухарки и засуетились, обещая быстро сготовить завтрак. Князь махнул рукой, дескать, нету времени. И накинув пиджак перед зеркалом в просторной парадной, критически осмотрел себя. Иван, отвечавший за охрану на маршрутах следования, уже стоял у дверей.
Выйдя на крыльцо вместе с ним, Балахнин от удовольствия зажмурился. Утренний холодок прикоснулся приятными и невесомыми потоками к лицу. Весело чирикали воробьи на ветках, садовник поливал цветники вдоль дорожек, едва слышно рокотал белый «руссо-балт», подогнанный ко входу.
— Подожди меня в машине, — князь вытащил телефон и стал искать номер заведующего колпинской земской больницы. Неторопливо прошелся по открытой веранде, дожидаясь, когда ответит Костромцов.
— Слушаю вас, Алексей Изотович, — голос врача был бодрым, не похоже, что с постели подняли.
— Доброе утро, Петр Игоревич. Вы уж не серчайте за ранний звонок. Появилась причина…
— А… вы по поводу беременной девушки?
— Да. Родила сегодня, — подтвердил Балахнин. — Я сейчас отправляюсь за ней, а потом в Колпино. Вы сможете до нашего приезда подготовить всё необходимое?
— Конечно, Ваша Светлость! Как и договаривались, палата, уход, подготовка документов…
— Вы не переживайте так, Пётр Игоревич, — усмехнулся князь, почувствовав некую недосказанность в словах собеседника. — Я свои обещания выполняю. Нужно только подождать. Сами понимаете, какая волокита с бумагами в Земельной Палате. Даже при моих возможностях оформление затянется на пару недель. Но в августе вы точно сможете похвастаться перед своими коллегами замечательной усадьбой.
Успокоив таким образом тщательно скрывающего волнение Костромцова, Балахнин сел в «руссо-балт» и приказал ехать в Мышки. Николай — тот самый парень, с которым Буян так ловко провернул
До усадьбы, находившейся неподалёку от деревни с веселым названием, Николай доехал быстро. Дорога в столь ранний час была свободной, и мчащемуся бронированному «руссо-балту» не пришлось плестись за каким-нибудь фургоном или фурой дальнобойщика.
— Подготовьте место для девицы с ребенком, — обратился Балахнин к Ивану и Гоше, когда автомобиль подъехал к крыльцу двухэтажного кирпичного дома, по размеру чуть-чуть уступающего родовому особняку в столице. И краем глаза заметил, как вздрогнул Николай, едва сдержавшийся, чтобы не выскочить из машины и броситься в дом к своей даме сердца. И добавил: — Потом пересядете во внедорожник к Буяну.
Волхв встретил его на крыльце дома в накинутом на элегантный костюм плаще, словно утренняя свежесть для него была сродни первым осенним заморозкам. Он приветственно кивнул хозяину.
— Всё в порядке? — спросил Балахнин, не заходя внутрь. Хотел сначала поговорить с Буяном не в присутствии повитухи и служанок. А то знает он, какие длинные уши вырастают у женщин, когда дела обсуждают серьёзные люди. — Никаких патологий?
— Насчет физических я сказать мало что могу, — усмехнулся верный помощник, — не специалист. А вот с остальным надо немного подождать. У младенцев с искрой не сразу появляются магические задатки. Нужно учитывать, что один из родителей мальчика не одарён. Две-три недели — и я дам окончательный ответ.
— А по косвенным признакам? — не сдавался Балахнин. — Есть же какие-то показатели, по которым чародеи узнают о перспективах новорожденного?
— Княже, вопрос очень щепетильный, — покачал головой Буян. — Я не готов сейчас дать точный или даже приблизительный ответ. Боюсь направить по ложному направлению. Ну, хорошо… Ауру ребенка я сразу осмотрел, и некие признаки наличия искры были. Но, повторю, надо подождать пару недель минимум, когда сформируется контур.
— Хорошо, пойдем, поздороваемся с девицей, — Балахнин сразу успокоился. Он был готов использовать даже малейший шанс на успех, раз судьба подкинула ему замечательную задачку. А еще князь хотел утереть нос Никите Назарову, представляя, как через семь-восемь лет он возьмёт за руку мальчонку и подведёт его к молодому мужчине, прося провести инициацию. Почему именно к Никите? Алексей Изотович был уверен, что к тому времени барон станет значимой величиной в структуре Коллегии Иерархов.
Марину поместили в служебное крыло, в одну из спален, где сейчас она и отдыхала. Перед тем как войти в комнату, пожилая повитуха в белом халате и с аккуратно убранными под платок волосами, остановила обоих мужчин перед дверью и строго произнесла:
— Долго не разговаривайте, Ваша Светлость. Матери нужен отдых. Пять часов рожала.
— Я должен отвезти её в Колпино, — ответил князь. — Мы с вами договаривались на этот счет, Марфа Семеновна.
— Чай не запамятовала, — проворчала повитуха, засунув руки в карманы халата, сразу став похожей на строгую медсестру, мимо которой ни один несознательный элемент не проскользнет. — Но сейчас я бы не рекомендовала Маринку тревожить. Дайте ей хотя бы несколько часов отдохнуть.
— Как всё прошло?
— Без осложнений, — сухо ответила женщина и пошла по коридору с прямой спиной. Не скажешь, что тетке далеко за шестьдесят.
— Я за дверью подожду, — сказал Буян.
Марина лежала в постели с закрытыми глазами. Может, спала или находилась в лёгкой дрёме. Рядом с ней в одеяльце посапывало розовощекое существо. Балахнин осторожно приблизился и вгляделся в сморщенное личико. Понимал, насколько глупо сейчас искать родовые черты в новорожденном, и всё равно не оставлял надежду.
Девушка открыла глаза и испуганно натянула до подбородка толстое одеяло. Князь приложил палец к губам, тихо прошептал:
— Не бойся, я же не зверь какой.
— Что теперь со мной будет? — прошелестел ее голос.
— Да ничего ужасного, — пожал плечами Алексей Изотович, осторожно садясь на стул рядом с кроватью. — Сначала полежишь в больнице под профессиональным присмотром, а через недельку вернешься сюда. Сама понимаешь, что находиться в моём доме тебе сейчас нельзя. А здесь тихо, народу мало. Будешь следить за хозяйством. Пока такое решение… потом видно будет.
— А вы… вы не отберете у меня сыночка? — вот чего больше всего боялась девчонка. Она же не совсем глупая, сопоставила разрозненные факты в единую систему и поняла, что князь имеет виды на своего внука, пусть и бастарда. Вдруг ему посчастливилось получить искру Дара?
Балахнин сдержанно фыркнул. Не собирался он лишать мальчонку матери, но одаренность, если таковая проявится, сильно изменит приоритеты в воспитании.
— Нет, — коротко ответил он, снова поглядев на ребенка. — Выйдешь замуж за Николая… нет, не за моего младшего сына, — рассмеялся он. — За моего водителя. Тем более, он всерьёз считает себя отцом.
Марина густо покраснела.
— Нехорошо это — обманывать. Он же узнает.
— Нехорошо, — не стал спорить Балахнин. — А есть какой-то иной выход из ситуации? Я обещаю, что Колька тебя и пальцем не тронет. Начнет кобениться, пообломаю его или выброшу на помойку. Пусть сам свои перспективы оценит. Будете жить здесь. Как оно дальше сложится, не знает никто. Но все проблемы решаемы. Ладно, отдыхай. Скоро в Колпино поедем. С Николаем хочешь поговорить?
— Хочу.
— Разумно, — князь поднялся на ноги. — Сейчас позову его, поворкуйте.
Он провел пальцем по щеке бывшей горничной и вышел из комнаты.
Скучать в городе, когда за твоей спиной не маячит фигура отца и остальных родственников, было бы откровенной глупостью. Но… Велимир скучал. Не всегда, конечно, только в тех случаях, когда приходилось присутствовать на обязательных совещаниях в корпоративной башне. Боярин Федор Милославский взял на себя всю полноту руководства по строительству терминала, освободив молодого княжича от нудных речей, призванных встряхнуть рабочий коллектив. Оживлялся он только когда приезжали на берег Волги, где вовсю кипели монтажные работы.
Широкая река, вольно раскинувшаяся между двух застроенных высотками берегов, вгоняла Велимира в неописуемый восторг. Забитый кораблями фарватер, басовитые гудки кораблей и барж, тонкие и пронзительные свистки лоцманских катеров, крики чаек сплетались в единую картину бурлящей жизни, не ту, к которой привык в Петербурге, а к которой у молодого княжича вдруг появилось стремление. Захотелось самому попробовать, а каково это — двигаться вперед без поддержки отца, рода, клана? Понятно, что свобода поступков и решений — всего лишь видимость, будоражащая мысли и желания. Но не зря же князь Шереметев оставил его здесь учиться новым возможностям! Никита Назаров в одиночку справляется, постепенно становясь значимой фигурой в дворянской среде. А он, Велимир, не сможет, что ли?
Младший Шереметев пришел в себя, услышав, что его окликают. Федор Егорович с затаённой усмешкой, старательно спрятанной в гусарские усы, поинтересовался:
— Как думаете, Велимир Васильевич, продление сроков по ограниченной проводке сильно разозлит конкурентов Шереметевых?
Княжич скользнул взглядом на возвышающиеся вдоль берега бетонные сваи, суету рабочих, связывающих металлическую арматуру по периметру заливаемых площадок, снующих грузовиков с бутовым камнем. Глаз радовал стремительно изменяющийся ландшафт. Несколько дней назад закончили работу специальные драги, углубившие русло на несколько километров вдоль берега, чтобы в будущем к терминалу могли подходить баржи и контейнеровозы.
— Отец еще не дал мне карт-бланш, — чуть смутившись от того, что он не имеет решающего слова, признался Велимир. — Но и так видно, что объем работ подразумевает подобную схему сокращённого прохождения судов по фарватеру. Казанские князья уже ропщут, ждите в гости, Федор Егорович.
— Ждём, — кивнул боярин, с видимым удовольствием посматривая на кипящую внизу работу. Потом притопнул ногой. — Здесь придётся срыть часть берега для расширения подъездных путей. Иначе захлебнёмся.
— А что Полежаев говорит? — Велимир кивнул на маячившую возле одной из бетонируемых площадок фигуру архитектора.
— Так он и предложил, — хмыкнул Милославский. — Прикинул трудности с логистикой и выдвинул идею шестиполосного подъезда. В принципе, мы закладывали подобную опцию в самом первом проекте.
— Я не возражаю, — пожал плечами княжич. Всё равно окончательный вердикт вынесет отец. — У меня мысль одна появилась. Возможно, не к месту, или преждевременная…
— Смелее, Велимир Васильевич, — подбодрил его боярин, радуясь, что, наконец-то, растормошил безразличного ко всему княжича. Словно душой и мыслями находится где-то в иных далях. Даже на Анечку с прохладцей смотрит, хоть и старается показать свою учтивость. Лучше бы князь Шереметев и не делал намеков на родство. Зачем дочери муж, у которого в сердце нет и намека на ответные чувства?
— Как вы смотрите на постройку яхт-клуба? — Велимир ткнул пальцем куда-то в сторону заросшего бурьяном и диким кустарником холма, из-за которого подъезды к берегу были существенно затруднены. Хорошо, Гончарова согласилась отдать землю, упертая старуха. — Отделим причалы бетонным пирсом, возведём стоянки для речных яхт, лодок, водных мотоциклов. Смотрите, как удобно изогнут берег.
— Боюсь, местное население негативно воспримет идею, — усмехнулся Милославский, оценив идею. Ему захотелось проверить, насколько твердо будет отстаивать молодой княжич проект.
— Почему же?
— Дикий пляж — самое популярное место жителей правобережного Симбирска. Сами видите, сколько народу здесь сейчас. Пикники, шашлыки, пиво-водка, купание в тёплой воде.
— Создадим зону отдыха для малоимущих, а те, кто побогаче, будут только рады комфорту. А вон те острова посреди Волги создают естественное ограждение от проходящих мимо судов, — размышлял Велимир. — Разве приятно видеть захламленный берег? Дадим работу десяткам людей — уже плюс.
— Попробовать можно, но только на другом берегу, — кивнул Федор Егорович, принимая аргументы княжича. — Видите заливчик, вон тот, чуть ли не напротив нас?
— Да, но там будут проблемы с покупкой земли.
— Не такие, как с Гончаровой, — улыбнулся Милославский. — Скажу брату, чтобы начал зондировать почву на предмет покупки. С градоначальником, думаю, договоримся. Но нужны деньги. Сможете убедить отца?
— Смогу, — уверенно ответил Велимир и неожиданно для боярина поинтересовался: — Позволено ли мне будет пригласить Анну Федоровну сегодня вечером куда-нибудь отдохнуть?
— С чего бы вдруг ваша холодность дала трещину? — хмыкнул довольный собеседник. — С момента приезда вы дважды побывали у нас на ужине, но ни разу не вывели мою дочь в свет.
— Наверное, природа поспособствовала, — отшутился Велимир, обведя рукой пространство перед собой. — Хорошо здесь, душа радуется!
Милославский не был столь наивен в общении с молодыми людьми. Двоих сыновей воспитал, крепко держа за руку, чтобы по глупости своей не ушли с нужной дороги. А теперь не забывают благодарить за науку, в пояс кланяются. Княжич мог сколько угодно дурить ему голову, но понятно же: бесится парень, что не дают ему возможности закрутить бесшабашный романчик с какой-нибудь городской простушкой. Шереметев в приватной беседе попросил Фёдора приглядеть за сыном, препятствовать всяким вольностям, чтобы не возникли неприятные коллизии. Врагов у Шереметевых сейчас прибавится, особенно среди казанских князей. И Велимир может стать центральной фигурой шантажа.
Помимо двух личников, оставшихся с княжичем — Артюхи и Саввы (вон, стоят возле внедорожника верзилы под два метра ростом, аж оторопь берёт) — Фёдор Егорович выделил постоянную группу наблюдения из трех бойцов рода Милославских. Ездят все время на «Ладоге» за мощным внедорожником, но пока, слава богам, ничего не случилось.
— Да, у нас красиво, — подтвердил Милославский. — Вы даже еще не представляете, насколько прекрасны волжские просторы… А насчет Анечки — я разрешаю вам как можно чаще бывать у нас. Только не водите её, пожалуйста, по дешёвым ресторанам. Поспрашивайте у дочки, она город хорошо знает. Все-таки студентка, знакомых и друзей из разных сословий много.
— И вы спокойно к этому относитесь? — удивился Велимир.
— А что такого в дружбе боярышни с девушкой из рабочей семьи? — в свою очередь недоумённо посмотрел на него Федор Егорович. — Я освободил Анну от каких-то особых обязательств, но это не значит, что позволю ей своевольничать. Пусть учится заводить знакомства, оценивать дружбу не по статусу, а по иным критериям.
— Тогда я сейчас же позвоню Анне Федоровне, — улыбнулся княжич, потому что не знал, как ответить на горячий спич. Его обезоружила позиция боярина Милославского, странная и неприемлемая в столице. Но здесь провинция, нравы более простые, на жизнь смотрят без излишнего напряжения. Знает ли об этом отец, на кого делает ставку? Хотелось верить в его мудрость и тщательно продуманную стратегию.
— Конечно, — кивнул Федор Егорович, тактично отходя в сторону.
Номер Анечки княжич взял ещё в первый самостоятельный визит в дом Милославских. Хотел показаться любезным, а заодно вселил в барышню надежду, что не зря же он в Симбирск приехал.
Анна откликнулась сразу же, как будто давно ждала его звонка. Высокий чистый голосок с приятными нотками не мог оставить равнодушным ни одного молодого человека, будь он близко знаком с девушкой. Велимир же до сих пор возмущался желанию отца влезть в его личную жизнь, насильно оторвав от поиска потенциальной невесты в Петербурге. С другой стороны, он же хотел связать свою жизнь с Юлей Васильевой, которая в итоге ушла к Назарову? А ведь та была дочерью обычного дворянина, ничем не знаменитого в аристократическом обществе. Чем дочь Федора Милославского отличается по статусу от Юли? В принципе, ничем, кроме общественного положения, какое занимает её отец. Род Милославских стоит в первых рядах богатых Родов города. К этому еще и меценатством занимается, взяв под свою опеку общественную библиотеку и музыкальную гимназию.
Поделиться книгой: