Помоги проекту - поделись книгой:
— Ты проиграла! Я ни на секунду не сомневалась, что мужчины еще попытаются сбежать от женских юбок! А тут такой случай: тайга, золотые прииски! Романтика бродячей жизни!
— Володя, ну почему сейчас? — обиделась Марина. — Проводили бы гостей, потом занимайся старательскими компаниями, сколько душе угодно.
— Никита очень просил, — муж с невинным взглядом перевел стрелки женского недовольства на Назарова.
— Неделя, значит? — темные глаза Тамары засверкали золотистыми всполохами. — Уток пострелять?
— Пап, не надо уточек убивать! — заканючила Полина. — Они такие хорошенькие! Так забавно крякают!
— Мы можем и не успеть до болот добраться, — сжалился Никита и перевёл дух. Кажется, дочь еще не настолько всесильна в своих грёзах будущего, чтобы распознать хитрую уловку отца. Взглянув на Тамару, увидел, как она быстро стерла с лица разочарование, не услышав правду.
— А что, девочки, в самом деле, устроим праздник! — воскликнула Марина, снимая напряжение за столом. — Пока наши мужчины будут комаров да мошек кормить, мы подготовимся до их возвращения, утрем им нос!
— Я согласна! — хлопнула в ладоши Юлия.
После обеда жены остались в столовой обсудить предстоящие хлопоты, а Владимир и Никита пошли отдохнуть и переждать тягучую полуденную жару. Для семейства Назаровых выделили гостевые апартаменты в восточном крыле, состоявшие из четырех комнат, где были все удобства и даже настоящий камин. Полину и Мишку поселили в соседних комнатах. Они уже спокойно обходились без присутствия взрослых, поэтому с радостью восприняли свободу. Тамара с Юркой, Даша с Яриком заняли спальни, и Никита без колебаний уступил Юле третью комнату, а сам устроился в гостиной на широком и мягком диване.
Приняв душ, он накинул на себя банный халат и с довольным видом вышел из ванной комнаты. И сразу увидел три пары глаз, устремлённых на него выжидающе и с укоризной.
— Что-то случилось? — на всякий случай он подготовил скрипт «шильд», прекрасно спасающий от лёгких магических воздействий. Глядя на Тамару, Никита боялся пущенных в ход клинков. Даша, кстати, тоже наловчилась кастовать такие же, только с алым отливом. Что-то огненное в ней было.
— А это ты нам должен сказать, Назаров, — раздула ноздри Тамара. Все претензии и сложные вопросы решались ею по старшинству, а следом в бой вступала Даша, если того требовала ситуация. Юле всё было интересно, и желание Никиты она понимала куда лучше, чем обе супруги. Её мама всегда доверяла мужскому слову. Если папа говорил «надо», она не прекословила, потому что знала: упертый мужик хуже ребенка. Сделает по-своему с куда худшим для всех результатом. Лучше ослабить вожжи, пусть развеется, чем потом будет ворчать и портить настроение окружающим.
— О чём? — продолжал выгадывать время Никита.
— Куда вы опять собрались? Почему тебе не сидится на месте? Не навоевался?
В голосе Тамары прорезалась горечь.
— Дорогие мои, — Никита развел руки по сторонам. — Боюсь, правда вам не понравится.
— То есть утки здесь не при чем? — хмыкнула Юля.
— Марина вам рассказывала, что здесь периодически происходит? Я про диких старателей, заглядывающих в посёлок после сезона.
— Рассказывала, — кивнула Тамара и все помрачнели. Видимо, княгиня Строганова переборщила с красками и эмоциями.
— Володины егеря поймали бродягу, который оказался беглецом с каторги, — Никита вздохнул и присел на стул напротив девушек. — Он долго скрывался в тайге, но с какого-то перепугу решил транзитом через Турский попасть то ли в Алапаевск, то ли в Тобольск…. Видимо, его там ждали кореша по воровскому промыслу. Но не суть. Нам было важно узнать, где находится схрон всего этого сброда, который периодически выплёскивается на поселок. Мы побеседовали с задержанным, и он обстоятельно рассказал о таёжной деревеньке, в которой сейчас проживает очень много людей, конфликтующих с законом. И это не просто добрые и обманутые граждане, а рецидивисты и насильники.
На некоторое время повисла тягостная тишина. А потом неожиданно для Никиты Тамара подошла к нему и крепко обняла. Волхв зарылся в её густые волосы и поцеловал в макушку, понимая, что получил благословение от Берегини. И ещё две пары рук обвили его с двух сторон. Даша шмыгнула от переживаний, а Юля, впервые ощутив невероятную энергию, исходящую от уже родных для неё людей, несмело прижалась к плечу Никиты. Что-то дрогнуло в воздухе, окутало всех четверых мягким пушистым одеялом, соединив ауры в единое целое.
— Иди, дорогой, — прошептала Тамара, вспоминая неприятные события в Албазине, когда была похищена бандитами — такими же, по своей сути, маргиналами. Даже сейчас картины прошлого вызывали ужас и накатывающее оцепенение. Трудно осознать, чем бы всё это закончилось, не приди Никита на помощь. Разве сейчас она могла запретить ему и Владимиру сделать то, что и обязан настоящий мужчина: защитить жителей этого славного поселка. — Князь Гиперборейский сам решает, как вершить суд.
— Спасибо, солнышко, — голос Никиты дрогнул. — Спасибо, девочки, что понимаете, зачем я это делаю.
— А как же утки? — млея в теплых потоках животворной магии, спросила Юля.
Очарование момента исчезло в веселом смехе, девушки рассыпались в разные стороны, заговорили разом, стараясь шутками скрыть желание вновь прижаться к своему мужчине.
— Пусть живут, — улыбаясь, ответил Никита.
Густой запах нагретой смолы, хвои и высокой травы, растущей на крохотных опушках сплошного кедрача, будоражил обоняние и кружил голову. Хотелось не просто вдыхать воздух, а нарезать его жирными ломтями и есть — настолько Никита отвык от детских впечатлений, когда он вместе со своим приемным батей — Афанасием Прохоровым — вот так же ходил по амурской тайге с ружьем на плече, без устали преодолевая десятки километров за день, чтобы к вечеру устроить засаду на диких коз возле солончаков или на глубоких озерах.
Здесь другой лес, незнакомый для него, но уже хоженый вдоль и поперёк егерями Володи Строганова; вон он, идет впереди, аккуратно поднимая ноги там, где на тропе вьются толстые корни кедров и сосен. Они словно змеи выскальзывают из-под земли, переплетаются друг с другом и уже вместе исчезают в зарослях широколистного бадана. Наступать на них чревато. Нога может поехать в сторону — и вывих, а то и перелом обеспечен. Поэтому все очень внимательно и аккуратно продвигаются по узкой тропе.
Сохатый — так звали сорокалетнего проводника из соседствующей с Турским деревушки — уверенно вёл княжеский отряд одному ему известным путем. Кряжистый, высокий, черноволосый, с примесью вогульской крови, он двигался с рысьей грациозностью, не делая лишних движений. Каким-то образом у него получалось огибать тяжёлые еловые лапы, свисающие чуть ли не до земли, не притрагиваясь к ним руками. Никита обратил внимание, что Сохатый держал довольно высокий темп. Его мохнатая шапка, которую проводник почему-то не снимал несмотря на жаркую погоду, была ориентиром. Если ныряла вниз — значит, и тропка уходила в распадок. Вверх — начинался пологий и нудный подъём.
С собой Никита взял легконогих Лязгуна, Москита и Нагайца, оставив возмущенного Слона в поселке. Ничего, иногда полезно не в рейды ходить, а организовать грамотную охрану вверенных ему лиц, особенно таких очаровательных. С Денисом Могутовым он уже нашел общий язык. Два «шкафа» уже целую неделю наводят ужас на местных нарушителей общественного порядка. Вот пусть и дальше так же действуют.
Мохнатая шапка вновь пошла вниз. Тропинка вильнула вдоль поваленной ветром березы и выровнялась, чтобы через десять шагов упереться в маленький ручеёк, текущий в каменистом русле. Сохатый поднял руку и остановился.
— Привал, — коротко произнес он, снимая с плеча карабин, а после него — рюкзак. Отхлебнул из фляжки, обтянутой чехлом из шкурки, пополоскал во рту и выплюнул. — Уже тёплая. Поменять надобно.
Проводник скинул чехол, чтобы не замочить, вылил старую воду и наполнил её свежей из ручья. Бойцы без излишней торопливости сбросили с плеч свои рюкзаки, кто-то уже с наслаждением плескался в ледяном ручье, кто-то по совету Сохатого обновлял содержимое своей фляжки.
Никита с Владимиром уселись в сторонке от бойцов и расстелили на траве карту.
— Фока, не уделишь пару минут? — окликнул князь проводника.
«Ого! Оказывается, у Сохатого имя есть», — весело подумал Никита, глядя на высоченного потомка Ермака, как утверждал сам проводник. Если это и красивая легенда, не стоит отнимать её у человека, свято верящего в то, что в нём течет кровь великого казака-первопроходца.
— А чего ж не уделить? — Фока улегся между князем и бароном, внимательно окинул взглядом карту. Палец его уверенно ткнулся в зеленое пятно с синими прожилками и коричневыми горизонталями высот. — Если мы проскочили между болотинами, форсировали Ерву, то находимся где-то здесь. Точно не скажу, пока не увижу ориентиры. Мой дед ходил в этих местах, золотишко мыл. Метки оставлял. Вот чую я, молодежь, что варнаки обосновались на старых приисках.
— Плохо ли это? — не обратил внимания на вольность проводника Владимир. В походах и отец разрешал своим людям общаться с ним по-простому, но не переходя границ дозволенного.
— Так с какой стороны посмотреть, — смешно поиграв густыми бровями, Сохатый улыбнулся. — Для обычных старателей опасно в те места соваться. Там мелких болот россыпью, замучаешься продираться через них. Ну и варнаки, если секреты расставили, не дадут подобраться. А мы аккурат через между топями пройдем. Главное, медвежью башку найти. Дальше легче будет.
— Медвежью голову? — удивился Никита. — Череп, что ли?
— Нет, гора, похожая на медвежью голову, — хмыкнул Фока. — Её трудно не заметить. Кто знает, всегда болото пройдет без проблем.
— И сколько еще идти?
— Сутки. Завтра к вечеру будем на болотах, отдохнём, подготовимся, а утречком начнем переправляться. Выведу вас, княже, точнёхонько на штольни.
Через полчаса отдохнувший отряд снова втянулся в ритм похода. Фока всё так же неутомимо шел впереди, но Никита обратил внимание, как проводник чаще стал крутить головой, словно искал какие-то ориентиры. Так и было. Изредка останавливаясь, он подходил к замшелым кедрам и тер заскорузлой ладонью по белесому «пятаку», оставшемуся от ударов колотом, а потом уважительно похлопывал по морщинистой коре. Владимир ничего не говорил, только переглядывался с Никитой, поправляя на плечах лямки рюкзака. У обоих в глазах стоял только одни вопрос: найдёт или не найдёт?
Сохатый пояснил, что они вышли на старый кедрач, который уже заброшен шишкарями. Матерые деревья тяжело покачивали кронами, на которых созревали шишки чуть ли не величиной с мужскую ладонь. То и дело на них взбегали бурундуки. Полосатые проказники без страха глядели на невиданных двуногих существ чёрными бусинками глаз, и попискивали, предупреждая своих собратьев. Тишину дремучей тайги нарушал только верховой ветер, умиротворенно шумя в разлапистых игольчатых ветвях.
— Тут в округе несколько охотничьих деревень было, — сказал Фока. — В кедрач ходили семьями, на зиму запасы делали.
— И где они сейчас? — спросил кто-то из бойцов, шедших позади него.
— Лет шестьдесят уже все переселились поближе к обжитым местам. Худо здесь стало. Дикие старатели сначала повадились сюда ходить, а потом и каторжане беглые пронюхали про золотишко. Помню, малой был, мужики наши рассказывали, сцепились крепко обе банды, стрельба стояла несколько дней. Старатели, мало что многочисленнее были, а всё равно уступили. Злости им не хватило, или звериной жестокости — ушли с большими потерями. А варнаки осели на одном из приисков. Больно удобное место для схрона. Потом бабы непутные к ним потянулись, так и образовалась деревенька в глухомани. «Иваны», когда прослышали про это дело, эмиссаров своих сюда засылать стали, золотишко в карманы воровскому обществу потекло…
Никита покачал головой. В хозяйстве Владимира Строганова образовалась плесень, да такая серьезная, что нынешний поход сам Перун велел организовать. С воровским общаком все ясно: его не здесь держат. Золото, скорое всего, переплавляют на прииске, после чего те же эмиссары увозят его в более надёжное место. Вопрос в другом. Почему князь Строганов-старший не зачистил гнездовище? Версий можно было выдать больше десятка, но каждая из них — всего лишь недоказуемое предположение. По напряженной спине Владимира Никита четко читал раздражение и такое же непонимание.
Фока-Сохатый говорил вполголоса, но его слышали и наполнялись сознанием, какое дело предстоит провернуть. Проводник оказался хитрым психологом. Обрадовавшись неожиданному предложению показать князю Турскому дикие прииски, он мгновенно просчитал последствия. И даже хотел предложить помощь в виде десятка охотников, жаждущих справедливого наказания бандитам, контролирующим огромную территорию малонаселённой тайги. А ведь где-то здесь племена вогулов обитают. Или тоже ушли на новые места от греха подальше?
— Надо брать «языка», — чуть повернув голову, сказал Владимир, не останавливаясь. — У меня под боком, оказывается, русская каморра жирок нагуливает. Собственные финансовые потоки образовались.
— До каморры еще далековато, — усмехнулся Никита, опустив козырёк камуфляжной кепи пониже. Солнце поднялось довольно высоко и теперь било в глаза со всей дури даже через раскидистые кроны сосен и кедров. — Но к тому идет, если некие эмиссары зачастили.
— Надо вылавливать организаторов, — яро продолжил развивать тему молодой князь. — Через них накрывать всю сеть. Я помню, как ты рассказывал про Вычегду.
— Там другое, — вздохнул Никита, ловко ныряя под толстой сосновой ветвью, выпершейся на тропу наподобие шлагбаума. — Бельских взяли под микитки сразу и надёжно, потому что против императорского клана рискованно открыто вставать. А воры не придерживаются никаких кодексов, кроме своих. Это та же китайская триада, с которой мне довелось столкнуться. Боюсь, когда мы разгромим прииск, к тебе заявятся гости с претензиями.
— Воры? — изумился Строганов-Турский. — Что, вот так и заявятся?
— Говорю же, у них иные понятия о чести, иные законы. Надо играть по их правилам, и тогда в тылу у тебя будет спокойно.
Владимир глубоко задумался. Да так, что до самого вечера шел молча, автоматически передвигая ноги по мягкому хвойному ковру, оставшемуся с прошлой осени. Как-то незаметно отряд увеличил темп движения и к закату вышел к хаотично наваленным поперек тропы камням. Никита уловил едва слышный звон текущей воды.
— Каменный ручей, — пояснил Фока. — Значит, идём правильно. Скоро должна быть полянка, на которой и заночуем.
— Может, воды в котелки набрать? — предложил Москит. — Чтобы сразу на огонь поставить.
— Попробуй, — ухмыльнулся проводник. — Еще никто до воды добраться не мог. Вроде бы вот она, журчит под ногами, а не ухватишься. Не ссы, боец. На стоянке есть вода. Здесь, в тайге её много, даже искать особо не надо.
Перескакивая через сухие валуны, под которыми издевательски звенели потоки невидимой воды, отряд перешел на другую сторону и углубился в лес. Фока уверенно довёл его до поляны, где и расположились на ночь. Владимир выставил два сторожевых поста: со стороны ручья и впереди, где колыхался молодой ельник.
— Низина пошла, — предупредил Сохатый. — Завтра заранее приготовим шесты. Можем в любой момент в болото забрести.
— Что у тебя по меткам? — спросил Владимир.
— Идём правильно. Тропа старая, неприметная. Не переживай, княже. Раз к болотинам вышли, значит, не сбились с пути.
Уверенность Сохатого передалась и бойцам. Уже никого не напрягало, что приходилось идти по зыбунам, когда почва опасно колышется под ногами, или обходить, казалось бы, безобидные участки леса. В тайге, как пояснил Фока, у всего есть хозяин. Вогулы, например, предупреждают об этом черепами животных или берестяными масками на деревьях. Лучше заранее свернуть с тропы, обойти запретную территорию, чем навлечь на себя недовольство местных аборигенов за потревоженных духов.
Сохатый повеселел. Он даже показал Владимиру и Никите зарубку в виде вилки с двумя зубцами, уже поблекшую от времени.
— У прадеда были свои хитрые знаки, — пояснил проводник, когда они, запыхавшись, поднялись на невысокий голец, поросший редким ельником посреди огромных валунов. — Вилка, стрелка, перекрещенные стрелки. Каждая из них предупреждала, что находится впереди.
— Вилка — это болота? — спросил Владимир, подставляя разгорячённое лицо свежему ветру, высушивающему пот. Хорошо, мошку сдувало напрочь.
— Внимательно слушаешь, княже, молодец, — похвалил Фока. — Мы же к болотам идем. А еще это два пути. Один зубец чуть длиннее другого, обратил внимание?
— Левый путь длиннее, — хмыкнул Никита, уже ничему не удивляясь. В этакой глухомани люди за кажущейся простотой прятали глубокие смыслы своего бытия.
— По нему и пойдём, Никита Анатольевич, — к волхву проводник почему-то обращался именно так, и никак иначе. Возможно, он ощущал исходящую от Назарова невидимую Силу, совмещавшую в себе дар разных по своей сущности богов: Перуна и Велеса. И по своему природному любопытству пытался разгадать немыслимую для собственного восприятия загадку гостя. Что-то он знал, а о чем-то догадывался. — Аккурат к Медвежьей башке и выйдем.
Спустившись с гольца, отряд подобно труженику-червяку вгрызался в таёжную глухомань, пока не уткнулся в черную безмолвную гладь воды, кое-где заросшую ряской, а где-то поблескивавшую кроваво-красными отблесками заходящего солнца.
— Ну вот мы и на месте, — выдохнул Фока, прислонив свой шест к березе. Потом скинул рюкзак. — Дальше не пойдём. На сыром месте плохо спать. А здесь взгорок.
— Разбиваем лагерь, — приказал Владимир, — готовим ужин и спать.
— Княже, надо бы «птичку» запустить, — подошел к нему худощавый молодой парень, единственный в отряде кто носил очки. В боевом крыле молодого рода он имел должность оператора БАС (беспилотных авиационных систем). Строгановы одни из первых стали использовать новомодное техническое направление в своих делах.
Никита порадовался за друга. Он уже оценил возможности «птичек», когда с их помощью разгромил боевиков Инквизиции, и считал правильным использовать подобные технические новинки для пользы Рода.
— Запускай, — разрешил Владимир. — Только аккуратнее. Нырнет в болото — считай, пропало. Сколько «птичек» взял?
— Три.
— Молодец, Макс, соображаешь. Одной здесь не обойдемся, чую.
Оператор расцвёл в улыбке и чуть ли не вприпрыжку побежал к своему рюкзаку, где находилось всё необходимое для оперативной воздушной разведки: планшет, пульт управления и сами «птички» в разобранном виде. Остальные привычно занялись обустройством лагеря. Москит и Лязгун нарубили лапника, чтобы не лежать на голой земле. Шалаши не строили, так как у каждого был теплый спальник. Да и зачем, если стоянка всего лишь на ночь, а дождя не предвидится. Нагаец подтвердил, что и завтра будет жаркий день, а вот потом духи могут наслать плохую погоду.
— С погодой, думаю, разберёмся, — не стал волноваться Владимир. — Ты сможешь аккуратно увести дождевой фронт в сторону?
— Могу и обрушить его на место дислокации базы, — пожал плечами Никита. — Надеюсь, это не понадобится.
Пока не стемнело, бойцы вырыли в земле яму, чтобы там развести костёр. Потянуло дымком, над маслянистой поверхностью болота устало звенели комары, где-то на той стороне прокричала сойка.
Один из постов выставили на тропе, чтобы обезопасить себя от внезапного нападения с тыла. Тайга не безлюдная, как на первый взгляд кажется, и Фока побаивался, что кто-нибудь мог увидеть пробирающийся к болоту отряд. Всё-таки лето, грибники, ягодники, золотоискатели — кого здесь только нет.
Второй дозор спрятался под разлапистыми кустами ивняка, вплотную подходящими к берегу. Можно сказать, парням повезло. Со стороны болота вряд ли кто-нибудь мог подобраться, кроме сильного мага, который мог использовать весь свой арсенал для плетения магоформ невидимости. Только зачем ему подобные хлопоты? Да и есть ли он среди беглых каторжан? Уж это вряд ли, но боевой устав не зря написан кровью, что очень хорошо понимал Никита, да и Владимир успел сполна хлебнуть походной жизни.
Ночь прошла спокойно, разве что каждые четыре часа менялись посты. Ни тоскливые песни болотной выпи, ни хор лягушек не смогли нарушить крепкий сон уставших мужчин. Никита проснулся одним из первых, спустился к воде, чтобы помыться, и увидел Фоку, вглядывавшегося в туманную зыбь, покрывшую болото.
Не отвлекая проводника от созерцания жуткой красоты, раскинувшейся на многие километры, волхв разделся до пояса, присел и осторожно разогнал рукой ряску с поверхности воды. Зачерпнув её ладонями, начал умываться, покряхтывая от удовольствия.
— Хороший день будет, — сказал Фока, подойдя к нему. — А вот к вечеру начнет затягивать. Поспешать надо. Завтракать лучше сухпайком, а как дойдем до Медвежьей башки, можно и горячим отобедать.
— Как скажешь, ты у нас главный по тайге, — усмехнулся Никита, вытираясь армейской майкой. Ничего, на свежем ветерке высохнет быстро. — Но я бы не рискнул лезть в топь сейчас. Туман.
— Развиднеется — и пойдем, как раз воины успеют поесть, — твёрдо ответил проводник.
Над болотом пронёсся свежий ветерок, разгоняя плотное одеяло тумана, и сразу стало видно, как наливаются красками восходящего солнца облака на востоке. Владимир приказал сворачивать лагерь, и бойцы довольно быстро уничтожили следы своего пребывания, и выстроились на берегу с шестами. Попрыгали, проверяя амуницию, и как только Фока вошел в воду, потянулись за ним.
Никита опасался только одного. Проводник мог запросто сбиться с пути, который однажды проложил через эти топи его прадед. Да и по словам Фоки, он здесь был последний раз пять лет назад. Что значила потеря тропы на болоте — напоминать не нужно. Поэтому волхв готовился к любому развитию ситуации, создавая скрипты разных уровней, чтобы вытащить отступившихся на твердую поверхность. Вспоминал, как вляпался по своей глупости в подобное болото в Курляндии. Стыдно признаться, насколько он растерялся, поддался панике и не смог быстро сформировать скрипт, позволявший удержаться на плаву. Только и получилось послать через астрал сообщение своей Берегине. А через пять минут барахтанья в грязной воде к нему подплыл Николас…
Отбросив в сторону глодавшие его мысли, Никита зашагал увереннее следом за Москитом. Они решили с Владимиром, что не следует двум одаренным находиться рядом во избежание одновременной потери командования. Поэтому сейчас за спиной волхва пыхтел Лязгун, опираясь на вагу. Непривычно парню в таких условиях, но зато какая тренировка выносливости! После ранения он уже оправился, физическую форму набрал, поэтому и рвался так вместе с Никитой.
Останавливались дважды, просто перевести дух. День уже был в самом разгаре, над головой роилась мошка, от испарений тяжело дышалось, но уже по цепочке передали, что впереди просматривается берег. И в самом деле, через полчаса в просвете между плотными рядами сосен и лиственниц мелькнула темно-серая скальная громада, похожая на медвежью голову. На её неровной макушке торчало несколько деревьев, а остальная часть была покрыта плотным моховым ковром. Валунные вывалы периодически скатывались вниз, постепенно пробивая коридор в густом ельнике до самой кромки болота.
К этой кромке Сохатый и вывел отряд. Перемазанные коричнево-черной жижей, искусанные комарами и мошкой, бойцы выходили на берег и расходились по периметру, беря на прицел таежные заросли, подступавшие к топи. Хоть и уставшие, они знали, чем грозит даже минутная расслабленность. Могли беглые варнаки устроить здесь дозор? А почему бы и нет? Разве среди каторжан нет людей с тактическим мышлением? Несмотря на то, что очкарик Макс провёл разведку, успокоив князя Владимира, что в радиусе нескольких километров нет ни души, могло произойти всякое.
— Можно сказать, почти пришли, — Фока был доволен больше собой, чем фактом завершённого пути, что не сбился и не погубил отряд. — Командуйте, княже, отдых.
Глава 2
Освежающий бриз с залива лениво шевелил прозрачно-кружевные тюлевые занавеси на огромной террасе, с которой просматривалась спокойная гладь залива, облитая солнечным светом; полуобнаженные одалиски в золотистых лифах и в невесомых струящихся тканях, обернутых вокруг бёдер, кружились на фоне морской лазурной глади в каком-то непонятном танце, до которого не додумался бы самый маститый хореограф. Симбиоз египетских мистерий и восточных танцев загадочным образом притягивал взор трёх мужчин, расположившихся в мягких кожаных креслах вокруг столика, заставленного разнообразными фруктами и легкими салатами из морепродуктов, а наполненные терпким пурпурно-рубиновым Dolcetto бокалы ловили отражение бликов воды из миниатюрного фонтана, умело вписанного в интерьер богатого дома на виа Рома. Едва слышимая музыка и нежный звон монистов на запястьях и щиколотках танцовщиц не мешали беседе.
Поделиться книгой: