Налётчики

— Но вы понимаете, что это вас не освобождает..?

— От чего?

— От ответственности за неисполнение! Вы за инструктаж в журнале расписывались?

— Кажется, нет.

— Ну, это не сложно проверить, — заметил дознаватель. — Гораздо сложнее объяснить, почему вы не преследовали преступников?

— Я преследовал!

— Имеется в виду — сразу, как увидели.

— Но ведь они же вместе с Людмилой… Константиновной пришли. Кто ж знал?

— Хорошо, на сегодня закончим.

— А что еще-то? Я вроде все рассказал.

— Вы сейчас, пожалуйста, вместе с вашими коллегами съездите к нам в управление для составления фоторобота преступников.

— Но…

— Вы разве не хотите помочь следствию?

— Хочу. Но, мне кажется, что Антонина Макаровна и Людмила Константиновна и без меня справятся.

— Они обе в шоке и не могут хорошо описать преступников. Так что ваша помощь необходима.

— Ладно, — улыбнулся Леонид, довольный тем, что главные свидетели вне игры.

— Вот и отлично… Да, еще одно, Леонид Павлович, вот здесь еще распишитесь.

— Пожалуйста. Это что, протокол?

— Нет, подписка о невыезде…

2.

Честно говоря, у Лени мелькнула мысль догнать парней в камуфляже и спросить: куда они поволокли мешки? Ситуация показалась ему странной. Но не мог он, не мог, потому что… У каждого человека есть гордость, и никому не хочется выглядеть дураком в глазах соперника. Пятнистые спины еще маячили где-то в конце коридора, когда с лестницы второго этажа кубарем скатился проректор Ерофеев.

— Что с Людой?! — выкрикнул он и ворвался в кассу, дверь которой оказалась не запертой.

Леня переглянулся с Родиком и двинул следом. Кассирша Людмила сидела, привязанная к стулу, с заклеенным скотчем ртом. Вокруг нее суетился Виктор Денисович: он, успокаивая, гладил Люду по голове, искал на столе ножницы и бормотал: “Не волнуйся, Мышка, я сейчас, Мышка!”. На вошедших охранников он внимания не обратил.

— Ни хрена себе! — воскликнул Родион. — Вот это круто!

Леонид зацепил край скотча и расклеил рот.

— Осторожно! Я заминирована! — заорала Людмила так, что Ерофеев отскочил в сторону.

— Деньги где? — тряхнул ее Леня.

Людмила непонимающе смотрела на него секунду, потом объяснила очевидное:

— Украли.

Леонид выбежал из кассы и помчался по коридору. Сколько минут прошло? Две? Пять? Надо было ему на тех пятнистых напасть, но кто ж знал, что они не новая охрана или инкассаторы какие! Справа чуть сзади Леонида топал Родик. “Чего они бегут? — мелькнула мысль, — оружия-то все равно нет!” Охранники выбежали на крыльцо, похожее на леток улья в теплый день. Народ суетится, но это, на сколько хватало глаз, мирная суета, никаких подозрительных пятнистых спин видно не было. Потоптавшись с минуту, охранники вернулись в кассу, едва пропихавшись сквозь толпу в дверях. Проректор стоял перед женой на коленях и резал веревку.

— Виктор Денисович! Вы милицию вызвали? — спросил Леня.

— Да, и взрывников тоже.

Люди в дверях заволновались, потом расступились, в кассу ввалилась главбухша: волосы растрепаны, лицо словно посмертная маска, на запястье — обрывок веревки. Леонид галантно пододвинул ей стул. Макароновна плюхнулась на него, будто мгновенно обезножив.

— Виктор Денисович, вы милицию вызвали?

— Уже вызвали, Антонина Макаровна, — успокоил проректор, — и взрывников тоже.

— Зачем?

— На Людмиле мина!

— А я свою оторвала.

— Как и вы… вас тоже?

— Я же вам говорила, Виктор Денисович!

— Ничего вы мне не говорили!

— Я вам все про ограбление рассказала. Почему вы их не задержали?

— Было уже поздно.

— А вы?! — Макароновна уставилась на Леонида и Родиона. — Вы мне за все ответите!

— А мы чо? — Родик нырнул за спину Клокова. — Не хватало нам еще за чужие дела отвечать.

— Антонина Макаровна, сами-то вы где были? — осенило вдруг Леню. — Людмила к вам ходила?

— Я где надо была! Меня, между прочим, бандиты связали и заминировали как ее, — Макароновна ткнула пальцем в кассиршу. — Но я развязалась и позвонила Виктору Денисовичу!

Толпа на пороге снова расступилась, в маленькое помещение с трудом втиснулся милиционер в бронежилете и с автоматом на шее.

— Попрошу всех оставаться на своих местах и ничего не трогать! — приказал он.

— Можно я встану? — попросила вдруг Людмила. — Я писать хочу.

— Тебе нельзя, у тебя же мина! — воскликнул проректор Ерофеев.

— Мина?! — услыхал милиционер. — Так, всем очистить помещение, кроме женщины с миной. Быстро!

— Но…

— Да оторви ты ее, — сказала Макароновна и шагнула к Люде.

— Не-ет! — крикнула та. — Я боюсь.

— Не бойся, я с тобой, — напомнил Виктор Денисович.

— Очистить помещение, я сказал!

Милиционер выгнал всех в коридор, и остальное Леонид наблюдал и слушал уже из коридора. Мент по телефону объявил операцию “Перехват” по поводу какой-то белой “Тойоты”, которую заметил проректор. Он, как понял Леня, сначала на крыльцо сбегал, а потом уже примчался в кассу. Потом милиционеры искали утку для Людмилы, которая грозилась не выдержать, потом приехали саперы. Один из них осмотрел кассиршу, потом, словно пластырь с зажившей царапины, содрал взрывпакет. Люда вскрикнула и потеряла сознание, Виктор Денисович бросился ей на помощь, но его в кассу не пустили, — милиционеры предпочли надавать даме легких пощечин и вывести ее из помещения. Затем они занялись осмотром места преступления и закрыли дверь. Другие менты окружили всю толпу любопытствующих и загнали ее в одну из аудиторий, велев не разговаривать. Уже через полчаса начались допросы, а Леонида вызвали одним из первых, потому что он был охранником. Вот тут он впервые в жизни уступил бы свою очередь кому угодно.

Леонид успел подумать о том, как вести себя на допросе, что говорить, а что нет. В целом все прошло нормально. На детекторе лжи его не проверяли, так что он посчитал, что отбрехался. Но вот последняя фишка про подписку о невыезде его смутила. Она говорила о том, что на самом деле он не свидетель, а подозреваемый. Леонид не сдержался и поинтересовался об этом у Родиона, которого, как и его, задержали для составления фоторобота.

— С меня тоже подписку взяли, — признался Родик. — Тебе-то хорошо, у тебя судимости нет, а до моей наверняка докопаются и мурыжить начнут, проверять на причастность.

— А что мы могли сделать, даже если бы знали, что это грабители?

— Не знаю. Тревогу поднять или драку устроить.

— Ты у них кобуры видел?.. Какая там драка!

— Вот так перед следователем и отмазывайся.

— А…

— Леонид, можно тебя на минутку? — к группе, которая должна ехать в управление, подошел проректор Ерофеев.

— Виктор Денисович, нас просили не отлучаться.

— Ничего страшного, мы вот тут в коридорчике поговорим, ты ничего не пропустишь.

— Хорошо, — Леонид, ругаясь про себя, вышел из аудитории следом за проректором. Ему равно не хотелось и говорить с Виктором Денисовичем, и составлять фоторобот. — Ну, что?

— Понимаешь, Леонид, вышла маленькая неувязочка, — Ерофеев распахнул папочку. — Дело в том, что ты вовремя не расписался за инструктаж.

— Какой? По технике безопасности? — уставился на него Леня.

— Ха — ха, смешно, — оскалился Виктор Денисович. — Ты же умный парень, понимаешь, что речь об инструктаже охранников. Вот здесь, пожалуйста, распишись.

— Но ведь никакого инструктажа не было.

— Как не было? Мне доложили, что был.

— Не было, Виктор Денисович.

— Ты, наверное, забыл.

— Нет.

— Безобразие! Я непременно разберусь с этим вопросом, — пообещал Ерофеев. — А сейчас тебе обязательно надо расписаться в журнале.

— Но ведь инструктажа не было.

— А по технике безопасности был?

— Нет, но…

— Тут то же самое, ничего страшного. За технику безопасности ты же расписываешься, распишись и за охрану, чего тебе стоит? Что ты из себя такого принципиального строишь, Леонид?

— Не в этом дело.

— А в чем? Мы же, в конце концов, коллеги, мы работаем в одном институте, это ты понимаешь? И дальше работать будем, будем вместе расти, так сказать. Ты ведь, Клоков, можешь стать преподавателем, научным сотрудником… Понимаешь, о чем я? Кроме того, у тебя должно быть элементарное чувство патриотизма, мы ведь все вместе, как одна семья, можно сказать. А ты своим упрямством подводишь своих старших товарищей. Пойми, Леонид, для тебя это мелочь, если что, мы тебя поддержим характеристикой или чем другим, а иначе из-за тебя всему ректорату эта история может боком выйти. Даже Игорю Кирилловичу могут грозить неприятности. Ты этого хочешь?

— Нет.

— Значит, подпишешь?

— Леня! Ехать пора! — из аудитории высунулась стриженая голова Родиона. Никогда Клоков не был так рад видеть своего напарника, как сейчас.

— Иду!

— Ну, мы договорились? Ты распишешься за инструктаж?

— Я подумаю, — сказал Клоков, отступая к двери.

— Ты хорошо подумай, Леонид, — напутствовал его Ерофеев. — Тебе тут еще работать!

Не смотря на то, что налетчиков Леня разглядел хорошо, в управлении, при составлении фоторобота, он сидел тихо и голос почти не подавал. И не потому, что его расстроили подписка о невыезде и угроза проректора. Эти неприятности были мелочью по сравнению с одним оглушающим фактом: он знал одного из налетчиков не только в лицо, он знал его по имени.

3.

Знакомство Леонида с Олей произошло на КВНе и было весьма эффектным. Конечно, Леня никогда бы ей не признался, что встречу он тщательно подготовил.

Первый раз он увидел Ольгу у кабинета главбухши, когда девушка приходила к матери на работу. И сразу влюбился, так она была очаровательна: высокая брюнетка с серыми искристыми глазами и молочной кожей, походка легкая, все движения плавные, закругленные, словно у балерины. Потом Леня еще несколько раз встречал Олю в институтских коридорах, но ни разу не осмелился с ней заговорить. А она его, конечно, не замечала, ну, это понятно, ведь мужчина должен чем-то обратить на себя внимание дамы. И, желательно, при необычных обстоятельствах. Леня про себя изобретал тысячи способов, но все они были один сумасшедшее другого. Леонид знал, что реальность отличается от фантазии тем, что в ней ситуацией управлять трудно, а допустить промашки он не мог. И вот наступил более — менее подходящий момент, которым Клоков решил воспользоваться.

У Лени был приятель — кэвээнщик Боря Маслодоев. Дружили они давно, с тех пор, как учились на первом курсе строительного факультета. Оба Институт пока не закончили, уйдя в академический отпуск. Леня стал старшим лаборантом, а Боря тоже кем-то, но он свою должность толком и сам не помнил, потому что на самом деле стал профессиональным хохмачом-затейником. Сейчас победы кэвээновской команды не менее важны, чем, например, межвузовский чемпионат по баскетболу. Единственная разница в том, что найти и принять в институт готовую команду баскетболистов можно, а команда кэвээнщиков формируется из уже поступивших студентов. Это потом они уходят в академотпуск, прыгают из вуза в вуз, числятся “подснежниками” в лабораториях, потом, когда проявят скрытые таланты. Боря их никогда не прятал, а с первого дня пел, орал, прикалывался над однокашниками с таким энтузиазмом, что от темной его спасала только кэвээновская команда, как предохранительный клапан перераспределявшая его необузданную энергию. КВН же стал основным видом деятельности Маслодоева, потому что с его способностью корчить рожи, необходимости учиться уже не было. Боря обзавелся брюшком, поклонницами и постоянным местом в сборной Института.

Почему Маслодоев с ним дружил, Леонид не помнил: то ли он дал кэвээновской звезде списать, то ли не поддержал предложение набить Борину морду. По крайней мере, фундамент их взаимоотношений был достаточно крепким для того, чтобы Маслодоев мог всегда рассчитывать на стакан лабораторного спирта, а Леня — на лучшие места в зале.

И вот однажды, накануне одной из игр кассирша Людмила упомянула, что Макароновна искала билет для своей дочери.

— …Понимаешь, в кассе уже ничего приличного нет, а я сразу вспомнила о тебе, Леня, ты же дружишь с этим… страшный такой… Маслодоев!

Леонид тут же помчался искать приятеля, который как всегда околачивался на экономическом — факультете с максимально женским населением. Несколько девчонок, растопырив глаза, слушали его байки.