Помоги проекту - поделись книгой:
Следующий день до самого ужина они продвигались на лыжах по бескрайнему ледовому полю, таща за собою двое самодельных саней, куда сложили основную поклажу. Проводники были незаменимы, взяв эту обязанность на себя. Кругом, насколько хватало взгляда, простиралось сплошное белое пятно, лишь вдалеке маячили какие-то снежные возвышенности. Несколько раз в течение дня делали короткие привалы, подкрепляясь едва ли не на ходу. Всем хотелось поскорее добраться как можно ближе к дюнам, развести огонь и соорудить иглу.
К ужину разместились уже в поле зрения снежных холмов. Издалека они казались небольшими, но приближаясь ближе, путешественники заметили их гораздо более крупные размеры, высотою в несколько человеческих роста.
- Интересно, что там под снегом? – спросил Эрвин, когда разожгли костёр и соорудили три довольно сносных укрытия. В одном иглу будут спать проводники, сменяя друг друга в ночном дежурстве, в другом Тансен с Борисовым, в третьем, более объёмном – Кирк, Томас и он сам. – А не может быть, что мы уже добрались до этих чёртовых тоннелей, куда, собственно, и направлялись?
- Нет, - развеял его мечты Константин. – До колодцев и шахт ещё далеко. Иначе бы их давно открыли здешние обитатели, превратив в некое подобие легенд и шаманских поверий. Так или иначе, до нас непременно бы дошли их отголоски в здешнем фольклоре. Бросив взгляд на Томаса и, получив утвердительный кивок, русский полярник разъяснил:
- По древним, весьма, заметь, древним картам, задолго до Делонга и Нансена, эти рукотворные образования обозначены не как снежные холмы, а как некие русла подземных ходов и колодцев, простирающихся под поверхностью на десятки километров в разные стороны, словно прямые лучи, выверенные с математической точностью. И это на совершенно
- Этих последних знаю. А что за карта Пири Рейса?
- Старинный документ, - вставил слово Томас. - Содержит в себе схематический рисунок Антарктиды, когда она была ещё зелёной. Тоже, своеобразный такой себе природный феномен. Сейчас мы знаем, что Антарктида, как и Гренландия, полностью снежные. Но относительно недавно, несколько тысячелетий назад, судя по этим картам, они были без льдов, с текущими реками и зелёными лугами.
- Выходит, мы сейчас лежим на зелёной траве, только она под толщами ледяной равнины?
- Может, и так. Кто его знает. Гренландию ещё предстоит открывать, и мы в числе первых.
- Как пионеры-первопроходцы?
- Ну, скажем, не первопроходцы и не пионеры, но в десятке первых. Викинги Эрика Рыжего опередили нас, Делонг и Нансен тоже, зато они не добирались сюда, в эти снежные дюны.
- И кто же тогда нарисовал карту с тоннелями, если сюда не ступала нога цивилизованного человека?
- А вот этот вопрос, - подмигнул Томас, - я и задаю себе всю свою сознательную жизнь. Поэтому и отправился с капитаном Тансеном в нашу экспедицию. Надеюсь, что при близком изучении неведомых рукотворных образований, мы и приоткроем тайну прежней цивилизации Гипербореи, о которой в мировой науке, включая британское Адмиралтейство, до сих пор ничего неизвестно. Как тебе такой подход к загадке колодцев? – улыбнулся Томас. – Глядишь, и твоё имя войдёт в историю их открытия.
Эрвин надолго задумался, мысленно представляя себя в качестве первых людей, прикоснувшихся к таинственной загадке едва ли не всего человечества. Потом изменился в лице, со скорбными морщинами в углах рта произнёс печально:
- А наши друзья этого уже не увидят. Ни Пауль, ни Георг.
Наступила пауза.
- Не только они, - рассудил Константин. – Чудовищная, уродливая по своей сути смерть, постигла всех тридцати трёх человек, в том числе и наш экипаж капитана Леблана.
- Тридцати четырёх, - поправил его Эрвин, но тотчас спохватился:
- Прости! Тебя тоже включил, забыв по привычке, что ты-то как раз и выжил.
- Ничего страшного. Я, например, видел копию старинной карты у капитана Леблана. Автор её не известен и поныне.
-У меня тоже была копия, - вздохнул Тансен. – Теперь оба документа покоятся на дне моря Баффина.
Беседа продолжалась весь вечер. Проводники ушли в снега, надеясь подстрелить пару песцов или, на худой конец, полярных сов. Чаек в этой пустыне уже не было, так что о гнёздах с яйцами можно было только мечтать. Экспедиция запаслась вяленым и копчёным на дыму мясом, но им было крайне необходимо постоянно пополнять запасы, поскольку никто не знал, сколько именно времени они проведут в этих бескрайних льдах. Судя по первому дню после перевала, местность не так уж изобиловала хоть какой-либо живностью. За весь день, что они прошли, никто ни разу не заметил никаких следов. Ледяной щит словно вымер.
- Ты знаешь, отчего наше судно назвали в честь такого же, как и мы путешественника Джона Франклина? – продолжая с Эрвином беседу и отпивая из миски горячий бульон, поинтересовался Томас.
- Слышал, но недостаточно. Поделись, будь добр.
Керосиновая лампа освещала уютными бликами два смежных между собой укрытия. Ветер стих, все полулежали на шкурах, проводники ещё не возвратились. Беспокоится о них не было необходимости: это были дети снежных пустынь и вековых льдов, с рождения приученные к охоте. Они могли постоять за себя против любого хищника Арктики, имея ещё и ружья.
- Полвека назад, - начал свой рассказ помощник капитана, - Франклин вышел на «Эребусе» и «Терроре» в поисках Северо-западного прохода, в надежде отыскать его прежде, чем его обнаружат другие первопроходцы. С тех пор, как они достигли острова Кинг-Уильям, от них больше не поступило ни одного известия, что дало британскому Адмиралтейству считать эту географическую точку местом их гибели. Позднее, когда были снаряжены спасательные экспедиции, у местных эскимос находили хранящиеся предметы явно европейского происхождения. Большое количество серебряных ложек с инициалами офицеров «Эребуса», посуду с клеймами «Террора». По рассказам местных жителей «белые люди» погибли, затёртые льдами где-то в ледяных торосах пролива. Десять лет искали пропавших без вести, но всё было напрасно. Деятельность всех правительственных экспедиций была с тех пор прекращена. Парусник «Фокс», вышедший первого июля тысяча восемьсот пятьдесят седьмого года из шотландского порта Абердин, был снаряжён на личные средства жены капитана Франклина, собравшей эту сумму по подписке Лондонского географического общества за счёт британского правительства. Ты об этом находил какие-нибудь сведения в архивах? – обернулся он к русскому.
- Что-то попадалось, но не столь важное. Это слышу впервые, - ответил Константин. – О жене, разумеется.
- А вот мне удалось обнаружить занимательную вещицу в образе корабельного журнала Леопольда Мак-Клинтока, капитана судна «Фокс». В нём перечисляются все дни их морского путешествия. Дословно не помню, но они установили большую мраморную плиту на острове Бичи с высеченной на ней скорбной надписью, взяв курс к острову Кинг-Уильям. Под грудой камней, сложенной кем-то на берегу, офицеры шхуны «Фокс» нашли записку, оставленную экипажем «Эребуса» и «Террора». Я списал копию, и с тех пор помню её наизусть:
« 25 апреля 1848 г.
Корабли Её Величества «Террор» и «Эребус» были покинуты 22 апреля в пяти милях к северо-западу от этого места, где они были скованы льдами с 12-го сентября 1846 года. Сэр Джон Франклин скончался 11 июня 1847 года, а всего умерло… до настоящего времени 9 офицеров и 15 человек команды. Отправимся завтра, двадцать шестого, к Рыбной реке…».
- На этом записка обрывалась, - пояснил Томас. – Сколько я не пытался найти что-нибудь ещё в корабельном журнале, всё было напрасно. Но мне повезло. О том, что было дальше после зимовки на Бичи, мир узнал из другого документа. Полный уверенности Франклин вёл судна через пролив Пил. Однако уже в конце лета кораблям повстречались обычные для тех мест паковые льды. В сентябре 1846 года «Эребус» и «Террор» были затерты.
- Это всё? – хмыкнул Эрвин. – И зачем, скажи на милость, ты сейчас это рассказываешь?
- Погоди, имей терпение. Весной огромные ледяные поля с вмёрзшими в них кораблями пришли в движение, принявшись дрейфовать вместе с ними. Припасы закончились. Большая часть консервных банок, закупленных экспедицией у лондонского фабриканта Гольднера, нажившего на этом огромную прибыль, оказалось заполненной… - Томас поднял палец, - обычным песком и опилками. И когда осенью 1847 года льды прибили их к западному побережью острова Кинг-Уильям, началась новая – третья по счёту – голодная зимовка. На кораблях уже свирепствовала цинга. Партия, посланная вглубь материка, пропала бесследно. Им не суждено было вернуться. Возможно, когда-нибудь будут подняты со дна остатки затонувших «Эребуса» и «Террора». И будет найдено точное место, где похоронен капитан Джон Франклин, погибший на пороге открытия географической загадки Северо-западного прохода. Вот, почему наш корабль был назван в его честь.
- А причём тут наша экспедиция?
- Кто его знает… - лукаво подмигнул Томас. – Может, и нам будет суждено остаться в этих льдах навсегда.
- Типун тебе на язык, - обозлился Эрвин, расценив шутку старшего товарища, как некое знамение свыше. – Лучше расскажи о «Каботе» капитана Леблана. Почему его так назвали?
- Об этом тебе расскажет Константин. Он имеет на это гораздо больше прав, поскольку являлся членом погибшей команды. Но я слышу возвращение проводников, так что историю мореплавателя Джона Кабота, тёзки Франклина, ходившего по северным морям в пятнадцатом веке, придётся отложить до завтра. Константин, ты не против? Завтра за ужином, когда уже будем в поле зрения снежных дюн, продолжишь нашу беседу. Эрвину необходимо знать историю кораблей и научных открытий, чтобы, вернувшись к своей девушке, было что рассказать.
- Отчего и нет? – улыбнулся русский. – О Джоне Каботе мне так же известно, как и о Франклине. Чем смогу – поделюсь.
В это время в узкий лаз иглу протиснулся один из проводников. По выражению его цветущего лица сразу стало ясно, что охота удалась.
- Кого подстрелили? – выбираясь за ним наружу к костру, спросил Кирк по-эскимосски. Парень поднял вверх двух связанных за лапы зайцев, второй рукой потряс в воздухе тремя полярными совами.
- Ого! – восхитился Эрвин. – Патронов не жалели!
- В этом случае как раз заряды пригодились как нельзя кстати, - перевёл Кирк. – Они говорят, что отошли на лыжах километров на пять вперёд, туда, где виднеются замеченные нами дюны. Кое-где под снегом торчат кустарники, вот совы там и обосновались. А зайцев подстрелили уже на обратном пути. Выскочили прямо из-под снега. Ни одного лишнего выстрела – всё в цель.
- Значит, на пару дней свежим мясом мы обеспечены, - заключил Тансен. – Сейчас всем спать. Завтра будем уже возле холмов. Посмотрим, что они собой представляют.
На том и решили.
********
Томас в тот вечер записал:
«Первая неделя похода закончилась. Ночуем в двух смежных иглу. Есть свежая зайчатина и мясо птиц. Будет ли и дальше охота столь удачной, неизвестно. Проводники в этой части острова никогда не бывали. Мы – первые из европейцев, кто добрались сюда через перевал Делонга. Группа Нансена, посещавшая Гренландию прежде нас, шла другим маршрутом. Сегодня подошли вплотную к снежным дюнам. Завтра пересечём их, заодно определив, что они собой представляют под шапками. Наш юный Эрвин поёт по вечерам. Насытившись горячим ужином, парень развлекает нас песнями своей родины, иногда печальными, но по большей частью задорными. Поднял настроение. Патроны бережём, их у нас две дюжины на два месяца…».
Утром, наскоро умывшись снегом, позавтракав и свернув лагерь, путешественники отправились к снежным возвышенностям. По мере приближения холмы стали расти на их глазах, превратившись из дюн в довольно крупные нагромождения снега. Льда здесь было мало. Стали попадаться торчащие из снега кустарники, вокруг которых цепочками виднелись следы зайцев, песцов и куропаток. Одна цепочка следа указывала на принадлежность одинокому волку, отбившемуся, видимо, от основной стаи. Где-то могла быть и сама стая, а это уже тревожило.
- Будем подниматься на холмы, - увлекая за собой товарищей, пошёл вперёд Тансен. Проводники шли по бокам, держа ружья на изготовку. Следом поднимались Константин, Кирк и Эрвин. Томас замыкал шествие.
Первый из четырёх холмов, самый высокий, они преодолели за полчаса. Поднявшись на вершину, путники застыли в изумлении, не веря своим глазам.
Это был не хребет. Это был даже не перевал. Это были обычные снежные холмы, разбросанные в этом районе острова, но то, что полярники увидели за ними, по существу, не вязалось ни с какой логикой.
Громадная территория была сплошь
Раскинувшаяся перед ними долина имела зелёный цвет, покрытая травой, кустами и полярными карликовыми деревьями. По равнине далёкими, едва заметными группами паслись стада овцебыков. Сразу за холмами, истекающими по эту сторону тающим снегом, шныряли зайцы, лисицы, порхали куропатки, стаями взмывали белые гуси. Вдалеке у горизонта блестел извилистый рукав реки. Всё дышало простором, отчего у полярников после однообразия снега заслезились глаза.
- Ничего не понимаю, - воскликнул Эрвин. – Мы что, попали в рай? Чувствуете тёплые порывы ветра?
- Действительно, - озадачился Тансен. – Оглянитесь назад!
Все стояли на вершине холма, будто разделённого надвое каким-то математическим вектором. Виртуальная невидимая линия границы была настолько идеально прямой, что навевало на мысль: а не прочертил ли тут кто-то с помощью гигантского циркуля некую окружность, внутри которой всё зелено, а снаружи – бело.
- Как в каком-то прозрачном куполе, - почесал затылок Кирк. – Протяни руку назад за спину, и почувствуешь холод. Шагни два шага вперёд, и окажешься в тропиках.
- Нас занесло в какой-то иной климатический пояс Земли? – Эрвин по-прежнему таращился на эдемский цветущий сад у себя под ногами. Разделяющая холм невидимая линия была ровной до предела. По одну сторону - снег и мёртвая пустыня, по другую, прямо перед ними - зелёная равнина с реками, деревьями и всевозможной живностью. За спиной зимний холод, впереди – тёплые дуновения лёгкого ветра, от которого нестерпимо захотелось снять меховые куртки.
- Мы в раю? – повторил Эрвин, снимая лыжи. – Теперь они без надобности, - бросив их на свежий мох, заключил он. – Капитан, едрит его в пень, мне кто-нибудь объяснит, куда мы, к бесу попали? Проводники выглядели не менее ошеломлёнными. Никто не мог произнести ни слова. Даже Томас, самый старший, мудрый и начитанный из всех, стоял сейчас на редкость растерянный, следя взглядом за взмывшей стаей гусей. Он протянул руку и сделал пару шагов вниз по склону:
- Тепло как летом!
Вернулся назад, поднялся на несколько шагов, зашёл товарищам за спины, спустился вниз:
- Холодно как зимой.
Все нерешительно топтались на месте. Половина холма по ту сторону была вся в снегу. По эту сторону, словно очерченная гигантской окружностью, вторая половина цвела всевозможными красками. Сразу веяло тёплым ветром с разнообразием запахов, бывающих только тёплой весной.
- Откуда
- Так или иначе, - заключил Тансен, - стоять и глазеть без дела нам недосуг. Необходимо спускаться, чтобы успеть присмотреть место для ночлега.
Константин в это время обводил равнину подзорной трубой, передав затем её Томасу.
- Оставим здесь часть снаряжения, пометив место своеобразным маячком. Лыжи, ненужные теперь сани, верхние вещи, - продолжил Тансен, освобождаясь от тёплой одежды, - всё это оставим здесь. С собой возьмём только то, что сможем унести. Закопаем, поставив заметный издалека крест. Остальное на плечи – и вперёд.
- А если это всё же какой-то прозрачный купол, и там за горизонтом есть такая же граница, разделяющая от снега? Об этом не подумали? – Эрвин всё никак не мог прийти в себя.
- До горизонта мы доберёмся за два дня, пересекая равнину наискось к той реке, что видна в подзорную трубу. И если, как ты говоришь, там тоже будет невидимая линия, разделяющая две климатические зоны, нам ничего не останется, как вернуться назад, забрав свои вещи. Просто потеряем пару дней, вот и всего. Будем считать это разведкой.
- А не проще заночевать основной группе где-нибудь под деревьями, а двоих отправить вперёд? Скажем, тех же проводников.
- Может, так и поступим. Только проводников разделим. Один останется при лагере, второй с кем-нибудь отправится на разведку. Возьмут с собой трубу и провизию на сутки. Одно ружьё. Определив точку обзора на месте, осмотрят то, что предстанет перед ними впереди. Вернутся назад и, в зависимости от результата, подумаем, что нам делать дальше. Если равнина так и будет простираться до следующего горизонта – пойдём туда с тем, что имеем. Если снова возникнут снежные поля, заберём вещи, пересечём этот оазис, снова встав на лыжи. Все согласны? Останется только выбрать, кто пойдёт в разведку. Проводник и… - он сделал паузу. – Впрочем, решим на месте, когда разобьём лагерь. А теперь, друзья мои, спускаемся. Томас уже присмотрел место для ночлега, верно?
- Да, - опустил тот трубу. – Видел подходящее местечко. Километра четыре вниз по склону, до самых кустов. Там и деревья, и ручей неподалёку.
- Решено!
Они стали спускаться вниз по склону зелёного, непривычного им холма.
- Так вот что скрывали снеговые шапки по ту сторону дюн, - поразмыслив, заключил Кирк. – Эти холмы как бы разделены на две половины, словно разрезаны ножницами, причём с идеальной математической точностью. Одна сторона покрыта снегом и замёрзшая, вторая каким-то образом генерирует тепло.
- Природный феномен, хочешь сказать? – Эрвин оглядывался за спину, никак не желая поверить в столь резкую контрастную и внезапную перемену.
- То-то и оно, что я в полном недоумении. Как ты это объяснишь, Томас?
- Так же как и вы. Совершенно сбит с толку. Тансен с Константином тоже не лучшим образом выглядят. Скажу лишь одно: никогда и нигде, ни в архивах, ни в популярной научной литературе, ни в воспоминаниях прежних первопроходцев в любых частях света мне не встречалось подобное чудо. Иначе этот феномен не назовёшь, только чудом.
- И чудо это… ты хочешь сказать…
- Вот именно. Не природное. Не может климатическая зона в одном месте разделяться условной чертой, взявшейся ниоткуда, поделив надвое сразу целый геологический пласт земли. На такое природа не способна. Не может быть так, чтобы с одной стороны, тут же, без контрастов, стояла холодная зима, а буквально в десятке шагов – сразу цветущая весна. Эта невидимая нами линия границы создана не природой.
- А чем?
- Не чем, Эрвин, а, скорее, КЕМ.
- Не понял…
- Этот, как ты окрестил его «прозрачный купол»,
- Хочешь сказать… - протянул Эрвин.
- Да. Этот оазис, куда нас занесло, создан руками человека!
- Но, позвольте! Тут же никто никогда не бывал! Во всяком случае, из Европы.
- Не обязательно, чтобы те, кто создали этот рай под куполом, были выходцами из наших мест.
- Тогда откуда?
- Вот этого-то я как раз и не могу ведать, мой юный друг. Кто знает…
Он немного помолчал, отдуваясь, прислонившись к дереву и стирая рукавом пот.
- Возможно, это
Последние слова Томас отчеканил едва не по буквам.
Эрвин уставился на него ошеломлёнными растерянными округлившимися глазами. Повернулся и Кирк. Все остановились на минуту, бросив изумлённые взгляды на помощника капитана.
- Как это… - запнулся Эрвин. – Как это… НЕ ЛЮДИ?
Томас помедлил, затем выдавил из себя:
- Во всяком случае, не в том понятии, каким мы привыкли окружать ореолом любого нам современника. Может, и люди, но… - он закашлялся, провожая взглядом прошмыгнувшего зайца. – Может, и люди… только не из нашего с вами
Наступила немая пауза. Где-то гоготали гуси. Послышался предостерегающий писк лисицы. Ухнула полярная сова. Вдалеке у реки донёсся рык крупного хищника.
- Ты можешь, наконец, объяснить, бес тебе в ребро, что ты имеешь в виду? – обозлился Эрвин, скидывая от наступившего тепла свитер ручной вязки, подаренный ему эскимосами. Такие же свитеры имели все члены группы. – Сначала говоришь о каких-то нелюдях, затем снова о людях.
- Во всяком случае, то, что мы сейчас наблюдаем, сотворено не нашими современниками. Не из Европы. Наша современная наука ещё не способна управлять погодой по своему усмотрению, как ей захочется. Мы ещё не научились изменять климатические зоны планеты. Не можем вспять повернуть цунами, укротить ураган или повысить температуру в Арктике. Не можем понизить её в пустыне. Не можем остановить землетрясение или выброс вулкана. Это прерогатива далёкого будущего, друг мой. То, что мы видим сейчас, это дело рук не природы, а какого-то колоссального
Поделиться книгой: