Помоги проекту - поделись книгой:
« Весь день выхаживали русского полярника Константина Борисова из команды шхуны «Кабот». Ещё ничего не успели расспросить. Постоянно без сознания. Мы до сих пор не знаем, что случилось с экипажем капитана Леблана. Похоже, что русского, как и нас, выкинуло к берегу, и он, уж не знаю, каким образом, остался жив. Очевидно, шёл по нашим следам три дня с краткими ночёвками, всё время видя нас в поле своего зрения, но не в силах догнать. Случайно его заметил Кирк, когда тот уже падал в снег замертво от голода и обморожения. Успели притащить к костру. Теперь отпаиваем бульоном, обтираем спиртом и рыбьим жиром. Придётся остаться здесь ещё на одну ночёвку, пока не придёт в себя. Затем обвернём тулупами, парусиной, уложим в сани и двинемся дальше. Сани будем тянуть вдвоём по очереди. Костей на бульон хватит ещё на день. Необходимо срочно пополнить запасы. Надеемся послезавтра выйти на снежную возвышенность – оттуда и увидим, куда нам следует идти. Может, заметим поселение…»
Запись на этом обрывалась.
********
…Это были необычайно тяжёлые шесть дней. Путешественники не померли с голоду только благодаря своим пикам с привязанными к ним ножами. Мясо давно закончилось. Питались от случая к случаю, когда удавалось пронзить зазевавшуюся полярную сову, больного песца или наткнуться на останки обглоданной волками туши овцебыка. В ход шло всё, что оставалось после растерзанной некогда плоти. Из костей варили бульон, обгладывая их до блеска. Морозы по ночам не давали останкам разлагаться.
- За нами по пятам следует несколько волков, - объявил после ночного дежурства Пауль. – Третью ночь. Сядут в сторонке в темноте и поблёскивают своими алчными глазами. Странно, что не воют.
- Эти волки безголосые, - заметил Томас. – В отличие от наших европейских, гренландские сородичи очень редко воют в качестве голода. А уж на луну и подавно.
Они сидели, приткнувшись спинами у костра, вглядываясь в его уютное пламя. Кругом была ночь, хоть и под тусклыми лучами незаходящего солнца. Все были мучительно голодны. За прошедший день, шестой по их подсчётам, они не убили ни одного грызуна или куропатки. Скелеты замёрзших останков тоже не попадались. Все были утомлены до предела. С каждым днём становилось всё труднее, терялась надежда увидеть хоть кого-нибудь в этой снежной пустыне.
- Если так пойдёт дальше, - протянул сквозь зубы Георг, - то мы не дойдём не то чтобы до цели нашей экспедиции, а и до поселения поморов. Константин снова слабеет. Что будем делать, капитан?
Бородатый крепкий полярник, изрядно уставший и похудевший, невесело вымолвил:
- А что ещё делать? Только идти вперёд. Остров огромен, я понимаю. Компаса и карт нет. Но должны же быть промежуточные стоянки охотников? О рыбаках теперь не может быть и речи – мы слишком далеко отошли от берега, углубившись внутрь. Теперь только эскимосы – в них наше спасение. Местность пустынная, снежная, ледяная, но на горизонте просматриваются какие-то возвышенности. К ним завтра и двинемся, благо лёд позволяет тащить сани. Не забывайте, Борисов ещё слишком слаб, чтобы идти на лыжах.
Русский полярник подал голос. В последние два дня он приходил в себя несколько раз, отрывочными фразами рассказывая, как очутился на берегу после крушения своего корабля. Он, как и уцелевшие с Тансеном, забрался в шлюпку с двумя матросами, которые бросились с палубы во время погружения. Не выжил никто: ни капитан Леблан, ни его приятель-соотечественник, ни даже пёс, любимец всей команды. Их шхуна была подхвачена каким-то бушующим водоворотом, заглотив в себя всё, что осталось на поверхности воды. Когда шлюпку швырнуло о скалы, оба матроса свалились за борт, переломав позвоночники. Ему удалось выброситься на камни в тот момент, когда шлюпку раскололо надвое, словно скорлупу ореха. Мокрый, обледеневший, в набухшей и стоящей колом одежде, он каким-то образом дополз до пещеры, зарылся в сухой лишайник, обложился истлевшими от плесени водорослями и потерял сознание. Когда пришёл в себя, шатаясь, выбрался наружу. Повсюду на берегу валялись останки «Франклина». Очевидно, Тансен с группой ушли вперёд, так как он заметил уходящие в снега следы. В полном оцепенении он набрал кучу расщепленных палубных досок, благо тлеющие угли от оставленного ими костра давали возможность его разжечь. Это было настоящее Провидение с неба! Если бы не тот уголёк, который он раздул обмороженными губами, русский окоченел бы на месте. Дальше было сплошное забытье. Нескольких чаек, сброшенных с утёса тайфуном, он подобрал, когда искал валенки с одеждой. Всё что нашёл – надел на себя. В беспамятстве, уже похожий на мертвеца, сварил бульон и подкрепился, обглодав птиц вместе с внутренностями. Спустя день, кое-как встав на сооружённые снегоступы, пошёл по их следам. Ночевал, когда едва видел далёкий огонёк их костра. Ему повезло, что ушедшие вперёд тащили за собой сани, тем самым не слишком быстро передвигаясь. Колея от саней и спасла его. По ней он мог идти, не проваливаясь в снег, однако догнать группу никак не мог.
- У меня тоже сохранился нож, - рассказывал Константин, кода приходил в себя после миски горячего бульона. – Несколько раз замечал огромных полярных волков. Однажды попались уходящие в сторону следы недавно прошедшего медведя. Ваши едва заметные точки я всегда видел впереди на фоне блестевшего снега, но они никак не приближались. Взятый с собой трут и уголёк погасли на третий день пути. С тех пор я почти ничего не ел. Кричал, как мог, но вы не слышали. А когда уже замертво падал, подняв руки в отчаянии, очевидно, вы меня и заметили.
Теперь, подав голос, он приподнялся на локте.
- Я видел карту побережья у капитана Леблана. Если мы продвигаемся к той снежной возвышенности, то она обозначена, как хребет Делонга. Был такой путешественник по Гренландии, причём, сравнительно недавно. Именем его и назван хребет.
- И что за ним?
- За ним мне неизвестно. А вот
- А откуда ты знаешь, что они потомки гиперборейцев? – спросил Пауль, почти сверстник Константина.
- Об этом знает каждый, кто хотя бы раз прикасался к загадочным тайнам Гренландии.
- Он прав, - поддержал Томас. – Весь немногочисленный народ, разбросанный на побережьях острова, это одна сплошная, но весьма разветвлённая ветвь некогда существовавшей цивилизации, причём, довольно развитой. Прошли века, прежде чем эскимосы превратились в собственную народность этого ледяного острова. А ведь он не всегда был подо льдом. Об этом указывают те русла замёрзших рек, по которым мы продвигались. Недаром Эрик Рыжий назвал этот остров «Зелёной землёй». Задолго до него здесь и процветала та цивилизация, подземные тоннели и колодцы которой, нам суждено будет открыть.
- Если останемся живы, - хмуро заключил Кирк.
В маленьком лагере из двух смежных иглу повисла тягучая тишина. Каждому было ясно, что ещё два-три дня такого пути, и они постепенно начнут выдыхаться из сил. Вначале Борисов, за ним Эрвин, потом Томас, как самый старший из них… Дальше думать не хотелось. Не напрасно волки по ночам следовали за ними на небольшом расстоянии. Группа была немаленькой, и хищники ещё не отважились нападать.
Но это… ПОКА.
Что будет через пару дней, уже становилось ясным.
- Значит, решено! – хлопнув по коленям рукавицами, спустя минуту, объявил Тансен. – С утра идём к подножию хребта Делонга. Нам один путь – вперёд. На берегу, поверни мы назад, нас всё равно ждёт смерть. Пока не сойдут льды, и Адмиралтейство не поймёт, что мы пропали без вести, о помощи думать напрасно. Ты сможешь идти своим ходом, Константин? – обратился он к русскому. – Будешь идти на лыжах, как первые дни шёл Эрвин. Пауль с Георгом будут тебе помогать.
- Смогу, - решительно ответил отважный полярник. – До вас ведь дошёл… - улыбнулся он потрескавшимися губами. Язвы обморожения постепенно затягивались.
- Хорошо. Тогда Кирка пошлём вперёд на вторых лыжах. Может, копьём удастся пронзить какую-нибудь живность. Или наткнётся на останки скелета после трапезы волков. Так или иначе, будем надеяться, что в эти два дня мы утолим голод чем-нибудь горячим. А там, глядишь, и до хребта доберёмся.
На том и решили.
Эта ночь, как оказалось впоследствии, была едва ли не самой тихой в их на редкость неудачном походе.
Экспедиция только начинала
А потом ЭТО произошло.
…Первым медведя заметил Георг, дежуривший под утро.
Выйдя вчера из лагеря, они весь день провели в пути. Борисов шёл, прихрамывая, но, стиснув зубы, молчал. Хребет постепенно вырастал у них на глазах. Кроме постоянного ослепляющего белого снега теперь стали видны чёрные прорези скал. У путешественников перехватывало дух. Наконец они увидели какое-то разнообразие в красках. Стали попадаться островки замёрзшего мха и лишайника. Под снегом появились камни. Вышедший утром на лыжах Кирк, вернулся к цепочке путешественников с двумя зайцами, ещё издали смеясь счастливым смехом. Теперь у них был горячий ужин.
- Очевидно, волк-одиночка задушил обоих, но, увидев меня, поспешил скрыться, - оповестил он, когда Пауль выхватил добычу, чтобы тотчас освежевать. – Когда подошёл, были ещё тёплыми, не успели окоченеть. Видел его следы. Свежие, только что оставленные. Из-за камней не удалось разглядеть, куда он исчез.
- Волк, и не напал на человека?
- Нет, если один, - пояснил Константин. - Если охотятся парой, то может броситься на спину, вгрызаясь в шейные позвонки. Но это не те волки, что у меня на родине в таёжной Сибири или тундре. Эти крупнее, но и пугливее.
- Откуда знаешь? – спросил недоверчиво Эрвин.
- Пользовался литературой перед выходом в экспедицию. Много чего интересного узнал о Гренландии. Сведения, прямо скажем скудные, но мне хватило. В архивах Географического Сообщества при желании можно откопать всё, что угодно, вплоть до упоминаний легендарной Атлантиды в трудах Платона.
Беседуя таким образом, они провели у костра весь вечер. Одного зайца, на редкость крупного, разделили между собой сразу. Хватило и на бульон для русского полярника. Второго закоптили на дыму. Утром предстоял последний переход к подножию хребта. Местность изменилась. Вместо сплошной снежной пустыни появились скалистые образования. Хребет ещё далеко, но был теперь отчётливо виден. Проходя между камней, они заметили следы собак. А это уже говорило о близком присутствии человека. В двух смежных иглу разместились на ночлег. Немного утолив голод, уснули, дежуря по очереди. Последним дежурил Георг.
…И вот теперь, услышав снаружи неясный подозрительный шум, тихий, но настойчивый, он высунул голову из двойного снежного иглу.
То, что он увидел, заставило оцепенеть на месте.
Громадный, просто колоссальный по размерам хищник втягивал ноздрями воздух, вплотную приблизившись к саням. Очевидно, его заинтересовали блики костра, плясавшие на скалах, покрытых изредка снегом.
Чувство неизбежной трагедии сразу охватило оторопевшего полярника. Тому, чему суждено было случиться изначально – случилось. Почти десять дней они видели в разных местах следы этих грозных зверей – полноправных властелинов Арктики. И вот теперь неминуемая встреча произошла.
Георг открыл было рот в безмолвном крике, но из гортани не вырвалось ни звука. Медведь стоял на задних лапах, опираясь передними о выступ большого валуна. Он был тощим и голодным. Весна только вступала в свои права, и эта жуткая кровожадная машина убийства пробралась в их лагерь, привлечённая запахом костра. Георг опрометчиво выполз из снежного укрытия, совершенно не осознавая своих действий. Первой и абсолютно непроизвольной мыслью было вспугнуть его криком. Но как назло в этот краткий миг голос совершенно пропал. Лихорадочно соображая, как защитить своих спящих товарищей, отважный полярник кинулся к зверю, отчаянно размахивая руками. Поступи он иначе, разбуди своих коллег, они бы сообща прогнали голодного зверя. Однако, сейчас в голове Георга крутилась одна только мысль: «Не успею разбудить. Не успею…».
Медведь уставился на появившегося незнакомца алчными глазами. Рёв, вырвавшийся из его могучей пасти, огласил всю близлежащую округу, да так, что с соседних скал посыпался снег. Что представлял перед ним Георг? Конечно же - тёплую плоть, кусок мяса, готовую трапезу. Чем, собственно, голодный хищник и воспользовался.
Первым же взмахом когтистой лапы он разворотил полярнику желудок. Внутренности вывалились сплошной массой, окрашивая снег зловещим красным пятном. Вторым ударом медведь размозжил Георгу череп. Падая, безжизненное тело конвульсивно дёрнулось, сложилось пополам и застыло. Не обращая внимания на проснувшихся полярников, громадный хищник начал трепать останки Георга, расшвыривая вокруг себя кровавые ошмётки некогда живого организма. Всё произошло настолько быстро, что оглушённый от шума Тансен в первый миг ничего не мог понять. Следом за ним из укрытия выполз Кирк, потом Эрвин и все остальные, за исключением Константина. Тот выполз последним, когда медведь, видя угрозу сразу нескольких человек, поспешил покинуть место трагедии, волоча за собой окровавленную ногу расчленённого Георга. Половина туловища, от которой шёл пар, так и осталась лежать на снегу подле костра. Рыча, скаля разинутую пасть и пятясь задом, медведь, тем не менее, не хотел так просто отказаться от добычи. Поднявшись на задние лапы во весь свой огромный рост, он кинулся на ближайшего соперника. Им оказался Пауль. Все шестеро орали что есть мочи, каждый на своём наречии, совершенно забыв английский язык. Пауль поскользнулся и упал на спину, отчаянно загребая руками снег. Кроме самодельных копий и ножей у них ничего не было. Выползший последним Константин вдруг вспомнил о рогатине, которую он видел у стенок иглу. В его памяти в долю секунды пронеслись образы далёких предков, ходивших на медведя с этим орудием охоты. Отыскав её глазами, он бросился, схватил, но было уже поздно. Колоссальная туша медведя нависла над Паулем, разинула пасть, зарычала и свалилась прямо на его тело, придавив к земле с мерзким звуком ломающихся позвонков. Пауль захрипел, издал какие-то булькающие звуки, и из горла мощной струёй вырвался поток крови. Всё было кончено за несколько секунд. Две смерти сразу, в один миг, один момент, в одну, предначертанную судьбой встречу. Что могли сделать остальные оторопевшие, имея в руках лишь ножи и копья? Два копья вонзились в тушу зверя, но он даже не покачнулся. Волоча за собой переломленного пополам и раздавленного своей массой Пауля, хищник продолжал отступать, оставляя за собой широкую полосу кровавого следа. Кирк метнул нож, но тот отскочил подобно мячику от теннисной ракетки. Выхватив рогатину из слабых рук Константина, Эрвин с безумным криком бросился навстречу разинутой пасти, однако медведь был наготове. Обнажая в кровавом оскале клыки, он рассёк рогатину надвое, взмахнув когтистой лапой перед самым лицом молодого полярника. Тот пытался оттащить то, что осталось от Пауля, но было поздно. Пауль представлял собой такой же сгусток растерзанного мяса, как и Георг.
- Боже! – проорал Кирк. – Эта тварь растерзала сразу двоих!
- Мерзкое исчадие ада! - захлёбываясь в слезах, кричал рядом молодой Эрвин.
- Нужно оттеснить его к скалам! – послышался слабый голос Борисова. – У меня копьё осталось. И нож…
Договорить он не успел.
За спиной грянули выстрелы. Сначала один, за ним ещё два.
Медведь взревел, загребая лапами пустой воздух, словно желая напоследок схватить ещё одну жертву. Изнутри вырвался протяжный хрип, туша исполина покачнулась, осела на мёрзлый лишайник и повалилась на бок, вытянувшись во весь громадный рост. Пару раз конвульсивно дёрнувшись, гроза всей Арктики испустил дух, в последней судороге разинув пасть с вывалившимся языком.
Внезапно обрушившаяся тишина, будто сошедшая лавиной с гор, в первый миг показалась путешественникам клейкой и тягучей, как липкая масса, в которой вязнут мухи. Воздух пропитался запахом пороха, стало слышно остервенелое лаянье собак, рвущихся к убитой туше. Все разом обернулись на звуки выстрелов. Пробираясь сквозь камни с островками снега и пустив вперёд собак, к ним спешили несколько фигур в оленьих малицах, держа старинные ружья наперевес. Подбежав к путешественникам, очевидно, старший из них, низкорослый незнакомец с узкими щёлочками глаз прокричал что-то на непонятном наречии. Прежде всего, они бросились к останкам Пауля и Георга. Склонившись над расчленёнными телами и бормоча какие-то ритуальные певучие фразы на неизвестном языке, они озадаченно посмотрели на полярников. Те ещё не пришли в себя после столь ужасной трагедии, находясь в полном оцепенении от мысли, что их каким-то чудом спасли. Первым пришёл в себя Кирк, распознав в их голосах что-то знакомое для себя. Недаром он числился в их группе своеобразным переводчиком.
- Они говорят, что нужно захоронить наших товарищей по обычаям их предков. Древние шаманы предавали земле усопших прямо во льдах, опуская их в трещины или закапывая в снег поглубже от хищников.
Эскимосов было более десятка. Как потом выяснилось, они проходили группой мимо лагеря полярников, направляясь с упряжками собак к востоку, когда хаски учуяли запах костра и стали рваться вперёд. Потом они услышали рёв медведя вместе с безумными криками людей.
…Таким образом и произошла первая встреча уцелевших полярников с местными обитателями «Зелёной земли».
Томас вечером следующего дня записал в дневнике:
« Прошлым утром мы потеряли двоих. Нелепая и ужасная смерть настигла Пауля с Георгом, когда они вступили в схватку с полярным медведем. Нас спасли местные жители. По обычаю шаманов похоронили друзей во льдах прямо у скал. Поставили крестики и оставили в жестяных банках записки с кратким описанием трагедии. Сразу две смерти! Эрвин никак не может прийти в себя. По его мнению, он мог успеть спасти Пауля, но медведь оказался быстрее. Не помогли ни рогатина, ни ножи, ни копья. Если бы не выстрелы эскимосов, эта громадная тварь могла бы растерзать ещё кого-нибудь из нас. Любопытно, но охотники стреляли из старинных ружей, которыми уже давно никто не пользуется в Европе. Очевидно, они достались им от предков, а может, и после прохождения в этих краях команды Нансена. Хотя, мне кажется, маловероятно. Нансен был в Гренландии семь лет назад…»
На следующей странице Томас дописал:
«Вечная память нашим героям-полярникам. Они так и не дошли до конечной цели экспедиции. Капитан Бьён Тансен предпримет все усилия, чтобы, по возвращению на родину, им воздали полагающиеся почести. Мы снарядим следующую экспедицию, чтобы забрать останки, вернув их на свою землю».
Заканчивая эти строки и расположившись в уютной тёплой хижине эскимосов, Томас совершенно не подозревал, что его планам не суждено будет сбыться.
А именно…
Эти две нелепые смерти, произошедшие в самом начале похода, повлекут за собой целую череду таинственных и загадочных событий, с которыми им только предстоит столкнуться в будущем.
Ещё на берегу, когда их выбросило на скалы, шестеро полярников совершенно не заметили в снегах некий предмет, вмёрзший в ледяное покрытие острова. Это был спасательный круг, весь ободранный, с потёртой едва видневшейся надписью. На внутренней стороне круга было выведено:
«Адмиралтейство королевства Великобритании».
На внешней стороне круга виднелось одно лишь слово:
«ЭРЕБУС».
...Отныне, начиная с этого дня, экспедиция направится навстречу
Глава 2-я
Для них всё было непривычно: эскимосы зачастую ели сырое мясо, пили тюленью кровь, иногда спали в морозе на снегу под открытым небом. Полярное сияние переливалось всеми цветами радуги, лентообразными сполохами накрывая громадную территорию острова. Температура держалась ниже средней, хотя весна уже вступала в свои права. Первые дни, удивлённые спасением полярники отходили от холода и голода в тёплых уютных хижинах охотников. Поселение было небольшим, состоящим из мужчин, женщин, стариков и детей. Всего около тридцати семей. Шесть больших общих хижин, два десятка своеобразных юрт или шатров, расположенных у самого подножия хребта Делонга. Здесь уже снега было не так много как в ледяной пустыне, что пересекли европейцы, чудом не замёрзнув в её бескрайней снежной равнине. Иглу здесь не строили – в этом не было необходимости. Эскимосы или далёкие потомки гиперборейцев оказались на редкость доброжелательным народом, сразу окружив путешественников своей заботой и вниманием. Константина Борисова уложили в юрте, приставив к нему двух миловидных девушек. В отсутствие Кирка, он общался с ними с помощью жестов, как, впрочем, и остальные члены команды. Теперь их осталось пятеро. Томас в эти дни писал в дневнике:
«Сидишь по вечерам под отблески костра или горящей лучины в моржовом жиру, смотришь на огонь, и не верится, что нас спасли таким необычным образом. Подумать только, а если бы охотники шли другим маршрутом, что стало бы с нами? Оказывается, как нам позднее стало известно, поблизости от лагеря бродил ещё один медведь. Об этом рассказал Кирку старейшина племени. Они видели его следы, но собаки своим лаем, очевидно, спугнули грозного владыку Арктики, так как следы ушли в другую сторону от лагеря. Если бы не подоспели вовремя, одному Провидению известно, как бы поступили оба хищника, деля между собой нас пятерых в качестве добычи. А вообще, они славные люди. Питаются жареным мясом и бульоном. Овощей нет, но они заменяют их сушёными соцветиями, заготовленными летом впрок. Меня, да и всех нас постоянно угнетает чувство вины за своих погибших товарищей. Часто вспоминаем в кругу возле костра, каким весёлым был в своё время Пауль, каким серьёзным казался Георг, когда произносил ту или иную речь. Теперь их нет. У Пауля на родине осталась невеста, у Георга – жена и маленькая дочурка. Что скажет им капитан, когда мы вернёмся назад?»
В следующей записи, спустя день, было:
«Сегодня русский Борисов уже гонялся за ребятишками, кидаясь в них снежками. Удивительно, но нас не только никто не боится, но, как оказалось, они встречали европейцев не впервые. Это были люди Нансена, всё-таки оставившие им ружья, научив ими пользоваться. Патроны эскимосы берегли на вес золота, используя только для охоты или обороны от волков во время своих походов. Жаль, что у нас ничего не уцелело, чем мы могли бы с ними поделиться. Не было даже каких-нибудь побрякушек в качестве сувениров – всё затонуло вместе с кораблями. Кирк рассказал шаману племени, как нас выбросило на берег, как мы подобрали русского, как едва выжили в ледяной пустыне. Его рассказ слушали все обитатели поселения, удивляясь нашей живучести. Даже они, коренные северяне, не рискнули бы углубиться в ту часть острова, которую мы прошли за шестнадцать дней маршрута. Эрвин взял у меня несколько листов и принялся зарисовывать с натуры, используя девушек в качестве натурщиц. Оказывается, наш молодой друг неплохой художник. Будет что показать на материке. А ещё он отлично поёт, приводя в восторг местных красавиц. Отдохнув у гостеприимных эскимосов, мы намерены на собачьих упряжках двинуться через перевал Делонга. Два охотника отправятся с нами, указав путь, где мы сможем пересечь хребет. На той стороне, по их скудным сведениям, располагается такая же безжизненная ледяная пустыня, и ни они, ни их предки там не бывали. Им известно, что ледяной щит по ту сторону хребта, накрывающий остров даже летом, никогда не тает, там никто не обитает, не растёт и не текут летом реки. Ледяная пустыня Смерти, как она названа в их шаманских поверьях. Но именно там, по нашим сведениям и картам британского Адмиралтейства, расположена конечная цель нашей, пусть и неудачной, но всё же, экспедиции. В той ледяной пустыне, под вечной мерзлотой должны находиться пресловутые тоннели и колодцы легендарной Гипербореи. Мы не отступимся, хотя бы ради памяти наших утонувших и погибших от медведя товарищей. Очевидно, в Адмиралтействе уже забили тревогу из-за исчезновения сразу двух шхун. Капитаны Леблан и Тансен пропали без вести вместе с их экипажами. Но, пока снарядятся новые экспедиции, пройдёт достаточно долгое время, так что на помощь нам пока рассчитывать не приходится. Проводники доведут нас до перевала, потом, сколько позволит местность с упряжками собак, а дальше мы пойдём своим ходом, на лыжах».
Спустя ещё пару дней, Томас дописал:
«Всё. Все приготовления закончены. Константин отъелся немного и пришёл в норму. Можно выдвигаться. Рюкзаки и вьюки нагружены до предела. Провизия, корм для собак, одежда, кое-какое снаряжение. Есть даже подзорная труба, оставшаяся от Нансена. Взятое имущество, мы непременно вернём на обратном пути. Есть хорошая новость. Два охотника, вызвавшиеся проводить нас до перевала, изъявили желание следовать с нами и дальше, помогая нести снаряжение, так что с нами до перевала пойдут ещё два проводника, забрав затем с собой собак. Через два месяца они будут поджидать нас в намеченной точке с продуктами и прочими необходимыми вещами. Таким образом, мы ровно на два месяца углубляемся в незнакомую прежде никому местность, покрытую вековыми льдами, не тающие даже летом. А ведь мы как раз и застанем там эту пору. На побережье и здесь в короткие тёплые дни потекут ручьи, и взойдёт редкая трава. Охотники будут запасаться мясом овцебыков, женщины сушить соцветия. Мы же будем по-прежнему продвигаться сквозь льды и снежные равнины, не имея ни компаса, ни карт маршрута. Только по интуиции проводников, да кое-каких сведений из архивов Адмиралтейства. В этом у нас как раз силён Константин и капитан Бьён. Я тоже имею кое-какую информацию. Во всяком случае, присутствие подземных колодцев мы увидим своими глазами, ориентируясь на своеобразные приметные образования, созданные руками человека. Это будут, по нашим сведениям, некие рукотворные холмы, прямыми грядами и углами выступающие из земли. Их трудно будет не заметить. Напоследок лишь запишу, что наш Константин, оказывается, приглядел здесь миловидную девушку. Завтра она пойдёт нас провожать. Как они общаются жестами между собой, понятия не имею. Обещал ей остаться живым, как, впрочем, и все мы. Нас будет провожать всё племя, ожидая назад через два месяца. Итак – завтра в путь! Что ждёт нас впереди – одному Провидению известно…»
Запись в дневнике закончилась.
Таким образом, в середине мая 1895 года, ровно полвека спустя после отбытия экспедиции Джона Франклина на кораблях «Террор» и «Эребус», в снежную ледовую пустыню Гренландии вышла санная экспедиция Бьёна Тансена. В неё входили пятеро европейцев и два проводника-эскимоса. На собаках они отправились вглубь неизведанной дотоле снежной земли.
С тех пор и до наших дней о них не было никаких известий.
А между тем, в ледниках…
********
Собак с упряжками оставили по ту сторону хребта. Прошло четыре дня, как они прошли узкой извилистой тропой перевала. Снежная буря, промчавшаяся среди скал, могла застать их в пути, но они вовремя скрылись в небольшой пещере, оставшись на ночёвку. Прошлой ночью, пройдя узкие расщелины, все семеро, включая проводников, устроились на ночь без крыши над головой. Так уж случилось, что полумрак застал их прямо посередине спуска, где не наблюдалось ни одного подходящего укрытия. Развели костёр на голых камнях. Обложились рюкзаками и тюками, прижавшись друг к другу спинами, отчего утром у каждого затекли абсолютно все конечности. Звёзды поблёскивали в небе, указывая им путь ориентира.
- Завтра будем у подножия, - с облегчением заключил Тансен. Проводники-эскимосы оказались на редкость полезными парнями, молодыми и мужественными. Показывая едва различимые звериные тропы и ведя за собой группу, они тащили на своих дюжих плечах сразу половину всего снаряжения экспедиции. Томас и Константин прониклись к ним дружеским уважением, а Кирк, будучи переводчиком, пересказывал Эрвину их беседы.
Наутро пятого дня путешественники окончательно спустились по ту сторону перевала. Хребет остался позади. Переход оказался тяжёлым, но прошёл без каких-либо происшествий. Отметив своеобразными маячками путь возвращения, они разожгли костёр на последней каменистой площадке, возвышающейся над снежной равниной. Теперь перед ними расстилался бескрайний ледяной щит, уходящий до горизонта без каких-либо признаков присутствия чего-то живого или растительного. Ни деревца, ни кустарника, сплошное белое поле, по которому им предстояло идти на лыжах, таща за собой нагруженные сани. Здесь бы как раз и помогли собаки, но путешественники не смогли переправить животных через перевал. Вот отчего, думал Эрвин, сюда не проникал никто из европейцев, даже группа Нансена. Катастрофически не хватало собак – вот в чём дело.
- Выходит, мы первые, кто достиг этой точки, перейдя хребет Делонга? Он ведь тоже его не переходил, когда открыл?
- Ни он, ни Нансен, никто другой из европейцев, - подтвердил Борисов. – Мы первые. Делонг просто обозначил его на карте, но вглубь острова по ту сторону перевала не пошёл. Не хватило снаряжения.
- Можно подумать, у нас его хватает, - хмыкнул Эрвин. – Если бы не эскимосы, наша участь сейчас бы находилась в желудках двух медведей. Хорошо, что старейшина дал нам два ружья. Вдруг и тут нам предстоит встреча с этими чудовищами…
- Патронов маловато отсыпали, - удручающе заметил Кирк. – Могли бы и больше.
- У них самих не хватает, забыл? – откликнулся Эрвин. – Это когда-а мы ещё возместим, вернувшись на материк и создав новую экспедицию, - протянул он.- Года два пройдёт. А им охотиться и защищать семьи нужно. Вот тебе и патроны.
Беседуя таким образом, все семеро, расположившись у последнего на хребту костра, поглядывали вниз, строя совсем не радужные планы.
- Идти придётся по пустыне, - заключил Томас. – В подзорную трубу впереди видны какие-то снежные дюны, похожие на песчаные, только белые. Вот к ним и двинемся, я прав, капитан?
Тансен немного помолчал, прикидывая что-то в уме.
- Двинемся-то, двинемся. Но что они таят в себе, эти дюны? Не похожи они на творение рук человеческих. Скорее, просто природные образования. Нечто вроде холмов под снегом.
- Вот и проверим, - завёртываясь в меховые шкуры, произнёс, зевая, Кирк. – Завтра, очевидно, придётся ночевать посреди пустыни, а послезавтра как раз дойдём.
- Построим три иглу, - отметил Томас. – Теперь проводники с нами, с ними справимся в два счёта.
На том и решили. Последняя ночь, проведённая ими в скалах хребта, оказалась на редкость тихой и безветренной. Что ожидает их впереди, никто, разумеется, не ведал.
Экспедиция только вступала во вторую фазу своего существования.
********
Поделиться книгой: