Кабачки для Калины

— А что у нас есть?

— Ничего нет.

— Тогда сварим пельмени, — постановил Светозар и закрыл глаза.

Калина поворочалась и оповестила:

— Я бы съела рыбу. И дыню. Дыню ребристую. Когда она сразу дольками. Но не гладкую желтую, а оранжевую, с коричневой сеточкой на шкурке.

— Это поздние дыни, — честно ответил Светозар. — Даже желтые раньше августа не зреют, а оранжевые вообще к сентябрю.

— А я все равно хочу, — ответила Калина. — Жареную рыбку и дыню. Еще полежу и сварю пельмени. Не помню, есть ли у нас сметана.

— Была.

— Была-то была, а вдруг закончилась?

— Без сметаны съедим, — пробормотал Светозар и притянул Калину к себе, чтобы крепче спалось.

На кухню они добрались к полудню. Калина поставила воду на пельмени, принюхалась, сказала:

— А кабачки все взорвались или что-то в кладовке осталось?

— Все.

— А чем тогда воняет?

Светозар зевнул и отправился выяснять. В огородике его ждали два сюрприза. Один из кустов кабачков вырастил ребристую дыню — в точности как Калина заказывала, оранжевую, с трещинками. А на втором выросло что-то серебристое, скользкое и чешуйчатое. Неведомый плод — или животное — долго пролежал на открытом солнце и начал попахивать тухлой рыбой. Светозар быстро сбегал за лопатой, закопал неизвестный науке рыбный фрукт рядом с взорвавшимися кабачками, и утер пот, радуясь тому, что Калина не увидела это неаппетитное зрелище. Дыню он потыкал пальцем и оставил дозревать на часок, чтобы обеспечить десерт после пельменей.

Калине он соврал, что в огородик упал дохлый воробей, а после трапезы — то ли раннего обеда, то ли позднего завтрака — торжественно повел ее смотреть на дыню.

— Ты у меня добытчик и знатный огородник! — обрадовалась Калина. — Надо же! Угадал, что мне дыню захочется, и посадил! Спасибо!

Светозар уклончиво ответил, что он сажал кабачки. Подумал и рассказал Калине, при каких обстоятельствах встретился с дедом-шакалом и получил семена.

— Обязательно передай ему моё спасибо! — сказала Калина. — Зайди к шалиске, заодно черемши купи. Я кабачков нажарю, можно их будет с маринованной черемшой перемешать. А то от чеснока у меня изжога.

Светозар предложил Калине захотеть тыкву — проверить возможности кабачковых кустов. Для чистоты эксперимента. Калина покаялась, что тыквы ей совсем не хочется, и потребовала разрезать дыню. Дыня оказалась сладчайшей, прямо-таки сахарной, мягкой до самой корочки.

— Надо оставить семена, — доедая очередной ломоть, проговорила Калина. — Жаль, что от арбуза не оставили.

— Я немножко положил сушиться, — ответил Светозар. — Надо поискать, где-то картонка на подоконнике. Туда же и дынные добавим. От тыквы забыл оставить.

— Я постараюсь захотеть, — пообещала Калина. — Буду над этим работать.

К рыночным рядам с маринадами и соленьями Светозар добрался не сразу — отряд опять перешел на усиленный режим несения службы из-за ограбления банка — а когда добрался, обнаружил, что место пустует. Стоят две бочки, накрытые мешковиной и картоном, и укутанные полиэтиленом весы.

— Она на хуторе, на заготовках, — объяснила соседка-продавщица. — Там рук не хватает: маринуют черешню, папоротник и первую фасоль — она самая нежная. В июле вернется, а, может и в августе. Ты что-то хотел?

— Полкило черемши, — ответил Светозар, решивший, что привет деду передаст только при личной встрече.

Шалиски друг друга знали — и родню до третьего колена, не так уж их много в воеводстве было, чтобы запутаться. Но Светозар сомневался, что стоит говорить о подарке вслух. Вдруг дед нарушил какое-то неписаное правило, одарив заговоренными семенами волка? Не хотелось доставлять благодетелю неприятности. Ни дай Камул начнутся шепотки за спиной.

Жизнь текла своим чередом. Светозар с Калиной утопали в кабачках. Уже съели три сковороды рагу с томатом, зеленым луком и базиликом. Миску жареных с чесноком, переложенных кружочками ранних помидоров и щедро посыпанных рубленной зеленью. Невероятное количество оладий — просто из кабачков и из кабачков и молодой картошки. Калина приспособилась запекать «бочонки» с фаршем в духовке, выбрасывая серединки. Один раз нафаршировала кабачки творогом с зеленью, запекла, попробовала и отдала Светозару, чтобы он отнес на работу — угостить всеядных сослуживцев. Они уже добрались до супа-пюре из кабачков и запеканки в сметане, а кабачки всё не заканчивались. И Калине ни разу не захотелось тыквы. И арбуза не хотелось. И дыни. Светозар уже начал волноваться.

Волк помалкивал. Он перестал склонять Светозара к убийству после разговора с папой Васей — признал правоту старшего альфы. Однако тщательно следил за сбором информации. Светозар дважды встречался с Анджеем и в разговоре как бы невзначай расспрашивал о Сивом. Ничего утешительного или интересного Анджей не рассказал — Сивый был холост, жениться не собирался. Но и в Лисогорск наезжал не часто — Анджею нравилось выбираться к нему в Чернотроп.

Параллельно с поеданием кабачков и личным расследованием Светозар немного приподнялся по служебной лестнице — стал командиром структурного подразделения и обзавелся заместителем. Зарплата немного подросла, но и головных болей прибавилось: Светозар постоянно грызся то с медчастью, то с начальником АХО, строчил заявки на обеспечение личного состава автотранспортными средствами, средствами связи, бронетехникой, вещевым и другим имуществом. Ушлый заместитель отмораживался, вис поговаривал о переводе в северное воеводство, а командир отряда подсчитывал дни до возвращения в столицу. Рассчитывать на то, что отряд возглавит кто-то ответственный, радеющий за социальную справедливость, было нельзя, и Светозар выбивал для подчиненных то, что мог — здесь и сейчас.

Это отвлекало от ревнивых мыслей, и он почти расслабился, пока однажды, явившись со службы, не услышал, как Калина кому-то говорит по телефону:

— Я посмотрела и влюбилась. Надо что-то делать.

«Что?» — взвыл волк.

«Что-что?» — ошеломленно подумал Светозар и вошел в комнату из прихожей.

Глава 6

От автора: я заболела, перелома к выздоровлению пока нет, и книга начала «теряться». Подумала, что лучше ее закончить, опустив мелкие подробности, чем идея окончательно перегорит.

— А, вот! — взглянув на него, сказала в телефонную трубку Калина. — Светозар пришел. Я его на рынок отправлю.

— В кого ты влюбилась? — сухо спросил Светозар.

— В ассорти, — сообщила Калина. — Увидела у знакомой закатанные банки. Ассорти из помидоров, патиссонов и мелких огурцов. Обязательно морковку кружочками, сладкий и горький перец разных цветов, лук и чеснок. Постарайся купить желтые патиссоны, белые некрасивые. Сладкий перец желтый или оранжевый, горький — красный. Огурцы не крупнее мизинца. Моего, не твоего! Ты запомнишь или записать? Я пока помою банки и поставлю их стерилизоваться.

Калина светилась предвкушением, и у Светозара отлегло от сердца — ассорти это не сивая или белая морда, это пережить можно.

— Ты уверена, что стоит заниматься закатками? У тебя срок уже большой, день жаркий.

— Поставлю банки на второй кухне, — отмахнулась Калина. — Ты мне, главное, желтые патиссоны купи. Я хочу закатать красивое!

Прежде чем ехать, Светозар выглянул в огородик, и, надо же! На одном кабачковом кусту выросли желтые патиссоны — небольшие, красивые, точь-в-точь как Калина заказывала, на втором — огурчики, а на третьем крохотные алые помидорчики, висевшие гроздьями, как виноград.

— Иди сюда, хозяюшка! — громко позвал Светозар. — Проверяй, подходит?

Увидев разноцветную красоту, Калина завизжала, расцеловала Светозара, приговаривая, что он у нее самый лучший, самый терпеливый и самый находчивый муж в мире, сообщила, что морковка и лук у них в холодильнике есть, а вот перцы… Светозар сорвал перцы на соседней грядке и снова был расцелован — за то, что самый лучший добытчик.

Они закатали ассорти, попутно обсудив варку кабачкового варенья и отказавшись от этой идеи — Калина, подумав, сказала, что варенье наверняка будет некрасивое, и они только зря потратят сахар. В разгар заготовок Калине захотелось арбуза, и Светозар, спрятав банки под ватное одеяло, пошел проверить кусты. Огурцы, патиссоны и помидоры исчезли, хотя Светозар оставлял по паре плодов на всякий случай, зато на земле, между листьев, созрели сразу арбуз и дыня. Калина обрадовалась и ела, держа сразу два ломтя в руках — то от дынного откусывала, то от арбузного.

Они запланировали варку варенья из поздних груш, а еще Калина собралась замариновать крупные осенние сливы, но планам не было суждено сбыться. Через неделю Светозар отвез Калину в роддом и еще не успел получить в приемном покое список и ее вещи, как ему объявили, что он стал отцом.

Первенца назвали Всеславом — Калина сказала, что звучит красиво, а Светозару было почти все равно, он так бурно радовался, что, наверное, и на Акакия бы согласился, лишь бы Калине приятное сделать. Внук собрал в Лисогорске всех: и дедушку-генерала Васеньку, который прилетел из Поларской Рыбной Республики, чтобы встретить Калину из роддома с букетом роз, и бабушек, дружно поучавших молодую мать, как правильно гладить пеленки. И подразделение Светозара не осталось в стороне — волки явились под роддом и хором проорали поздравление под окном палаты.

После того, как бабушки отбыли, Светозар сказал Калине, что память у него еще не отшибло. Матушка никогда не гладила пеленки с двух сторон, только с одной, а потом складывала «конвертиком». Нечего слушать лживые речи и лишний раз напрягаться.

Папа Вася перед отъездом ошеломил Светозара так, что переваривать новость пришлось не один день. Светозар отозвал его в сторонку и предупредил, что в ближайшее время деньги отдавать не сможет — Всеслав маленький, но на него большие расходы. Папа Вася посмотрел на него с удивлением, похлопал по плечу и сказал:

— Забей! Ты мне ничего не должен. У меня денег не было. Я у Сенечки занял, расписку написал, потихоньку отдаю. Мы между собой разберемся. Еще не хватает с тебя деньги брать за квартиры, которые мы Калинушке купили.

Светозар попытался пожаловаться Калине, но та, занятая хлопотами с младенцем, выслушала его невнимательно и отмахнулась:

— Ну и пусть разбираются. Я, сколько себя помню, они все время разбираются. Не лезь, целее будешь.

Финансовое положение стало получше, на службе обходилось без проблем, а кабачки продолжали поставлять к столу то дыню, то арбуз, то тыквы — в зависимости от желаний Калины. Светозар не раз собирался зайти на рынок, чтобы передать благодарность деду-шакалу через шалиску, но Калина не ела соленья, чтобы не испортить молоко, да и времени не хватало. Маленький Всеслав начал превращаться и волк охотно с ним нянчился, таскал в зубах по всему дому, убаюкивал, укладывая себе под бок, дожидался, когда к ним присоединится белая волчица, и напевал переливчатую песню довольства: нора, маленькая стая, очаг, тыквы в кладовке, пельмени в морозилке — что еще надо для счастья?

Калина долго дома не высидела. Осенью комбинат художественных ремесел получил большой заказ на оформление Ярмарки Урожая, на которую должны были съехаться фермеры со всего воеводства.

— Я уже нарисовала эскизы оформления ворот. Сделаю огромный венок с Берегинями, на украшение колонн-столбов срочно закупают материалы. Ты представляешь, нет шишек! Хоть самой в лес езжай! — сообщил Калина.

Светозар на всякий случай пошел и проверил кабачки — нет, шишки не выросли.

— Ты справишься? — спросил он. — Я-то буду тебя отвозить и забирать, когда не на дежурстве. Но Всеслав совсем маленький.

— Он отлично спит в корзинке. Я его кормлю, он превращается и укладывается спать, — ответила Калина. — А еще ему нравятся осенние гирлянды. Увидел плетенку из физалиса и хныкал, пока я ему не положила в корзину. Сжал в кулаке и заснул, представляешь?

— Весь в тебя, любит красивое, — усмехнулся Светозар. — Только низки сушеных грибов ему не давай, а то мало ли…

Слух о том, что ярмарка в этом году будет обережной, быстро облетел всё Лисогорское воеводство — даже рыбаки из красных графств засобирались, дали заявки на места в рядах с вяленой рыбой. Калине начали нести взятки, чтобы Берегини покровительствовали определенным рядам. Светозар принимал продукты на крыльце и врал без зазрения совести — каждому обещал, что именно у него торговля будет удачной. Они запаслись яблоками, луком, картошкой, чесноком, сушеными грибами, курагой и сушеной хурмой — волк ликовал и прикармливал волчонка сухофруктами. Светозара больше всего порадовала взятка раками — свой укроп сгорел без полива, но он украл охапку зонтиков у соседей, сварил все ведро, заставил Калину оторваться от эскиза оформления эстрады, и они сели есть раков на крыльце, плюясь клешнями и угощая всех соседей. В возмещение воровства укропа.

В дни ярмарки отряд, конечно же, перевели в состояние повышенной боевой готовности, поэтому на Берегинь Светозар посмотрел в бронежилете и с автоматом за спиной. Возле центрального входа стояла толпа, не желавшая проходить туда или обратно. Люди и оборотни прикасались к увитым лозой колоннам, отщипывали кусочки сухофруктов — на удачу — и яростно спорили.

— Лисички там сидят! Две рыженькие лисички, хорошенькие, одна мне кивнула, пообещала, что жену на ярмарке найду.

— Какие лисички? Две волчицы! Серые, с темными полосами на лбу! Говорят, что торговля картошкой будет удачной.

— Чушь несете! Там две медведицы, бурая и серая. Медовым рядам прибыток будет.

Светозар точно знал, что на венок над главным входом Калина повесила пару тряпичных кукол — вчера утром поспешно шариковыми ручками дорисовывала глаза, ресницы и рты. И бормотала наговоры. Он поднял голову — куклы были теми же, что дома. А потом в глазах поплыло, и он увидел двух полярных волчиц. Это, несомненно, были Калина с Есенией, потому что старшая Берегиня проговорила знакомым голосом: «Когда ты уже нормальную машину купишь вместо рухляди?», а младшая попросила: «Купи маринованного винограда и морковки по-шалисьи». Накатило и схлынуло — Светозара окликнул подчиненный, который отвел в сторону подозрительного рыжего лиса для проверки документов, и служба потекла своим чередом.

Морковку и виноград Светозар пошел покупать на следующий день — Калина оставила ему Всеслава и умчалась поправлять декор на грибных рядах. На завтрак пришлось варить пельмени — продуктов было море, но ничего готового — а Всеслава, чтобы он не пищал, успокоить большим черносливом. Отзавтракав, они отправились на ярмарку. Светозар за рулем рухляди, а волчонок в корзинке на заднем сиденье. Ряды с шалисьими соленьями Светозар запомнил и, поздоровавшись с волчицами-Берегинями, двинулся за морковкой. Помахивая корзинкой.

Знакомая шалиска нашлась возле бочки. И дед рядом стоял, что-то ей рассказывал. Светозар поздоровался, показал шалиске спящего Всеслава — та восхитилась, трижды сплюнув, чтоб не сглазить — а деду сразу сказал «спасибо».

— И дыни, и тыквы, и арбузы, и даже патиссоны с помидорами! Как только Калина капризничать начинала, они сразу выполняли!

Про тухлый и чешуйчатый овощ Светозар предусмотрительно промолчал.

— Половина магии наша, шакалья, половина ваша, семейная, — улыбаясь в бороду, ответил дед. — Такой урожай только у истинной пары может быть. Сразу ясно, что и ты жену любишь, готов ей арбуз в мае достать, и она тебя любит — ничего непосильного не требует, даже когда капризничает. Я, признаться, потом пожалел — а вдруг у вас в семье неладно, и урожая не будет? Хорошо, что не промахнулся. Ты семена-то с кабачков прибереги. Каждый год чуда не будет, жизнь не сказка. Но если сын или жена вдруг закапризничают, кусты проверяй. Хотя… твоей жене, может быть, и без капризов будут подарки дарить. Такие Берегини-шакалицы на венке замечательные, глаз не оторвешь. Левая — точно моя бабка в молодости.

Светозар насчет шакалиц спорить не стал, еще раз горячо поблагодарил деда, купил морковку и виноград и понес покупки в одной руке, а корзинку в другой. Решил, что Всеслав может проснуться, если на него сложить пакеты. С Калиной они встретились возле яблочных рядов. Жена тащила две авоськи — с раками и с баклажанами.

— Вот! — гордо возвестила она. — Подали!

Светозар обменял корзинку со Всеславом на авоськи, поцеловал Калину, доложил о покупке морковки и спросил:

— Нам еще что-нибудь нужно?

— Разве что укроп, — ответила Калина.

— Укроп не надо, укроп я у соседей украду, — пообещал Светозар и потащил авоськи к рухляди, всерьез задумавшись о том, чтобы купить нормальную машину — если сейчас опять заглохнет, раки могут до варки и не дожить. Они миновали арку, и пошли по улице, удаляясь от ярмарочной суеты. К парковке.

Берегини с венка посмотрели им вслед и помахали руками — со стороны могло показаться, что это ветер колышет кусочки ткани.

На самом деле нет. Они помахали и начали шептаться, обсуждая, скоро ли у Всеслава появится братик — Берегини точно знали, что у этой пары не будет дочерей, только сыновья. Знали потому, что полярная волчица не передаст дар по крови — это было написано на роду. Но, может быть, судьба сведет ее с наследницей-ученицей, и единение духа победит традиционный уклад вручения силы.

— Подождем, — шепнула старшая. — Узнаем.

— Узнаем, — отозвалась младшая. — Подождем.

Эпилог

Любезная моя Есения Андроновна!

Отмечу, что годы идут, а ничего не меняется. Я продолжаю питать к вам нижайшее почтение и желаю вам всего самого наилучшего. А так же сетую на отсутствие телефонных разговоров — переписка не может заменить чарующий звук вашего голоса.

А если серьезно, Сенечка, то я не знаю, как донести до тебя тот факт, что не надо бросать трубку после пяти минут разговора. Я уверен, что не хамлю. И не пытаюсь давить. Ну, мне так кажется.

Почему я должен все важные новости собирать по кусочкам из бесед с Калинушкой и Светозаром? Почему ты не делишься со мной информацией? Я уверен, что ты знаешь больше. Жду не дождусь, пока Всеславчик подрастет и будет пересказывать мне все разговоры и события. Я ни от кого не могу добиться, почему у них так странно плодоносят кабачки. Года три назад Калинушка хвасталась, что у них на кабачковых кустах растут арбузы, дыни и тыквы — вроде бы, Светозар купил у шакалов какие-то перепутанные семена. В прошлом году жаловалась, что кричала на кусты, а они всё равно не дали ей арбуза — бессмысленное действие, даже я, северянин, знаю, что у кабачковых кустов нет ушей. А в этом году у них — ну, по словам Калинушки — на кабачках с мая зрел виноград. Какие-то необъяснимые ботанические перверсии, ничего не понимаю.

По поводу драки. Мне даже не пришлось нажимать на все рычаги. Светозар в нормальных отношениях с Мстивоем, а Мстивой правильный волк, и понимает, что соль в чае это повод намылить холку нахалу. Повышение до заместителя командира отряда зарубили, но, может быть, это и к лучшему — пусть наберется опыта, он еще слишком прямолинеен. Светозара я, конечно, для порядка выругал, но он почему-то напирает на то, что ловить удобный момент ему посоветовал я. И что соль в чае — благословение Камула. Заявил: «Вы же, папа Вася, сказали: „Камул даст — встретитесь. Если Камул тебе благоволит, то и ситуация будет“. Вот ситуация и случилась». Не припомню, чтобы я ему такое говорил, постараюсь узнать подробности, когда прилечу встречать Калинушку из роддома.

Знаю, что ты сейчас в Лисогорске, с внуком, и надеюсь, что у тебя хватит совести позвонить, если врачи в роддоме скажут что-то определенное. Я уже отнес дары Камулу, Феофану, Хлебодарной и Линше, уверен, что это даст результат, и Калинушка благополучно разрешится от бремени.

Отправляю письмо авиапочтой на адрес Калинушки, и верю…

О, кажется, кто-то звонит. Пойду, возьму трубку.