Рожденный для войны

Когда девушки зашли, Пламен по приказу как раз снял куртку и остался в одной рубашке, так что у Маши от его мускулатуры натуральным образом отвисла челюсть. А дальше её вопрос заставил уронить челюсть уже Михаила.

— Какая красота. Пламен, если Михаил и начальство разрешат, а можно вас попросить попозировать? Я тут лепила модель для статуи Геракла, побеждающего Немейского льва. Лев у меня давно готов был, наброски погибли, правда, но там вообще ничего сложного восстановить. А вот Геракла я никак не могла отыскать.

— Да я не против, если сам Пламен не возражает.

— Да я… Да это… если барышне надо, я с удовольствием… — засмущался гигант. — А потом куда?

— А потом мы по моей модели отольём статую и сделаем фонтан в парке. Я давно про это мечтала, — сказано было настолько категорично, что было понятно: рискни кто возразить, Маша его в основание фонтана лично закопает.

— Давай сначала посмотрим, а дальше решим, фонтан делать или просто статую на входе, или ещё чего, — согласился Михаил. Заодно мысленно обругав своего альтер-эго, который столько лет жил рядом с кузинами и про них, оказывается, мало что знает. Про Машино увлечение скульптурой так точно нет. Хотя чего там, он и про родную-то сестру мало чего замечал.

— Сейчас у нас другая задача. Женя, ты готова?

— Да, — девочка смотрела на Пламена тоже с интересом, но её любопытство было другого характера.

По части решения интересной задачи, которую ей подкинул брат. Михаил ещё в первый день заметил её именно математические способности, не зря его идею по контролю двигателя она, несмотря на младший возраст тринадцать лет, поняла быстрее Ани. Да и то, что она же сдала на вторую ступень Воздуха, оказывается, было нетипично. Позже выяснилось, что младшая сестрёнка вообще считалась чем-то вроде вундеркинда. Сейчас Женя несколько минут пристально глядела на Пламена, шевеля губами от напряжения мысли. Богатырь аж засмущался ещё сильнее. Дальше Женя взяла лист бумаги и набросала схему, в которой в типовую матрицу были добавлены параметры конкретной фигуры человека:

— Вот.

— Хорошо. Маша, комментарии и вопросы есть?

— Нет.

— Тогда закрепляй.

К удивлению Пламена и водителя, из ящика достали жилет с кармашками. Михаил, недолго думая, просто воспроизвёл по памяти стандартный бронежилет с ячейками для плитника. Здесь основу сделали из специальной зачарованной ткани. Пусть оно и вышло дороговато, но безопасность дороже. А тут как раз удачно вариант опробовать идею уже в готовом изделии и на практике. Кевлара тут не существовало, но хорошо подошла строительная глина из тех же самых ученических наборов. Михаил, когда подбирали основу для плитника, сильно удивлялся, что некоторые материалы здесь используют едва ли на десятую часть возможности… Хотя тут же подумал, что это логично. Сколько раз и в прошлом мире та или иная идея казалась очевидной — но только после того, как хоть кто-то её реализовал, а до этого годами лежала на виду неиспользованная. Просто нужен свежий взгляд с иной логикой инженерных решений или иной технической школой — но именно этого всегда в дефиците.

У них как раз имелись сильные маги всех четырёх стихий и знания из Библиотеки как Михаила-один по части математики своего мира, так и Михаила-два насчёт нештатного применения чар. Коллективным мозговым штурмом они сообразили, как увязать нужные плетения в одном носителе. Защитных чар, модификаций и разнообразных амулетов «на коленке», солдатами Африканского корпуса было выдумано огромное количество — пусть высоколобые умники в штабах, университетах и профильных заведениях от примитивизма заклинаний и морщились. Сейчас оказалось, что глина, предназначенная впитывать любую магию не самых образованных пока ещё учеников, идеально подходит как основа. Пусть и вышло немного тяжеловато.

Когда плитки были уложены по местам, а Маша по расчётам Жени их связала и запустила, Михаил объяснил:

— Бронежилет нового типа. Пока исключительно ручная разработка и пока только внутри нашего рода. Каждая плитка содержит набор защитных чар, всё вместе действует как чешуя, перекрывая соседние участки. Обеспечивает повышенную защиту как от пули, так и от удара чарами, причём не только как обычная кираса в лобовом и боковом направлении, но и со всех прочих направлений. В случае пробития разрушается перегруженная плитка, остальная часть бронежилета, в отличие от стандартных моделей, сохраняет защитную способность. Предварительно должен гарантировать выживание бойца на расстоянии удара винтовочной пулей или чарами до второго класса атаки на расстоянии от полусотни метров. Надеюсь.

Оба бойца посмотрели на Михаила немного ошалелым, но восторженным взглядом. Водитель спросил:

— Господин Тёмников. Дозвольте обратиться?

— Обращайтесь.

— А эти бронежилеты… Вы их планируете для всех, или только на… телохранителей?

— На всех, но не сразу. Не отработано ещё, вон, Пламен у нас первый подопытный. Сами видели, чары вручную индивидуально подгоняем. Надо проверить. Насколько тяжело и насколько удобно носить, чего возможно поменять или доработать. И как долго при реальной носке сохраняются свойства плиток, не придётся ли их обновлять слишком часто. Но как отработаем — то всем. Будем вместо количества брать возможного врага качеством. А сейчас, Пламен, надевайте что-нибудь поверх бронежилета, чтобы в глаза не бросалось, и поехали.

Большую часть дня Михаил мотался, снова решая финансовые вопросы и подтверждая уже в центральных отделениях банков и всяких государственных конторах свидетельства и доверенности, связанные со счетами и собственностью нового рода. Бюрократия оказалась страшная. Дальше Михаил заехал в свой ресторан, куда в том числе прибыли директора столовых сети. Но совещание вышло коротким и скомканным, объявить, что формально все они теперь принадлежат другому роду, затребовать отчётность и тому подобное. Было заметно, что от всякого рода высокомерных ухмылок перед сопляком больше удерживает не то, что Михаил владелец и дворянин, а громадная фигура Пламена за спиной. В будущем это наверняка создаст проблемы, но пока было неважно. Ибо сразу после ресторана Михаил поехал на ту самую главную для себя встречу, ради которой они вообще торопились в Москву именно сейчас.

Глава 11

Встречи важные

Небо напоминало чашу остывающего расплавленного металла. На красном фоне заката за окном машины длинным чёрным силуэтом бежала панорама города — деревья вдоль улиц и бульваров, высотки домов. Мелькнули полукруглая колоннада напоминающего дворец здания, купол городского театра и навеки застывший на коне и с саблей памятник какому-то герою неизвестной Михаилу войны. Тоже ещё один выверт здешней истории. Санкт-Петербург, вторая Северная столица так и не оказался построен. Точнее, здесь имелся лишь удобный порт Новгород-Невский. Но застройка Северной Пальмиры восемнадцатого и девятнадцатого века как будто не захотели уходить в небытие, а потому время от времени Михаил сегодня по дороге уже с удивлением встречал куски самого настоящего Питера, будто заблудившегося в Москве.

С востока понемногу надвигалась ночь — пепельно-синяя, чистая, сантиметр за сантиметром поедавшая широкое зарево заката, который пока ещё пытался задержаться на ярких стёклах верхних этажей и уже почти посеревших витринах нижних.

Нужный дом располагался в квартале офисной застройки и был одной из тех самых пятиэтажек-гибридов хрущёвок пятидесятых и советского ампира тридцатых. При этом лепнина и украшения зданий по всему району явно делались по одному и тому же стандарту, так что даже честные попытки сдвигать и перемешивать в разной последовательности архитектурные элементы декора не смогли отбить ощущение серой бездушной безликости. Дом, возле которого автомобиль высадил Михаила, от соседей не отличался вообще ничем. Разве что нет таблички с названием организации возле входа, но и такое в офисных кварталах встречалось. Кому нужно, те обычно и так знали, чего именно находится внутри того или иного дома.

— Михаил Юрьевич, я с вами? — собрался было выходить следом телохранитель.

— Нет. Меня ждут, и дали понять, что ждут лишь меня одного. А вы ожидайте в машине на стоянке вон там, — Михаил показал на парковочный карман возле соседней многоэтажки.

Внутренняя отделка тоже ничем не отличалась от типичной для местных офисов. Михаил ещё с первого раза окрестил её для себя «позднесоветской». Паркет или плитка на полу, ДСП-листы «под дерево» до середины комнаты, а выше краска. Вот уж точно некоторые вещи — как прошиты в культуру, хотя может быть просто всё дело в доступности тех или иных материалов на данный момент? Встретивший Михаила сотрудник опять же выглядел типичным офисным клерком, костюм плюс галстук. А вот хозяин рабочего кабинета, куда привели посетителя, вызывал оторопь. За широким «директорским» столом, заваленным бумагами, сидел уже начавший полнеть, благообразный, усатый и абсолютно седой старик, похожий на переодетого генерала — вот только на нём была чёрная монашеская ряса. Митрополит Иосиф, один из влиятельнейших членов Синода, а ещё, по слухам — синодальный обер-прокурор, в ведении которого был поиск ересей и внутренний надзор за нарушениями священников и монахов. То, что он уже согласился принять Михаила, было очень хорошим знаком.

— Доброго вам вечера, владыко Иосиф, — поклонился Михаил.

— И тебе доброго вечера, благополучия и здравия, чадо, — к удивлению гостя, священник тоже встал и перекрестил парня, как бы благословляя. — Готов выслушать тебя, раб Божий Михаил, какие печали и радости привели тебя ко мне. Но сначала позволь выразить соболезнование тебе и сёстрам твоим, за смерть родителей ваших. Пусть да покоятся они с миром, а Господь простит им грехи вольные и невольные.

— Благодарю вас, владыко, — Михаил подошёл к столу, достал бумаги и вручил их священнику.

Тот взял листы, сел на своё место и, нацепив очки, быстро пробежал текст глазами.

— Интересно. И что вы за это хотите, молодой человек?

Наверное, надо было подыграть на это изменение тона и стиля общения в сторону деловой сделки. Но Михаил так вымотался за последние дни, причём не физически, а морально, что изображать растерянного и ничего не понимающего подростка у него уже не осталось сил. Поэтому он ответил:

— Говорят, что перед тем, как закончить жизнь земную и шагнуть в жизнь небесную, должно оценить дела свои, чтобы искупить грехи вольные и невольные. Эту бумагу меня просили передать родители, чтобы искупить свой большой грех, совершённый по скудоумию. Они пусть и поздно, но поняли свою ошибку и постарались её исправить. Апостол Матфей предупреждал нас, что если мы взаймы даём тем, от которых надеемся получить обратно — то ничем не отличны мы от грешников, что дают взаймы грешникам, чтобы получить обратно столько же. И сказал он же — взаймы давайте, не ожидая ничего. Потому не должно мне просить чего-то во искупление грехов чужих.

Митрополит Иосиф неожиданно встал и снова перекрестил Михаила:

— Благодарствую за истинно христианское бескорыстие, сыне. И да простятся рабам Божьим усопшим грехи их, вольные и невольные. И пусть дарует Господь тебе и сёстрам твоим жизнь светлую и хорошую, ибо испили вы уже чашу горечи до дна. Так пусть эта чаша будет последней горечью, а дальше господь дарует вам счастье. До свидания, сыне.

— До свидания, владыко.

Из здания Михаил вышел ровным, спокойным шагом, сел в подъехавшую машину. И лишь когда здание канцелярии Синода скрылось за поворотом, без сил буквально растёкся по заднему сиденью машины, нервно шепча:

— Получилось, получилось…

В душе царило опустошение, как после хотя и успешной, но долгой и тяжёлой работы.

* * *

Буквально через несколько минут после того, как Михаил покинул кабинет синодального обер-прокурора, туда зашёл толстенький, абсолютно лысый и чисто выбритый, лет сорока пяти мужчина. В свободной рясе он напоминал доброго колобка, нацепившего круглые очки. И сразу кабинет буквально затопило благодушие и умиротворение, которое новый посетитель как будто излучал во все стороны. Главное было — не знать, что отец Лаврентий при обер-прокуроре возглавляет следственный отдел.

— Здравия вам, владыко.

— Здравствуйте, отец Лаврентий. Ваш отчёт получил, но не успел прочитать, как раз пришла просьба от раба Божьего Михаила о встрече. Потому читать не стал, решил, раз уж провидение так складывается, сначала оценить отрока сам. Так что давайте-ка вы присаживайтесь и сами сейчас, расскажите мне самое главное, чего вы там отыскали.

Отец Лаврентий занял предложенное кресло и начал:

— Михаил и его сёстры оказались на редкость удачливы. Предварительная информация, которую мы имели на момент, когда они прорвались в Геральдическую палату и образовали новый род, оказалась верна. Они вообще единственные Столешниковы, кто уцелел. Я приказал нашим дознавателям, кто был в Ярославле и рядом, выехать сразу. К счастью, рядом оказалась ещё и одна из моих столичных групп. Братия как раз возвращалась с Урала, по делу о тамошнем якобы святом старце Сергии. Плюс нам передал сообщение один мой информатор. Мои люди успели раньше, чем возможные заинтересованные лица могли попробовать уничтожить улики. Нападение застало Михаила и его сестёр в охотничьем домике личного заказника семьи. Михаил умудрился заминировать усадьбу, причём настолько грамотно, что подорвалось сразу трое из людей Воронцовых. И мы нашли там одну повреждённую машину, её бросили. Возможно, остальные машины тоже получили какие-то повреждения. Думаю, это и объясняет задержку и то, что Столешниковы в первый момент смогли оторваться от преследования.

— Какой талантливый молодой человек. Что интересно, раньше за ним такого не водилось.

— Да, обычный в меру избалованный школьник из боярской семьи, который наслаждается жизнью и вообще не думает о делах. Думаю, эта маска Воронцовых и подвела. Они списали взрыв на случайность, бросились в погоню. Нехорошо говорить о покойных, но Леонид Воронцов был крайне мстительным и порочным человеком. Я так понимаю, на этом Михаил и сыграл. Лесок и место боя они потом сожгли, чтобы по возможности скрыть картину, но эксперты утверждают следующее. Воронцовых умудрились заманить на минное поле. Головная машина и автобус с бойцами имеют отчётливые следы подрыва на минах. Дальше я так понимаю, отец Марии не просто так руководил гвардией. Не одобряю, когда женщина берёт в руки оружие, но тут это им неожиданно помогло, что дочь учили как сына. Нам точно известно, что помимо двух винтовок и пулемёта Столешниковы ещё имели с собой лук. И есть следы применения разрывных плетений от лучника. Как раз получилась боевая связка: Мария и Михаил. Третья сестра, Анна, скорее всего, держала защиту. Она очень талантливая и сильная девочка, а в глухой защите при наличии грамотного командира это важнее даже полного отсутствия опыта.

— М-да, — задумчиво произнёс митрополит Иосиф, снял очки и начал протирать стёкла платком.

Картина вырисовывалась необычная, однако она идеально ложилась и в его личные впечатления. Проблема доставки боевых заклинаний дальше, чем можно их кинуть рукой, существовала с момента появления первых атакующих чар. И до сих пор единственным решением оставалось накладывать плетение на стрелу лука и арбалета в момент выстрела. Пуля имела слишком маленькое отношение массы к скорости, любое плетение просто разрушалось в полёте яркой вспышкой. У снаряда была другая проблема — масса была достаточна удержать плетение, но при этом из-за высокой скорости, чем дальше цель, тем сильнее отклонение. Магическое поле плетения попросту искажало аэродинамику, а корректировать снаряд в полёте невозможно. Но чтобы успешно действовать в атакующей связке пулемёт-лучник, оба бойца должны быть профессионалами достаточно высокого класса, с крепкими нервами и отработанными до автоматизма рефлексами. Добавить все последующие грамотные и разумные действия Михаила по части благополучия новосозданной семьи, и близко не напоминающие беспорядочные метания ничего не понимающего подростка, на которого свалилась ответственность… Орифламу точно передали не кому попало и не потому, что больше некому.

— Да уж, крайне интересный молодой человек, — наконец сказал митрополит Иосиф. — И он не только показал себя хорошим бойцом, а также разумным главой нового рода.

— Предполагаете, его готовили на одну из клановых теней?

— Возможно. В любом случае в том, что образ простого школьника был действительно лишь внешним образом, а на деле мальчика хорошо готовили, можно не сомневаться. Вот, прочитайте, отец Лаврентий, с чем он ко мне сейчас приходил.

Отец Лаврентий взял листы и буквально впился глазами в оттиск красного сокола на каждом из листов. Причём оттиск не просто был нарисован, магический отпечаток пропитывал структуру каждого листа. Документ, заверенный и зачарованный именем рода Столешниковых. Текст его удивил ещё больше.

— Это что же, владыко? Получается, наш проигрыш перед Пасхой в итоге обернулся победой? — отец Лаврентий достал платок и начал протирать лысину. Для него это был жест высшей растерянности.

— Да. Решение об ограничении Церкви давать убежище простолюдинам от действий дворян отменено, так и не вступив в силу и никогда не вступит.

В голосе митрополита Иосифа прозвучали нотки злорадства. Он знал, что это грешно, он ругал себя за эту слабость, но всё равно не мог удержаться. Веками освящённое правило, что любой, даже простолюдин имел право укрыться в Церкви или монастыре от дворянского гнева, и лишь Церковь, причём на уровне общего решения минимум трёх епископов, сама решала — выдавать ли беглеца светским властям. И вот этой весной, неожиданно объединившись, Воронцовы и Столешниковы смогли убедить остальные боярские роды и все вместе выкрутить руки императору. Общее решение Боярской думы плюс император с магической клятвой Церковь нарушить если и могла, то очень ограниченно. Фактически пускай силой беглеца по-прежнему взять не могли, укрывшие его монастырь или церковь попадали в тотальную блокаду. Отец Иосиф справедливо боялся, что лишение Церкви одной из важнейших привилегий станет первым шагом, чтобы в дальнейшем уничтожить Церковь как сдерживающий противовес дворянским амбициям. И вот теперь Михаил принёс документ, заверенный главой рода Столешниковых, что они отзывают своё слово под документом. А дальше вступает в действие юридический казус. Боярского рода нет, но орифлама, хотя и спящая, есть — а значит, если все новые решения Боярская дума принимает в новом составе, подпись Столешниковых на всех старых решениях остаётся действительной. А потому если сейчас она отозвана, то пока орифлама сокола не развеялась, документ недействителен. Ну а дальше, раз появилось время, Церковь найдёт, чем убедить и какой-нибудь другой род тоже отозвать свою подпись.

— Очень интересно, — отец Лаврентий снова протёр лысину. — И откуда, по версии Михаила Тёмникова у него этот документ?

— Ложь, конечно, грех, но небольшой и тут ложь во спасение. Михаил сказал, что якобы получил документ от прежнего главы рода, тот в последний миг жизни одумался. Зная Никиту Столешникова — сомневаюсь. Уверен, документ составлен Михаилом, а соврал он, чтобы не было вопросов уже к нему.

— И что он попросил?

— Умный мальчик, вслух — ничего. Зато он упомянул Евангелие от Матфея, главу пятую стих сорок четвёртый и далее.

— И будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего, ибо Он благ и к неблагодарным и злым. Итак, будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд, — тут же ответил отец Лаврентий. — Михаил просил защиты для семьи?

— Да. Я и без этого к нему присматривался с интересом, — дальше в голосе митрополита Иосифа прозвучали стальные нотки. — Отец Лаврентий, будьте добры, передайте и проследите, чтобы волос с головы семьи Тёмниковых не упал. До Рождества самое меньшее.

Глава 12

Встречи совсем неожиданные

Домой Михаил приехал, когда летний вечер синими тенями густо затопил Москву до самого дна. В южной стороне неба, где-то далеко за городом, полыхали неслышные сполохи, там, видно, уже разыгралась гроза, но пыльная духота всё ещё цепко держалась за улицы. Заодно в который раз порадовался, что уличному автомобильному движению Российской империи и близко не дотянуть до сумасшедшего дорожного траффика мегаполисов Российской Федерации. Когда машина добралась до поместья, нервная слабость после встречи с отцом Иосифом вроде бы прошла, однако Михаил всё равно ощущал себя выжатым лимоном, вдобавок понемногу начала накатывать головная боль. И перемена погоды, и то, что за весь день он не нашёл времени нормально поесть горячего, ограничиваясь перекусами на бегу.

Поместье встретило неожиданно яркими огнями и вкусными запахами. Девочки окружили Михаила сразу на крыльце и немедленно потащили ужинать. Столовую уже привели в более-менее приличный вид. Конечно, царапанный пол и потрёпанные жизнью зелёные обои никуда не делись, но пропала грязь и пыль, на окнах появились занавески, а ещё привезли стол и стулья вместо старых рассохшихся.

— Сегодня у нас Маша готовит. Тебе чего положить? Суп или рагу? — едва усадив Михаила за стол, поинтересовалась Аня. — Мы уже ели, но чай с тобой попьём.

— Чего угодно, я голодный как крокодил.

Впрочем, с первой же ложки Михаил признал, что получилось у Маши очень вкусно. Всё-таки даже в дворянских школах на уроках домоводства девочек явно учили не для галочки. Когда Михаил доел первую порцию и попросил добавки, Аня решила пояснить:

— Мы по очереди решили готовить. Сегодня Маша. Завтра я, послезавтра Женя, Яна и Юна, — неожиданно в голосе прозвучали нотки тоски.

— Аня, а может, давай этим мы займёмся? — осторожно спросила Маша.

— Ага, Анька, ну не упрямься, — тут же поддержала Яна.

— Нельзя. Если на всех, то делим одинаково на всех, — Анин голос дрогнул, но она всё равно продолжала настаивать.

Девушка после этого демонстративно отвернулась в сторону окна и взяла чашку с чаем и печенье. Мол, я ем, потому «глух и нем». И не пытайтесь.

— Стоп. О чём спорим? — не выдержал Михаил. — Девочки, меня весь день не было. Я не слышал и не понимаю.

— Да вот, мы весь день Аню отговариваем, — торопливо, пока её не оборвали, заговорила Женя. — Анька не переваривает готовить. Но при этом настаивает, что всё должно быть по-честному и делим работу на всех. Если убираемся, то все, и если готовим, то тоже все. Ми-и-иш, может быть, хоть ты на неё повлияешь?

— Ну… А можно я сначала поем, вы мне покажете, что у вас тут и как, а дальше решим.

— Хорошо, — Женя невинно захлопала глазками, смущённо заулыбалась — ну как отказать такой замечательной лапочке и милой крошке?

Михаил с трудом удержал смешок. Именно с таким видом Женя всегда начинала операцию по убеждению родителей, когда ей было чего-то ну очень надо. И это сейчас во всех смыслах было просто замечательно.

После ужина девочки повели Михаила осматривать дом. И оставалось только удивляться их энтузиазму и трудолюбию. Понятно, что работа в том числе была способом заглушить эмоции, отвлечься. Но даже с поправкой на это и даже с учётом магии… Неудивительно, что хотя и держатся, специально Михаила дожидались, все буквально с ног валятся. Всего за день они привели весь первый этаж в более-менее жилой вид. И уже организовали две спальни, одну для себя, вторую Михаилу. А ещё — это было, оказывается, Анино решение — половину первого этажа сразу отдали солдатам охраны. Если основной дом был в целом в хорошем состоянии, остальные сооружения поместья, включая флигель для прислуги, проще было снести и построить заново. Не в палатках же ютиться, пускай и лето? Всё равно на шесть человек трёхэтажный особняк — это слишком много.

— Вы просто молодцы, — Михаил по очереди обнял сестёр. — Я потрясён.

Дальше он сделал вид, что задумался, на самом деле всё давно уже для себя решил. Вот есть люди разного склада ума. Ладно, младшие — ещё маленькие, но и там уже характер просматривается. Маша, хотя отец пытался из неё лепить чуть ли не валькирию, всё равно девочка домашняя. Она из тех, кто и в горящую избу войдёт, и сражаться будет — но от необходимости, а так для неё счастье — это заниматься домом. Те же домашние дела она заметно что делает с удовольствием и интересом. Не домохозяйка и не клуша, у неё масса талантов, но семейный уют для неё всегда окажется в приоритете. Аня же, наоборот, будет заниматься домашними делами и хозяйством исключительно из чувства долга: даже если терпеть не можешь — нельзя спихивать свои обязанности на других. Зато она — прирождённый лидер, способный вести за собой, из тех, кто очень тонко чувствует, когда надо командовать самому, а когда стать участником команды.

— Маша, Яна, Женя, Юна. Раз уж так удачно зашёл разговор. У меня к вам вопрос. На остальную часть дома. Насколько вам нужна помощь Ани?

— Да не нужна уже особо, — пожала плечами Маша. — Самое сложное и муторное мы сегодня сделали, на втором и третьем этаже уже тоже. Разный крупный мусор уже уничтожили. Аня заодно там прошла, и всякую живность вроде ос уже выжгла и вытравила. Осталось понемногу в порядок комнаты привести, но торопиться нам некуда, есть же где ночевать? Там уже тряпками и руками справимся.

— Ну да. Там мы и сами справимся. Забирай Аню, — почти в унисон поддержали остальные.

Видимо, мнение по части плохой пригодности сестры к домашнему хозяйству все разделяли на редкость единодушно.

— Мусор выбросили, это хорошо, — согласился Михаил.

— Развеяли, — поправил Маша. — Помнишь, ты нам «ржавую гниль» показывал? Мы тут как старый стол из кухни вытащили — семь потов сошло. И ладно нам из охраны мужики помогли. Но не будешь же их каждый раз звать? Боевое плетение нам, конечно, чересчур, но вот принцип… Вот Аня и придумала, потом Женя ей с расчётами помогла. Анька у нас сильная, мы на подхвате по мелочи. Прошли по всем комнатам, старую мебель, занавески и прочую ерунду в труху. Теперь осталось веником и тряпкой пройтись, и можно мебель новую ставить.

— Однако, — растерялся Михаил. — Ну вы у меня и даёте…

Скажи кому, что боевое плетение из арсенала Африканского корпуса можно применить для домашней уборки — засмеют… В этот момент и у самого предмета обсуждения прошла растерянность, Аня упёрла руки в бока и с гневом в голосе начала ругаться:

— А меня спросить не хотите? Да, признаю, терпеть не могу со шваброй возиться. Но это не повод давать мне поблажки и переваливать работу на младших!

— Так, Аня. Стоп. Пойдём-ка со мной, прогуляемся.

Они вышли на улицу. Летняя ночь была душная и тяжёлая, в ожидании грозы, которая грохотала у горизонта весь вечер, но так и не добралась. Охрана была только по внешнему периметру поместья, потому заброшенный парк был пуст, тёмные лохмато-заросшие деревья, мутноватые стёкла окон верхних этажей дома, шум голосов, доносившихся снизу. Стоило отойти чуть в сторону, чтобы не мешал свет из дома, как всё небо усеяли звёзды. Районы плотной застройки Москвы были за несколько километров отсюда, соседние поместья пусты, так что звёздный шатёр высился над головой во всей красе. С пару минут они молчали, дальше Аня попробовала было возмущаться снова, но в темноте голос прозвучал уже не так гневно и решительно:

— Миша, не надо мне поблажек.

— А кто сказал, что я собираюсь облегчать тебе жизнь? Ну вот признайся честно, у Маши заниматься хозяйством получается куда лучше.

— Да, — нехотя согласилась девушка и закусила губу.

— Так вот, правильно — когда каждый занимается тем, к чему у него лежит душа и что он умеет лучше всего. И там, где он принесёт больше. Согласна?