Леди-служанка

- А что с ним? Я отношусь к ним как к моим родным, - пожимаю плечами.

- Вот именно. Хотя они вам не родные.

- Только не начинайте и вы рассказывать, насколько была бы проще моя жизнь, отдай я их в приют. Потому что она не была бы проще. Я не представляю своей жизни без них.

- Даже без Шарлотты? Мне кажется, она особенно к вам безжалостна.

- Ну и пусть. Это такой возраст, пройдет.

- Почему вы не хотите смягчить ее к вам отношение, рассказав, что к такой жизни вас всех привел отец девочки, проиграв все, что было можно и нельзя?

- Предположим, я ей расскажу. Думаете, она мне поверит? Мне? Злой мачехе? Очень сомневаюсь. И, честно говоря, это даже лучший вариант – что она не поверит. Гораздо хуже, если поверит.

- Почему хуже?

- Потому что тогда получается, что ее любимый отец, тот человек, которого она уже посмертно возвеличила до небес, бросил их всех. Никогда не любил и не заботился. Ставил свои потребности выше их безопасности и дальнейшей жизни. Как думаете, каково это? Узнать ребенку, что его родителю было наплевать, что станет с ним?

За столом наступает тишина. Я уже жалею, что так горячо и резко высказалась, но содеянного не исправить.

- Пожалуй, вы правы, - согласно кивает герцог, а следом задает вопрос, который застает меня врасплох. – А второе, что не дает мне спокойно спать по ночам – это ваш запах. Что с вами случилось, Айли, что вы стали пахнуть по-другому?

И вот что тут ответишь?

- Я не понимаю, о чем вы, - говорю ту самую глупую из всех возможных фраз, которая меня, в мою прошлую пенсионную бытность, жутко раздражала в сериалах.

- Правда? А почему мне кажется, что понимаете?

- Я не могу знать, почему вам что-то кажется, Ваша Светлость. У меня нет вашего обоняния и вашей фантазии. Быть может, тогда я использовала крема и духи, сейчас, сами понимаете, у меня такой возможности нет.

- Да, возможно, - отвечает дракон, я понимаю, что он соглашается просто, чтобы не портить прекрасную было атмосферу за обедом. Но поздно, я уже напряглась и состояние «обнять всех» уже прошло.

- Думаю, нам стоит уже забирать свой заказ и ехать. Дорога неблизкая, да и скоро потемнеет, похолодает.

- Вы правы. Подождите здесь минутку, я оплачу, и мы пойдем.

Жду. Рассматриваю солнечных зайчиков листве и соображаю. Наверное, нужно бы что-то придумать. На будущее. Если снова возникнет такой вопрос, а он точно возникнет. Надоело врать просто до тошноты, но этот мир постоянно провоцирует.

Герцог возвращается, сгребает все наши покупки, позволив мне нести только коробочку с пирожными, и мы идем к нашей двуколке. Усевшись на удобное сидение, задумчиво осматриваюсь. Такой хороший день был, жаль, что уже прошел.

- Мы можем еще как-нибудь приехать сюда, - говорит Его Светлость, словно подслушав мои мысли.

- Ни к чему это, - отвечаю тихо.

Меня слишком устраивает сейчас все то, что есть на данный момент. И страшат перемены. Я только начала спокойно засыпать по ночам, не слыша завывания голодных желудков, перестала вскакивать и испуганно озираться, думая, что в дверь постучали. Мне совершенно не хочется создавать себе проблемы на ровном месте. А роман с кем-то вроде герцога в моем нынешнем положении – это проблемы. И не важно, что обо всем этом думает мое сердце. Я, прежде всего, – мать, и кроме меня у моих детей никого нет. Каждое мое действие отразится на них в первую очередь, надо быть осторожной.

- О чем вы так глубоко задумались, что даже морщинка между бровей появилась? – спрашивает герцог, возвращая меня в реальный мир.

- О жизни, - отвечаю банальностью, не желая делиться мыслями.

- Тогда не удивительно, что нахмурились, - усмехается мой собеседник.

Некоторое время мы едем молча, я сначала смотрю по сторонам, но когда мы выезжаем на проселочную дорогу и пейзаж вокруг становится однообразным, меня начинает укачивать. Очень стараюсь держать глаза открытыми, но потом как-то так само получается, что я засыпаю. Просыпаюсь от того, что мне почему-то уж очень приятно и тепло. И вот какое-то такое светлое чувство на душе…

Кто-то очень нежно и бережно гладит мою щеку, заправляет за ушко, выбившиеся из слабого пучка волосы. Бодренькие мурашки моментально разбегаются от мочки вниз, к шее и груди, заставляя вспыхнуть щеки и не только их. Открываю глаза и встречаюсь взглядом с длинными, хищными зрачками дракона. Его лицо настолько близко к моему, что ничего кроме него не вижу. Под щекой что-то мягкое, мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что я задремала и, видимо, во сне привались к герцогскому плечу, используя его вместо подушки.

- Мы уже приехали, - говорит шепотом, привлекая мое внимание к своим губам.

Сейчас, когда они не сжаты, то выглядят такими мягкими, что хочется коснуться, проверить, так ли это. И я, забыв об осторожности, притрагиваюсь к мужскому рту. Совсем чуточку, почти невесомо, просто, чтобы попробовать. Наверное, я еще не проснулась, только этим можно объяснить подобное безрассудное поведение.

И неожиданно чувствую шевеление губ под своими пальцами. Он целует мою кожу, а затем, совершенно неожиданно, прикусывает. Я вздрагиваю от ощущения молнии, пронзившей все тело, и невольно придвигаюсь ближе, хотя, казалось бы, куда еще ближе, и так считай, сижу на нем. На смуглой мужской коже, в районе скул появляются отдельные серебристые чешуйки. Касаюсь их пальцами. Кожа под руками гладкая и горячая.

- Чешуйки, - говорю так же шепотом.

- Тебе не нравится? – спрашивает вроде бы ровным голосом, но я успеваю услышать тревожную нотку.

- Нравится, - говорю. – Это очень красиво.

И провожу пальцами вдоль чешуек, которые, словно льнут к моим рукам, появляясь там, где я касаюсь.

- Ох, - говорю удивленно.

А в следующую секунду забываю обо всем, потому что мужские губы, еще недавно казавшиеся такими мягкими, обрушиваются на мой рот жадно и жестко. Нетерпеливо. Словно хотят украсть поцелуй, а не получить его добровольно. Будто ожидают сопротивления и возражения. И спешат, пока есть это мгновение. Здесь и сейчас.

А я не сопротивляюсь, тоже решаюсь украсть это мгновение. Только один раз, только сегодня. Просто снова почувствовать себя молодой и привлекательной. Желанной. Всего на минутку. Это ведь недолго?

И поэтому не отодвигаюсь, и не возражаю. А мужчина, почувствовав, что я не сопротивляюсь, становится нежнее и бережнее. Его руки уже не твердо удерживают, а мягко прижимают, расслабляюще поглаживают, продляя приятные ощущения. Поцелуи становятся слаще, и на какое-то время я забываю вообще обо всем.

Резко выдергивает из розового тумана ощущение холода по лопаткам и чьего-то взгляда. Отодвигаюсь, герцог тянется за мной, пытаясь не разрывать поцелуй. Я снова кладу пальцы на его губы, но на этот раз в запрещающем жесте.

- Ваша Светлость… - начинаю говорить.

- Ксандр.

- Что? – переспрашиваю.

- Меня зовут Ксандр. Странно слышать сейчас с тех самых губ, которые я целовал, это твое «Ваша Светлость».

- Мне нужно идти. Спасибо за поездку, это было прекрасно.

- Давай и на будущей неделе поедем? В следующую субботу в городе будет ярмарка… - глаза герцога просто нестерпимо сияют.

- Думаю, это лишнее, - я еще не заканчиваю говорить, а уже вижу, как находит тень на лицо мужчины. – Я прекрасно провела время, но пока не готова… к чему-то… вообще к чему-либо. Я…

Замолкаю, не зная, что сказать. Запуталась. В своих чувствах, в этом мире, во вранье. Во всем. Как в паутине залипла.

- Опять вертишь хвостом, да? – в мужском голосе ядом сочится разочарование. – Теперь я тебя узнаЮ, Айли. А то ведь почти поверил…

- Не говори сейчас того, о чем мы оба пожалеем, - говорю с грустью. – То, что было сегодня – прекрасно. Не нужно портить этот день, прошу. Целовала я тебя не с каким-то хитрым умыслом, а потому что хотела. Разве этого не может быть?

- А может? – спрашивает и смотрит на меня жадно, словно от моего ответа жизнь зависит.

- Может. Но я в растерянности и прошу на меня не давить.

- Хорошо, - тут же соглашается дракон.

- Хорошо? – я, мягко говоря, удивлена.

- Да, я согласен, - кивает головой.

- Отлично. Тогда я пойду? Покупки заберет кто-то с кухни.

- Не надо. Я сам отнесу. И да… мне тоже очень понравилась сегодняшняя поездка.

Именно эти слова и яркие глаза с острыми зрачками я вспоминаю, когда ложусь спать. Долго ворочаюсь с боку на бок, а потом засыпаю. И снова попадаю в прошлое Айли.

Темная комната, свет только из окна. В кресле-качалке сидит очень пожилая женщина. На ней сто одежд: платье, сверху какая-то накидка, потом платок на ногах, еще один – на плечах, на голову накинута шаль. В комнате невыносимо жарко, я, то есть Айли, чувствует как начинает потеть и это раздражает ее.

- Подойди ближе, что стала, как неродная? – старуха презрительно кривит губы.

Девушка делает несколько шагов в сторону кресла, но не доходит и останавливается.

- Что стала? Ближе, говорю, подойди! – требует женщина, ударив сухой ладонью по подлокотнику.

Скривившись, Айли делает еще шаг. Ей не нравится тут находиться. Ее все тут раздражает, но отец сказал прийти, и она тут.

- Сын говорит, у тебя есть способности? – спрашивает пожилая женщина, внимательно рассматривая стоящую рядом девушку темными, глубоко запавшими глазами.

Айли кивает, почти с гордостью.

Внезапно старуха делает резкое движение, и удивительно сильно хватает девушку за запястье. Та, испуганно вскрикивает, дергается, пытаясь освободиться, и не может: бабка крепко держится. А дальше происходит нечто странное. Старуха охает, закидывает голову вверх, ее глаза закатываются, оставив только белки. Айли усиливает сопротивление, в ужасе от происходящего. И вот когда девушка начинает кричать и вырываться так, что кажется, сбросит бабку с кресла, та резко отпускает ее. Айли, взвизгнув, по инерции отлетает назад и падает на пол, ушибив ягодицы.

- Нет у тебя никаких способностей. Сын ошибся. Да, в нашей семье дар передается через поколение и по женской линии, но ты – пустышка. Ты настолько ничтожна духом, что твоя магия не просто спит, она похоронена в теле. Навечно. Не приходи сюда больше. Ты – разочарование для этого дома и для нашего рода.

Айли вскакивает, презрительно фыркнув на слова бабки, но внутри девушки огнем горит обида. А я только теперь обращаю внимание на комнату, в которой все происходит, и понимаю, что знаю эту обстановку. Этот стол, большую печь. Это же тот самый дом, где мы жили с детьми не так давно!

Просыпаюсь резко, лежу какое-то время, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. С чего это я так разволновалась? Следующий вопрос – о каких способностях говорила старуха? Эх! Даже расспросить не у кого!

Быстро привожу себя в порядок и выхожу из комнаты. Пора приступать к своим обязанностям служанки, кроме того, на сегодня задуман борщ, а холодец я сварила еще вчера, разобрав мясо и поставив охлаждаться уже когда все давно спали. Из-за этого сегодня немного не выспавшаяся и рассеянная. Потому, открыв дверь, могла бы и наступить на подарок, но, к счастью, внимание привлекли яркие цвета на полу, только из-за них остановилась и присмотрелась.

На букете из желтых осенних листьев стоит красивая баночка с бантом. Присаживаюсь, поднимаю с полу. Листья пахнут горечью, костром и осенью. А еще солнцем и вчерашней поездкой. Улыбаюсь. А на баночке написано «Увлажняющий крем для рук». Откручиваю крышечку, и улыбка становится шире. Цветы. Целое поле цветов. Лето среди осени. Как вчера, в таверне. Даже без записки понятно, кто это положил. Не давит, как я просила. Но мягко подталкивает. Не сдержавшись, смеюсь. Ух, драконище!

Глава 17

Люблю это утреннее время, когда дом еще спит. Вокруг тишина и спокойствие. Никто не крутится под ногами, ничего не выспрашивает, не сует нос, мешая сосредоточиться. Захожу на кухню, проверяю продукты. Наваристый бульон на борщ сварен еще вчера. Прозрачный, как слеза, липкий и душистый.

Затопив печь, ставлю его разогреваться. Быстро чищу картофель, морковь, свеклу и лук. В закипевший бульон бросаю нарезанный картофель и немного отодвигаю с огня большой казан. Нельзя, чтобы сильно кипело. Накрываю посуду крышкой и занимаюсь нарезкой овощей. Тоненькой соломкой красиво ложатся на доске свекла и морковь, мелкими кубиками – лук. Пока жарятся в сковороде овощи, протираю через сито сваренные вчера помидоры.

Заглядываю в казан. Картошка еще сыровата. Залив в сковороду томат и перемешав овощи, отхожу к столу, нарезаю тонкой соломкой свежую капустку. Можно было бы и кислой немного добавить, да нет пока, не заквасилась еще, как и помидоры в бочке не дошли, а иначе неплохо было бы немного положить в томат для придания вкуса. Ничего. Не в последний раз борщ варю, в другой раз и добавлю.

Доготовить в тишине не успеваю. На кухню заходят помощницы тетушки Агаты, сестры Мари и Герти.

- Ой, а чем это пахнет так странно? – принюхивается старшая, почти бесцветная блондинка Гертруда.

- Странно, в смысле не вкусно? – уточняю, добавляя в бульон соли и корешок отара, что-то типа нашего лаврового листа.

- Нет, просто странно, - говорит Герти, загоревшимися глазами посматривая в казан. – А что ты готовишь? Тетушка Агата придет, ругаться будет, что ты тут грязь развела и посуду взяла без спросу.

- Да где грязь-то? – спрашиваю, разводя руками. – Все прибрала, посуду лишнюю помыла. Сейчас доготовлю и потом за собой наведу порядок.

- А попробовать можно будет? – спрашивает младшая сестра, Мари, рыженькая и конопатая.

- Конечно. А для чего, по-твоему, я такой огромный казан варю? – проверяю картофель в бульоне. Самый раз. Несколько кусочков раздавливаю, люблю так. Добавляю капусту, тщательно слежу, когда закипит.

- Ой, как па-а-ахнет, - на кухню заходит тетушка Агата, довольно улыбаясь и потягивая носом. – Айли, ты хозяйничаешь? То самое блюдо, ради которого ездила в город?

- Оно, тетушка Агата. Уже скоро будет готово.

Дождавшись, когда прокипят вместе картофель и капуста, добавляю овощи в томате. И сверху на них – крупную горсть зелени. Укроп, петрушка, зеленый лучок, который вырос на подоконнике – все пошло в ход.

- Ну что же. Берите тарелки и ложки, скоро будет готов. Борщ, конечно, вкуснее, когда настоится, но это мы уже в другой раз подождем, а сейчас, я вижу, все слишком нетерпеливы, чтобы тянуть до вечера со снятием проб.

Усмехаюсь, когда присутствующие начинают буйно возражать на мои слова с намеком о том, что неплохо бы подождать. Очень вовремя на кухню заходят и мои ребятки. За ними следом, шумно вдыхая воздух вваливается и муж тетушки Агаты.

- Ух ты ж. А что это у вас тут? – с нетерпением потирая ладони говорит мужчина, заглядывая за мою спину.

- Берите посуду и становитесь в очередь, - смеюсь я, наливая первую порцию для тетушки Агаты, ставшей возле меня самой первой. Тщательно вылавливаю крупные куски мяса, добавляю овощей и бульона. Сверху кладу ложечку сметанки.

- Ой. А что он такой красный? Так и должно быть? – спрашивает главная повариха, круглыми глазами глядя в собственную тарелку.

- Да. Борщ всегда такой, - говорю, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

Всем наливаю. Себе – самой последней. Усаживаюсь за большой стол. Все сидят притихшие, смотрят то в свои тарелки, то на меня. Даже Рози не решается поковырять сметану ложкой. Сидит, что-то себе под нос гулит, осторожничает. Под взглядом больше десятка глаз слегка размешиваю сметану в тарелке, набираю полную ложку и с довольным видом подношу ко рту. Преувеличено громко втягиваю в себя бульон, жмурюсь, как сытая кошка и снова нагружаю ложку. Тишина, стоявшая было за столом, мгновенно нарушается цокотом столовых приборов. Все в едином порыве снимают пробу. Каждый набирает полную ложку, пробует и восторженно ахает. Шарлотта тут же набрасывается на еду, будто ела не вчера, а неделю назад. Роберт, как обычно, медленно и тщательно выбирает в тарелке сначала бульон, потом капусту и уже в конце картошку. А Рози… ну это же Рози. Она, бросив ложку за ненадобностью, ест руками и лакает вот просто из тарелки. Довольно причмокивает, обливаясь красным бульоном и размазывая ужасно вкусные овощи не только по лицу, но и по столу и, кажется, штанам меланхолично жующего Роберта.

Понятное дело, что после первой порции все взяли по второй. Дети ушли, спустя почти полчаса, объевшиеся, сонно перекатываясь и переругиваясь, кому мыть довольно придремавшую прямо за столом Рози.

- Ох и Айли, - усмехается тетушка Агата. – Ох и накормила. Теперь ни дела, ни работы не будет. Всех разморило.

- Так и идите, отдохните, какая уж тут работа. Еда приготовлена, животных я покормила. Срочного ничего нет.

- А как же Его Светлость, ему ведь тоже надо…

- И за него не переживайте. Поест, голодным не будет, - успокаиваю главную повариху.

Все расходятся на сиесту. Объелись. Я и сама знатно переела. Глаза просто слипаются. Вздремнуть бы. Уже собираюсь выйти из кухни, когда слышу: