Им«ПеРец»

— Боец, какого хрена ты меня в такую рань будишь? — спросил я, с трудом усаживаясь на нарах. Чёрт, да когда же заживут эти проклятые ожоги!

— У нас, а точнее у вас возникла небольшая проблема. — голос посыльного звучал немного странно. Он там что, ржёт что ли? — Господин капитан, спускайтесь в столовую, командир крепости всё разъяснит.

— Скоро буду. — проворчал я, поднимаясь на ноги. Шагнул к умывальнику в углу, и ополоснул лицо теплой, затхлой водой. Вот же мерзость, куда только сержанты смотрят.

Столовая на полагалась на втором ярусе. Вообще крепость была разделена на условные зоны. Первый ярус, поднятый над каменным полом крепости на полтора-два метра, был занят мастерскими и хозблоком. На втором обычно располагались лазарет, кухня и столовая, а так же казармы рядового состава.

Третий занимали сержантские комнаты, продуктовые и вещевые склады. Там же присутствовали ёмкости с запасами питьевой воды.

Четвертый ярус считался офицерским. Здесь были личные кабинет и комната командира крепости, спальни его заместителей, зал для совещаний, библиотека. Тут же находились и гостевые покои, если вдруг в крепости остановятся офицеры или слуги Единого. А ещё здесь устанавливались баллисты — мощные стреломёты, способные завалить тварей-великанов. Разумеется, если они не бронированные, как вчерашний скалоточец.

Пятый ярус крепости — самый верхний, был необитаемым. Здесь, как правило, располагалось гнездо с защитным артефактом, а так же склады стрелкового оружия. Луки, арбалеты, и стрелы с болтами.

Сторожевая башня первой линии немного отличалась от крепости. Она обладала шестым ярусом, расположенными на третьем ярусе баллистами, малой площадью внутреннего двора, и соответственно вдвое меньшим гарнизоном.

Таким образом мне следовало спуститься на два яруса, чтобы встретиться с майором, что я и сделал.

Здесь, в столовой, меня ждали трое. Командир крепости, незнакомый мне сержант, и шаман, сидевший ко мне спиной. Последнего ни с кем не перепутать, у призывателей всегда лысая, гладкая, что девичье колено, голова. Да и одежда сильно отличается от формы граничников.

— Здравия желаю, господин майор! — первым поздоровался я. Всё же старше в звании, да и командир крепости по должности повыше командира башни будет.

Призыватель, услышав мой голос, резко повернулся. Увидев меня, вскочил с лавки и рванул ко мне, на ходу размахивая руками, и вереща на всю крепость:

— О-о-о! Моя командира! Моя благодарить! Служба! Долг жизни! Духи свидетель моя клятва!

— Стоять! — рявкнул я, невольно схватившись за рукоять меча. Мой гневный крик, вместе с суровым взглядом, мгновенно заставил мелкого призывателя грохнуться на колени в полутора метрах от меня. При этом он продолжил размахивать руками и бормотать, но уже на своем родном языке:

— Высший дух огня обнял командира, Шупака это чувствует! О-о, это великий знак!

— Приветствую, капитан. Похоже ты сам впервые видишь этого шамана. — подал голос командир крепости. — Но в любом случае это твоя проблема. Прошу, забери это чудо природы с собой. Он за полтора часа, которые находится в крепости, уже всех умудрился достать. Кстати, пришел по твою душу, хочет какой-то долг вернуть.

— Кажется, мне известно, откуда этот чудик появился. Надо же, не погиб. — я отпустил рукоять меча. — Шупака, прекрати верещать, словно сумасшедшая старуха. Сядь и веди себя, как приличный дригг.

— Командира приказывать, Шупака исполнять. — закивал шаман, и тут же поднялся с пола. Отряхнув одежду, он степенной походкой вернулся к столу, и замер, внимательно глядя на меня.

— Может расскажешь? — поинтересовался майор. — Я чувствую, что хорошая история получится.

* * *

К моменту, когда во внутренние ворота крепости впустили продуктовый обоз, мы с Шупакой уже успели позавтракать, после чего расположились у перил, ограждающих первый ярус. Отсюда можно было наблюдать за пробуждением крепости, чем я и занимался. Ну а призыватель что-то бормотал себе под нос, усевшись прямо на пол. Странный он, словно блаженный. Обычно шаманы так себя не ведут, а этот будто в детстве застрял.

Шупака спокойно принял новость, что его «командира» отправляется к первой линии, продолжая твердить, что у него передо мной долг жизни, и он обязан его исполнить.

В том, что призыватель покинул место своей службы, не было ничего удивительного. Дриггам вообще позволялось слишком много вольностей, и одна из них — служить там, где ему больше нравится. Единственное ограничение — не больше двух шаманов на одну башню или крепость.

— Спускаемся. — произнес я, и подобрал рюкзак, стоящий у меня в ногах. — Надо познакомиться с теми, кто в ближайшее время будет кормить и поить нас.

До лестницы всего несколько шагов, как раз мимо входа в казарму. Дальше по ступеням до помоста, опоясывающего двор крепости. А уж отсюда до земли каких-то полтора метра. Правда, я не стал прыгать вниз, как поступил бы раньше, а сел на край, свесив ноги. Всё-таки высота приличная для моих ран. Лучше поберегусь, так быстрее всё заживёт.

Наконец мои ноги коснулись каменного основания крепости. Ко мне навстречу сразу же направился лейтенант, сопровождающий обоз.

— Господин капитан, лейтенант Раск. Мне сказали, что вы будете сопровождать нас до башен. — произнес он. — Благодарю за помощь.

— Капитан Варда. — ответил я. — Лошадь свободная найдётся? Такая, чтобы без труда увезла двоих.

Обоз — шесть двухосных крытых телег, доверху заполненных грузом, медленно выехал из крепости. Впереди шёл конный отряд, во главе с лейтенантом. Ну а мы с шаманом выдвинулись последними, замыкающими.

Лошадь выбралась на подъёмный мост, не торопясь, так как телеги впереди не давали возможности разогнаться. Что ж, нам спешить некуда.

Я скользнул взглядом по массивным тучам, протянувшимся вдоль горизонта — напоминание о разломе. Затем скосил глаза за спину, на стену. Крепка и надёжна, как всегда. И под конец посмотрел вниз, в ров, наполненный водой.

— Сука! — невольно вырвалось у меня.

Прямо на воде, в небольшой, одноместной лодке, сидел старый карлик. В руках у него было короткое, почти детское удилище, и он сосредоточенно смотрел на поплавок, сделанный из крупного пера. Почувствовав мой взгляд, уродец отвлекся от своего занятия, и повернулся. Наши глаза встретились. Лицо карлика тут же расплылось в мерзкой ухмылке.

— Старейший. — раздалось за моей спиной.

— Что? — не понял я. В душе и так всё кипит от увиденного, а этот придурок ещё что-то бормочет.

— Старейший дух, говорю. Редко кто его может увидеть, и призвать не получится. — спокойно разъяснил Шупака, указывая рукой на воду. Туда, где находилась лодка с уродцем. — Сильный. Сам приходит, когда хочет.

— А ну-ка поподробней. — глухо потребовал я, натягивая поводья. При этом мой взгляд не отрывно смотрел на карлика, уже потерявшего ко мне интерес, и продолжающего свое занятие. Меня аж подмывало крикнуть ему — «здесь нет рыбы». Или швырнуть в лодку чем-нибудь тяжёлым. Но я все же заставил себя отвести от уродца глаза, и спросить шамана: — Что еще за старейший дух?

Глава 4

Одержимый

— Он нас не слушать. Появляться, где хочет, иногда вмешиваться. Может помочь, но обычно творить плохое. То в колодец нужду справить, то стадо коров в чащу загнать, а на пастуха морок навести. И защиты против него нет. Другие духи боятся старейшего, слушаются.

— Значит от него не стоит ждать добра? — уточнил я, выслушав короткий рассказ Шупаки. После его слов совсем запутался. Думал, что карлик — влияние разлома на моё сознание, а это дух, которого могут видеть только дригги. И то, что я каким-то образом обошёл это ограничение, настораживает больше, чем воздействие чуждой трещины, перечеркнувшей край нашего материка уродливым шрамом.

— От него ничего не стоит ждать. — ответил младший шаман, и рассмеялся: — Ха, ты странный, капитан Варда. Почему не спросить, как ты можешь видеть старейший дух?

— А ты знаешь? — поинтересовался я.

— Нет. Старший шаман — большой вождь, должен знать. Надо ехать в мой деревня, там говорить.

— Понятно. Ладно, раз не знаешь, умолкни. Скоро подъезжаем к стене. — прервал я Шупаку. Ему только дай волю, так и будет болтать без умолку. Странное поведение для шамана.

Ехать в тишине, нарушаемой лишь скрипом колёс, да топотом копыт — одно удовольствие. Правда пейзаж однородный, не за что зацепиться взгляду. Между первой и второй линией не росло ни одного дерева, только трава и редкие кустарники. Всё безжалостно спиливалось и выкорчёвывалось, чтобы любой граничник мог видеть на километры вокруг.

Когда вдоль горизонта стала подниматься стена первой линии, я обогнал по обочине телеги с провизией, и поравнялся с Раском. Тот покосился на сидевшего за моей спиной дригга, но спросил совсем про другое:

— Господин капитан, бывали уже на двадцатом километре?

— Служить в башне на этом участке не приходилось. — честно признался я. — но по молодости несколько раз бывал, правда кратковременно.

— Тогда вас ждет сюрприз. Здесь за последние несколько месяцев приходится отбивать один накат за другим. И твари словно умнеют с каждой новой атакой. Или подчиняются чьим-то командам. Такое мнение ходит среди пограничников.

— Разберёмся. Кстати, ты слышал, что за история с одним из предыдущих командиров? Вроде как он с ума сошёл.

— Ходят такие слухи. — подтвердил лейтенант. — Только мало что известно, ведь господина капитана забрали паладины Единого. Говорят, специально за ним прибыли.

Мы осенили себя святым знамением, и дальше поехали молча. Разговор, после упоминания воинов Единого, прервался сам собой. Так что до самой стены мы ехали молча, лишь изредка перебрасывались дежурными фразами.

В целом весь путь прошёл спокойно. Давно замечено, что твари очень редко появляются утром, предпочитая нападать во второй половине дня. Или ночью. Так что до места мы добрались без приключений.

Первая стена. Высокая, неприступная. Никакие лестницы не достанут до её края. И башни. Где бы ты не стоял, близко или далеко от одной, всегда будешь видеть ещё несколько. Поэтому в момент наката гарнизон всегда может рассчитывать на поддержку соседей.

Обоз остановился в полусотне метров от узких, едва телега пройдёт, врат. Лейтенант снял с пояса рог, и с силой подул в него. В этот момент за моей спиной засуетился шаман, и я повернулся, чтобы увидеть причину беспокойства. Оказалось, что дригг заткнул уши. Вот наивный, кто ж станет трубить у первой линии обороны?

Рог у лейтенанта особый, наполненный магией. Сигнал от него беззвучный, но идет он прямиком к защитному артефакту башни, оповещая о прибытии. Впрочем, нас и так уже заметили, и только дожидались соблюдения уставных норм. Не для формальности, а из-за жизненной необходимости. Нарушишь — умрёшь.

Наконец гарнизон получил подтверждение, что перед ними свои, и изнутри в ворота ударили один раз. Звук глухой, но отлично слышимый.

— Начать движение! — отдал приказ лейтенант, и возницы тут же начали нахлёстывать коней, чтобы те быстро набрали скорость. В этот же момент створки ворот начали быстро раскрываться.

— Ну вот мы и на месте. — произнёс я, скорее себе, нежели шаману. И ударил лошадь пятками в бока, чтобы она шустрее нагоняла обоз.

Двигаясь вперёд, про себя начал отсчитывать секунды. Хотел убедиться, соблюдают ли здесь нормативы. И был приятно удивлён, когда ворота начали закрываться за три секунды до положенного срока. Причём все успели въехать, а это значит и обозники привыкли к подобной скорости. Что ж, это радует. Ведь именно на подобных мелочах можно определить, насколько подготовлен гарнизон.

— Господин капитан! Лейтенант Баньку, заместитель командира дозорной башни. — едва за спиной закрылись ворота, как перед мордой лошади возник бравого вида офицер. Мне одного взгляда хватило, чтобы понять — сработаемся.

— Капитан Варда. — я подал офицеру руку, давая понять, что предпочитаю общаться с подчинёнными по простому.

— Вижу вы к нам, на замену командира? — по лицу лейтенанта проскользнула мимолетное облегчение. — Вовремя, господин майор с середины ночи не приходит в себя.

— Потерял сознание? — насторожился я.

— Так точно. Последствия крайнего наката. Три дня назад, он тогда сорвался с четвертого яруса.

— В смысле сорвался? — не понял я. — Веревочная лестница не выдержала?

— Сражался с двумя матерыми крыланами, и неудачно перевалился через перила. Так говорят солдаты, видевшие падение. Я в тот момент был занят.

— Почему сразу не отправили командира в тыл? — задал я еще один сам собой напрашивающийся вопрос. — Какой у него круг?

— Четвёртый, господин капитан. Командир посчитал, что сможет восстановиться перед транспортировкой. А вчера вечером, когда ему стало хуже, шаман с двумя воинами отправились за лекарем. В крепость на семнадцатом километре, во второй линии.

— Веди меня к нему. — приказал я, и коротко бросил Шупаке: — Держись рядом.

— Слушаюсь, командира! — закивал младший шаман.

Майор находился на втором ярусе, в лазарете. Укрытый одеялом по шею, он лежал неподвижно, уставившись в потолок, и шевелил бледными, обескровленными губами.

Мне слишком часто приходилось видеть смерть, чтобы понять — не жилец. Более того, теперь уже бывшему командиру крепости оставались считанные часы.

— Господин майор очнулся. — сообщил боец, сидевший у изголовья. — Но говорит что-то непонятное.

— Осматривали его тело? — спросил я у лейтенанта.

— Да, господин капитан. Нашли несколько переломов — ребра, ключица, рука.

— Пятна на теле были? — перебил я офицера. — Розовые или красные.

— Так всё тело в синяках. Накат поздно вечером был, но красных точно не было.

— Шаман осматривал господина майора? — задал я ещё один немаловажный вопрос, а сам в этот момент уже потянул из ножен короткий меч.

— Нет. — растерянно произнёс Баньку. — Зачем?

Отвечать я не стал. Короткий клинок, покрытый рунами, тускло сверкнул в сумраке синевой. В свое время, будучи ещё лейтенантом, мне пришлось отдать за этот меч три годовых жалования.

Приблизившись к раненому, остриём поддел стеганое одеяло, которым был укрыт майор, и откинул его. А затем коснулся лезвием предплечья. Легкое режущее движение, и кровь бывшего командира дозорной башни окрасила зачарованную сталь в черный. Чтобы секундой позже руны на клинке начали наливаться белым светом.

— Скверна! — произнёс я, отступая на шаг назад. — Лейтенант, кто в эти дни контактировал с господином майором? Всех изолировать! Хотя подожди. Построй всех во дворе башни. Скажи, для знакомства с новым командиром!

— Есть, господин капитан! — офицер побледнел, но всё же отправился выполнять приказ.

— Ты. — я посмотрел на бойца, сидевшего возле заражённого. — задери рукав!

Солдат, не понимая, что от него хотят, всё же смог выполнить приказ. Я же в это время создавал плетение второго круга «воздушный кулак». А затем коснулся руки рядового. У него тут же появилась небольшая рана на предплечье, но артефактный клинок никак не отреагировал на кровь человека. Значит не заразился.

— Слушай меня внимательно, солдат. Не спускай с раненого глаз, и не вздумай покидать лазарет без веской причины. Сидишь и наблюдаешь. Если господин майор начне́т шевелиться, зови меня. Понял?

— Д-да, господин капитан. — чуть заикаясь, закивал рядовой. Подхватив табурет, на котором сидел, он тут же отодвинулся от ложа с майором, усевшись вновь прямому входу в лазарет. Убедившись, что меня послушали, я повернулся к младшему шаману. Не иначе, как сам Единый послал мне его. Мой зачарованный клинок хватит еще на одну-две подобные проверки, после чего надолго превратится в обычный меч. А вот дригг…

— Шупака, ты чувствуешь скверну? Можешь определить заражённых?

— Да, командира. Совсем немного могу, вот столько. — ответил дригг, и показал руками, сколько. — Надо малый дух вода вызывать, который будет немного трогать имперец, по-другому никак.

— Вызовешь, когда прикажу. — ответил я, и вновь сосредоточил внимание на майоре.

Заражённые — о них не слышали уже лет сто. Как только слуги Единого научились их обнаруживать, так и пропали. Но до этого много хороших воинов погибло от тех, кого подчинила скверна разлома. И единственный способ, как с ней можно было справиться — убить носителя, а его тело сжечь.

— Черт!

Выскочив наружу, я свесился с перил и, отыскав офицера из обоза, крикнул:

— Лейтенант Раск! Сейчас же собери своих людей возле телег. Остальным — прекратить разгрузку, отойти как можно дальше от обоза! Немедленно!!!

* * *

Два с половиной десятка воинов, три сержанта, и один лейтенант — почти весь гарнизон находился во внутреннем дворе башни. Отсутствовали лишь два бойца и шаман.

Второй лейтенант — Баньку, пройдя проверку одним из первых, сейчас находился на верхнем ярусе, нес дозор. А я, расположившись на втором ярусе, пристально наблюдал за происходящим внизу действием. Одновременно контролируя лазарет, в котором находились заражённый офицер и присматривающий за ним боец.

— О-оум! Ха-йа-йа! — нараспев произнёс Шупака, пританцовывая на одном месте. Его правая рука при этом трижды стукнула в маленький, меньше локтя в диаметре, бубен. Стоявший перед шаманом лейтенант тут же поморщился, словно ему в нос ударил неприятный запах.

— Эта офицера чистый! — радостно сообщил дригг, помахав мне рукой. — Дух его пощупал, сказал — нет скверна.