Дым и железо

– Джесс в Александрии? Притворяется своим братом?

– Да, – сказала она. – Полагаю, именно так.

– Лучше бы ему вести себя осторожно, когда я снова с ним встречусь, – сказал Санти. – Но это может подождать. Почему ты рассказываешь мне все это сейчас?

– Потому что по плану Джесса и Дарио Анита должна была предать своего отца и переправить нас в Испанию, где у Дарио есть союзники, которые готовы нам помочь. Однако, похоже, Анита испугалась. Мы плывем прямиком в Александрию. Полагаю, вы понимаете, что если нас передадут в кандалах…

Санти твердо кивнул.

– Если мы окажемся в Александрии, то будем мертвы, – закончил он за нее. – Большинство из нас, по крайней мере. Они казнят нас с Глен, не моргнув и глазом. И тебя вместе с твоими родственниками, которые уже у них, чтобы припугнуть вашу страну. Дарио… может сбежать. Томаса они оставят себе. Он для них ценен. – Это был быстрый, краткий, но чертовски точный анализ. Полностью соответствующий собственным мыслям Халилы.

– Мы должны взять корабль под свой контроль, – сказала Халила. – И для этого нужны мы все. Включая вас, капитан.

– Всего пятеро против целой команды?

– Четверо, – сказала она. – Учитывая состояние Дарио. Численность не на нашей стороне. Однако Анита оставила нас на свободе, и я не могу не задумываться о том, с какой стати она это сделала, зная, какими мы можем быть опасными. Полагаю, она не может противиться воле отца – не сомневаюсь, капитан и его помощники тут же доложат, если она попытается, – однако в то же время, думаю, она и не расстроится, если мы учиним бунт.

В отличие от Вульфа, который в такой ситуации заворчал бы и обозвал Халилу дурой, Санти сейчас всерьез задумался. Халила знала, что он делает именно то, что она уже сделала: анализирует каждую уязвимость, каждую сильную сторону и возможные способы их защитить.

– Очевидно, если мы завладеем капитанским мостиком, то сможем развернуть корабль, – сказал наконец Санти. – Однако завладеть им у нас не получится.

– Но мы можем взять Аниту в заложники.

– Она ребенок.

– Достаточно взрослый, чтобы выполнять работу за своего отца и командовать сотней, или почти сотней, моряков, которые составляют команду этого судна, – ответила Халила. – Так что, как по мне, она достаточно взрослая, чтобы стать заложником. Я не говорю, что мы должны сделать ей больно, но учитывая, что изначально она вступила в сговор с Джессом и Дарио, а потом изменила свое решение…

– Ладно. Мы возьмем девчонку в заложники и заставим их развернуть корабль в сторону Кадиса. Что именно это нам даст помимо безопасного укрытия? Я солдат высшего ранга. И могу точно тебе сказать, что Александрию никогда не завоевывали.

– А за последнюю тысячу лет кто-то вообще пытался? Последней серьезной угрозой были монголы. Их одолели османы еще до того, как те успели подойти близко. Скажите мне, капитан, настоящую, физическую оборону Библиотеки вообще испытывали? По-настоящему испытывали?

– Внутри города всегда находятся четыре укомплектованные роты, а в серапеуме – элитный отряд. И это не считая механических стражей. Никто не сможет взять город без огромных потерь с обеих сторон конфликта. Я бы сказал об этом давно, если бы вы посоветовались со мной прежде, чем приступать к реализации этого плана!

– Задача Морган разобраться с механическими стражами, – сказала Халила. – Почему, по-вашему, Джесс впутал во все это ее? Будучи внутри Железной башни, она сможет уничтожить многие защитные меры, которые скрыватели всегда поддерживали… А вы, капитан, знаете других капитанов. Трое из четырех командиров, что стояли у стен Филадельфии, согласились с вами. Есть большая вероятность того, что может случиться восстание в армии, не так ли? Если появится реальный шанс на реформы?

– Разница в том, что те три командира стояли вместе с нами в боевом поле. Они ни за что не поступят так же в том месте, которое считают родиной. Они будут ее защищать. И неважно, нравлюсь ли я им и согласны ли они со мной, они будут сражаться за Библиотеку.

– Война придет в Александрию. Либо ее начнем мы, либо вооруженные армии других королевств, которые уже вышли из мирного соглашения. Либо все произойдет лет через двадцать, когда печатный станок Томаса разрушит власть Библиотеки настолько, что починить ее уже не представится возможным… Библиотека падет. Мы обсуждаем то, как можем защитить то, что является верным и добрым прежде, чем все будет уничтожено. Если вы любите Библиотеку так же, как и я, мы обязаны взять контроль над ситуацией и сделать ее такой, какой она и должна по-настоящему быть: не тираничным королевством, а духовным и интеллектуальным центром. Вот какова истинная цель Великой библиотеки.

Халиле нужно было, чтобы Санти ей поверил. Он был их главной надеждой на то, чтобы достичь военного успеха в Александрии; если повезет, то получится добиться желаемого с минимальными потерями среди людей. Однако, чтобы спасти Александрию, им сначала придется ее завоевать. Халила должна была заставить Санти поверить в то, что все это хотя бы возможно, иначе ее сердце разобьется до того, как они сойдут на сушу. Капитан Санти был сильным, спокойным стержнем их команды. Если сейчас он сдастся, то падут все. Этого, как полагала Халила, не понимали ни Джесс, ни Дарио.

Однако она понимала. Поэтому все зависело от нее.

Халила наблюдала за Санти, пока тот все шаг за шагом обдумывал. Он осознавал риски. Осознавал возможные неудачи. И слабые шансы на то, что они смогут в конечном итоге добиться успеха.

Однако Санти также должен был понимать и то, что если они хотят, чтобы Великая Александрийская библиотека уцелела и воплотила всю красоту своих идеалов… то те, кто ее поистине любил, должны рискнуть.

«Мы не уничтожаем Библиотеку, – хотела сказать Санти Халила. – Мы ее спасаем».

Однако Санти и сам должен был уже сделать те же выводы. Без Санти остальные не найдут в себе силы сделать необходимое. Без Джесса не найдут вдохновения. Без Томаса не будет никакого реального будущего. Без Глен не будет защиты. Без Морган не останется дерзости. Без Вульфа некому будет бросать им вызов, чтобы пытаться сделать все лучше и становиться лучше самим.

Без Дарио у них не останется хитрости.

Без нее самой… но она не видела своей роли. Было бы надменно воображать, что ее нельзя исключить, однако сама она понимала, что не может исключить никого другого.

Санти сказал:

– У тебя талант, знаешь ли.

– Какой талант?

– Молчание, – сказал он. – Ты позволяешь людям думать. И все же ты умудряешься с помощью этой тишины вести других за собой. Мало кто из тех, кто мне знаком, на такое способен.

Халила ощутила, как к ее щекам прилила кровь, и она вскинула подбородок, чтобы начать отнекиваться от его слов.

– Им можно было доверять?

– О да, – сказал Санти. – Каждому. – Вздохнул. – Дорога до Александрии ведет через союзников, связи и общение с теми, кому я могу доверять. Я ничего не гарантирую, не обещаю, что мы вообще увидим город или выживем, если увидим. Однако ты права. Мы должны сойти в Кадисе и найти союзников.

– Значит, мы захватим корабль?

– Мы захватим корабль, – сказал Санти. – И да поможет нам Бог. – Он кивнул на маленькую койку: – Сядь. Будет слишком подозрительно, если мы соберемся большим числом, так что мне нужно, чтобы ты запомнила планы, время и все остальное. Ты сделаешь так, чтобы все было наготове в нужное время и в нужном месте.

Халила села, разглаживая складки подола платья беспокойными пальцами. Она понимала, что, придя сюда и задержавшись надолго, станет причиной сплетен. Однако пусть болтают, если уж так угодно. Лучше пусть члены экипажа корабля сочтут их с Санти тайными любовниками, чем заподозрят заговор.

– Только, – сказала она, – дайте мне возможность первой поговорить с Анитой.

Санти уставился на Халилу на долгое мгновение, а затем сказал:

– Если ты настаиваешь, то должна быть готова потерпеть неудачу. Ты готова? Готова проиграть?

– Имеете в виду, готова ли я к активным действиям? Взять ее в заложники? Вонзить нож ей под ребра?

Он кивнул.

– Анита сделала свой выбор, – сказала Халила. – И да. Я ко всему готова.

Глава пятая

Анита не была глупа. Ее закаляли в том же огне, что и Джесса Брайтвелла; она прекрасно понимала, каким жестоким бывает мир и какое у нее в этом мире место. Она была тихой и предусмотрительной и замечала все.

А также Анита сама недолюбливала своего капитана и членов команды. Халила отлично это осознавала. Женщины следят за своими союзниками так же пристально, как за врагами, если желают избежать проблем и сохранить свою власть. Особенно если все подчиненные и коллеги являются мужчинами. Это, пожалуй, нечестно, но зато практично.

Чтобы все сработало, подумала Халила, ей нужно использовать тот факт, что Анита вечно настороже, одинока и под постоянным давлением со стороны находящихся вокруг нее мужчин.

Ну и, возможно, тот факт, что Анита нехотя или неосознанно почувствует некую родственную душу в другой юной девушке.

У Халилы не заняло много времени придумать нужный подход. Она дождалась позднего утра, а затем переоделась в черное платье и уверенно направилась к металлической лестнице, которая вела к капитанскому мостику, где стояла Анита. Халилу, разумеется, тут же остановили двое суровых мужчин – с обожженной солнцем кожей, волосами, выцветшими почти до блондинистого оттенка, и покрытые потерявшими четкость татуировками.

– Проход запрещен, – сказал один из них. – Уходи.

– Мне нужно поговорить с Анитой, – сказала Халила. – Пожалуйста.

– Проход запрещен.

– Скажите ей, что вопрос личный.

– Мне плевать, – ответил моряк и оттолкнул Халилу. – Отойди. Сейчас же. Пока я не скормил тебя рыбам.

– Без моего разрешения ты никого никому не скормишь, – голос Аниты донесся от двери, ведущей на мостик, и когда Халила подняла голову, то увидела, что девушка наблюдает за ними. Приценивается. – Что за личный вопрос?

– Вопрос, который я бы не желала обсуждать в присутствии них, – сказала Халила. – Пожалуйста.

Анита спустилась по ступенькам, взмахнула рукой, отгоняя моряков подальше, а потом скрестила руки на груди в ожидании. Никакая опасность ей не угрожала; как минимум десяток мужчин находились неподалеку, и пусть они были заняты своими делами, но, скорее всего, бросились бы на помощь по первому зову.

И, разумеется, Анита наверняка могла и сама за себя постоять.

– Тебе нужно что-то спросить? – нетерпеливо уточнила Анита.

– Полагаю, у тебя есть ежемесячные женские принадлежности, – сказала Халила. – В моей каюте их нет. И, боюсь, я уже испачкала платье. – Она повысила голос достаточно, чтобы моряки услышали, и улыбнулась, когда они вежливо отошли. Халила никак не понимала, почему мужчины не в состоянии постичь механизмы работы женского тела.

– Никто не предоставил тебе… – разочарованно вздохнула Анита. – Ну разумеется. Они даже не задумались. Глен, наверное, тоже понадобится. Прошу, иди за мной. Поделюсь с тобой чем смогу из своих запасов. – Она глянула на моряков и закатила глаза. – Не надо меня сопровождать, – сказала она им. – Со мной ничего не случится.

Анита привела Халилу в просторную каюту, которую занимала на корабле, а когда открыла шкафчик и вытащила оттуда коробочку менструальных прокладок, сказала:

– Так о чем ты на самом деле хотела поговорить?

– О, мне это и впрямь пригодится, поверь. Не сомневаюсь, у меня пойдет кровь через день-другой. Но ты права, я также хотела бы обсудить с тобой нашу ситуацию.

– Ситуацию. – Анита нашла небольшую тряпочную сумочку и начала складывать туда запасы. – Я положу в два раза больше. Можешь поделиться с Глен. – В ее голосе проскальзывали сомнения, что-то, что заставило Халилу напрячься. Она легонько коснулась плеча Аниты и заметила, как та напряглась.

«Осторожно», – сказала себе Халила. Она запросто могла все испортить.

– Почему ты передумала?

Руки Аниты внезапно замерли, и она подняла на Халилу глаза. На миг Халила была уверена, что девушка ответит, однако потом взгляд Аниты дрогнул, потемнел, и она сунула сумочку в руки Халилы.

– Тебе пора, – сказала она.

– Анита… – Халила сделала глубокий вдох. – Я понимаю, что отец приказал тебе отказаться от нашего уговора. Никто тебя не винит. Я не виню тебя. Но всем понятно, что ты везешь нас в Александрию. Ты же знаешь, что с нами там сделают.

– Тебе пора, – повторила Анита. – Уходи сейчас же.

– Не уйду, пока не узнаю, чем он угрожал тебе, чтобы заставить тебя нарушить свое обещание. Я знаю, что ты не разбрасываешься словами.

– Я могу приказать, чтобы тебя вывели.

– Можешь. Можешь позвать своих моряков. Можешь запереть нас по каютам. Выбрось меня за борт, если желаешь… – Заметив, как глаза Аниты расширились и девушка вздрогнула, Халила продолжила напирать. – Это приказы твоего отца? Избавиться от нас?

– Не от всех, – сказала Анита. – Только от тех, кто не нужен архивариусу.

– Ты имеешь в виду Глен.

– Да.

– И когда это произойдет?

– Мне отдали приказ, Халила.

– Я не прошу тебя противиться ему. Я прошу сказать мне, когда ее планируют убить, чтобы мы смогли прийти к ней на помощь. Ты не будешь иметь к этому никакого отношения.

Анита отвела взгляд и сказала:

– Я не хотела, чтобы все было так. У нас был уговор. Но… Мой отец дал обещания, серьезные обещания. Я не могу пойти в этом против него.

– Я понимаю, – сказала Халила. – Когда они схватят Глен?

Анита так и не взглянула в глаза Халиле.

– Сегодня ночью. Вам подмешают снотворное в еду и напитки, чтобы не мешали.

– Всем нам? Или только Глен и мне, потому что мы в одной каюте?

– Только вам двоим, – призналась Анита. – Но если вы не будете есть, то все поймут, что вас предупредили.

Халила кивнула.

– Я все съем. Но все равно другие могут что-то заметить и прийти Глен на помощь.

– Тогда им лучше быть готовыми к сражению, – сказала Анита.

– Кто из нас самый ценный?

– Томас. И капитан Санти.

Халила наклонила голову и, нахмурившись, спросила:

– Санти? Я думала, от него захотят избавиться, как от Глен. Он никто, чтобы требовать за него выкуп. Какая от него ценность архивариусу?

– Дело не в выкупе, – сказала Анита. На этот раз она встретила взгляд Халилы, но лишь на мгновение, а затем отвернулась и обняла саму себя руками за плечи, точно внезапно замерзнув. – Архивариус хочет наказать Вульфа. Санти можно использовать, чтобы сделать Вульфу больно.

От осознания того, насколько такой мотив безнравственен, Халиле стало дурно. От мысли о том, что кто-то столь могущественный использует свое могущество так жестоко… и так беспорядочно. В этом скрывалась глубокая и личная злость, такая, какую сама Халила не способна была постичь и была тому рада.

– Хорошо, – сказала она. – Спасибо за все это. Я ценю доброту.

– Нам всем следует быть добрыми, – сказала Анита. – Пока мы еще можем. Халила? Я не хотела, чтобы все обернулось вот так.

Халила понимала, что ей не следует спрашивать, но ей нужно было знать: