Дым и железо

Он не свалится, однако он явно думал о том, чтобы спрыгнуть. Отчасти это и являлось причиной, по которой Халила столько времени проводила на холодной палубе; ей хотелось присмотреть за Томасом и убедиться, что его гнев и отчаяние не станут еще сильнее. Халила сомневалась, что Томас совершит нечто столь непростительное, однако понимала его дикий порыв. Он чувствовал себя преданным, одиноким, потерянным. Безнадежным.

Халила и сама боролась с теми же чувствами. Однако у нее была вера – вера в своих друзей, – и та ее поддерживала, как и непоколебимая вера в планы Аллаха. Они ведь до сих пор как-то выжили. Не все было потеряно.

Халила обязана была верить и заставить всех остальных поверить. По крайней мере, Глен выглядела совсем не встревоженной их нынешним положением, где они оказались безоружными заключенными, окруженными врагами и морской водой.

– Постарайся ни с кем не драться, – сказала она Глен. – Вот. – Сняла теплый вонючий плащ и натянула на плечи Глен; тут же пожалела об этом, когда ветер пронзил ткань платья насквозь и начал царапать кожу. И все же Халила остановилась, чтобы оставить нежный поцелуй на щеке Томаса – ради такого тот вежливо наклонился. – Приглядывай за Глен для меня, – шепнула она. Это придаст Томасу цель.

– Я знаю, что ты делаешь, – шепнул он в ответ. – Но я пригляжу.

– И сбрей бороду, – сказала Халила, на этот раз громче. – А то как будто медведя целую.

Томас рассмеялся, и Халила была рада это слышать; смех вышел не таким, как в старые времена, не счастливым, какой она помнила, но начало все равно было положено.

Халила отправилась против ветра вдоль палубы, мимо уверенных моряков, которые расхаживали по своим неведомым делам, и когда она подошла к двери, что вела вниз, то взглянула на капитанский мостик. Там стоял мускулистый капитан со шрамами, а также несколько его помощников, а рядом худая юная девушка. Анита, дочь Красного Ибрагима, и по крайней мере пока что – их похитительница.

Анита не смотрела на Халилу. Она была занята изучением карт и слушала своего капитана. Халила стояла несколько секунд, наблюдая за ними, пытаясь запомнить лица тех, на кого падал свет.

Наконец девушка подняла голову, будто бы заметив взгляд Халилы. Анита отвернулась первой.

«Интересно». Чувствует себя виноватой? Или ей просто нет дела до всех остальных?

На нижней палубе качка была еще хуже, а воздух казался густым и пах ржавчиной, плесенью и, – когда Халила подошла к маленькой каюте, которую Дарио делил с Томасом, – рвотой. Халила открыла дверь.

– Дарио?

Она вздрогнула, услышав, как он сплевывает в ведро. Если судить по звуку, ведро давно не помешало бы опустошить. Халила заглянула вовнутрь и увидела, как Дарио плюхается обратно на свой лежак. Даже в свои худшие времена Дарио всегда гордился своим безупречным внешним видом, однако прямо сейчас он выглядел бледным, волосы его растрепались, а грязная рубаха липла к телу, будто бы он только что в ней плавал. Халила чуяла запах пота, перебивающий даже вонь рвоты.

– Cristo [2], – проворчал Дарио, и Халила не поняла, подразумевает ли он это в значении молитвы или проклятия. – Тебе здесь не место, цветочек, но раз уж ты здесь, Бога молю, принеси мне кинжал и позволь покончить со всем этим.

– Успокойся, – сказала Халила и накинула полотенце на помойное ведро. Отнесла то к маленькому туалету в углу и опустошила, а затем промыла в умывальнике и вновь поставила рядом с койкой.

– Может, ты и выглядишь как хрупкая вещица, но желудок у тебя железный, как у прирожденного моряка, – сказал Дарио. Выглядел он так, будто был в горячке, с красными глазами и румяными щеками, однако кожа у него имела бледный оттенок, который Халиле не нравился. – Останься на мгновение. Мне нужно с тобой поговорить. Да и я бы не стал звать тебя просто исполнять роль моей няньки, ты же знаешь.

– Ну, представить Глен выливающей содержимое твоего ведра я не могу, – сказала Халила и села рядом с ним на койку. Взяла Дарио за руку и поняла, что он дрожит. – У тебя обезвоживание. Тебе нужно попить. Я принесу воды.

– Не сейчас. – Он смотрел на нее несколько долгих секунд. – Ты все знаешь, правда?

Халила слегка улыбнулась.

– Что знаю?

– Насчет Джесса.

– У меня есть догадки, – сказала она, и ее улыбка пропала. Теперь внутри у нее все похолодело. Обратилось в каменный лед. – Почему ты ничего мне не рассказал, Дарио? Почему ты не…

– Я не мог. Мы рассказали Морган, но выхода не было. Нам нужна была ее помощь, чтобы у Джесса вообще получилось все провернуть. Но у тебя слишком честное лицо, мадонна. Если бы Джесс рассказал тебе, что собирается вырядиться в своего брата и отправиться в Александрию вместо Брендана, ты бы выдала все тайны, когда за нами пришли. Нам нужно было, чтобы ты сражалась так, будто от этого зависит твоя жизнь.

Халила была опасно близка к тому, чтобы убить Брендана – она это помнила. Она была намерена раскромсать столько брайтвелловских солдат, сколько получится, лишь бы не оказаться пойманной. А Брендан, – которым, как оказалось, был Джесс, – являлся одним из тех, в кого она была бы рада вонзить клинок.

– Все равно тебе следовало мне все рассказать.

Дарио покачал головой:

– Теперь уже ничего не изменить. Джесс в Александрии, а его легенда предоставит ему доступ к архивариусу. Он приведет Морган в Железную башню, где у нее свой собственный план.

– А профессор Вульф? – Халила надеялась услышать, что профессор Вульф тоже был в курсе всего, что у него тоже в запасе некий гениальный план, сто́ящий всей этой авантюры.

– Вульф не знал, – признался Дарио. – Если бы знал, Санти бы заподозрил неладное. А мы не могли рисковать и позволить Санти отказаться нам помогать. Вульф бы одобрил. Мы были в этом уверены.

Какие бы ни имелись у Халилы сомнения, теперь они оказались неважны.

– А Томас?

– Ты серьезно? Худший лгун на свете? Хотя, признаюсь, я был уверен, что он разорвет Джесса пополам до того, как этот дурак сумел ускользнуть.

Телепортационная скрепка, которую использовал Джесс, должна была перенести Джесса – а вместе с ним и Вульфа с Морган – в центр Великих архивов, в самое сердце вражеской цитадели. Халила не могла не признать, что это очень смелый план. Может, даже хороший. Однако риск оставался чрезвычайно велик – не только для Джесса, но и для всех остальных.

– Джесс собирается убить архивариуса? – Если так, то Джесс не выживет, однако это будет своего рода победа. И тогда на пригретое место взойдет кто-то из приближенных архивариуса, и, скорее всего, это будет кто-то такой же отвратительный; Халила содрогнулась при мысли о Григории с крысиным лицом, ныне занимающем пост Верховного скрывателя, который мог бы занять эту должность.

Нет, пока Библиотека не признает ошибку в своих действиях и не изберет новый курс по своей собственной воле, пока курию и архивариуса не заменят лидеры, которые поймут, сколько невзгод приносят репрессии… До тех пор убийством ничего не добиться, разве что можно вынудить Библиотеку бросить еще больше сил на свои злые дела.

Халила надеялась, что Джесс это понимает.

Дарио едва заметно пожал плечами:

– Он сделает то, что сочтет нужным, как и всегда. Это подбешивает, особенно если учитывать, что мелкий трубочист обычно оказывается прав.

– Перестань называть его так. Ты ведь тоже его любишь.

Дарио вздохнул и закрыл глаза.

– Ты что-то говорила о воде, не так ли? Мне она не помешает, любовь моя. Не хочу, чтобы ты видела меня в таком виде.

– Глупости, – сказала Халила и улыбнулась. – Мне нравится видеть тебя в любом виде. Как минимум, это означает, что ты человек и наконец отказался от своих иллюзий насчет великолепия.

– У меня нет иллюзий насчет великолепия. Я и правда великолепен.

Халила рассмеялась, но как только радостный момент миновал – и она позволила ему миновать, – сказала:

– Как только тебе станет лучше, мы серьезно поговорим о том, как я презираю обманы. Можешь считать это предупреждением. Я не потерплю лжи в свой адрес, Дарио. Даже той, которую ты считаешь сказанной ради моего же блага.

– Если я переживу эту ночь, буду ждать твою лекцию с нетерпением, – сказал он. – И да, знаю. Если бы на кону не было столько всего, а выбор имелся… но мне следовало догадаться, что рано или поздно ты раскусишь наши планы. Ты единственная и неповторимая, Халила. Другой такой, как ты, нет на Божьей земле.

Ей хотелось его поцеловать в этот момент, однако ограничилась быстрым и нежным прикосновением к его лбу.

– И ты единственный и неповторимый, – сказала она. – Можно поблагодарить за это Аллаха.

Дарио поймал ее руку, когда она собиралась ее убрать.

– Погоди, – сказал он. – Тогда, в Англии, ты сказала… ну, я надеялся, что ты передумала и…

– Решила выйти за тебя замуж? – резко поинтересовалась Халила и умудрилась не дрогнуть голосом. Именно об этом он спросил ее в Англии, как раз перед тем, как ворвались солдаты и все полетело к чертям. «Разумеется, – подумала она. – Он спросил, потому что боялся, что мы потеряем друг друга в следующий момент. Боялся, что один из нас может навсегда исчезнуть». – А что я сказала, Дарио?

– Ты сказала, что могла бы, – сказал он. – Я надеялся, ты можешь дать мне чуть более определенный ответ. Учитывая тот факт, что мы до сих пор можем находиться в шаге от смерти. Ну, или я могу, если меня стошнит собственным желудком.

– Считай, что я дала тебе повод выжить.

– Это значит «да»?

– Это, – сказала она, – очень определенное «могла бы».

Дарио отпустил ее. Он не хотел, Халила это видела, однако она была благодарна ему за то, что он понимал, когда стоит отступить. Да и кроме того, она же могла увидеть, как его снова начнет рвать. Халила быстро поднялась на ноги и направилась к двери, когда Дарио застонал и обнял ведро.

Халила отыскала тряпку и мыло, и как только Дарио выплюнул те остатки, что еще были в его желудке, стянула с него рубашку и помогла стереть пот. Среди заготовленной для команды судна одежды удалось отыскать свежую рубашку, не такого хорошего качества, к какому привык Дарио, но жаловаться он вряд ли мог. Затем Халила принесла воды и заставила его пить, пока он не рухнул обратно на подушку. Теперь цвет его лица чуточку улучшился, и, несмотря на то что ему бы не помешало помыть голову, он стал больше походить на прежнего себя.

– Я люблю тебя, – вздохнул Дарио. – Да поможет мне Бог.

– Если любишь, расскажи, чего ты пытался добиться, посадив всех нас под замок и отправив в плавание на корабле, – сказала она. – Потому ты сейчас явно не в состоянии воплощать свои планы, а кто-то должен что-то сделать.

– С чего ты взяла, что у меня был план?

– Потому что я не глупая, как и ты – не идиот. У Джесса был план. У Морган свой план. Какой у тебя?

Дарио сглотнул, закрыл глаза и произнес:

– Небольшие… проблемы с моим планом. У нас с Анитой был уговор, но потом я понял, что у нее свое на уме. Она не должна была отправлять нас в Александрию, однако, похоже, теперь она намеревается сделать именно это.

– А куда собирался переправить нас ты?

– В Кадис [3]. Где нас должны были встретить представители моих кузенов.

– Твоих… кузенов?

– Короля и королевы Испании, – сказал он. – Ну, я же говорил тебе, что великолепен, не так ли? План заключался в том, чтобы за нас заплатили огромный выкуп, Анита бы обрадовала отца, а мы с королевской поддержкой продолжили свое путешествие. Испания и Португалия разорвали отношения с Библиотекой, как Уэльс и несколько других государств. Я полагаю, они с удовольствием помогут нам всем, чем смогут.

Халила осознала, что в какой-то момент вскинула брови – наверное, когда Дарио так непринужденно упомянул своих кузенов, – да так и не опустила.

– А у тебя есть ответ на вопрос о том, как нам вернуться к изначальному плану действий?

– Прямо сейчас нет, – признался Дарио. Он закрыл глаза ладонью. – Если бы я только мог думать вместо того, чтобы блевать…

Халила похлопала его по плечу и сказала:

– Тебе повезло, ведь не только у тебя есть мозги. Отдыхай. Предоставь это мне.

За свои слова Халила была награждена болезненным взглядом карих глаз, в которых к тому же внезапно проскользнула искра уязвимости. Несмотря на всю свою самоуверенность – или высокомерие, если описывать это качество чуть менее доброжелательно, – Дарио понимал, как велик риск в игре, которую они затеяли. Как понимал и то, какая за всем этим может последовать кара.

– Пожалуйста, будь осторожна, мадонна, – сказал он ей. – Ради Аллаха, будь осторожна.

– Ради Бога, отдыхай, – сказала она и улыбнулась, чтобы усыпить его гордость, а затем отправилась взглянуть в лицо человеку, видеть которого желала сейчас меньше всего.

Глава четвертая

– Я ждал, – сказал он. – Должен был догадаться, что это будешь ты. Тебя выбрали или сама вызвалась?

Это был не тот Санти, которого она знала. Не тот человек, который чувствовал себя свободно в собственном теле, не тот, который относился к ним с толикой родительского ворчания или и того хуже. Санти был человеком добрым, он был тем, кто легко справляется со своими обязанностями, в то время как Вульф срывается и постоянно кричит.

Этот же Санти был резким, грубым, и Халиле он не понравился. Она проигнорировала его вопрос и в свою очередь сказала:

– Я удивлена, что вас не посадили под замок.

– Очевидно, я не так уж и опасен. В конце-то концов, я позволил им привести меня обратно в замок Брайтвеллов, – сказал он. – Позволил забрать Криса. – Халила ощутила в его словах гнев на самого себя. Злобу.

– Капитан…

Он оборвал ее резким взмахом руки.

– Чего ты хочешь? – спросил он.

Халиле было больно за него, однако исцелить токсичное чувство вины невозможно. Санти знал, что ждет Вульфа в Александрии, в руках Верховного архивариуса. Санти скорее умер бы, чем согласился позволить всему этому свершиться.

– Простите меня, – сказала Халила. – Мне нужно вам кое-что рассказать. – Сделала вдох. – Это касается Джесса.

Это привлекло его внимание. Санти был очень сообразительным человеком; Халила видела, как капитан оценил все возможности, прежде чем сказать:

– Боже мой. Что натворил этот дурак? – Однако уже все понял. Ответил на свой же вопрос. – Он осознал, что Брайтвеллы продадут нас еще до того, как это случилось. Но вместо того, чтобы рассказать нам всем, он решил бросить игральные кости сам. Хотя не в одиночку. Дарио, полагаю. Не Глен, она бы тут же пришла ко мне. Томас бы ни на что такое не согласился. Ты… что ж, полагаю, ты бы тоже не поступила так неразумно.

Санти знал их слишком хорошо. Халила медленно выдохнула, снова сделала вдох и сказала:

– Дарио и Джесс, поначалу. Они впутали Морган, насколько я понимаю. Из практических соображений…

– Своими следующими словами тебе лучше убедить меня в том, что Вульф знал, что они затеяли. Что они не утащили его в роли заключенного, ничего ему не рассказав.

Халила сглотнула и попыталась придумать какой-нибудь нейтральный ответ, однако время на раздумья затянулось. Она видела горькое недовольство ярости в глазах Санти… а затем он двинулся вперед.

– Капитан? Капитан, погодите! Куда вы собрались? – Потому что Санти шагал к двери каюты.

Он не ответил.

Халила умудрилась юркнуть вперед, встав у него на пути, и прижаться спиной к двери. На секунду, в которую замерло ее сердце, она испугалась, подумав, что Санти может оттолкнуть ее, однако он замер и уставился на нее сердито, пристально и разъяренно.

– Пожалуйста, не вымещайте злость на Дарио. Ему очень плохо. Пожалуйста.

– Мне плевать.

– Капитан, – сказала она. – Представьте на мгновение, если бы профессор Вульф знал, что Брайтвеллы почти наверняка предадут нас и выхода из ловушки не будет. Разве вы не думаете, что он бы посоветовал нам использовать подобную ситуацию в свою пользу? Обернуть проигрыш в возможность? Именно так и поступили Дарио с Джессом. Они вывернули все наизнанку, потому что пути к победе не было. Как военный человек, вы знаете, что порой это единственный выход!

Ему это не нравилось. Халила видела ярость, застилающую взор, борющуюся со здравым рассудком в глазах Санти, а затем он со всей силы ударил ладонью по стальной перегородке рядом с Халилой и повернулся к ней спиной. Когда Санти наконец вновь посмотрел на нее, выглядел он более сдержанным.