Вариант "Синий"

Да старший лейтенант и про половину таких народов не слышал! И даже не догадывался, почему их обучают владеть либо немецким, французским и английским, либо японским, либо старинным русским оружием, выпущенным ещё в царское время. Вплоть до винтовок Бердана, изредка используемых охотниками. Но курсантов заставляли изучать это оружие досконально, будто им придётся воевать с ним постоянно.

В общем-то, Кижеватов и не должен был знать, что отряды, которые в будущем возглавят эти люди, будут вооружены чем угодно, кроме того, что сейчас производят советские оружейные заводы. Всем, что найдётся на складах трофеев или устаревших образцов. Он не должен был знать, что за два года до этого в кремлёвском кабинете состоялся разговор между секретарём ЦК ВКП(б) и постоянным представителем Российской Федерации при Советском Союзе, предопределивший судьбу Юго-Восточной Азии на десятилетия вперёд.

— Из предоставленных нами материалов вы, товарищ Сталин, уже знаете, что в Юго-Восточная Азия в нашем мире стала важнейшим регионом в международном разделении труда: именно там сосредоточено основное производство самой передовой радиоэлектроники. Япония, Тайвань, Китай, Индонезия, Малайзия. Сингапур — сердце финансовой системы бассейна Тихого и восточной части Индийского океана. Да и вообще стратегически весь регион — это ворота на пути из Тихого океана в Индийский. Но такое стало возможно лишь после того, как его, в общем-то, очень лояльного левым идеям регион полностью подмяли под себя американцы. И началось это после поражения Японии во Второй Мировой войне. Япония, по сути, превратилась в американскую колонию, а военные базы на юге Японских островов позволили им контролировать весь регион и бороться против государств, выбравших социалистический путь развития. Успешно бороться. Ну, а в качестве бонуса… Простите, приза, американские капиталисты получили природные ресурсы региона, позволившие им сами резко рвануть вперёд.

— Ресурсы? Вы имеете в виду нефть нынешних голландских колоний, за которую воюют японцы.

— Не только, — мотнул головой Пронский. Начну с Вьетнама, который в конце этого года на основании японо-французского (с правительством Виши) соглашения о военном сотрудничестве в интересах совместной обороны Индокитая будет оккупирован японцами. Помимо золота, это фосфаты, служащие важнейшими удобрениями, редкоземельные металлы, остро необходимые при производстве ракетной техники и реактивных авиационных двигателей, а также в ядерной отрасли и электронной промышленности. Это бокситы для производства алюминия, серебро, олово, хром, медь, марганец, цинк, молибден, свинец, вольфрам.

В соседней Камбодже, кроме золота, имеются драгоценные камни, медь, бокситы, марганец.

Малайя помимо залежей золота, располагает одними из крупнейших в мире запасами олова. Есть там серебро, вольфрам, титан, использование которого остро встанет при переходе авиации на сверхзвуковые скорости. Нужен будет этот металл в ракетостроении, производстве ядерных реакторов и изготовлении корпусов подводных лодок. Есть в этой стране марганец, сурьма, ртуть, цирконий, также незаменимый в ядерной отрасли, ниобий. В этом металле нуждаются ракетостроение, авиационная и космическая техника, радиотехника, электроника, химическое аппаратостроение, атомная энергетика. Так же в Малайе имеются фосфориты и апатиты.

Индонезия, кроме золота и серебра, может быть полезна алмазами, медью, никелем, оловом, цинком, хромом, марганцем, молибденом, серой, фосфоритами.

Бирма располагает, помимо золота и серебро, свинцом, цинком, вольфрамом, оловом, никелем и драгоценными камнями. Между прочим, бирманские рубины и сапфиры считаются одними из лучших в мире.

Филиппины, опять же, золото, серебро, медь, цинк, кобальт, хром, никель.

В Лаосе, кроме золота, есть платина, серебро, медь, олово, марганец, свинец, сурьма, драгоценные камни.

Это — не считая того, что в регионе действительно имеется нефть: в Индонезии, Вьетнаме, в Бирме, Малайе. Помимо недр, на поверхности тоже хватает ценного. Взять хотя бы повсеместно распространённый шеллак. В Индонезии, Малайе, Бирме, на Филиппинах, во Вьетнаме и в Камбодже расположены огромные плантации каучука, дефицит которого испытывает Советский Союз.

В нашей истории Вьетнам, Бирма, Малайя и Филиппины во Второй Мировой войне были единственными странами, кроме Балкан, где коммунисты смогли создать свои армии. А во Вьетнаме, Лаосе и Камбодже успешно воевали за власть. Причём, в первых двух странах даже в нашей истории правительства продолжают оставаться на позициях, близких к коммунистическим. Но и на Филиппинах вплоть до 1956 года, в Малайе и Бирме вообще до 1989 года, несмотря на поражение в борьбе за власть в целом, они воевали серьёзно, и при соответствующей поддержке могли бы стать правящей силой. Компартия Индонезии с 1945 года до разгрома в середине 60-х быстро росла и имела хорошие шансы прийти к власти. Если бы её руководство не совершало ошибок, не ввязывалось в авантюры в 1940-е годы и, как выразились вы, товарищ Сталин, не полагалось на «продажных буржуазных националистов». Так что, как нам кажется, с правильной помощью СССР, Юго-Восточная Азия вполне может стать социалистической почти вся. И, в отличие от зачуханной Восточной Европы, где всё держалось на наших штыках, а едва могущество Советского Союза упало, тут же переметнулась к нашим противникам, сохранит не только социалистический строй, но и чувство благодарности к советским людям и нашей стране.

— Зачуханная Восточная Европа, вы говорите? — усмехнулся Сталин. — Ну, хорошо. Но что именно вы предлагаете?

— Надо, чтобы местные коммунисты подготовились к японской оккупации 1941−42 годов и к волне репрессий от колониальных властей после начала боевых действий в регионе. Предупредить об этом коммунистов Индонезии, Малайи, Индокитая и Филиппин. Установить контакты Коминтерна с недавно созданной компартией Бирмы. Кстати, у нас имеются сведения, что глава компартии Малайи Лай Тек является агентом полиции. До 1934 работал во Вьетнаме на французов, потом в Малайе на англичан, а с 1942 будет работать на японцев. В нашей истории его раскрыли в 1946, и он сбежал, прихватив партийную кассу.

К началу японской оккупации компартиям в Юго-Восточной Азии необходимо уйти в глубокое подполье, добывать оружие, готовить боевые отряды. После нападения японцев, когда власть колонизаторов начнёт рушиться, нападать на тюрьмы и полицейские архивы, освобождать своих сторонников и уничтожать полицейские документы на партийцев. После прихода японцев создавать партизанские отряды в лесах и горах, сманивая туда молодых парней и девушек: первых пугая отправкой на японские каторжные работы, а вторых — отправкой на работу в японские бордели. Всё это чистейшая правда, в нашей истории так и было. Предупреждать крестьян, чтобы прятали продовольствие от японских реквизиций.

Самих японцев не стоит трогать до конца войны, чтобы американцы не разбили их раньше времени, и только к концу войны начать уничтожать их самых замаранных прислужников. Особенно — из числа тех, кто симпатизировал прежним колонизаторам: те после возвращения колониальных властей немедленно станут активными борцами с коммунизмом. Завоёвывать симпатии сельского населения, уничтожать всех, симпатизирующих Западу и известных враждебностью к СССР и коммунизму. Срывать попытки создания прозападных вооружённых отрядов и групп сопротивления. И готовиться к захвату власти, когда власть японцев начнёт рушится, а также к недопущению возвращения прежних колониальных хозяев.

8

Осколок был огромный. Полноценное донышко 150-мм снаряда. И хорошо, что он ударил именно в каску и при падении сверху, иначе бы оказался Виктор «трёхсотым», как говорят «добровольцы». А так — провалялся без сознания несколько минут. Ну, сотрясение мозга заработал, ну нос расквасил, когда от этого удара мордой землю клюнул.

Челноков за время, пока старший лейтенант лежал в беспамятстве на одних руках сумел до него доползти.

— Я думал, тебе, командир, шею сломало этой железякой. Но нет. Смотрю — дышишь, и пульс на сонной артерии прощупывается. Значит, ещё повоюем!

Повоюем… Почти час пришлось ждать, когда немцы, пытавшиеся оказать помощь тем, кто на артбатарее уцелел, уберутся. За это время и бой около Козино закончился. Чем закончился — непонятно. То ли отбили, деревню, то ли не отбили. Но те самые пятьдесят метров до узкого языка леса они по луговине переползли, когда фрицы, бродившие по разгромленной артпозиции, убрались.

И вовремя переползли. От аэродрома новые солдаты попёрлись. Так что теперь, лёжа в неглубокой воронке от снаряда, оставшейся после прошлогодних боёв, можно было куда менее осторожно выглядывать.

— Ты чего смеёшься, Алексей? — поймал улыбку Челнокова командир роты.

— Ну, и рожа у тебя, Шарапов!

Бредит, наверное, если чужой фамилией назвал.

— Я не Шарапов, я Юдин.

— Я знаю, товарищ старший лейтенант. У нас ТАМ фильм был очень популярный. Про то, как в Москве после войны банду ловили. И одному из героев лицо сильно порезало осколками стекла. Вот, про него так его товарищ сказал. А ты не краше того Шарапова: грязь, кровь, копоть на физиономии…

— Слушай, а почему вас добровольцами зовут?

— А мы и есть самые настоящие добровольцы. Там, у нас, тоже война сейчас. Не такая жуткая, как у вас. С фашистскими выбл*дками из числа бывших «братьев», объявивших, что теперь они нам никакие не братья. Помимо мобилизованных и призывников воюют ещё и те, кто добровольно в армию завербовался. Говорили, что тысяч шестьсот завербовалось, а там, всего на фронте столько народа. Но некоторым, как мне, например, предлагали не на ту войну, а сюда отправиться. Так что, как мне кажется, под сотню тысяч наших тут, у вас, точно либо воюет, либо помогает вам новую для вас технику или станки осваивать… Слышишь, Юдин? Похоже наши решили в контратаку пойти.

Раненый был прав: сначала с востока донеслись взрывы снарядов, а потом долетели глухие раскаты выстрелов орудий, бьющих откуда-то из-за Днепра. Рёв двигателей «Катюш» слышно не было, но на фронте по звуку быстро учишься, что именно взорвалось, а палили, в том числе, и из этих реактивных установок.

Вряд ли фрицы за такое короткое время успели окопаться, так что побежали после массированного артналёта, да ещё и «с добавкой» эрэсов. Юдин слышал, что существует запрет применять при обстреле врага меньше, чем дивизион установок БМ-13. Так что досталось гитлеровцам знатно, вот они и не выдержали контратаки.

Да вот только отходили они той же дорогой, что и пришли. Не все, правда, именно той же, вдоль кладбища. Очень неполное отделение при пулемёте не стало переходить через Дрёсну, а так и драпало по правому берегу ручейка. И если бы Виктор с Челноковым всё-таки не перебрались в лесок, то их первым делом кончили бы. А так… Если в рощицу не сунутся, то, кажется, удастся наших дождаться. Вон они, перебежками наступают из-за того, что откуда-то из Богородицкого тявкает миномёт.

Алексей, правда, снова зубами скрипит и стонет.

— Укол отходить начал. Ты, товарищ старший лейтенант, не пугайся, если я вырублюсь: от боли это.

Вот ведь зараза! И помочь ему нечем, использовали они последний шприц с обезболивающим.

И надо же было немцам всего-то в сотне метров от них залечь. «Машиненгевер» бьёт короткими очередями, немецкие карабины тявкают одиночными выстрелами, а сами фашисты башками вертят, явно намереваясь после остановки сюда, в лесок шмыгнуть. Один красноармеец, срезанный очередью, всплеснул руками, другой мешком в траву рухнул.

Юдин повернулся к молчащему товарищу, чтобы спросить совета, не ударить ли ему со спины пулемётному расчёту, а тот голову уронил, без сознания лежит. Если только жив.

Первым одиночным выстрелом в бок первому номеру пулемёта пулю всадил. Немцы, кажется, не сразу поняли, откуда стреляют, и то ли убитого, то ли тяжело раненого пулемётчика второй номер заменил. А вот уже на выстрел по нему оставшиеся четверо сразу отреагировали. Одна пуля вжикнула рядом, вторая в ствол берёзки со стуком вошла. Таиться уже смысла нет, и Виктор принял бой. Короткий, бой. Полминуты он не продержался, но троих стрелков из строя точно вывел: немцам его, только голову высунувшего из воронки, между деревьями плохо видно.

А потом обожгло правую руку в районе плеча, она повисла, и наступила темнота.

В себя он пришёл, кажется, в Козино, где таких, как он, раненых складывали под стеночкой сильно повреждённой избы. Плечо в лубке, сквозь повязку кровь просочилась. Неужели пулей кость раздробило? Это серьёзно, это не пару недель заживать будет, как было бы, если бы немец просто мякоть прострелил, а месяца три по госпиталям мыкаться придётся.

— Жив, чертяка! — услышал Юдин знакомый голос. — А я, когда мне доложили, что с отошедшими от Богородицка тебя нет, уж хотел за упокой твой души выпить, когда бой закончится.

Игорь Ларионов собственной персоной.

— Где Челноков? — прохрипел ротный.

— Тоже принесли. Только он совсем тяжёлый, его первым транспортом в тыл отправили. А тебя сейчас грузить в машину будем. Не смогли мы удержаться в Богородицке, снова фашистам отдать его пришлось. Так что раненых в батальоне полно, едва успеваем эвакуировать. Агапов! Проследи, чтобы старшего лейтенанта Юдина в машину посадили. Он крови много потерял, сам вряд ли сможет влезть в кабину.

Санитар отвлёкся от перевязывания очередного подопечного и кивнул.

— Хорошо, товарищ капитан.

Челнокова Виктор отыскал уже в медсанбате, развёрнутом в Сухоруково. Воспользовался 'погонами’р русскиеет резать и вешать лишь из-за того, и его отвели в палатку, где лежал Алексей. Человека из будущего снова обкололи чем-то обезболивающим, и тот был в сознании.

— А я, когда в себя пришёл там, в лесу, думал, что вы всё, товарищ старший лейтенант. Да только ребята, которые нас нашли, сказали, что вы живы. Я и обрадовался: значит, всё-таки будет кому за меня на рейхстаге расписаться! Вот они нас обоих на плащ-палатках и унесли с того леса. Я, правда, только тут снова очухался.

Доктор, потребовавший, чтобы Юдин отправился в свою палатку, подтвердил то, что ротный знал и без него.

— Перебит позвоночник. Своими ногами ваш Челноков уже никогда ходить не сможет. Только, пока вас в эвакогоспиталь не отправили, вы ему не рассказывайте, чтобы у него желание выздороветь не пропало.

— Он знает об этом, товарищ военврач. Видел он такие раны, так что сразу, как только его ранило, всё понял. А у меня? У меня рука срастётся?

— Судя по тому, что написано в ваших бумагах, должна срастись. Но нужно делать рентген. А у нас, его, как вы понимаете, нет. Так что потерпите с ответом на свой вопрос до того, как окажетесь в эвакуационном госпитале. Санитарный состав на станцию Конец завтра утром подадут, а уж как он будет двигаться по дороге, когда вы попадёте в госпиталь, я вам сказать не могу, — развёл руками немолодой уже медик.

Двигался санитарный поезд вплоть до Сухиничей медленно. Всё-таки железная дорога в этих местах сильно пострадала во время боёв. А после этой узловой станции, где он повернул на Калугу и Москву, разогнался. И через полсуток после этого их уже разгрузили в столице.

— Не буду я туда, в будущее, возвращаться, — объявил Алексей, подгадав момент, когда во время прихода к нему Юдина их никто не слышит. — Кому я там такой нужен? Выпишу оттуда себе инвалидную коляску, а сам стану здесь ваших специалистов обучать работе с компьютером.

— А что это такое?

— Это — наше всё там. И пишущая машина, и счётный прибор, и домашний кинотеатр, и средство общения, и развлечение. Ваша наука с ними, как ракета взлетит! Вот я буду учить людей с ними обращаться.

Всё равно Виктор ничего не понял. Да и не до того ему было, поскольку сидел и дёргался, поглядывая на часы: он дозвонился до начальника жены и сообщил время, когда перезвонит, чтобы поговорить с ней.

— Здравствуй, Магда!

— Миленький мой!

— Магда, запиши адрес госпиталя, где я нахожусь…

Фрагмент 5

9

Всё внимание — к Югу Украины. Именно там идут самые тяжёлые бои. Даже не в районе Смоленска, где советское наступление забуксовало после сильного немецкого контрудара.

Да, «ключ к Москве», как издревле называют Смоленск, удалось отбить, но линия фронта продвинулась от окраин города всего на пару десятков километров. Немцы не зря с зимы держали на этом направлении более девяноста дивизий, которыми очень умело воспользовались, когда наши войска попытались повторить зимний успех.

А на Новгородском направлении — затишье с того самого времени, как 23-я отдельная танковая бригада участвовала в окружении и разгроме немецкого мотострелкового корпуса в районе Сольцов. Сначала из-за снегов, по которым даже танкам не прорваться, потом — из-за того, что они таять начали. А когда растаяли — новгородские леса превратились в сплошное болото. Минимум до середины июля ни о каких танковых ударах и мечтать не придётся. Немцы ведь не дураки, знают, что по гуще леса танку не пройти, наступать бронетехника сможет только по дорогам, которые фрицы заминировали, перегородили завалами, пристреляли огнём противотанковой и полевой артиллерии. Тут, как опытные бойцы говорят, только пехотой наступать, просачиваясь через леса, где, порой, солдатский сапог вязнет, не говоря уже о танковой гусенице и колёсах грузовика.

Конечно, и сам сержант Кудин, несмотря на неполные девятнадцать лет, считается опытным бойцом: за зимние бои целый орден Красного Знамени заработал! Но здешняя тайга для него, уроженца Киевщины, настоящий тёмный лес. Вот такой каламбурчик получается, правда, полностью соответствующий действительности: ну, совсем они разные, леса под Киевом и под Новгородом!

Среди бойцов бригады немало выходцев с Украины, у которых душа болит за родных, оказавшихся либо в немецкой оккупации, либо, если судить со слов политработников, ещё могут оказаться «под немцами». Ведь на политинформациях «бойцы идеологического фронта», начиная с весны, утверждали, что летнее наступление фашисты устроят именно там, на юге. И непонятно было, для чего тогда держать тут, на севере, где явно никакой подготовки к удару по фрицам не готовится, такое мощное ударное подразделение, как их бригада. И командиры, которым задают этот вопрос красноармейцы, лишь плечами пожимают: начальству виднее.

Тем не менее, дождались! В конце мая поступил приказ передислоцироваться в Волот, где грузиться на железнодорожные платформы для переброски на другой участок фронта. Выходцы с Украины воспрянули духом, да только командир миномётной роты тут же вылил на них ушат холодной воды:

— Даже мне неизвестно, куда нас направляют. Может, и на Украину, а может, куда-нибудь под Ленинград или вообще в Карелию.

Но эшелоны всё-таки пошли не к Ленинграду, а после остановки в Вышнем Волочке продолжали двигаться на юго-восток. Калинин, Клин, Солнечногорск… Потом «свернули» на юг: Нарофоминск, Малоярославец, Воротынец, Сухиничи, Брянск.

Здесь уже пошли места, где побывали немцы. Зимой, когда 2-я танковая армия Гудериана пыталась прорваться к Москве, но была окружена и разгромлена. Пока стояли на станции, волнение достигло пика: куда дальше? Если на юг, к Белгороду, то тогда точно на Украину, где, судя по сообщениям газет, покупаемых во время остановок эшелона, фрицы действительно начали наступление на Одессу, Днепропетровск и Запорожье.

— Нельзя нам Запорожье отдавать! — расстраивался Вячеслав, учившийся до войны на экономиста. — Если немцы захватят его, то мы лишимся Днепрогэса и алюминиевого завода. А значит, не из чего будет делать самолёты. И не только самолёты: вы же видели, что двигатели у наших танков и даже «тачаночек» из алюминия.

«Тачаночками» миномётчики называли бронированные тягачи Т-30, на которых они перевозят свои «самовары». Машинки лёгкие, подвижные, но за счёт гусеничного хода позволяющие миномётчикам и артиллеристам на марше не отставать от танков. А ещё — вооружённые пулемётом, как легендарная тачанка времён Гражданской войны.

— Так есть же у нас ещё заводы, производящие алюминий. Не может не быть, — попытался возразить кто-то из пополнения, прибывшего уже после боёв в районе Сольцов.

— Есть. Но Запорожский — самый крупный, — возразил Кудин. — Да и Запорожье — это не только алюминий. Я же говорил про Днепрогэс, без которой огромная территория останется без электричества. А ещё — металлургия.

Но эшелон пошёл не в сторону Курска и Белгорода, а на юго-запад. А после станции Почеп и вовсе встал. И миномётчикам приказали сгружать материальную часть с платформ. Сгружать, перегонять в ближайший лесок и маскировать: хоть наша авиация и хозяйничает в небе, но немецкие авианалёты случаются, и очень уж не хочется накануне боёв (ну, не на курорт же их привезли!) понести потери от какого-нибудь шального фрица, сбросившего бомбу на незамаскрованную технику.

Наша авиация хозяйничает. Да, время от времени краснозвёздные самолёты пролетают на запад, а немецкие появляются намного реже, но однажды Славка слышал присказку: бережённого бог бережёт, а небережённого конвой стережёт. Тем более, бригаду с эшелонов разгрузить — дело не быстрое. Хотя бы потому, что это не два-три эшелона, а добрые два десятка. И это — не считая боеприпасов, которые понадобятся, как только 23-я отдельная танковая вступит в бой.

От станции Жудиловка, где разгружались, до линии фронта всего-то около двадцати километров. Ночью слышно было, как где-то там взрываются снаряды и грохочет наша артиллерия, ведущая огонь по противнику.

— Пусть это и не Украина, но всё равно приятно, что даже по ночам тепло, — ворочаясь под берёзкой, где миномётчики укладывались спать, пробурчал Резниченко, с которым Кудин вместе не только учился в саратовских лагерях и воевал, но и успел «отдохнуть» в медсанбате.

Нет, не Украина. Но совсем рядом Белоруссия. Как объяснил политрук, успевший провести политинформацию, именно на то, чтобы выйти к белорусским городам Могилёв и Гомель, и был направлен удар Западного и Брянского фронтов. В том числе и для того, чтобы не позволить немцам перебрасывать резервы на юг Украины.

Там, на Украине, что-то интересное произошло. Говорят, наша авиация так хорошо постаралась, что едва не разбомбила самого Гитлера, приехавшего в Винницу. Но этой сволочи с усиками, напоминающими вытекшие из носа грязные сопли, удалось уцелеть. В отличие от большого количества генералов, из-за гибели которых в Германии был объявлен трёхдневный траур. Да только на положении дел здесь, на Брянском фронте, это никак не отразилось. Как с огромным трудом взламывали германскую оборону дивизии Красной Армии, так с не меньшим трудом и продолжают взламывать. И 23-ю танковую бригаду пошлют в бой, чтобы завершить охват немцев, обороняющихся тут, в брянских лесах, начатый больше месяца назад 50-й и 40-й армиями фронта. Или, если это не удастся, хотя бы оттеснить их на территорию Белоруссии.

— Нас сюда направили из-за того, что у нас уже есть опыт наступательных действий в лесных условиях, — объяснил политрук.

Да уж. Брянские леса. Если они и менее густые, чем новгородские, то ненамного. Это про них в репродукторе, установленном на станции в Брянске, звучала песня:

Шумел сурово Брянский лес,

Спускались синие туманы,

И сосны слышали окрест,

Как шли на немцев партизаны.

Тропою тайной меж берёз

Спешили дебрями густыми,

И каждый за плечами нёс

Винтовку с пулями литыми.

И в том, что здешние леса тоже густые, бойцы бригады убедились уже во время марша к исходным позициям, с которым они будут атаковать немцев. К деревушке Пески, от которой им нужно будет прорываться сначала на Шулаковку, а потом к крупному населённому пункту Унеча и расположенной в нём узловой железнодорожной станции. Не завтра. После того, как растянувшаяся на много километров бригадная колонна сосредоточится в окрестных лесах, получит боеприпасы, а командование бригадой поставит боевые задачи всем подразделениям.

10

Производство алюминия… По данным из «другой» истории было известно, что потребности СССР в алюминии только для нужд авиации на 1941 составляли 87 тысяч тонн. При планах произвести до конца года 90 тысяч. Но и в этом случае дефицит «крылатого металла» достиг бы примерно 20 тысяч тонн (для сравнения — нацистская Германия в 1941 году выплавила 324 тысячи тонн). И 70% алюминия выплавлялось именно на Днепровском заводе в Запорожье. Помимо него действовал Волховский алюминиевый комбинат, запущенный в эксплуатацию в 1932 году, переплавлявший бедные тихвинские бокситы, и Уральский, расположенный в Каменске-Уральском, на тот момент входившим в состав в Челябинской области. Причём, второй ещё не был выведен на проектную мощность, и увеличение выпуска металла на нём происходила мучительно и долго. Да, существовал ещё опытный участок, действовавший в Ленинграде, но его объёмы были настолько мизерными, что учитывать это производство просто не имело смысла.

После эвакуации Волховского комбината, ударными темпами строились производственные мощности в Новокузнецке, но продукцию данный завод сумел выдать только в середине войны, и смог выплавить до её окончания всего 28 тысяч тонн. Основные же потребности страны в алюминии покрывались за счёт поставок по ленд-лизу. При этом из Америки поступило даже больше «крылатого металла», чем смогли выпустить советские заводы: 301 тысячу тонн против 283 тысяч. И это — несмотря на то, что пик поставок из США пришёлся на 1943−44 годы. Так и не успели достроить заполярный Кандалакшский алюминиевый завод под Мурманском. В 1940 году началось строительство алюминиевого завода в Краснотурьинске Свердловской области, но первую продукцию он выплавил в День Победы, 9 мая 1945 года.

Ясное дело, после установления связи с Российской Федерацией, планы были серьёзно пересмотрены на основании данных о ходе войны, полученных от потомков. В частности — строительство завода в Кандалкше так и не началось. Вместо этого основные усилия были направлены на постройку алюминиевых заводов в Краснотурьинске и Новокузнецке, а также расширение производства в Каменске-Уральском.