Вариант "Синий"

Вариант «Синий»

Фрагмент 1

1

Одно дело — быть «душой» германского генералитета и общепризнанным идеологом стратегии «Блицкрига», и совсем другое — руководить ОКВ и оперативным штабом, которые и занимаются разработкой планов наступательных операций, использующих эту стратегию. Да, стратегический план летне-осенней кампании 1942 года разрабатывал не он, Эрих фон Манштейн фон Левински, а «Кивающий Осёл» Кейтель, за глаза называемый ещё «Лакейтелем» за угодничество перед фюрером, и его правая рука Йодль. И, следует признать, к делу они подошли ответственно и скрупулёзно. Но Манштейн бы, будь у него такая возможность, всё равно внёс бы в План «Блау» собственные корректировки.

Он хорошо помнит выдержки из Директивы № 43 от 5 апреля 1942:

«Зимняя кампания в России приближается к концу. Благодаря выдающейся храбрости и готовности солдат Восточного фронта к самопожертвованию наши оборонительные действия увенчались большим успехом немецкого оружия…»

В этом месте, помнится, читающий Директиву племянник фельдмаршала Гинденбурга горько усмехнулся. Хороши успехи, стоившие Фатерлянду целой Танковой армии и нескольких дивизий пехоты, погибших под Белгородом и Орлом! Ещё несколько дивизий — под Ельней и моторизованный корпус под Новгородом. Не считая сброшенной в Днепр Бориспольско-Броварской группировки на с таким трудом захваченном плацдарме, откуда и планировалось летнее наступление на Украине.

'…Учитывая превосходство немецкого командования и немецких войск, мы должны снова овладеть инициативой и навязать свою волю противнику, как только это позволят условия погоды и местности.

Цель заключается в том, чтобы окончательно уничтожить оставшиеся ещё в распоряжении Советов силы и лишить их по мере возможности важнейших военно-экономических центров…'

Да, превосходство немецкого командования и выучки немецких войск над большевистской армией по-прежнему чувствуется. Но, доннер веттер, коммунисты удивительно быстро учатся. И об этом говорят уже упомянутые неудачи Вермахта в отчаянном зимнем наступлении на Москву. В котором Эриху, к счастью, не пришлось участвовать: в начале декабря российским «Яковлевым» был сбит штабной самолёт генерал-полковника Ойгена Шоберта, и его назначили командовать 11-й армией в Центральной Украине, с осени торчащей южнее Умани.

«…Общие первоначальные планы кампании на Востоке остаются в силе: главная задача состоит в том, чтобы, сохраняя положение на центральном участке, на севере блокировать и, по возможности, взять Ленинград и установить связь на суше с финнами, а на южном фланге фронта осуществить прорыв в Крым и на Кавказ…»

Кавказ… Кавказ — это нефть, без которой Германия скоро начнёт задыхаться. Да, после разбомбленных румынских нефтяных промыслов и нефтеперерабатывающих заводом фюрер надавил на Хорти, и теперь недавно найденная венгерская нефть почти целиком уходит на германские заводы. Спасибо американским компаниям, тайно поставляющим «кровь войны» через Испанию. Спасибо германских инженерам, прилагающим нечеловеческие усилия, строя всё новые и новые заводы по производству синтетического бензина и дизельного топлива. Остроту ситуации с дефицитом топлива, как ни странно, притупили потери прошлого и начала нынешнего года. Но заводы Германии, Чехословакии, Франции наращивают производство танков и автомобилей, некоторые американские компании также тайно, через Испанию, увеличивают поставки грузовиков для нужд Вермахта. Но нефть Кавказа не просто нужна, а жизненно необходима Третьему Рейху.

Но Кавказ — это завершающий этап Плана «Блау». Туда невозможно прорваться, оставив в тылу Юг Украины и Крым. Да и поставки румынской нефти можно будет возобновить, если лишить там аэродромов русские бомбардировщики.

'…Началом всей этой операции должно послужить охватывающее наступление или прорыв из района южнее Киева в направлении на Запорожье и Херсон. Из обеих группировок танковых и моторизованных войск, предназначенных для охватывающего манёвра, восточная должна быть сильнее западной. Цель этого прорыва — выход к Крыму. В то время как часть пехотных дивизий будет иметь своей задачей немедленное оборудование мощного оборонительного рубежа вдоль правого берега р. Днепр, танковые и моторизованные соединения должны будут продолжать наступление своим левым флангом вдоль р. Днепр на юг, на Днепропетровск и Кривой Рог, для взаимодействия с войсками, осуществляющими прорыв через Николаев и Херсон Одновременно с этим во взаимодействии с итальянскими, румынскими и венгерскими союзниками подлежит блокаде и захвату крупнейший русский порт Чёрного моря Одесса. И здесь главная задача состоит не в том, чтобы заставить русских отодвинуть свой фронт, а в том, чтобы во взаимодействии с наносящими удар вниз по течению р. Днепр моторизованными соединениями уничтожить силы русских.

Третье наступление в рамках этой операции необходимо организовать таким образом, чтобы силы, наносящие удар вниз по течению р. Днепр, на плечах отступающего противника форсировали эту водную преграду и продолжили наступление на Крым и Ростов. Если в ходе этой операции, в особенности в результате захвата неразрушенных мостов, представится возможность создать плацдармы восточнее или южнее р. Днепр, — её необходимо использовать. В любом случае, необходимо попытаться достигнуть Ростова или, по крайней мере, подвергнуть его воздействию нашего тяжёлого оружия с тем, чтобы он потерял своё значение как узел коммуникаций.

Освободившимся после захвата Одессы силам немедленно приступить к захвату Крыма, а войскам, прорвавшимся к Ростову развернуться фронтом на север, войскам, захватившим Кременчуг, Днепропетровск и Запорожье, продолжить движение на северо-восток, имея целью выход в районы Харькова, Сталино и Ворошиловграда. По выходу на рубеж р. Донец и нижнего течения р. Дон продолжить наступление Танковой армии при поддержке авиации и сил пехоты в направлении Ростова, Майкопа и Грозного. Это будет четвёртым этапом кампании'.

Амбициозно, дерзко. Но, насколько помнил Манштейн, ради отвлечения внимания русских фюрер категорически запретил снимать войска с Центрального направления. «Ни одной дивизии не позволю снять с московского направления, — объявил он. — У русских ни на секунду не должно возникнуть сомнения в том, что мы собираемся нанести удар не на Москву, а где-то ещё».

Да, группа Ровеля, могла бы очень сильно помочь в оценке сил русских на Южном направлении. В прошлом году эскадрилья, действующая в Причерноморье, неплохо поработала. И, хотя и понесла серьёзные потери, но эти потери не шли ни в какое сравнение с теми, что были у Ровеля на других направлениях. В значительной мере из-за того, что, будучи атакованными русскими истребителями, высотные разведчики уходили в воздушное пространство Турции, о чём с Анкарой у Германии существовало тайное соглашение. Но, как уже вспоминал генерал-полковник, большевики очень быстро учатся, и теперь даже идущим на предельной высоте «Юнкерсам» и «Дорнье» не укрыться от, проклятье, русских реактивных перехватчиков, появившихся на фронте нынешней весной.

Тем не менее, кажется, план дезинформации фюрера всё-таки сработал. Красные, сосредоточив силы на своих Западном, Брянском и Курском фронтах, в последних числах мая начали наступление на Смоленск, Могилёв и Гомель. Вот тут-то и пригодились те самые дивизии, которые Гитлер не захотел отдавать с Московского направления. Русские войска вначале увязли в глубоко эшелонированной обороне, выстроенной теми самыми дивизиями, числом более девяноста, а потом и получили мощный контрудар в районе Рославля. Сейчас под Смоленском, Рудней и Рославлем завязалась самая настоящая мясорубка, куда, как мы, так и большевики, вынуждены бросать всё новые и новые резервы. А значит, противник не сможет перебросить их на Юг Украины, когда Группа Армий «Юг» начнёт выполнение Плана «Блау».

2

Челнокова и прижимать к земле не надо, он и так пластом лежит, кривясь от боли. А вот сам Юдин распластался, стараясь вжаться в землицу, укрыться за какой-нибудь былинкой. Смешно, конечно: человек — за былинкой. Но не зря ведь есть поговорка про утопающего и соломинку. Вот и они с раненым бойцом сейчас в роли того самого утопающего.

— Постарайтесь не шевелиться, может, немцы нас за мёртвых примут.

— Алексей я.

— Что?

— Алексеем меня зовут, товарищ старший лейтенант. Давай уж хоть перед смертью не по уставу будем общаться. У тебя гранаты остались?

— Есть парочка.

— Дай мне одну, Юдин. Если что, взорву себя вместе с ними.

— Не шевелись! В нашу сторону смотрят.

Метров сто пятьдесят до немецкого отделения, добравшегося до ребят, срезанных пулемётной очередью там, где на полевую дорожку выходит стёжка от Мосоловой Горы. Вполне можно шарахнуть из автомата. Да вот только всех одной очередью всё равно не убьёшь. Двух-трёх, а остальные на счёт «раз, два» и командира роты, и раненого добьют.

Откуда-то с северо-востока протарахтела автоматная очередь, и немцы попадали в траву. Командир отделения, судя по тому, что он вооружён пистолетом-пулемётом, тут же принялся гавкать, раздавая приказы, и расчёт «машинен-гевера» выпустил в сторону стрелявшего красноармейца пару коротких очередей. Попал, не попал, непонятно. Зато остальным гитлеровцам стало не до осмотра погибших ребят. Они перебежками двинулись туда, где ещё отстреливались бойцы практически погибшей роты Юдина.

— Челноков!

— Алексей я, — упёрся мужик.

— Хорошо. Алексей, нам надо вон в те кустики отползти, чтобы на открытом месте не маячить. Тут недалеко, метров двадцать. Цепляйся за мою шею и, если можешь, помогай хотя бы одной рукой.

— Попробую. А не получится, уходи один, старший лейтенант. Только, как обещал, гранату оставь.

— Да пошёл ты в жопу, — вдруг психанул Виктор. — Цепляйся и ползи, я сказал. И скорее: со стороны аэродрома опять моторы гудят.

Вот они, кусты, за которыми сочится ручеёк Дресна.

Отделение, едва не заметившее Юдина с Челноковым, уже далеко. Хлопают выстрелы немецких карабинов, время от времени рычит «эмгач». В ответ часто палят «калаши»: у них затвор передёргивать не надо, нажимай да нажимай на спуск, пока патроны в рожке не кончатся.

Сложнее всего оказалось не утопить раненого в этом самом ручейке. Воробью, не воробью по колено, а лицом в воду Алексей один раз всё-таки макнулся. Тяжёлый он, из ручья на другой берег едва удалось вытянуть. И то ли от боли, то ли от действия укола, совсем размяк, хоть и в сознании.

Зачем так корячиться? Да кусты на той стороне гуще. Вон, из Богородицкого вдоль дорожки, на которой погибли ребята, уходившие с Щигровым, лязгает гусеницами выкрашенный серой краской БТ с крестами. А за ним тарахтят моторами два мотоцикла. И за двумя рядами кустов, растущих вдоль ручейка, их с Челноковым немцам точно не видно будет.

— Гранату дай, старший лейтенант, — кажется, ожил раненый.

— Держи. У тебя патроны остались?

— Посмотри в разгрузке. Там, кажется, один магазин нетронутый. И россыпью на дне большого кармана были. Только потом снова меня на живот переверни: спиной к небу помирать не так стыдно будет. И свой ТТ мне отдай. Из автомата я всё равно стрелять не смогу: муть перед глазами после промедола.

Промедол — это вещество в том самом обезболивающем шприц-тюбике.

Да, немцы контрудар устроили. В районе Козино серьёзно грохочет. А через Богородицкое всё прут и прут пехотинцы, бронетранспортёры, грузовики с прицепленными к ним пушками. Разными. От 37-мм «дверных колотушек», тем не менее, опасных для советских бронетранспортёров, до 150-мм полевых орудий. Их небольшую батарею разворачивают у кладбища. Серые приземистые коробки «Штуг-3» тоже ушли на восток, поддерживать пехоту, атакующую неполный батальон Ларионова в Козино. Там сейчас, выражаясь словами «добровольцев», идёт «серьёзная заруба»: отдельных выстрелов не слышно из-за грохота артиллерии и разрывов снарядов и мин.

А вот и стапятидесятимиллиметровки, развёрнутые у кладбища, присоединились. Всего-то две сотни метров от Юдина с Челноковым, но выстрели по артиллеристам, и их обоих моментально «помножат на ноль» спешащие всего-то в полусотне метров от них пехотинцы. Хорошо, хоть они по противоположному берегу речушки топают. А другие, идущие от Мосоловой Горы, присоединяются к ним у брода в полутора сотнях метров восточнее укрытия ротного и раненого бойца.

— Кажется, отошли… Наши отошли от Козино, — бормочет Алексей.

Да, гулкие выстрелы «Штуг» отдалились, а батарея немецких пушек прекратила огонь. Но, судя по столбам чёрного дыма на востоке, немцам победа далась небесплатно. Главное — чтобы фрицы сходу не взяли Высокое, не отбросили полк за Днепр.

Нет, не совсем прекратила огонь батарея. Сквозь кусты видно, что орудия разворачивают куда-то южнее. Туда, где с новой силой разгорается бой. Пожалуй, это батальон, занявший вчера Селифоново, наносит фланговый контрудар.

Шелестящий звук, и Виктора ощутимо тряхнуло. Пожалуй, это из-за Днепра наши гаубицы пытаются подавить немецкую батарею. Да только первый выстрел оказался неточным: снаряд взорвался как раз посредине между Дресной и батареей. Если откроют беглый огонь, не меняя прицела, то, учитывая рассеяние при стрельбе из гаубиц, осколки и до них с Челноковым долетать будут. Эх, добраться бы до опушки рощи, отделяющей Мосолову Гору от речушки. Не бог весть какой лесок, всего-то полоса, шириной в сотню метров, но эта рощица всё одно укроет надёжнее, чем куст, за которым они лежат. Тут же всего какие-то пятьдесят метров, но тащить на себе раненого бойца по открытой всем взорам луговине…

Нет, поправили прицел артиллеристы, и снаряды стали рваться почти там, где надо: на западной окраине кладбища и совсем рядом с позициями немецких пушкарей.

— Беспилотником скорректировали, — пояснил Челноков.

— Чем?

— Радиоуправляемым самолётом. На нём телевизионная камера снимает и передаёт картинку оператору. Вон, смотри: серебристая «птичка» в небе плывёт. Наконец-то их вам стали поставлять, чтобы корректировать огонь артиллерии. Слышал когда-нибудь про телевидение?

— Что-то слышал. Говорят, в Москве до войны даже приёмники продавали, при помощи которых можно что-то вроде кино прямо дома смотреть. Слушай, Алексей, а ты это серьёзно говорил про то, что ты из будущего?

— Всё ещё не веришь? Так вот, автомат, который ты в руках держишь, разработали в 1947 году. И вовсе не зря на каждом из них год выпуска сточен, потому что у нас с тобой они выпущены в шестидесятые или даже семидесятые годы. Потому что это его модернизированная модель. А я в четырнадцатом воевал уже с другим калибром, но той же конструкции.

— Ты мне тогда скажи: мы там, в будущем, победили фашистов?

— Победили, Виктор. Мой прадед до Берлина дошёл и на стенах Рейхстага расписался. В мае сорок пятого.

— Так долго? — невольно вырвалось у командира роты.

— У вас быстрее получится. Нашим прадедам никто не помогал, как вам сейчас помогают. У нас в это время немцы к Сталинграду рвались, вся Украина под фрицами была, блокаду Ленинграда только в сорок четвёртом прорвали. Двадцать семь миллионов советских граждан погибло, но Берлин взяли.

— Сколько? — оторопел Виктор.

— Двадцать семь миллионов. Две трети, конечно, гражданские. Только в одном Ленинграде четыреста тысяч от голода умерло. Прабабку моей жены зимой по льду Ладожского озера вывезли, при смерти была. А сейчас всё не так, сейчас всё намного лучше, чем там, у нас было. Победим, товарищ старший лейтенант. И если мы с тобой сегодня живы останемся, а ты в Берлине окажешься, пообещай, что на Рейхстаге напишешь: «За Алексея Челнокова из Горловки». Всё-таки и мой вклад, пусть он и небольшой, но в Нашей Победе будет. Обещаешь?

Глаза раненого, почти кричавшего из-за того, что за грохотом артобстрела их всё равно никто не услышит, сверкнули каким-то горячечным блеском, но говорил он с таким воодушевлением, что ротный, не раздумывая, кивнул.

— Обещаю!

Тряхнуло ещё сильнее, чем при разрыве пристрелочного снаряда. И над позицией немецкой батареи взвился чёрно-огненный столб. Похоже, сдетонировали выложенные рядом с орудием снарядные ящики. Но долго радоваться этому Юдину не довелось: что-то с такой силой хрястнуло его по голове, что он потерял сознание.

Фрагмент 2

3

Дама была, мягко выражаясь, подшофе, и поэтому тормоза у неё работали так себе. Лет сорока пяти, прилично одетая, явно следящая за собой, уверенная в себе на 300%. В отличие от спутницы, несколько смущающейся громогласной подруги. Та значительно моложе (на вид лет тридцати), одета в ситцевое платье, но тоже явно «выходное». Но за её смущением Андрей уловил такое обаяние, что невольно сбился с шага.

— А вот и наш спутник! Товарищ старший лейтенант госбезопасности, две очаровательные женщины будут вам безумно благодарны, если вы проводите их до дома. Надеюсь, как настоящий мужчина, как красный командир, вы не откажете им в таком пустяке?

— А если товарищ красный командир всё-таки откажет? Всё-таки сразу две очаровательные дамы, а я всего лишь один, — не смог сдержать улыбки Мокшанцев, вспомнивший сцену из «Семнадцати мгновений весны», как к Штирлицу в ресторанчике «клеилась» дама «с мехами».

— Жены боитесь? — понимающе-разочарованно закивала старшая.

— Не женат. Но времена сейчас тяжёлые, и я хулиганов в женском обличье боюсь, — продолжил стебаться Андрей. — Заманят к себе, накормят, напоят, воспользуются моим беспомощным состоянием и грязно надо мной надругаются. А мне потом всю оставшуюся жизнь мучиться угрызениями совести…

Та, что пьянее, пару секунд хлопала глазами, а потом, поглядев на прыснувшую напарницу, тоже басовито захохотала.

— А вы шутник! — панибратски хлопнула она по плечу «засланца из будущего». — Пожалуй, ради того, чтобы наказать моего остолопа, не захотевшего идти с нами в ресторан, я не откажу себе в удовольствии показаться перед соседками вместе таким красавчиком

Она глянула на крошечные позолоченные часики и подхватила Андрея под руку.

— И накормим, и напоим. И, если получится, поговорим про то, за какие поступки настоящему мужчине следует мучиться угрызениями совести, а за какие вовсе не обязательно. Нина! Я тебе приказываю: бери товарища командира под вторую руку! Чтобы не убежал!

Приказываю, значит. Нет, не подруги. Скорее, начальница и подчинённая, поскольку вторая снова смутилась, но ослушаться не посмела. И держала Андрея под локоть не по-хозяйски, а очень уж деликатно, всем своим видом показывая, что просто вынуждена подчиняться.

В общем-то, «сбросить с хвоста» подвыпившую даму проблем нет, но очень уж не хочется вот так взять и потерять возможность познакомиться с Ниной.

Евдокия Антиповна (она представилась уже на втором шаге по улице) сразу же напомнила Андрею старинный трактор С-100, виденный в детстве в деревне. Громадный, неудержимый, от рёва которого закладывало уши. Она не умолкала ни на секунду все полкилометра, пока троица шла туда, куда ноги несли председателя небольшой швейной артели. Практически в противоположную сторону от того места, где жил Андрей.

Но «рубить хвост» не понадобилось. Едва «тройка» вынырнула из подворотни двора-колодца, как мгновенно поменялся тон «трактора».

— А вот и папочка! — едва ли не промурлыкала Антиповна, обратив внимание на мужчину предпенсионного возраста в костюме-тройке, топчущегося перед крыльцом. — Игорь, как тебе не стыдно! Вечно ты пытаешься перевались свои обязанности на кого-нибудь другого! Я же настаивала на том, чтобы ты пошёл со мной в ресторан. А ты? Если бы не этот отзывчивый молодой человек, нас бы с Ниной уже десять раз ограбили по пути домой! Немедленно поблагодари товарища… э… за то, что он доставил к тебе твою ненаглядную в целости и сохранности!

Ай, да Дуся! Ай, да актриса!

— Мокшанцев, — козырнул Андрей, наконец-то высвободивший руку из уверенного захвата предпринимательницы. — Передаю Евдокию Антиповну с рук на руки.

— Может быть, зайдёте? — пожал протянутую руку её муж.

— Увы, мне ещё Нину провожать, как я обещал вашей супруге, — улыбнулся «засланец», мгновенно обративший внимание на то, что вторая женщина осталась стоять на месте. — Рад был помочь хотя бы этим.

— Вы не подумайте, что моя начальница такая… развязная всегда. Она просто сегодня немного лишнего выпила. У неё радость большая: у дочери, уехавшей с мужем в эвакуацию, ребёнок родился. Бабушкой она стала.

Как ни удивительно, идти им действительно было в одну сторону: Нина, эвакуированная, снимала комнату на Пятницкой, всего минутах в пятнадцати ходьбы от Балчуга. Пока не спеша шли до моста, алкоголь у неё совершенно выветрился, но за разговором за временем следил только Мокшанцев, строя коварные планы на вечер с женщиной, которая нравилась ему всё больше и больше.

Вдова, оба ребёнка умерли, не дожив и до года. Один от воспаления лёгких, второй от кори. Из Витебска пришлось уехать, когда к городу подошли немцы. Повезло, что нашла работу в артели, шьющей «разгрузки» для красноармейцев. Не красавица, но действительно очаровательная. И образованная по местным меркам: десятилетку закончила!

В общем, когда они сошли с Большого Москворецкого моста и свернули в сторону Чугунного, сзади послышался перезвон курантов Спасской Башни.

— Комендантский час! — спохватилась Нина и кивнула в сторону стоящего на дальней стороне моста патруля.

— Делать нечего, — изобразив растерянность, развёл руками Мокшанцев. — Придётся идти ко мне. Надеюсь, ты не воспользуешься моим беспомощным состоянием, как это планировала Евдокия Антиповна?

Воспользовалась. Воспользовалась тем, что Андрей стоял перед ней на коленях и беспомощно целовал её грудь, открывшуюся после того, как он спустил с плеч платье и бретели бюстгальтера женщины. Воспользовалась, прижимая его голову к себе, чтобы он не прекращал своего занятия. А потом и поясок развязала, позволив ситцу соскользнуть на пол.

Самое неприятное в положении Мокшанцева — это то, что пришлось писать о своих вечерних и ночных похождениях Власику. Его, как человека, вхожего к Сталину, опекают плотно, и скрыть даже мимолётное «развлечение» не получится. Тем более, Нина его устраивала не только в таком качестве. По крайней мере, предложение перебраться к нему жить он ей сделал. А она не отказалась.

Правда, на следующий день, когда женщина перенесла в квартиру свой нехитрый скарб, вернулся он домой очень поздно. Немцы начали летнее наступление, и у Сталина в кабинете проходило совещание с представителями Генерального Штаба, на котором обсуждались планы отражения германского натиска на Юге Украины.

Мокшанцеву врезались в сознание слова Александра Михайловича Василевского:

— На данный момент в области авиаразведки мы, по сути, поменялись ролями с Германией. Если на конец 1940 и начало 1941 года германские высотные самолёты-разведчики безнаказанно летали над советской территорией мира наших потомков вплоть до Урала, то теперь наши реактивные самолёты-разведчики стали недосягаемы противнику ни по высоте полёта, ни по скорости. Мало того, за счёт установленной на этих самолётах разведывательной аппаратуры мы имеем возможность отслеживать перемещение войск противника даже ночью. И сосредоточение германских войск на Украине для удара на юг не стало для нас секретом.

В «другом 1942 году», насколько помнил Андрей, прелюдией для прорыва немцев к Сталинграду стала «Харьковская катастрофа» — достаточно удачные наступательные действия Красной Армии в районе Харькова Настолько удачные, что три советских армии глубоко вклинились в немецкую оборону, после чего гитлеровцы нанесли мощные сходящиеся удары в основание образовавшегося выступа, армии были окружены и уничтожены. А в образовавшуюся дыру в фронте хлынули немецкие танковые армии, расширяя прорыв, который просто нечем было заткнуть.

Теперь немцам придётся прогрызать многослойную оборону. И, как утверждает начальник разведуправления, форсировать Днепр, чтобы отрезать Южный фронт, двигаясь вдоль реки. По крайней мере, подготовка к этому велась полным ходом, а сосредоточение немцами переправочных средств позволило выявить районы, где будут предприниматься попытки форсирования.

Генеральный Штаб якобы всё знал заранее. Но почему тогда 11-я армия Манштейна уже в первый день наступления сумела прорвать первую линию обороны 18-й советской армии и продвинуться на юг примерно на десять километров? Несмотря на высокую, как говорят генштабисты, концентрацию противотанковой и обычной артиллерии в обороняющихся дивизиях. Проморгали или проявили слабость командиры на местах? А что будет, когда двинется вперёд вдоль левого берега Буга17-я армия Руоффа, а вдоль правого берега Днепра 1-я Танковая армия Клейста?