Помоги проекту - поделись книгой:
— Опять что-то случилось, — недовольно произнесла мать, откладывая ложку. — Вася, ешь давай!
— Ем, Наташ, ем, — ответил отец, запуская ложку в тарелку, но при этом кося глазами в сторону телевизора.
— Дорогие жители Российской Империи! — заговорил пухлый князь с густой седой шевелюрой на голове. — После скоропостижной кончины государя императора прошло уже несколько дней. И мы рады сообщить, что все причастные к гибели Михаила Романова найдены, пойманы и вскоре будут преданы суду.
Отец заметно расслабился. Новость его однозначно порадовала. А вот я подумал в первую очередь о том, что обычно в таких случаях награждают непричастных и наказывают невиновных. Кого бы там Новгородский князь ни поймал, вероятнее всего, под соусом убийства императора самые влиятельные люди Российской Империи сейчас не поисками реального убийцы заняты, а сводят счёты с политическими противниками. И распределяют власть.
И я как в воду глядел.
— Так как государь император не оставил законного наследника, потребуется ещё некоторое время, чтобы определиться с тем, кто станет новым императором, — продолжил князь Новгородский. — На этот период в Российской Империи вся полнота власти переходит к Временному Правительству. В его состав вошли семь князей — семь самых верных соратников погибшего императора. Вместе мы не дадим пострадать интересам государства и защитим Отчизну от любой возможной угрозы. Однако, как показало следствие, убийца императора был связан с партией народовольцев. В связи с этим на время действия Временного Правительства в стране официально запрещены любые политические партии. Запрет продлится до особого распоряжения.
На минуту на кухне повисла тишина, которую прервал выдох матери.
— Началось.
Отец хотел было что-то ответить, но, видимо, понял, что сказать ему особо и нечего, и вернулся к своей тарелке, звеня ложкой о край. Я же наслаждался борщом, не думая о том, что решат наверху. Где Москва, а где моя семья? Главное, чтобы страну не развалили. То, что это дело «нехитрое», я знал не понаслышке.
* * *
— Вы, Борис Николаевич, хорошо смотритесь в кадре, — потушив сигарету в пепельнице, произнёс князь Сибирский. — И надо признать, вовремя эти народовольцы подставились.
— Но-но, Илья Николаевич, — погрозил ему пальцем князь Новгородский, расстёгивая пуговицу на воротнике рубашки. — Постарайтесь избегать таких слов. Еще не хватало, чтобы нас посчитали причастными к убийству императора. И так, можно сказать, по краю прошли.
— Но ведь и так посчитают, — пренебрежительно махнул рукой Сергей Владиславович, князь Курляндский. — Но когда кому было дело до черни? Главное, что армия и спецслужбы в наших руках, и они не позволят таким крикунам мутить воду. Временное правительство — законное образование. Пока нет императора нам и править. Всё по европейским стандартам, ближайшие соседи нас поддержат. Я уже списался с британскими коллегами — когда император всё же будет избран, мы в обмен на его возвышение заставим подписать соответствующие документы. Абсолютная власть государя — это пережиток Средних веков, нас ждёт просвещённая парламентарная монархия.
— Погодите делить шкуру неубитого медведя, Сергей Владиславович, — вмешался в разговор четвёртый участник — Святослав Георгиевич, князь Уральский. — Российская Империя не место для наведения в ней английских порядков. У нас свой путь, своя история и своё место в мире. В первую очередь нужно не об одобрении других стран размышлять, а делом укреплять государство. Временное правительство — это, конечно, замечательно, однако одним своим существованием оно подрывает авторитет аристократического общества. Раз мы смогли заместить целого императора, что помешает мелким родам собраться вместе и занять положение старшего?
— Согласен со Святославом Георгиевичем, — кивнул Азамат Батырович, князь Туркестанский, чуть щуря раскосые глаза. — Власть мы, можно сказать, захватили. Пора подумать о том, как мы её удержим.
— Партии мы вывели из игры, господа, — вновь взял слово Борис Николаевич. — У каждого из вас есть влияние на младшие семьи. Призываю вас навести порядок на вашей территории и проследить, чтобы смуты на Руси не возникло. Азамат Батырович прав — нам нужно удержать власть. И сделать это так, чтобы ни у кого не возникло сомнений в нашем праве распоряжаться Российской Империей.
— Кстати, об этом, — подал голос доселе молчавший Александр Васильевич, князь Хабаровский. — Как там наши великие князья?
— Племянники императора ещё не решили, как поделят власть, — отмахнулся в ответ Юрий Михайлович, князь Московский. — Каждый мнит себя императором, но договориться, кто им на самом деле станет, они не смогут. Уж я за этим прослежу.
— Что ж, раз Юрий Михайлович гарантирует нам невмешательство Романовых, предлагаю вернуться к списку дел на сегодня, — произнёс Борис Николаевич, поднимая со стола исписанный лист. — Реформы, господа! Как блюстителям традиций престола, нам необходимо хотя бы какое-то время поддерживать дела, которые начал Михаил Романов. Например, сокращение расходов на армию...
* * *
Уже под самый вечер в нашей квартире раздалась трель дверного звонка. Посмотрев в глазок, я открыл.
— Здорово, Сань, — отступив в сторону, чтобы друг вошёл в прихожую, сказал я. — Случилось что?
— Привет, Гарик! — произнёс Саня и после того, как мы обменялись рукопожатием, добавил: — Влад в больничку загремел. Поломали его сильно. Надо бы навестить.
Что ж, несмотря на вернувшиеся воспоминания прошлой жизни, Саня и Влад были моими друзьями. И хотя они оба ещё щеглы, по меркам прожитых мной лет, однако это мои друзья — верные и старые. Ну или относительно старые, с учётом последних событий.
— Только куртку захвачу, — ответил я и, открыв шкаф, загремел вешалками.
На звук вышла мать.
— Игорь, куда это ты на ночь глядя собрался? — спросила она, взглядом почти тут же найдя Саню. — О, Сашенька, здравствуй. Куда это вы?
— Да к Владу заглянем, тёть Наташ, — уклончиво ответил будущий юрист. — Мы ненадолго, верну вашего сына в целости и сохранности.
— Тебе, Саша, я доверяю, — со всей серьёзностью заявила мать. — Как Александр Витальевич поживает?
— Да нормально. Работает постоянно, сейчас у него дел прибавилось, — чуть улыбнувшись, ответил мой друг, пока я застёгивал куртку. — Передам от вас привет, когда домой вернусь.
— Обязательно, — кивнула мама, и мы вышли из квартиры.
Оказавшись в подъезде, Саня тут же вздохнул.
— Помнишь, я говорил, что этот Олег его до добра не доведёт? — спросил он, первым спускаясь по лестнице. — Похоже, я был прав.
— Что вообще известно? — спросил я, шагая следом. — Кто его поломал?
— Ещё ни хрена не понятно, — отмахнулся друг. — Я и сам-то узнал, потому что отцу рассказали. Мать Влада к нам прибежала, просила повлиять, чтобы «ублюдков, которые это с её маленьким сыночком сделали» обязательно нашли побыстрее.
Да уж, сыночек. Влад был почти двухметрового роста, с крепкой конституцией уличного спортсмена. И помимо того, что не скрывал своего магического дара, мог и руками кому угодно зубной забор поправить.
Мы добрались до остановки вовремя — автобус как раз показался из-за поворота.
— Разберёмся, Сань, не переживай, — сказал я, хлопнув искренне переживающего друга по спине.
Как ни крути, а Влад был горазд найти приключения себе на задницу. Он был смелым и отчаянным и пару раз впрягался и за Саню, и за меня, но вот шибко умным его, к сожалению, назвать было нельзя. Адреналинщик он первостатейный — вот это да, а вот головой работал он хуже, чем руками.
И я это теперь понимал только по той причине, что вспомнил себя прежнего. Так бы до сих пор был уверен, что Влад просто любит подраться без повода.
Знавал я парней, которые ради нового выплеска адреналина были готовы соваться в любую авантюру. Взобраться на Эверест без страховки? Легко! Прыгнуть с парашютом? Запросто! Погонять по встречной? Дайте две! И большая часть таких знакомых рано или поздно находили свой конец именно на этом пути — стараясь получить ещё капельку подобного кайфа.
Способность оценивать своё окружение по-новому, уже обладая жизненным опытом — полезная штука. То, что не увидит или не поймёт тот же Саня, я теперь мог щёлкать как орешки.
— Приехали, — подтолкнул меня к выходу из автобуса друг.
Влада положили в городскую больницу. Огромное шестиэтажное здание, в котором работали не только уже опытные доктора, но и студентов со всех медицинских вузов приглашали набраться опыта.
Двойные стеклянные двери были по-имперски огромными, но открывались легко. Ими же должны пользоваться люди больные, так что тут всё продумано.
Сразу же оказавшись в регистратуре, мы уточнили у скучающей тётки в белом халате, куда положили нашего друга и, никем не остановленные, прошли на четвёртый этаж — в отделение хирургии.
Что само по себе говорило о степени тяжести травм Влада. Ведь он уже был инициированным полноценным магом, изучающим заклинания. С сильным даром, к тому же. А чем сильнее дар — тем крепче организм. И чтобы такой шкаф, как Влад, угодил в хирургию, нужно было приложить усилий как минимум втрое больше, чем против обычного человека.
Так как в городской больнице обслуживали только мещан, благородные здесь появлялись только в качестве персонала. И палаты, соответственно, тоже были общими — для второго по численности сословия разумное ограничение. Когда тебе нужно положить на койки несколько миллионов человек, приходится экономить пространство. К тому же сильных целителей было в мире мало, они нарасхват, так что ничего удивительного в том, что простым людям приходилось лечиться обычными средствами, не было. То есть пациенты могли заехать не на один день, а на несколько месяцев.
Влад, однако, лежал в палате без соседей. Друг валялся на железной кровати, заправленной казённым бельём, и слушал радиоприёмник, стоявший на прикроватной тумбочке. Ни о каких телевизорах в палатах, разумеется, речи не шло.
Саня постучал костяшками пальцев по косяку, привлекая внимание, и Влад открыл глаза. Ну, насколько ему позволяла гематома, превратившая лицо молодого любителя приключений в серо-бурую мешанину мяса и костей. Узкие щёлочки глаз слезились, нос был чуть повёрнут — явно сломан.
— Здорова, пацаны, — хрипло, с трудом продавливая слова сквозь капу во рту, произнёс болезный. — А вы чего?
— Здоровей видали, и те убегали, — ответил Саня, плюхаясь на соседнюю кровать и прикручивая громкость радио.
— Кто тебя так? — спросил я, опускаясь на жёсткий матрас рядом с Саней.
В зад тут же уколола пружина. Да уж, представляю, как тут больным после операций отлёживаться приходится.
Вытащив из-под застиранной почти до дыр простыни правую руку, уложенную в гипс, Влад потёр кончик носа.
— Подрался немного, — ответил он, глядя на нас. — И не смотрите на меня так, я своего оппонента так отделал, он теперь вообще, поди, в реанимации валяется.
— Уголовка тебе светит в таком случае, — недовольно покачал головой Саня. — Влад, ну ты...
— Не накатает он заяву, — затянул Влад. — Всё по-честному было. Кто победил — тот и прав.
— Завязывал бы ты с этой хренью, — заметил я. — Сколько у тебя костей сломано?
— Нос доктор обещал поправить, — ответил тот. — Ну и лучевая кость треснула серьёзно. Но через пару недель уже будет намного лучше. Ты же знаешь, Гарик, я сильный, на мне, как на собаке всё заживает.
— Мозги бы у тебя так прирастали, — проворчал Саня. — Кто это был, Влад? Нам-то ты можешь сказать? Клянусь, отцу рассказывать не стану.
Влад шумно потянул носом. Судя по звуку, воздух почти не проходил.
— Да всё нормально, пацаны. Я сам разобрался.
— Кто? — повторил я вопрос Сани.
— Да там, — чуть замялся Влад, отводя взгляд. — В общем, Олег познакомил меня с одними людьми. Ну и вот...
— Ну, круто, — вздохнул я, отряхивая штанину от несуществующей пыли. — Завязывай с ним общаться, Влад, он тебя до добра не доведёт.
— Там бабки, Гарик, — возразил израненный друг. — И большие. Я ж не дурак просто так драться.
— Угу, — хмыкнул Саня, после чего повысил голос: — На бои он записался, Гарик! На бои! Да ты, дурак! Куда ты полез нахрен?! Влад, не будь идиотом! Там, где большие бабки и драки — всегда криминал! Это я тебе, как почти прокурор, говорю. Не дай Бог, тебя примут на очередном рейде. Или убьёшь кого-то случайно.
О подпольных боях в этом мире я не слышал. Зато представлял, как они выглядели в моей прошлой жизни. И Саня был прав — ничем хорошим такие истории не заканчиваются.
— Влад, ты уже большой мальчик, — произнёс я, когда молчание затянулось. — Своя голова на плечах есть. Думай, куда тебя втягивают.
— Я всё понимаю, пацаны, — попытался отвернуться тот, но загипсованная рука не позволила. — И всё решил.
Мы оба знали, если уж друг так говорит, переубедить его невозможно. Дерьмовая черта характера, не одну судьбу поломала. Но таков уж Влад.
В этот момент в палату заглянул хмурый мужчина в белом халате.
— Так, а что это у нас здесь? Господа, время приема посетителей окончилось, — произнёс он требовательным тоном. — Прощаемся и на выход!
— Ну тогда мы пошли, — подвёл итог Саня, после чего хлопнул себя по коленям и встал. — Поправляйся, дружище!
Уже оказавшись на улице, Саня с ненавистью пнул мусорную корзину. К счастью, она была приварена и никак на попытку вандализма не отреагировала.
— Дебил, — проворчал Саня.
— Дебил, — согласился я. — Но он наш дебил. Ты присматривай за ним по возможности. Я-то завтра уеду.
— Присмотрю, Гарик.
Больше ни слова не говоря, мы отправились домой. Меня ждала последняя ночь в родном доме перед отправкой в военную академию. И хотелось бы провести ее в кругу семьи. Ведь семья — это главное!
Глава 4
До академии от вокзала нас доставили автобусом. Всего набралось с десяток курсантов — все прибыли из Екатеринбурга. Парни ничем не выделялись, так что сопровождающему нас прапорщику даже голос повышать не приходилось.
Сама академия занимала внушительную территорию за городской чертой Новосибирска. И, по сути, являлась небольшим анклавом, полностью посвящённым воспитанию будущей элиты русской армии — боевым магам.
Ещё только подъезжая к будущему месту жительства, я оценил возведённые на территории укрепления и целые тренировочные кварталы, имитирующие городскую застройку. С первого взгляда было ясно — устройство модульное, и его легко можно разобрать, чтобы воссоздать нужную обстановку.
Никаких ярких вспышек магии и прочих чудес на территории академии заметно не было, что неудивительно — студенты уже отучились и сдавали экзамены, а слушатели подготовительных курсов пока ещё не начали грызть гранит науки.
— Выходим из автобуса и сразу строимся! — объявил прапорщик, когда машина въехала на территорию, и за ней закрылись автоматические ворота.
Достав сумки, мы вышли на свежий воздух. После душного автобуса, пропитанного ароматами солярки и черт знает чего ещё, просто дышать полной грудью — уже казалось сущим наслаждением.
На то, чтобы занять своё место, у народа ушло порядка минуты. Всё это время прапорщик с капитаном ждали, когда же молодёжь закончит. Я успел не только встать куда надо, но и осмотреться.
По периметру академии находились вышки с прожекторами и пулемётными точками. Поверх стены — колючая проволока, судя по предупреждающим табличкам, ещё и с электричеством в качестве горячего сюрприза для самовольщиков. Серьёзный подход к дисциплине — выйти можно только через главные ворота.
— Курсанты! Равняйсь! — скомандовал прапорщик, после того, как все наконец-то построились. — Смирно!
Убедившись, что мы стоим более менее нормально, прапорщик обратился к вышестоящему по званию:
— Курсанты подготовительных курсов прибыли, господин капитан!
Капитан слегка кивнул прапорщику, оглядел нас не особо приветливым взглядом и скомандовал:
— Вольно!
Мы расслабились, хотя не сказать, что до этого кто-то сильно уж тянулся перед начальством.
— С этого дня вы попадаете ко мне в непосредственное подчинение, — обведя нас внимательным строгим взглядом, произнёс капитан. — Меня зовут Верещагин Сергей Валерьянович. Обращаться ко мне следует только «господин капитан». Для лиц неблагородного сословия также приказом императора Павла Романова дозволяется к старшему по званию, если он дворянин или аристократ, обращаться «ваше благородие». Ваши имена мне известны, но запоминать я их не собираюсь. В течение следующих трёх дней как минимум половина из вас отправится домой под юбку к мамочке, плакаться о том, как тяжела солдатская лямка. Устав академии вы получите вместе с вещевым довольствием. Личные вещи на территории академии вы обязаны сдать на хранение. Доступ к ним вам будет возвращён в случае заслуженной увольнительной, либо при отчислении. Устав соблюдать я требую сурово, после первого же нарушения курсант перестаёт быть таковым и возвращается домой. Куда, господин прапорщик?
Наш сопровождающий тут же ответил:
Поделиться книгой: