Трудоголик – 2

Враг держался крепко. В полузакрытых глазах уже мелькали белые мошки — было всё сложнее дышать, казалось, чуть-чуть — и откроется знаменитый белый коридор в конце туннеля. Вскоре вокруг нас полетели раскалённые куски гранита, затем комья глины, водоносный песок, зашипевший под невидимым раскаленным сверлом, все это скользило по спинам, плечам и ногам, обдирая их через мою переливчатую брону. Я чувствовал, как хрустят мои рёбра и кости, из моей груди вырвался хриплый стон. Руки моего неприятеля ослабли, но не от боли — похоже, его вестубулярный аппарат не был готов к таким испытаниям. За песком были камни, затем снова глина, затем снова гранит — уже не натуральный, а гранит блоков фундамента.

Треснули и разлетелись в пыль трухлявые многовековые доски перекрытия дворца. Затем треснул потолок, часть стены, затем следующие перекрытия, и, наконец, крыша.

Мы всё ещё летели вверх. Пальцы на моём горле разжались. Я развернулся вниз спиной, резко остановился на высоте в сто метров и выставил руку вперёд, откидывая моего противника вниз.

Он пролетел и рухнул бесформенным куском израненной плоти на землю внутреннего двора заброшенного поместья. С горы я видел, что боевой дирижабль гмоннийцев из государства Шабук всего в полукилометре от нас, а боевые полки движутся по узкой дороге. Я открыл глаза. Силы были на исходе, стало страшно, но я понимал, что упаду, как только моё тело коснётся земли, поэтому удержался и оставил себя в невесомости, шевельнув мизинцем. Пожалуй, я первый раз с открытыми глазами осознанно пользовался своей личной Способностью, а не пользовался подачками Халиба.

Но радости было мало. Тело, казалось, болит целиком, я еле сдерживался, чтобы не стонать от боли. Но самое главное — я чувствовал, что мой враг тоже дышит, и мне надо принять решение. Тяжёлое решение: сжалиться над ним и остаться человеком, или же уничтожить Богдана, в перспективе спасти цивилизацию, но стать чудовищем для самого себя.

Пришла в голову и третья идея. Простая и, в то же время, очевидная — отнести его израненное тело вниз, в капсулу. Положить. Запустить криотемпоральный Алгоритм — наверняка мне хватит умения пусть не сразу, но сделать это. А затем, когда я найду и выясню отношения с Первыми — решим вопрос и с ним.

Но это был не вариант. Это было избегание от проблемы, попытка забыть её и перенести на потом — не этому я учился во время всей своей недолгой профессиональной карьеры. Со стороны ворот уже слышался шум марширующих войск. Ещё пара минут — и выбор совершится без меня. Я завис всего в двух метрах от него, посмотрел в лицо. Глаза приоткрылись, скрюченные переломанные конечности дёргались, и мне казалось, что это конвульсии, но скоро я понял, что он собирает себя. Лицо его и накаченные бицепсы медленно сжимались и молодели, кровавые раны стремительно рубцевались, морщины сходили мелкими струпьями и рассыпались пеплом на ветру. Одежда истончилась и укоротилась, конечности тоже стали короче.

Из пятидесятилетнего мужика он превращался в мальчишку, даже не в подростка — в десятилетнего пацана.

— Давай! Прикончи меня! — послышался тонкий голос. — Замочи, будь мужиком,…! Слабо? Да я… твою мамку…!

Фраза резанула — в ней было что-то родное, что-то подобное я слышал в юности в голосовых чатиках, когда играл в сетевые в шутеры. Может, и с ним тоже играл? Может, мы с ним пересекались где-то? даже не успел спросить, кем он был. И всё же мы похожи с ним. Возможно, так похожи, как никто другой сейчас в этом мире.

Убить ребёнка? Серьёзно? Вот такой вот выбор мне дают?

«Нахрен этот выбор!» — подумалось мне. Но тут я увидел, как на лице Богдана появилась хитрая ухмылка. Совсем взрослая, с нотками безумия. Мол, слабо ли?

В десятке метров от нас послышался скрежет. Бетонная статуя длинного дракона, оплетающая изваяние древнего гмоннийского князя, со скрежетом отсоединилась от фасада. На поверхности проступали шарниры, механизмы. Огромные потрескавшиеся зрачки налились красным и повернулись на меня. Со скрипом, скрежетом, дракон оживал, становясь гигантским роботом.

А над краем стены появился боевой дирижабль. Гулко ухнуло, качнуло, и…

Меня спасли только оставшиеся работать рефлексы. Пушечное ядро пролетело в считанных сантиметрах от головы, разорвавшись рядом с раненым Богданом.

Но ему это было нипочём — кожа снова покрылась блестящим панцирем, как у меня, он бодро встал на ноги и медленно зашагал куда-то в угол усадьбы. Меня же отшвырнуло в сторону, я потерял равновесие и перестал контролировать левитацию. Упал, мигом почувствовав все переломы костей.

Я заорал — дико, безумно, потом попытался войти в обработчик Халиба, чтобы вызвать те немногие заживляющие Алгоритмы на его языке, что я помнил. Но не смог — мой «аккаунт», мой амулет на верёвочке, висящий в кабинете Халиба, был выключен.

— Что, обыграли они тебя, да? — послышался высокий голос Богдана-ребёнка. — Они же скорее всего не тебя хотели прикончить, а меня. Я думаю, про тебя у них ещё не было точного решения, плохой ты или хороший для них. А я — даже для Теодоры списанный материал. Слишком непокорный.

— Я тоже… непокорный, — просипел я и кое-как перевернулся с бока на спину.

Огромный механический дракон шагнул на площадку, с треском ломая кусты. Одна лапа гулко коснулась поверхности, другая. К ней примешался ритмичный стук приближающихся ботинок гмоннийской пехтуры. Они даже не думали пугаться механического дракона, из чего я сделал, что они не то под гипнозом Богдана, не то под прямым руководством кого-то из местных.

— А теперь попытайся представить, что я тоже добрый. Что я не стал тебя сразу убивать сейчас, когда уже понял, что ты ослаб. Хожу тут, как киношный идиот, последние речи толкаю. Последний шанс тебе даю, чувак, в общем. Давай вместе махнём отсюда, а потом уделаем всех, а?

— Дай… дай подумать, а?

— Считаю до десяти… Десять… девять…

— Это, блин, не до десяти, называется, считать, а до нуля, или до одного! — я кое-как хрипло заржал.

Но ржать было не очень — во-первых, дико болели рёбра, во-вторых — вокруг меня тесным кругом встали гмоннийские стрельцы. Они держали пищали, наставленные прямо на меня, и на каждом дуле приделан нехилых размеров штык-нож.

— Восемь…

Зелёный круг возник перед глазами, я махнул пальцем, принимая приглашение. Звонок? Очень вовремя, да, подумалось я. Можно успеть сказать что-нибудь трогательное и слёзодавильное на тему «передайте моему будущему ребёнку, что его отец был хорошим человеком»…

Но вдруг я почувствовал, что некоторые мои кости перестают болеть.

— Семь…

Дракон встал прямо надо мной и толпой солдат, повесил механическую пасть прямо над лицом. Зубы, выветренные и кривые, стали теперь острыми и металлическими.

Тело тоже болело всё меньше и меньше — кто мне помогает? И успеет ли он?

Я хрустнул плечами и попытался встать, но пасть тут же начала медленно сжиматься надо мной.

— А, ладно, нафиг всё это. Шесть, пять, четыре, три, два, один.

Глава 3

Визит

Челюсти-кинжалы коснулись моей кожи — на боку, бедре и руке, начали медленно сжиматься, прозвучали выстрелы, но на короткий миг сознание отключилось, а потом я понял, что лежу посреди последствий чудовищного взрыва, а в моих глазах звучит тонкая бесконечная нота.

Я поднялся, слегка пошатываясь от контузии. Груды солдат, стонущих, плачущих, лежали полукругом вокруг в обломках покорёженных механизмов. Но раненых становилось всё меньше. Между ними ходили, лечили и телепортировали их четверо Сеяных — Халиб, Серафимион, малознакомая дама, которую я видел в подземном переходе Дворца и худая, нескладная девочка-подросток, которая направилась ко мне. Она была меньше меня на голову, с короткой стрижкой, в блестящем футуристичном комбинезоне.

— Очнулся, — сказала она. — Халиб, иди сюда.

Такой прыти я от хозяина Дворца, владеющего половиной планеты, ещё не видел. Испуганный, он в три прыжка подскочил ко мне, поддерживая полы своего длинного одеяния.

— Привет… Слушай, ты извини… — начал он.

— Не сейчас, — девочка лишь махнула пальцем, и он заткнулся. — Сейчас дождёмся твою вторую половину и поговорим. Идти можешь?

— Ты…

— Милена. Первая, — усмехнулась девочка.

— Привет. Давненько не видел сверстников. Ты…

— Пригород Читы. Самая восточная из обнаруженных.

Мы прошли по проходу между ранеными солдатами и обломками на пустое пространство, посреди которого возвышался большой стеклянный саркофаг. Внутри лежал Богдан, а рядом стояла Ивита.

— О, ты здесь? Сколько я был в отключке?

— Минут семь. Я быстро всех созвала, когда увидела, что Джафар мёртв.

Только тут я увидел истерзанное тело, покоящееся на носилках у входа и блестящие обручи сферолёта, потерявшего невидимость.

— Знаешь, не каждый год умирает Сеяный. И даже не каждое десятилетие.

Я взглянул на Богдана.

— А он что? Прикончили?

Милена нехотя бросила.

— Его нельзя убивать. Никого из Сеяных нельзя убивать. Да и из числа простых разумных — тоже. Снотворное… в кровь! Всегда действенно. Особенно если не догадался включить защиту от инъекций или телепортаций жидкости внутрь тела.

— Да уж, — ухмыльнулся я. — Меня вы тоже таким же методом, да? В капсулу засадили!

— Я вообще-то тебе только что жизнь спасла. А ты вспоминаешь то, что было шесть веков назад? И к чему я не имела никакого отношения?.

— Хорошо… Прости. Я, на самом деле, уже почти принял всё это. Где… Где Инга? Где Асия? Где, блин, вы все?

— Значит, так. Смотри. Ты для нас всех — головная боль. Мы реально не знали, что делать с этим товарищем, и примерно так же понятия не имеем, что делать с тобой и что от тебя ждать. Я мало о тебе знаю, некогда было разбираться, всё делегировала кризисной группе. Решение разбудить тебя принял Игорь — тут я тоже не во власти что-то менять. Решение спорное, но я с ним вынуждена согласиться…

Её монолог был прерван внезапно открывшимся порталом, через порог которого перешагнула властная особа. Возраста она была неопределённого — то ли тридцать, то ли пятьдесят лет, с иссиня-белыми волосами, слегка в теле, а лицом — вполне привычной, уральской внешности, со слегка раскосыми глазами. Ступала царственно, властно, в средневековой сверкающей шёлком мантии, с диадемой в волосах.

Увидев Милену, её глаза на миг округлились. Но только на миг. Скоро она снова приняла невозмутимый вид.

— Привет, муженёк. Здравствуйте, Милена. И все присутствующие.

— Итак, подтверждайте. Это вы двое подстроили встречу Богдана и Станислава? Зная, что они наверняка начнут убивать друг друга?

— Это была моя инициатива! — гордо подняв подбородок, сказала Теодора. — Я была уверена, что этот… недоумок будет убит. Я поставила Халибу ультиматум — либо очередная Игра до победного и переход всех земель вплоть до Ала, либо он поможет мне свести их вместе.

— Халиб! Дружище! — весело сказал я. — Ты мне затирал про доверие, кажется, что-то с неделю назад? А?

— Стас, я поменял решение, — он сокрушённо покачал головой. — Я понял, что нельзя… нельзя, чтобы тебя прикончили. Когда я получил сигнал, что Джафар… малыш Джафар умер, я понял, что совершаю ужасное. Я послал Серафимиона тебе помочь.

— Это я тебе кости сшил! — раздался из-за спины голос. — Я знал! Знал, что ты Первого поколения, а не семнадцатого!

— Потрудитесь поставить звуковой барьер, — сказала Теодора. — Терпеть не могу, когда младшие сотрудники слушают переговоры.

— Переговоры⁈ — неожиданно хриплым, почти мужским голосом рявкнула Милена. — Какие, мать твою, переговоры. Ультиматум. От круга Первых. Богдана — изолировать до лучших времён. Сегодня же заняться. Если выяснится, что его разбудят — лично лишу! Станиславу — поручение, или просьба, всё же, мы вынуждены с тобой общаться на равных, как коллеги. Займись восстановлением Южного Дворца на базе так называемого клана Грани. Ситуация, сложившаяся на нескольких планетах, когда функционирует всего пара Дворцов из трёх — бред, диптархия показала свою непригодность. Возьмёшься?

— Возьмусь, — кивнул я.

— Не усердствуй только с производством потомства, мы пока не уверены, безопасно ли это. Игорь считает, что это полезно для генофонда, но я и некоторые другие… В общем, собери всех отщепенцев, их на континенте под сотню. Через пару месяцев пришлю вам коллег для усиления штата.

Она развернулась к семейной паре.

— Вам двоим — убрать геометки в радиусе трёх тысяч километров вокруг Южного Дворца. Временно пользуйтесь моими, которые есть у Грани. Не проводить Игры Первого уровня опасности ближайшие десять лет! И второго — ближайший год. Выстраивайте нормальную дипломатию между Дворцами, разрешите свободное перемещение по территории для Сеяных. Развели средневековье! Будут проверки. За нарушение — лишим!

— Лишишь? Второе поколение? — возмутилась Теодора. — Ты серьёзно мне угрожаешь? Такая мера в жизни не применялось к…

— Не тыкай мне тут! К твоему Дворцу будет особый контроль.

— И кто же будет править за нас?

— Поверь мне, претенденты уже есть. С командой. С опытом руководства.

— Дамы, я вас перебью, — сказал я. — Но что делать с Богданом? Криотемпоральная камера, или как его там?

Милена посмотрела на мирно спящего ребёнка под колпаком.

— Он не дурак, поставил защиту. И от телепортации — тоже. Придётся старинным методом.

Она посмотрела куда-то вдаль, за стены усадьбы. Через несколько секунд до нас донёсся отдалённый грохот. На соседней горе вырастало исполинское сооружение — решетчатые башни, провода, стальные мачты, огромные вертикальные цистерны.

Посреди всего этого великолепия возвышалась ракета. Конической формы, высотой в полторы сотни метров, она чем-то напоминала классические советские «Союзы» с «морковками» отваливающихся первых ступеней, только была раза в три крупнее, а морковок виднелось не меньше десяти по кругу.

Обтекатель последней, не то четвёртой, не то пятой ступени, был раскрыт в форме лотоса.

— Мда… Видал бы такое мой муравьед, — пробормотал я.

— Что? Это мы скрестили гмоннийские ракеты с «Эн-один», — весьма задорно улыбнулась Милена. — Есть у нас один умелец. Так, а теперь расступитесь.

Сферолёт, стоявший неподалёку, поднялся над землёй, расширился в размерах и начал обрастать множеством разного оборудования — разными отсеками, чем-то сверкающим и искрящимся, и последнее, что я заметил — это раскрывшаяся раковина капсулы, наполненной уже знакомой жижей. Монструозная конструкция приземлилась обратно в паре метров от нас. Стеклянный куб рассыпался, Милена подхватила тельце ребёнка-Богдана, поднялась на невидимых ступенях к раковине и аккуратно положила его в капсулу. Нежно, по-матерински поправила волосы на лбу.

— Спи. Когда-нибудь ты проснёшься. Но пока что ты не нужен.

— Почему бы не прикончить его прямо сейчас? — спросил Халиб. — Он уже пришил… сколько? Троих? Четверых?

Милена резко обернулась, посмотрела хищно.

— Все мы смертны, даже если не хотим в это верить. Но мир должен жить после нас. Это — великий запас. Когда через пару сотен тысяч лет умрут последние из нашего рода — придёт время их.

Сферолёт закрылся, становясь космическим кораблём, капсула наглухо запечаталась, а затем медленно, осторожно полетела между постройками в сторону ракеты.

— Куда вы его отправляете? — спросила Теодора. — Вообще-то это был мой коллега! Он пользовался Алгоритмами моего Дворца!

— Это вас не касается! Не вздумайте искать. У меня будет отдельный специалист, который будет знать его расположение.

Створки обтекателя захлопнулись. Зашипел испаряемый кислород, загудели агрегаты, затем протяжно, надсадно заныла далёкая сирена. Мачты и башни начали отстыковываться от корпуса, одна за другой, цистерны и различное оборудование просто растворялись в воздухе, пока не остались, наконец, одни ракеты и массивный стартовый стол, вырастающий прямо из горы. Затем вечерний склон озарило пламя загоревшихся двигателей, до нас долетел грохочущий рык огнедышащих драконов. Продолжалось это всего пару секунд, после чего «летающая гора», как назвал её гмоннийский комендант, поднялась в небо и начала скрываться за облаками.

— Потрясающе, — сказала Ивита. — Давно не видала подобное! Но можно же было…

— Просто отправить на орбиту сферолёт? Некогда, — вздохнула Милена. — Меня ждут на соседней планете через пару часов. Специалист, про которого я говорила, проследит за дальнейшим полётом ракеты и корабля.

— Даже не останешься на чай? — грустно сказала Ивита. — Мы не виделись так долго!

— Не останусь, — Милена вздохнула и коротко обняла «бабулю», которая приходилась ей внучкой.

— Стой! — сказал я. — Как мне связаться с Ингой? Где она?

— Занята. Но я попытаюсь организовать общение. Ну, всё. Мне пора. Все поняли указания? Ивиту оставляю в качестве связной.

Она шагнула в сторону и просто исчезла. А я остался один на один с двумя моими будущими конкурентами — Халибом и Теодорой.

Последняя надменно и с лёгким пренебрежением смотрела на своего (бывшего?) мужа.