Трудоголик – 2

Трудоголик — 2

Глава 1

Битва

Я развернулся и посмотрел на своего врага. Он был значительно старше меня — почти пятьдесят лет на вид, выше, крепче. Его тело покрывало переливчатое сияние какого-то защитного Алгоритма. Окружавшие нас застывшие варвары-скра казались не то странными четырёхрукими статуями из индуистских храмов, не то терракотовой армией древнекитайского императора. Во всём этом было что-то торжественное, величественное и жуткое. Рука крепко сжимала мой смартфон — кусочек прошлого, который я только что обнаружил и совсем не собирался терять.

Но мгновение спустя ладонь схватила воздух — телефон исчез. Сначала я не понял, как это произошло, но затем буквально озверел от злости. Это сделал Богдан, понял я — он телепортировал предмет, разорвал эту тонкую нить с моим прошлым, от которого меня отделяло шесть веков сна и две недели жизни в этом странном мире.

— Поговорить? Хорошо. Давай поговорим, — прошипел я сквозь зубы.

Хотя я понятия не имел, что ему сопоставить, Богдан шёл мимо застывших в разных позах четырёхруких дикарей, наполнявших подземный зал. Одного, преграждающего путь, он толкнул — тот упал и разбился на тысячу маленьких осколков. Они все мертвы, понял я — заморожены до нуля по Кельвину. Если он так легко сделал это с парой сотен живых существ, то что ему мешает сделать это со мной, который стоит прямо перед ним, раздетый, без Способности? Но я сумел скрыть страх.

Но мне же удалось победить его? Удалось Он остановился в пяти метрах от меня.

— Ты понимаешь, что они специально организовали нашу встречу? Халиб и Теодора.

— Догадываюсь, — кивнул я. — Потому что хотят избавиться хотя бы от одного из нас — а лучше от двоих.

— Хорошо. Ты действительно не идиот. Следующий вопрос — ты понимаешь, почему я тебя до сих пор не убил?

— Ну, потому что боишься кого-то? Первых, например?

Богдан хрипло засмеялся.

— Чего мне их бояться? Я их в глаза-то до сих пор не видел. Болтаются где-то за орбитой этого… Плутона. — Он сел на корточки, абсолютно по-гопнически, по-пацански, и я подумал, что в этом мире точно также сидел только Иоганн, трёхрукий гигант. — Знаешь, я как узнал, что они там — даже попытался дошагать до них пару лет назад. То ли я ступил, то ли одному просто нереально, пару лет дорога занимает. А не стал делать то, что обычно делал со всеми со скамейки запасных. Потому что случайно нарыл на тебя досье — а ты парень, внезапно, не дебил, мозг у тебя интересно устроен. Можешь быть полезным. Ну, и потому что соплеменник. Мало нас осталось, надо держаться вместе, что скажешь?

Снова перед глазами пронеслись кадры схватки, которая случилась прямо здесь, у реактора, когда я спал. Когда это было — я не знал до сих пор, может, несколько недель назад, может, лет, а может — пару столетий. Я был убеждён сначала, что это лишь сон: я ощущал лишь силуэт врага, но мой невидимый клинок двигался так быстро и так умело, что я бы в жизни не сумел выполнить это в разуме. Но позже я понял — это мой «боевой режим», некое искусство, которым меня обучили при помощи пси-программатора, и которое работает благодаря моей Способности в состоянии, близком к лунатизму. Тогда я спасся, перенеся свою капсулу вместе с реактором на другую планету. Но в этот раз Богдан настиг меня бодрствующим.

— Ты же пытался меня убить?

— Когда? Я впервые тебя вижу.

Я не поверил ему. Наверное, он думает, что я всё забыл, и просто предполагаю, что он пытался меня убить во сне, подумал я.

— Ну, ок. Приглашение к сотрудничеству? Я… даже не особо знаю, чем ты занимаешься. Скамейка запасных, говоришь? То есть ты убиваешь Сеяных, убиваешь Спящих, вроде нас с тобой? Нахрена? Сам же говоришь — нас мало осталось!

— Сечёшь, — Богдан оскалился. — Мало осталось, да. Пара десятков. Да просто потому что осталось одно дерьмо, понимаешь. Негры какие-то, арабы, буряты, хрен пойми кто!

— И многих ты убил? Кого именно?

Моё сердце забилось быстрее — ещё сегодня утром я видел их лица, видел лица тех, кто, подобно мне, покоится в темпоральных капсулах.

— Это тебя не касается! — внезапно резко изменишись в лице, рявкнул Богдан. — Скажи, будешь на меня работать, или нет?

— Хорошо, в чём миссия твоей компании? Какие цели ты преследуешь? Ты не сказал.

Он шагнул вперёд, разбив ещё пару ледяных «статуй» убитых им четырёхруких исполинов.

— А какую, мать его, цель может преследовать человек, которого лишили семьи, дома, эпохи, всего! Какая, блин, великая цель у него в голове может быть?

— Месть? Просто тупо мстить всем?

Признаться, на какой-то миг я почувствовал с ним солидарность. И даже родство. Мне тоже хотелось мстить — много кому. И всему остальному Первому поколению Сеяных, моим ровестникам-стартаперам, впервые обнаружившим Способность и засунувших нас про запас в капсулы времени. И местным «князькам» вроде Халиба и Теодоры, и всем местным обычным правителям, разгромившим богатую и красивую страну.

Но я понял, во-первых, что в моей жизни может быть что-то кроме мести. Захочу мстить — смогу отомстить. Захочу не мстить — смогу стать куда счастливее, чем был раньше. Решу множество интересных задач, стану строителем миров, исследую мир, как предрекал Халиб. Стану отцом, в конце концов. Ну, и во-вторых…

— А где, кстати, Джафар?

— А Джафар мертв. Джафар не нужен.

— Слушай, я вот посмотрел на тебя, и сразу скажу — нет. Не сработаемся мы с тобой. Я такой вид руководителей видел — попользуются и бросят. А мне тут предложили хорошее местечко, так что я…

Это было настолько необдуманное, опасное, и в то же время совершенно-интуитивное решение, что мне стало страшно лишь секундой спустя.

— Ну, тогда мне придётся тебя убить, — абсолютно спокойным тоном сказал Богдан.

* * *

Прежде чем рассказать о том, что произошло дальше, вернусь на несколько часов назад, в уютную столовую «Единорога-3» — моей шагающей крепости, чудом спасённое творение инженерного гения Тимьянской Диктатуры.

Я сидел в столовой. Йеркут, синекожий рептилоид, возможно, единственный на планете Скрадо, наконец-то принёс ведро и чистил какую-то странную разновидность местной картошки, не роняя кожуру на пол.

— Рас-скажи о себе. Дамы уже ч-што-то упоминали, но обривис-стые знания.

И я рассказал — коротко, но бегло.

…У меня было два выплаченных года ипотеки, 25 квадратных метров студии-конуры в «человейнике», 75 дней накопленного отпуска, 5 незавершенных проектов, ранняя стадия сколиоза и целое множество сертификатов и дипломов об окончании курсов, неоконченное высшее, четырехлетний стаж в крупной ИТ-конторе, должность старшего системного аналитика, желание взять шестую подработку с намеком на стартап и два эпизода отношений с девушками. Не то чтобы это был необходимый запас для того, чтобы считаться долбанутым нердом-недоучкой с первой стадией выгорания, но если начал трудогольничать — становится трудно остановиться. Единственное, что вызывало у меня опасение — это желание открыть свой бизнес. Ничто в мире не бывает более беспомощным, безответственным и порочным, чем упоровшийся по стартапам двадцатипятилетний парень без намека на нормальную личную жизнь и постоянной нехваткой денег. Я знал, что рано или поздно я перейду и на эту дрянь… К счастью — этого не случилось, потому что я проснулся через шесть сотен лет совсем в другом мире.

Собеседник внимательно выслушал меня, периодически кивая, затем сказал.

— Хорошая ис-стория. Но моя, конечно, куда луч-ше и интерес-сней.

— Вот как? — ухмыльнулся я. — Честно говоря, ожидал другой реакции. Ну, ладно. Где же наши прекрасные дамы?

Лия, Мия и Ивита — мои наниматели из клана Грани, вышли из «Единорога» наружу, в лес, чтобы встретить гиганта. А Энтон пошёл звать Рюрика, нашего четырёхрукого престарелого барда, засевшего на снайперской позиции. Скоро послышался скрежет конструкций, гулкий шум и бас — я узнал голос Иоганна, ему что-то отвечала на повышенных тонах кто-то из дам.

Почти одновременно в комнату вошли Энтон и Рюрик — последний ошалело глядел по сторонам, а когда увидел Йеркута — шарахнулся в угол, уронив скамейку, и выругался — сначала на своём, потом вполне по-русски, точнее, по-рутенийски.

— Знакомьтесь — наследный принц планеты Айпоида, Йеркут…

— Йеркут Длинный Локоть из семьи правителей земли С-селда. По праву нас-селдования короны моя земля должна была быть с-столичной следующие одиннадцать лет. Но семья Хио узурпировала влас-сть, и я…

Его нож для чистки овощей совершал очередной оборот вокруг клубня. Выглядел он при этом точь-в-точь как надменный юноша, который попал служить солдатом-срочником на кухню в элитную военную часть.

— А редиска зачем чистить? — пробормотал Рюрик.

На лице аристократа отразилось раздражение.

— Приготовление пищи — мой путь в Равновес-сию. К гармонии душ-ши и тела. Равновес-сия очень мало в нашем мире, и я…

— Ой, да не слушай ты его, — грубо перебила синекожего «бабушка» Ивита. — А то сейчас опять будет рассказывать, как за ним три Дворца охотились, прежде чем его нам не переправили. Иоганн, представляешь, притащил какую-то здоровенную зверюгу! Я, конечно, умею разделывать добычу, всякое повидала, но такое! Можешь сам посмотреть, идём.

Я вышел и столовой, миновал коридор и шагнул на балкон ракетной шахты, в которой расположилось «гнездо» нашего гианта. И тут же вздрогнул — метровое лицо аборигена, скорее напоминающее морду медведя, было как раз на уровне моего лица. Клыки размером с мою ладонь, огромные ноздри, густой запах, перемешанный с запахом дичи. В лапище трёхрукий гиант держал тушу здорового, в два метра длиной, бурого зверя — с плоским хвостом, шестью когтистыми лапами приоткрытой пастью, в которой виднелось аж два ряда зубов. Завидев меня, Иоганн что-то радостно промычал, помахал тушей, тыкнув в неё культей четвёртой, потерянной в бою с «Единорогом» руки. Автопереводчика на этот раз у меня не было, но мне помогли.

— Приветствует тебя и говорит, что так и знал, что нужно идти за добычей, — перевела Ивита.

— Это гипербобёр, — пояснила показавшаяся в коридоре Лия. — Опасные твари. Запросто могут мужика утащить. Я с Иоганном поговорила, он сказал, что сам сейчас всё снаружи разделает и передаст тушу в морозильник.

— Я и говорю, зачем нам столько мяса, — сказала Ивита и жестом позвала всех обратно в столовую.

— Я смотрю, дамы, вы тут надолго обосновались? — осторожно спросил я.

— Мы решили устроить себе небольшой выходной, — подмигнуна Лия. — К тому же, Мия находится в качестве голограммы, если ты не заметил — она на острове.

Мия показалась из-за спины и, кротко улыбнувшись, помахала рукой. Я уже начинал их различать — Мия выглядела чуть более интровертом, спокойнее а Лия — чуть порезче и поактивней.

— Голограммы? Вы же сказали, что мы сейчас под куполом, который выключает Способность?

— Он выключает только местный язык Способности. А наш Алгоритмов ты вполне себе можешь использовать внутри купола.

— Отлично. И у вас тоже квоты, все дела? Сколько выдаёте в сутки?

Мия описала рукой полукруг, и открылась карта — материки и острова, окрашенные разным цветом. Множество точек горели по всей поверхности, это было похоже на карту покрытия сотовой связи.

— Если ты про мана-тонны, то они вычисляются Алгоритмом Первых в зависимости от числа разумных, проживающих на территории. После ухода Первых — так сделано на этой планете… Дворцы расставляют по своим землям Артефакты Дворца, вот эти точки на карте. Особые предметы, которые вставляют метки в каждого родившегося.

— Странно. Халиб ничего мне про это не сказал!

Лия усмехнулась.

— Ещё бы он сказал. Это же прямая угроза его власти. Этому законы подчиненны и Дворцы, и мы — Милена Первая, наш руководитель, отдала нам ключ для своего языка. Так мы захватили Грань.

— Но в Грани всего три миллиона человек, — продолжила Ивита. — И сотня тысяч других рас. Нам троим и паре подрядчиков — этого хватает. И тебе хватит, в случае чего. Но, по сути, мы своеобразный «Дворец без Дворца». Мы вынуждены пользоваться чужими языками Алгоритмов, потому что не можем воспользоваться Южным Дворцом.

— У всех Первых свой язык Алгоритмов, — сказала Лия. — Бывает, что в семейных парах прижился только один из языков. А языком, например, Игоря пользуются три планеты и треть всех Сеяных. Но ты — тоже Первый. Ты просто не открыл свой язык. Либо запрятал его знание где-то очень далеко.

— Кстати, про знания! — подал голос Энтон. — Мы тут раздобыли древний пси-программаторский шлем. Но у нас нет нормального паяльника. Нет ничего на примете? И, может, картриджей в придачу?

* * *

— Ну, тогда мне придётся тебя убить, — абсолютно спокойным тоном сказал Богдан.

Я зажмурился и сжал кулаки, готовясь сражаться.

Глава 2

Язык

Время замедлилось. Навыки рукопашного боя и скоростного вызова Алгоритмов, заложенные кем-то из Первых в мой разум ещё во время моего многовекового сна, теперь пробуждались, соединяясь с новыми знаниями.

В меня летело вращающееся лезвие, нацеленное на шею, две раскалённые цепи выросли из пола и тянулись к рукам, готовясь обездвижить. В моей руке возник клинок — всё такой же невидимый, как раньше, и теперь я понимал, что держу кусок чистого вакуума, способный сокрушить всё. Отбил лезвие, раскроив его на две части. Толкнул воздух, прочитав что-то на смеси русского матерного и айтишного английского. Волна пролетела по залу, повалив десяток «статуй» и отбросив Богдана назад.

Но Богдан быстро очухался — махнул рукой, и огромная горгулья с потолка полетела прямо на меня.

— [Деплой Амбрелла, Нахрен]!

Двухтонный кусок гранита разбился о зонтик, возникший над головой, куски засыпали капсулу, разлетелись по залу. Следом в меня полетел огненный смерч, я закрылся в воздушном пузыре, но даже через толщу воздуха чувствовал жар и запах опалённых волосков на одежде.

— [Апплэй Чешуя, ****ь]!

В жизни я матерился крайне мало — только в состоянии стресса, когда ударяюсь обо что-то, или в тех редких случаях в юности, когда приходилось драться. Неужели это и есть мой язык?

Моё тело покрылось сверкающей полупрозрачной чешуёй. Воздух стал тягучим, дышать стало труднее, движения стали чуть медленнее. Но это помогло — в меня полетела сотня пик и мечей, вырванных из лап стоящих вокруг нас окаменевших скра. Половину из них отбил мой клинок, половина отскочила от одежды, как карандаш от резинового коврика.

— Умный, что ли? — оскалился Богдан. — Ну и что мне с тобой делать?

Стало темно, вокруг меня образовались бетонные стены. Жидкий раствор полился сверху, погребая под собой. Взмах мечом — и слетела бетонная крышка, брызги раствора разлетелись по залу.

— [Деплой левитэйшн фанкшн, сцк!]

Прыжок — и я освободился от плена, взлетел выше, почти под самый потолок. Завис в воздушном пузыре, нацелился вниз и выделил область вокруг Богдана.

— [Гроуп пипл, Анфризинг, нах, ресторе мувинг функшн, нах]!

Полтора десятка скра, окружавших Богдана, ожили. Конечно, спасти их разум после криогенной заморозки я не мог, но вот заставить их двигаться. В общем, я создал первых в моей жизни зомбей.

— Ах ты…! — рявкнул Богдан и мигом притянул в ладонь здоровенную секиру у кого-то из противников.

Впрочем, махал он ею недолго — снова прошептал что-то — и они рассыпались песком, как сломанные глиняные войны.

— Ладно, попробуем по-другому!

Вокруг моего воздушного пузыря, который переливался плёнкой в метре от меня, зашипело, задымилось что-то. Алгоритм, который я вызвал — или, может, только что интуитивно сочинил? — забирал воздух через плёнку пузыря, но фильтровать его по химическим элементам я не додумался. Через миг глотку и кожу лица обожгло чем-то едким и злым, я зашёлся в кашле, сжался, и начал падать прямо на корпус реактора.

— [Экзекьют фильтрэйшн эйр, млин!]

Я уже догадался, что ругательная частица в конце — это что-то вроде завершающей директивы «done» или кнопки «Enter». Воздух мигом стал чистым.

— Ты чего такой живучий? Мне даже жалко тебя убивать! — услышал я. — Может, передумаешь?

— А мне вот тебя хочется, честно говоря. Ой как хочется!

— Ладно, тогда…

Он не договорил, подпрыгнул и полетел прямо на меня. Вонзился в мой воздушный пузырь, словно таран в неприступную стену, тяжёлые руки обхватили шею. Мой враг, чья Способность позволяла изобрести тысячи разных способов убийства, просто принялся меня душить. На какой-то миг меня больше возмутила неизобретательность, чем сам факт того, что меня пытаются убить.

— Какой ты скучный, чувак! — прохрипел я, а затем добавил. — [Экзекьют дриллинг, ап дирекшын, мув ап, нахрен!]

Я высвободил руку, выставил меч вверх, и мы закрутились волчком, врезаясь стальными макушками в каменный свод бункера.