Беседы о Третьем Элементе

Яков Равиц

Беседы о Третьем Элементе

Свет и Тьма

Окружающий мир выглядит для нас вполне понятным в размеренном потоке жизни. Пробуждаясь ото сна и готовясь к предстоящему дню, я каждое утро нахожу тапочки, встаю, совершаю процедуры гигиены, глажу кошку, иду к холодильнику, одеваюсь, затем пять-шесть раз из семи я иду к выходу, поворачиваю ключ в замке, открываю дверь и сворачиваю налево в шум и суету. Понятность внешнего мира начинается с того, что мы видим, слышим, ощущаем прикосновения, запахи, вкусы, равновесие, боль и т. д.

А теперь представим, что все, что я только что перечислил при описании своего утра, надо делать с завязанными глазами и заткнутыми ушами. Это затруднит задачу, но я полагаю, что все-таки вспомню, как выглядит комната и доберусь до двери ощупью. Хорошо, усложним задачу. Теперь я забыл в какую сторону открывать дверь. Ну в общем вы поняли, это заранее проигранная война. Все, что я собираюсь сделать обусловлено моим знанием о реальности. Если исчезнет это знание, я стану совершенно беспомощен.

Если долго сидеть с завязанными глазами, вглядываясь в темноту, то через какое-то время Тьма начнет вглядываться в тебя. Но, даже если она согласится заключить с нами союз, это не решит проблему. Вопреки наводящим ужас, рассказам о могуществе Тьмы, она в нашем деле слабый союзник и с ней не найти утерянный холодильник. Можно снять повязку и обратить взгляд к Свету, но это тоже не выход — просто пойдут круги перед глазами. Свет ничуть не сильнее Тьмы. Но в том месте, где Свет встречается с Тьмой, возникают различия и они неожиданно делают реальность ощутимой и понятной.

Контуры, в которых Свет встречается с Тьмой позволят мне разделить реальность на части, составить карту и найти свой утерянный холодильник. Но и карта — это всего лишь инструмент, ее ведь надо еще правильно понять и использовать, а для этого нужны знания. А откуда у меня эти знания, я уже и сам не помню. Часть получил при рождении, часть — из рассказов других, часть, наверное, понял сам.

Так что же прячется на границе Света и Тьмы и делает мир понятным? Что приводит в движение органы чувств и позволяет мне принимать решения и действовать? Что позволяет отделить правильное от неправильного?

Мы поступим правильно, обратившись за ответами к ученым. Они действительно умеют эффективно отвечать на вопросы, но придерживаются четко очерченных рамок научного метода и правил чести. Вступив на их территорию, мы будем обязаны придерживаться и ее кодекса чести, и ее ограничений. Наука умеет отвечать только на корректно поставленные вопросы, физики еще как-то, с грехом пополам, уживаются с лириками, но с мистиками — никогда. Ученые оперируют понятиями световое излучение и уровень освещенности, но Свет и Тьма — это, увы, ненаучные категории.

Ненаучны также вопросы, кто я, где я и что вообще позволяет мне размышлять над подобными проблемами? Такие вопросы относятся к философии и мистике. Философия умеет правильно ставить смелые вопросы, но если вы думаете, что хотя бы на один из перечисленных философских вопросов есть ответ, то вы ошибаетесь. Да, несомненно, философия — источник мудрости, но она не стремится сделать мир понятней, напротив, старается объяснить, как мало мы знаем, и в этом достигает величайшей глубины и эффективности.

Мистика — это область свободного полета духа, там можно задавать любые вопросы и получать любые ответы. Но последние, к сожалению, не основаны на фактах и по сути являются чеками без покрытия. Конечно, чек на миллион долларов ласкает взгляд, но если нет ни названия банка, ни номера счета, то и миллиона у вас тоже нет, а есть только бумажка…

То, что делает мир ясным, называют информацией. Это понятие рождено в недрах философии в попытке выразить разнообразие форм, но в наши дни это уже научный, а не философский термин. Хотя бы потому что существуют информационные технологии, но не бывает философских технологий, спросите кого угодно. И тем не менее, будучи научным, понятие информации остается мистическим, расплывчатым и не определенным. Тайна происходит от того, что наука слишком строга, философия хороша лишь в вопросах, а мистика уводит нас черезчур далеко и чтобы придти к ответам, нам нужно как-то пройти между всем этим.

Я не ученый, не философ и не профессор магии, а простой инженер. Принято считать, что мы имеем те же ограничения, что и ученые. Но, во-первых, я все-таки не формальный член клана, во-вторых, я занимаюсь информационными системами, и эта область несколько своеобразна. Мы создаем реальности и можем позволить себе с ними немного непринужденности. Смастерив несколько заводских систем для учета движения материалов в производстве, под конец своей земной карьеры я хотел бы понять, с чем все это время имел дело, Имеется в виду информация. Инженеры тоже имеют право немного пофилософствовать в нерабочее время.

Реальность

— Откуда вы знаете, что я не в своем уме? — спросила Алиса.

Почему я назвал информацию третьим элементом? Да потому что, как минимум, первые два места занимают материя и энергия. А информация — «это не материя и не энергия, это нечто третье»[1]. Возможно, со временем элементов будет еще больше, так что занимаем третье место, пока дают.

Мы, в принципе, очень хорошо понимаем, что такое информация на прикладном, житейском уровне. Предположим, что мы хотим купить два кило картошки на обед и у нас есть 20 шекелей. Способны ли мы принять решение. Нет! Сделку нельзя совершить, если нет цены. Она — информация, и никто в этом не сомневается. Если один килограмм картошки стоит 5 шекелей, то два — 10. Эти деньги у нас есть, и нам стоит их отдать, чтобы получить взамен два кило картошки, сварить ее, а потом перемешать с маслом и мелко нарезанным укропом. Теперь сделка стала возможной и осталось ее совершить.

«Джон, — сказал сэр Ричард, — оседлай-ка нам с сэром Джорджем и принцессой Изольдой трех драконов. Завтра утром мы должны попасть к Скалистым горам, что по ту сторону Темного королевства. Это наш единственный шанс».

Два дракона для рыцарей и один для принцессы — это информация, и она необходима Джону, чтобы приготовить драконов, без которых нашим героям не преодолеть опасное Темное королевство. Три дракона и два кило картошки это данные, а лежащая перед вами книга является сообщением, которое предоставляет эти данные в ваше распоряжение. Равноценны ли два сообщения? Если считать, что информация существует только в нашем субъективном мире, то да. Но если отличать реальный мир от фантазийного, то нет. Картофель находится в реальности, которая объективна, и, между прочим, мы тоже — в ней. Мир Двенадцати Королевств пока в фантазии, и, чтобы уравнять оба высказывания в правах, нам придется создать этот Мир и перенестись в него.

Получается, что мы не сможем дать полное определение информации, не включив в него также некоторую иерархию реальностей, в которых происходит действие и в которых мы в данный момент находимся.

Некоторые из вас скажут, что информация — это только то, что мы можем узнать о существущем на самом деле, а то, чего нет, называется не иформацией, а чепухой. Рыцарей, принцессу и драконов я только что выдумал, а драконов не бывает вообще.

Даже не ожидал, войти в философский диспут так резко, как говорится «с колес». Но описать проблему придется. Дело в том, что утверждая, что познаваемо только то, что можно ощутить огранами чувств, вы исключаете сферу духовного и возможность того, что что-либо может быть не так как есть, а по другому, и я попробую это описать.

Несомненно, большую часть сведений мы получаем из физической реальности через ощущения и восприятие, но все ли? Если информация — это только реально-истинное, то прочитав, к примеру, роман Ромео и Джульета, мы не получаем ничего полезного, потому что Шекспир эту историю выдумал. Но если никаких ценностей роман не содержит, стоит ли его вообще читать, ведь чтение требует труда, а результат будет нулевым.

Шекспир собрал мозаичные камушки отдельных событий, произошедших во внешней реальности и, разложив их перед собой, понял обратную сторону игр и мотивов игроков. Затем, облачив понимание в волшебство древних исландских саг, Шекспир создал в своем сознании выдуманную, но полную содержания историю, произошедшую в духовной реальности. Существует ли эта странная реальность сложный философский вопрос, но мы по-сути его уже решили тем, что на протяжении пяти столетий стараемся вновь и вновь воссоздать историю Гамлета на сценах своего воображения.

Помните, когда мы были детьми, мы лепили куличики из песка и даже старались накормить ими маму и папу. Глупость какая-то, ведь на самом деле никаких куличиков не было, и есть такое категорически нельзя. Но зачем-то мы этой ерундой занимались? Зачем дети из поколения в поколение упорно продолжают лепить куличики из песка, а мама и папа упорно делают вид, что едят эти куличики! Возможно, все-таки, что в этой выдумке что-то есть.

Моделируя актуально существующее в нашем сознании, мы непременно выходим за его границы в область возможного и случается это не только в искусстве и мистике, но и в науке. К примеру, геометрия основана на понятии точки. Эвклид в своих «началах» определил точку, как «объект, не имеющий частей». В современной геометрии точка не определяется и считается фундаментальным математическим объектом, который не имеет длины, площади и объема. Такой объект не может актуально существовать и в соответствии с вышесказанным не может быть источником информации. Как же получилось, что на уроках математики вы оперировали подобными выдуманными объектами.

Я бы рассказал вам про Ахилеса и Черепаху, но эта апория уже относится к рассказу о границе. Давайте поступим так, всякий раз, когда у нас будет причина усомниться в том, что источник информации находится в объективной реальности, я вам об этом напомню.

Я пришел к попытке философски осмыслить понятие информации в качестве одного из компонентов реальности довольно давно. Началось все с курса анализа информационных систем, приступая к которому я уже взялся строить программу для фармацевтического завода и понял, что, построив табличную базу данных, ты создаешь искусственную реальность и предписываешь ее пути. По прочности они не уступают нитям судьбы, которые прядут богини Парки, их можно разрезать, но для этого нужно вспороть саму реальность. В принципе с подобным поведением субстрата сталкивается любой инженер, но механик творит свои устройства по законам уже имеющейся действительности, а системный программист создает сами миры.

Человек, создавший хотя бы одну реальность, уже никогда не будет оставаться таким, как раньше. Он уже не сможет вам сразу ответить, где точно он сейчас находится, и у него появляется чувство, что из любого мира можно легко свалить. Рано или поздно он начинает с сарказмом оглядывать все вокруг и с наглой кривой ухмылкой посматривать вверх. Ну и в качестве вишенки на торте задается вопросом: а из чего все эти реальности состоят?

К этому времени относятся эпизоды, когда я уже был, по-видимому, «немного не в себе». Я помню, что написал эссе, в котором пытался развить идею об элементарности информации, и подал его руководительнице курса. Обсуждения не состоялось, но эффект проявился в том, что при встрече она старалась не смотреть мне в глаза и вообще не оставаться наедине без свидетелей.

Потом я, молодой инженер, стал строить системы, забавляясь с блок-схемами и диаграммами и пытаясь понять, какие из них лучше, но снова и снова возвращался к вопросу, что такое информация. Это тоже было довольно давно, но уже не так. Время от времени я совершал короткие вылазки в царство науки, надеясь найти ответ. Первым делом освежил термодинамику, то есть теорию тепла. По сути это наука о том, как из него получить работу. Когда стали это дело исследовать, то оказалось, что работа очень сильно связана с наведением порядка. Тот, в свою очередь, — с тем, где что лежит. А последнее — это информация.

Потом выяснилось, что для того, чтобы рассказать вам о термодинамике, мне надо освежить физику движения, то есть обычную классическую динамику. Та строится на нашем понимании реальности, а это опять философия, с которой я и начал, когда надел на глаза повязку. То есть я завершил полный круг, и мне опять надо с чего-то начинать. Разница только в том, что я уже один раз прокрутился в этом колесе сансары.

Я долго над всем этим думал и теперь, раз уж начальница курса оказалась такой пугливой, вместо нее решил взяться за вас. Если мне удастся сделать так, что вы тоже станете немного не в себе, это очень поможет нашему общению и позволит мне в какой-то степени вернуть чувство собственного достоинства.

Вы уже заметили, что вместо того, чтобы сразу и четко сказать: информация — есть то-то и то-то, я начал растекаться мыслью по древу. Это потому, что философия рождается из жизненной позиции, а она есть следствие реальности, в которой ты родился, ее богов, демонов и принятых там игр. Взгляды на жизнь могут быть разными, поэтому разной может быть и философия. Описанию исходной реальности посвящены главы «Вначале» и «Титаны», но если вы не желаете пространных размышлений о былом, то идите сразу к «радужному потоку».

В написании данного труда я старался, как мог, избегать уже кем-то пройденые пути. На первой стадии я просто вбирал в себя тему слушая в ютьюбе популярные ролики и читая размышления. Потом давал себе отдохнуть неделю, две, три, чтобы очистить сознание, собирался с мыслями и ждал вдохновения. В то утро, когда я просыпался с каким-нибудь ярким воспоминанием, относящимся к теме, я коротко накидывал набросок и бежал на работу.

В субботу, я садился и полировал наброски, развивая их до границ своего понимания, а затем уже всерьез читал философов и ученых, выискивая ответы на множество белых пятен незнания. Самой трудной задачей при таком подходе оказалась борьба с фрагментарностью, надеюсь я эту проблему решил и стыки между мысленными мазками краски не очень заметны.

При такой схеме я не могу точно сказать, у кого на том или ином этапе я усвоил ту или иную мысль, но раз уж я залезал на плечи гигантов, надо их хотя бы перечислить. Поэтому просто привожу список авторов, к которым я обращался чаще всего (по крайней мере для написания данного отрывка) и, соответственно, выразить им благодарность.

Умение видеть волшебство в простых вещах и удивительная способность шифровать сложнейшие философские проблемы в магии и красоте слова

• Виктор Пелевин

Философия и Логика

• Андрей Баумейстер (ютьюб)

• Александр Пустовит (ютьюб)

Физиология зрения и восприятия и просто неоценимый вклад в понимание работы мозга.

• Сергей Лопатин (ютьюб)

Физиология и анатомия нервной системы

• Сергей Лопатин (ютьюб)

• Дубынин В. А. (ютьюб)

• Изранов В. А. (ютьюб)

Свобода смешения популярной Физики и Мистики

• Злой Аналитик Вселенной (ютьюб)

У меня накопилась куча незаконченных отрывков, из которых которые я сейчас решил создать рассказ и передать на ваш суд. Если написанное вызовет вопросы или вы почувствуете неполноту или недостаточность, буду рад получить ваши замечания по почте [e-mail].

Здесь две части из трех необходимых для первой книги, все это берет кучу времени, а я еще и работаю. Третью часть, Обратную сторону, я пишу. Все предыдущие издания, просто черновики, тот, кто читает это, получил все, просто в улучшенном виде. Видеоролики Сергея Лопатина, вселяют надежду, что Обратная сторона не возьмет годы.

Вначале

Итак, уважаемый читатель, ты на восьмой странице и я понимаю, что история моего безумия тебя не остановила. Будем считать, что ты заинтересован выйти со мной на поиск третьего элемента природы, называемого информацией.

В поисках этого элемента, мы будем обязаны посетить множество областей нашего незнания, чтобы сделать их областями знания. Как мы уже видели, понятие информации переплетено с реальностью, в которой происходит действо, поэтому придется немного о ней рассказать. Рано или поздно мне нужно будет затронуть вопросы порядков Космоса. Эту историю многие начинают рассказывать с момента, когда «Земля… была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою». Но я подумал и пришел к заключению, что не смогу рассказать об этом ничего дельного. Я ведь не присутствовал при описанных событиях.

Центр моего Космоса находится в совершенно иной локации. Это было в двадцатом веке и в каменном городе бескрайней степи. И именно туда мне надо вернуться, чтобы оказаться в начале начал…

Вначале Мир был прост. Похож на песочницу для игр и полон солнца и тепла. В полях сухую, потрескавшуюся от жаркого узбекского солнца землю перебегали юркие ящерки. В Комсомольском озере плавали рыбки. Пообвыкнув и наигравшись, мы стали спрашивать: почему? Почему солнце? Почему рыбки и ящерки? Почему вода мокрая? Почему небо синее, а трава зеленая? Так как под рукой из людей знающих были только родители, то спрашивать приходилось у них. Вопросов было много, но оказалось, что задать можно только три. На четвертый — уже следовал ответ: «потому что потому».

Потом в моем мире появилась школа, и он стал познаваем и объясним. Школьные дисциплины описывали его многообразие на уроках природоведения, географии, астрономии, химии и биологии. Была также скучная череда событий, которые мы заучивали на уроках истории, математика, данная нам в наказание за первородный грех и, наконец, физика, которая занимается объяснением природы вещей.

Во внешкольное время, в старом книжном шкафу на балконе я обнаружил, также, волшебные сказки, джинов, фей, исполнение желаний, магию, всемогущество и бессмертие. Чудеса и полеты к далеким планетам. Фантазия без предела, все, чего так хотелось и чего нет.

И еще, оказалось, что Мир не был всегда таким, каким я его застал. У него имелся создатель, который являлся человеком и богом одновременно. Он носил человеческое имя (Владимир Ильич Ульянов (Ленин)) и родился в городе Симбирске 22 апреля 1870 года. К акту творения он подошел уже на склоне зрелости, в октябре 1917 года. В результате, старый, «плохой», мир был разрушен, а из его обломков на том же самом месте был построен новый, «хороший».

Сейчас все говорят, что «хороший» мир у Ленина не очень получился. Честно говоря, с того момента, как я стал способен держать язык за зубами, мне уже все это рассказали родители. Ходили слухи, что истории о создании нового Мира не полны и раскрывают только часть правды. Злые языки даже утверждали, что он получился еще хуже, чем тот, что был до него. Что, впрочем, неудивительно. Между нами, у начинающих демиургов первые Миры, чаще всего, именно так — криво — и выходят.

Читателю, который не успел посетить наш XX век, мне придется немного рассказать про божественную суть Ленина, потому что это может быть ему неизвестно. В этой своей ипостаси Творец нового мира проявлялся нам через логос, то есть через свое созидающее слово, которое хранилось в городской библиотеке и размещалось на 55 томах печатного текста.

Каждый житель мира мог войти в библиотеку, пройти под огромным изображением человеческой ипостаси Ленина и свободно внимать божественному слову, ибо логос был открыт и доступен всем созданиям мира. Все науки, от философских до естественных и точных, так или иначе должны были опираться на марксистско-ленинское основание. Подчинение ему любой из наук обычно происходило в предисловии к учебнику и было вплетено в ткань предмета. Обратиться к мирской власти можно было, только совершив ритуал очищения, пройдя под изображением Создателя Мира, потому что его слово было мерилом истины и смыслов вещей. Изображение Ленина висело везде, где присутствовала мирская власть.

Изучив послание творца из Симбирска, мы узнали, что мир исключительно материален, «Материя есть философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается в наших ощущениях, существуя независимо от них».[2]

Творец также упоминал о сознании, но как-то вскользь и невнятно. Впрочем, после некоторого ознакомления с темой оказалось: либо внятно о сознании вообще никто ничего сказать не смог, либо все мы в этом плане оказались настолько тупы, что были не способны понять элементарных вещей. Поэтому в свое время мы, будущие технари, проигнорировали эту мутную тему и занялись изучением вещей более ясных.

Творец Мира из Симбирска не жаждал быть единственным Богом, он хотел поделиться своей божественностью с людьми и научить нас всех, как стать Богами. И оставил нам рецепт. Он был начертан на стенах любой школы и выражался двумя простыми словами: «Знание — Сила». Наши священники смаковали наше божественное бытие, а теологи, заглядывая вдаль, пытались оценить, насколько «трудно быть Богом». Но рецепт состоит из двух слов, а многие услышали лишь второе — «Сила». И те из них, кто преуспел в опасном пути к Силе, превратились в бронзовых божков. Но те, кто услышали и первое слово — «Знание» — сохранили шанс на истинную божественность.

Титаны

Мы, люди 20-го века, свято верили во всемогущество науки и силу знания. И по вере нашей воздалось нам. Врата источника силы удалось сдвинуть, и сила мутным потоком хлынула в наш мир, снося все преграды на своем пути. Человечество добилось успехов и в тонких технологиях, и в мегалитических инженерных творениях. Все проблемы, которые можно было решить созданием подходящего механизма или машины, так или иначе были преодолены.

Ах, 20-й век, 20-й век! Вера во всемогущество стала для нас религией. Земля нашего столетия сотрясалась от тяжелых и гулких шагов, упивавшихся силой Титанов. Камни превращались в щебенку под их поступью. Лаборатории были нашими Храмами, вытяжные шкафы — священными Алтарями, заводы — Великими Пирамидами. Мы учили физику и химию, верили в них и поклонялись им. Знание дало нам великую Силу. Мы уже держали ключ от божественности в руках, оставалось, найдя заветную дверь в рай, провернуть его в замке. Как-то глупо все получилось. Под конец того века наша сила была так велика, что нам даже не нужен был ключ. Мы бы в щепки разнесли любую дверь в рай одним тычком пальца, но мы ее не нашли.

20-й век ушел, в наших Храмах совсем другие люди, и мы свободны перед Вселенной. Огонь божественности все еще горит в наших сердцах, но мы, по непонятной мне причине, оказались неспособными передать его новому веку. Силу мы вам оставили, но вам больше не нужна ни божественность, ни дверь в рай. Вскоре мы все уйдем, и историки, как всегда, ничего не поймут. Археологи будущего откопают в пепле нашего, 20-го, века многие артефакты. Но они не найдут той сакральной божественной силы, которой горели наши сердца, и того страстного желания войти в рай, войти по праву, в лавровых венках триумфаторов. Малая частица крови Титанов все еще течет в наших венах. Не испив ее, вы не сможете ни понять, ни принять нас.

Возможно, читателя из нового столетия заинтересует, как я отношусь к вашему веку. Мне в нем хорошо и удобно. Я люблю комфорт, но есть разница между ним и обжорством. Простите за прямоту, но ваш, 21-й век, на мой взгляд, во многом ущербен. В этом нет вашей вины, вы просто родились во всем этом.

Ваш мир увяз в чрезмерном потреблении, и оно мешает вам мечтать. Конечно, вы очень много работаете, и это можно назвать подвигом, но ведь все это — бег в колесе, как у хомячка в клетке. Великие дела делаются по-другому. Капитан, бывший иудей, собирает команду из нескольких десятков матросов, бывших головорезов. Они берут провиант на два месяца пути, дюжину бочек пороха, десяток кремниевых ружей. Вся эта банда плывет на Запад… в Индию… (на самом деле хрен знает куда), и даже их капитан, как оказалось, имеет обо всем этом весьма расплывчатое представление.

Знаете что, оставим в покое великие дела. Лучше вспомните, когда вы последний раз поднимали глаза к небу и вглядывались в звезды, не через дисплей смартфона, а напрямую. Когда техника позволила людям нашего столетия совершить полет на Луну, они не пожалели на это ни денег, ни усилий. Вы давно уже можете создать поселения и на Луне, и на Марсе, но у вашего века нет на это желания.

Устраивая свой быт, вы все еще крутитесь в двух политических системах управления, демократии и диктатуре, одна из которых, как выразился Уинстон Черчилль, плоха, а вторая ужасна. Вы выбираете своих слабоумных и вороватых правителей либо из слезливой сентиментальности, ставя кандидатам лайки и смайлики, либо поддавшись на сумасбродные идеи шизофреников и параноиков. В результате к власти над миром приходит либо прекраснодушие, которое доводит любую идею до бредовых масштабов, либо просто откровенный буйный бред. Вам не стыдно? А вдруг прилетят чужие и увидят весь этот цирк.

Мы тоже барахтались в этой трясине, но надо же что-то наконец придумать. Я не говорю о кровавых экспериментах в масштабах целой страны, но что-нибудь скромное можно было бы уже попробовать. Впрочем, вероятно, вы — это старость мира, а старость надо уважать. Или мы с вами слишком опасные животные, чтобы выпускать нас на волю.

Хотя, знаете что, дамы и господа, рано радуетесь, мы еще вернемся. Пройдет время — и наши с вами правнуки улетят к звездам. Сначала они будут присылать вам весточки, а потом забудут стариков. Но в каком-то из звездных поколений, где-то там вновь проснется наша кровь…

И однажды из таинственного далека прилетит огромный межзвездный корабль размером с город. На подходе к Земле гигант начнет тормозить гипердвигателем, да так, что по пространству и времени пойдет рябь и застонут тектонические плиты нашей планеты. А в воздухе отчетливо запахнет серой, и из небытия начнут проступать силуэты чертей, гномов, эльфов и ведьм. Потом корабль осторожно встанет на орбиту, заглушит шайтан-машину, и наступит такая тишина, что Мир оглохнет.

Здравствуй, старушка Земля, извини что не навещали, наши пра-пра-пра-прадеды рассказывали нам про тебя, но было не до визитов. Сначала обустраивались, потом болело наше Солнце, затем начались терки с чужими. Была война, жуткое время, немногие любят об этом вспоминать. Мы теперь можем все, что открыто простым смертным, и немного сверх того. Вот, пролетали рядом, решили глянуть, как тут у вас. Знаете, ведь все демоны Вселенной давно работают на нас, но мы так и не нашли эту чертову дверь в рай. А вы?

Но вернемся в наш, 20-й, век. В 1940-е годы человечество научилось создавать электронные вычислительные машины. Волна изменений, порожденная этим изобретением, догнала меня на рубеже 2000-х, когда я стал зарабатывать себе на хлеб созданием информационных систем. Получив в руки компьютер, 256 значков, 4 арифметических действия и 3 логических, я решил, что это и есть долгожданные инструменты божественности. Что именно они позволят мне создать свои миры, наполнить их формами и смыслами и предписывать их пути. Пусть это будут поначалу маленькие миры, но надо же с чего-то начинать. Осталось только поудобнее устроиться на небесном троне.

Но божественность оказалась не совсем такой, как я бы хотел. Да, в системах, которые мы строим, мы кто-то вроде богов. Я могу за одну ночь создать реальность, а если они меня доведут, мне даже не надо их топить, я могу просто бесследно стереть саму реальность и всех ее обитателей с ткани бытия. Но я опять не могу понять, где там приделать дверь в рай. Мы в этих мирах — оккупанты, и никто нас там не хочет и не любит, даже творения наших рук. Едва проявившись из небытия, твари начинают упираться, капризничать и спорить. Если оставить им обходные лазейки, обязательно найдут их, пролезут и разбегутся. Если ограничить Мир, то он будет скучным, а если лишить тварей свободы, то они будут виснуть от любого пустяка и упрямо ждать чуда.

Единственный укор прошедшему веку состоит в том, что мы настолько любили отвечать на вопросы и кичились знанием, что разучились спрашивать. Оказалось, что умения задавать вопросы никто не отменял, это древнее искусство называется философией, но оно было забыто в наши дни. А между тем без него невозможно даже высказаться о элементах и элементарности, потому что в физике пока нет общей теории элементарности, а теории «всего» обычно имеют от десятка до 10500 (десяти в пятисотой степени) различных интерпретаций.

Мы привыкли относиться к людям древности и их примитивным понятиям с кривой усмешкой высокомерия. С ней же и я, сын великого 20-го столетия, начал с Платона, но она вскоре сменилась интересом. А когда я читал Аристотеля, мое лицо выражало уже глубочайшее изумление. Оказалось, что все вопросы, над которыми ломает голову современная физика, и те, что я придумал сам в процессе взросления и духовного озарения, были уже известны, по крайней мере, две с половиной тысячи лет назад. Я понял, что, получив величайшую силу и ключ к божественности, мы все еще не способны ответить ни на один из этих детских вопросов человечества.

Оглядевшись вокруг, я осознал, что любая цивилизация, выходя из младенчества, рано или поздно начинает задавать философские вопросы, и это по сути определяет заложенный в ней потенциал. В тот момент, когда она начинает ощущать, что накопленные ею знания, превышают ее незнания, она уже обречена, и ей только кажется, что она куда-то идет.

Вы спросите меня, почему обречена, да потому что, чем больше круг наших знаний, тем больше наше соприкосновение с непознанным, и тот, кто полагает, что знает больше, чем не знает, попросту начал терять зрение. Всезнание — это вовсе не знание всего, а первый звоночек старческого слабоумия. Этот феномен известен как Круг Анаксимена.

Как-то, гуляя в тенистой роще, Анаксимен беседовал со своим учеником.

— Скажи мне, — спросил юноша учителя, — почему тебя часто одолевают сомнения? Ты прожил долгую жизнь, у тебя богатый опыт, ты учился у великих эллинов. Как же так получилось, что столь многое тебе до сих пор неясно?

Философ начертил посохом на земле два круга, маленький и большой, и сказал:

— Твои знания подобны маленькому кругу, мои — большому. Вне этих кругов — неизвестность. Чем шире круг познаний, тем с большей областью неизвестного он граничит. И, чем больше человек узнаёт, тем больше вопросов у него появляется.

Ну что же, я готов спрашивать и готов внимать. Так получилось, что я долго работал с информацией и теперь хочу знать, с чем имею дело, но, для того чтобы получить ответы, нам придется пуститься в дальний путь.

Я уже немного знаю маршрут, наш путь пройдет по таким сложным и таинственным местам, где нам не справиться без опытных проводников. Физику и поэзию я постараюсь как-нибудь взять на себя, также попробую испытать себя в Белой и Черной магии, но ничего не обещаю. Если мне понадобятся научные знания, я их изучу. Если для власти над феноменом мне понадобится Демон, я вызову его и подпишу с ним контракт. Если в процессе заклятия я начерчу защитный меловой круг и пентаграмму, прошу не падать в обморок и заранее меня понять. Безопасность превыше всего.