Свадебная вендетта

– Я бы не назвал это ссорой. Так, на повышенных тонах что-то друг другу высказали.

– А почему вы раньше об этом не упомянули? – упрекнула я. – Мы же разговаривали с вами в банкетном зале.

Фотограф равнодушно пожал плечами:

– Да я и сам, признаться, об этом инциденте напрочь забыл. Говорю же – не ссора это была. Больше похоже, как две женщины огрызнулись в двух фразах, проходя мимо. Нервы, наверное, играют – свадьба все-таки волнительное мероприятие.

– А голос был вам знаком? Я имею в виду, голос той женщины, с которой общалась невеста.

– Молодой голос. Но чей конкретно – сказать не могу. Дверь на палубу была закрыта плотно, чтобы створки от ветра не хлопали. Поэтому голос слышался глухо.

Я пролистала еще несколько кадров – это были снимки жениха и невесты, пытающихся повторить сцену с Леонардо Ди Каприо и Кейт Уинслет. Правда, точному исполнению задуманного мешало то, что Виктория была сильно ниже своего избранника, и фотографии получились довольно комичными.

Вдруг меня осенило:

– Подождите, а где фотографии сборов?

– Сборов? – в один голос переспросили Гарик и фотограф.

– Ну да. Утренние сборы невесты всегда снимают. Традиция, вроде, такая.

– Ах это. – Иван вернулся к столу, из-за которого вытянул свою большую профессиональную сумку с кучей карманов. – По сути, сборов там не было. Невеста же не накладывала макияж и не делала прическу – марафет предполагалось наводить уже здесь, на месте. Но постановку «свадебное утро невесты» мы, конечно, сделали. Я ее на другой фотоаппарат снимал. Для работы в помещении у меня отдельная техника.

Фотограф достал из сумки еще один фотоаппарат и, включив, протянул нам с Гариком.

– Вот.

Кадры, которые были сняты в родительском доме, сильно отличались качеством от репортажных. Видна была работа со светом и композицией.

Обстановка в доме Сениных действительно была очень академичной, или, вернее было бы сказать, аристократичной – книги, которыми от пола до потолка были уставлены стеллажи из темного дерева, старинные картины, отливавшие лаком на свету, торшеры, винтажная мебель и пианино, на котором в стеклянной вазе стояли стройные розы.

Съемка была выполнена в духе ретро – обилие кофейных тонов, тонкостенного фарфора, подсушенных цветов и черно-белых фото на стене.

Виктория представала перед зрителем в очень трогательном, почти невинном образе. Вот она держит в руках любимого плюшевого медведя и смотрит в окно, отодвинув в сторону накрахмаленную занавеску из кружева ручной работы. Вот она в объятиях родителей – все трое держатся за руки, а мать платочком утирает слезы. На следующем снимке Виктория держит в руках большую фотографию друзей в рамке – я узнаю в смеющихся детских лицах ее взрослых подруг и саму Вику, с двумя забавными хвостиками. Наверное, это самое дорогое фото из детства девушки. Невеста была снята в своей комнате, за своим рабочим столом, на фоне роскошной географической карты, растянутой над ее кроватью, а также с Владимиром Павловичем, отставным генералом и другом семьи.

Съемка произвела на меня впечатление. Даже Гарик пару раз одобрительно присвистнул, разглядывая фото. Каждая деталь на снимках, казалось бы, малейшая и незначительная, играла в композиции свою роль и создавала нужную атмосферу, будь то закипающий чайник на плите во время семейного разговора, пачка салфеток в руках растроганной невесты или розовая помада на туалетном столике, перед которым Вика смотрелась в зеркало. Казалось, фотограф просто подсмотрел сцены из жизни невесты – ни один кадр не выдавал его явного присутствия, что говорило о профессиональной и качественной работе.

– Вам очень удалась эта фотосессия, – похвалила я снимки, возвращая Ивану фотоаппарат.

– Спасибо, мне легко работалось в их доме. Там сама обстановка вдохновляла и подсказывала нужный сценарий. Такое редко бывает.

– А почему вы ничего не снимали здесь? – спросила я, вспомнив о кадрах с другого фотоаппарата. – По-моему, после путешествия на теплоходе и встречи гостей съемка обрывается.

– Да. Мы с Виктором планировали продолжить фотосет после того, как они с невестой переоденутся. Говорю же – программа была составлена заранее. Это только новички щелкают беспрерывно и снимают каждую секунду в надежде, что хоть десятая часть кадров выйдет хорошо. У меня выходит все сразу – потому что я знаю, что и как снимать. Мы предполагали небольшую фотосессию с аркой, потом в свадебном номере, на запруде и в оранжерее. Солнце должно было уйти с зенита, чтобы свет был более мягким. А основные кадры предполагалось делать вечером, при свечах и фонарях. Думаю, у видеооператора снято больше.

Я вынула из кармана список с номерами и фамилиями постояльцев.

– Тогда мы пойдем к нему.

* * *

– Что думаешь? – спросил Гарик, когда мы с ним направлялись на третий, мансардный этаж.

– Думаю, что наша невеста много с кем ругалась.

В одном из номеров вдруг с легким скрипом открылась дверь. Оттуда вышла недовольная женщина, в которой я опознала служащую загса.

– В конце концов, когда выйти можно будет? Вы можете толком сказать, что происходит? – недовольно высказалась она.

Ее высокий голос обладал певучим тембром, который, на мой взгляд, был характерен для всех служащих Загсов. Без такого голоса рассказывать о том, как «корабль любви уходит в плавание» просто не получалось.

– Пожалуйста, вернитесь в комнату, – попросила я, – полиция уже в пути. Это ради вашей же безопасности. Преступник еще не найден и, возможно, вооружен.

– Ой! – Женщина испуганно всплеснула полными ручками, захлопнула дверь и спросила из-за нее: – Какой еще преступник?

Мы, не ответив, начали подниматься по лестнице.

– Какой преступник? Ты же сказала людям, что на острове произошел несчастный случай, – напомнил Гарик.

– Допустим, это был несчастный случай с преступником, – ответила я, – да и нам так спокойней работать будет. Пусть сидит в номере.

Видеооператор Олег к нашему появлению был готов. В отличие от своего коллеги на остров он взял не только камеру, но и ноутбук.

– Понимаете, назад мы бы отправились только утром, – объяснил он. – Я и подумал – чего время терять. Можно начать работу прямо здесь.

Олег поставил для нас с Гариком два стула у письменного стола, запустил свою программу на ноутбуке и открыл нам видео.

– Все еще не обработано, сами понимаете. Но, в целом, думаю, понятно. Съемка не монтирована, идет сплошняком. Я начал снимать с теплохода.

Мы посмотрели все видеовизитки, снятые на борту «Москвы», включая свои собственные. Нас с Гариком оператор утром подловил одними из первых – мы поднялись на верхнюю палубу, где Олег уже ждал нас с камерой.

– Я – Татьяна.

– А я – Гарик.

– Мы желаем молодым долгой и счастливой семейной жизни. Будьте терпеливыми, любящими и отзывчивыми супругами. Пусть все у вас сложится, и счастье будет сопровождать каждый ваш день!

– Да!

Последняя фраза принадлежала Гарику, а все остальное сказала я.

– Ты не очень-то многословен и креативен для редактора, – иронично подметила я, просматривая нашу визитку.

Сама себе я на видео понравилась – волосы еще не растрепались на ветру, и легкий макияж был уместен для раннего летнего утра. Гарик же выглядел так, словно его только что вытряхнули из пижамы. Уход жены сказался на внешнем виде моего друга не лучшим образом. Я заметила, что в жизни ему удается выглядеть лучше, но бездушной камере видны все морщины, тени и круги под глазами.

– Именно поэтому я и не работаю на телевидении – терпеть не могу камер! – буркнул Гарик. – Не отвлекайся.

Видеовизитки у остальных были стандартными. После их просмотра осталось ощущение, что все гости говорили один и тот же текст. «Счастья, здоровья молодым, денег, удачи». Я даже одернула себя – что еще могли произносить люди на свадьбе? Многим, я заметила, вообще не понравилось, что их снимают на камеру. Денис О. натужно улыбался, желая друзьям, «чтобы все было норм». Эту улыбку, растянутую с видимым усилием, я бы трактовала как смущение, если бы не знала теперь всей истории. Парня стало искренне жаль. Одновременно с этим возникло чувство, что бывший кавалер невесты рассказал нам не все.

Я обернулась к Гарику, который, скрестив руки на груди, смотрел в экран.

– Представь себя на месте этого Дениса. Ты бы смог после всего случившегося продолжать общаться с Виктором?

– Ты шутишь? – фыркнул Гарик. – Мы, конечно, друзья детства. Но такое не прощают.

– А как же Денис?

– Да он просто терпила, – Гарик опустил глаза, – за такое не только общаться перестают. За такое морду наизнанку выворачивают. А он из-за бабок все проглотил, не подавившись…

– Вот, и мне это кажется странным.

– Думаешь, дело в чем-то другом?

– Интуиция мне подсказывает, что мужское самолюбие важнее денег. Тем более должность у нашего оскорбленного Ромео не самая блестящая. Что он, работу бы не нашел? Клубов в Тарасове полно.

– Дети мои, искренно желаю вам счастья. Чтобы было денег куры не клюют. Чтобы всего вдосталь. Уважайте родителей, любите друг друга. Подарите нам внуков как можно скорее. – На следующем видео Алла Михайловна промокнула глаза платочком.

Неловкая от волнения речь матери тронула меня до глубины души. Мы с Гариком посмотрели друг на друга и оба, очевидно, подумали об одном – каково будет несчастной женщине узнать о смерти любимого сына и его невесты? О том, что внуков у нее никогда не будет, и остаток жизни она проведет, вероятно, в одиночестве.

Пока мы размышляли об этом, началось следующее видео. Камера дернулась – видно, это был рабочий момент. Оператор наводил резкость на невесту, стоящую на открытой палубе. Прикрыв глаза и, очевидно, зная, что ее снимают, Вика немного жеманничала и делала вид, что наслаждается прохладным ветром и никого не замечает. За кадром кто-то ойкнул, кто-то извинился. Камеру опять слегка тряхнуло – оператор уступил дорогу проходящим мимо гостям и опять вернулся на позицию.

– …да дела нет уже… – послышался обрывок чьей-то речи. Очевидно, говорила какая-то девушка за спиной оператора. – Я не знаю, зачем вообще согласилась участвовать в этой комедии.

– Тише!

– Да никто не слышит. Черт! Еще полудня нет, а уже дышать нечем. У тебя моя кола?

– Держи.

– Она не заслужила его, Варь.

– Замолчи. Не порть все.

– Не заслужила… она… – Дальше слова потонули в порыве речного ветра и стали совсем неразборчивы. А потом запись оборвалась и началась следующая – гости выходили с теплохода на причал.

Я остановила видео:

– Вы видели участников диалога?

Оператор улыбнулся:

– Я же в этот момент был занят – снимал невесту. Но нетрудно предположить, что болтали ее подружки.

– А вас не смутил этот разговор на записи?

– Я все равно музыку наложил бы на изображение. К тому же, если честно, я был так поглощен съемкой, что не помню этого разговора. Вот, только сейчас с вами первый раз расслышал.

– Интересно получается, – вслух подумала я, – подружки едут на свадьбу и обсуждают, что невеста не достойна жениха.

– Я за годы работы и не такое слышал, – пробормотал оператор.

– Как понять, кто из них говорит? – спросил меня Гарик.

– Варю я знаю, – ответила я, – а говорит она с той девицей, которой я не понравилась. Высокая, с короткой рыжей стрижкой.

– Ты ее голос запомнила? – удивился Гарик.

– Скорее, ее брезгливую интонацию, – ответила я. – Надо наведаться к нашим подружкам. Может, не такие уж они и подружки.

Глава 6

С девушками мы неожиданно столкнулись в холле. Комната, которую они занимали, находились на первом этаже, и, когда мы с Гариком спустились к фонтану в фойе, все три девицы как раз заходили с улицы. В руках у двоих было зажато по бутылке шампанского, которые они, очевидно, раздобыли на столах в банкетном зале. Рыжая девушка с короткой стрижкой на вытянутых руках несла блюдо с фруктами. Увидев нас, они смущенно застыли. Рыжая закатила подведенные черным глаза.

– Мы же попросили всех оставаться в номерах, – сказала я более недовольным тоном, чем хотела.

– А вы вообще кто, чтобы тут командовать? – взвизгнула рыжая и продолжила путь как ни в чем не бывало.

Вторая девушка нерешительно двинулась за ней, но потом остановилась и что-то беззвучно сказала. Варя подождала, пока мы подойдем.

– Невыносимо сидеть взаперти, когда приехали развлекаться, – с улыбкой прощебетала она, – но мы не гуляем. Просто проголодались и вышли за едой.

Гарик, не удержавшись, хмыкнул, посмотрев на бутылку шампанского, которую Варя, как ребенка, прижимала к груди.

Девушка смутилась:

– Это чтобы скучно не было.

– Давайте пройдем в ваш номер, – предложила я, – мы как раз направлялись к вам, чтобы побеседовать.

– Скучно вам точно не будет, – пообещал Гарик и получил от меня локтем в ребро. – Ой!

Подружкам Виктории отвели один номер на троих. Правда, жаловаться гостьям не приходилось – он был двухкомнатным и очень просторным. Два больших окна главной комнаты выходили на подъездную площадку и центральный вход. Отсюда была хорошо видна лестница, ведущая на причал, и живописная прогулочная дорожка, теряющаяся среди декоративных кустов и деревьев. Та самая, гуляя по которой, мы обнаружили убитую невесту. Я вгляделась пристально – нет, тело Вики отсюда было не разглядеть.

Девушки молча расселись вокруг круглого белого стола, стоявшего прямо в центре номера, и выжидающе на нас посмотрели.

Я, в свою очередь, тоже оглядела подружек, предвкушая непростой разговор. Рыжая нахалка была самой высокой из всех. Ее худоба была модной, почти болезненной, а кожа – бледно-молочного оттенка. Сквозь нее, как сквозь тюль, тонко, но отчетливо, просвечивали синеватые венки. Плечи девушки слегка обгорели и покраснели. Одна бретелька ультракороткого сарафана спала с предплечья, обнажив бледную незагоревшую полосу. Ноги у рыжей были какой-то бесконечной длины – она подчеркивала их дивную стройность 10-сантиметровыми каблуками. Я сразу поняла, что передо мной одна из тех барышень, которые от шпилек не отказываются даже в бассейне и с сожалением снимают их, укладываясь спать. Рыжая так непринужденно и грациозно закинула ногу за ногу, что я почувствовала легкий укол зависти, хотя мои собственные ноги были ненамного короче. Все впечатление портило только ее лицо, черты которого были мелкими и невыразительными. Однако, кому нужно лицо, когда есть такие ноги?

Гарик, стоя рядом со мной, буквально окаменел, созерцая это явление, как чудесную природную аномалию.

– Мы не видели никаких несчастных случаев. Так что не о чем и говорить, – заявила рыжая.

Я на секунду задумалась – ее голос в самом деле был таким противно-высоким, или я просто была чересчур предвзята?

– Представьтесь, пожалуйста, – попросила я, призвав на помощь всю свою сдержанность, но снова получилось грубовато.

– Ну, допустим, Юля, – задрав нос, ответила та.

– А фамилия у Допустим-Юли есть?