И только море запомнит

Бентлею остается еще одна нерешенная проблема. Сам Эттвуд. Если он заговорит. Или хотя бы напишет, что произошло, это будет концом всех амбиций. Не желая больше смертей, мужчина проходит в кают-компанию, куда перенесли несчастного и где оставили в строгом одиночестве и покое.

Убийство одного и уродство другого. Это может выйти боком.

Он заходит в общее помещение, выглядящее достаточно необычно без толпы офицеров. Изувеченного Эттвуда уложили на небольшую тахту в самом углу комнаты. Перемотанная голова, отрезанный кончик языка, запекшаяся кровь на волосах. Если Моргана попыталась убить его ночью сразу же после их ужина, то Николас протянул на удивление долго. Не зря говорят – смерть забирает только лучших.

И может, в дальнейшем это бы послужило ему уроком: не прогуливать вахты, жить согласно распорядку и уставу, не издеваться над пленными и не забывать, что у него есть честь. В чем Кеннет сильно сомневается.

– Мне жаль, мистер Эттвуд, что с вами произошло подобное, – вкрадчиво начинает Бентлей, подходя ближе к тахте.

Эттвуд поднимает на него взгляд. Все еще испуганный. Зрачок мечется из стороны в сторону. Еще бы, Моргана явно застала его врасплох, выскользнула из тени, приставила нож к горлу, но не обошлась всего лишь убийством.

– Не переживайте, это я, ваш лорд. Пришел справиться о вашем здоровье. И лично посмотреть, что вас хорошо устроили.

Эттвуд успокаивается. Но это ложное чувство защищенности. И оно быстро улетучивается, когда Кеннет бесстрастно и равнодушно произносит:

– Но, мистер Эттвуд, к сожалению или к счастью, тут уж решайте сами, мне все известно про вас и ваши похождения. И я сейчас не о пропущенных вахтах. Неоправданная жестокость недопустима в нашей работе. Мы не головорезы, не убийцы и не палачи. Мы исполняем волю короны и Ост-Индской торговой компании. Вы исполняете мою волю. И когда пятнаете свой мундир – порочите мою честь, – Бентлей крепко хватает его за ворот.

Эттвуд точно не оправится от пережитого ужаса. Кеннет склоняется ниже, над самым ухом офицера:

– Если бы не самосуд Морганы, вас бы повесили по прибытии в Лондон. Я лично бы проследил за этим. Но, увы, мисс О’Райли выбрала для вас иную участь. Если бы вы жили, как мужчина, мистер Эттвуд, то не сдохли бы, как собака.

Бентлей резким движением выдергивает из-под Эттвуда подушку и накрывает ею голову ошарашенного офицера, наваливаясь всем весом.

* * *

Кеннет выходит из каюты, одетый в парадный мундир, голову украшает треуголка. Яркий признак – происходящее будет иметь некую официальность. Лорд хмур, но весьма спокоен, учитывая обстоятельства. Быть может, ранее он уже казнил невинных людей, но точно этого сказать нельзя.

Тем более никого из пиратов язык не повернется назвать невинными. За их плечами точно есть убийства. И может, у Бентлея нет доказательств, но они и не нужны. В любом случае, правильно избавиться от головорезов. Кеннет бы не отказался избавиться от них всех, истребить полностью пиратство, чтобы воды стали безопасными и принадлежали только Компании.

– Джентльмены, сегодня произошло ужасающее событие. Погибли двое преданных его величеству офицеров. Николас Эттвуд не смог пережить увечий, задохнулся во сне. Лейтенант Бардок умер от ножа. Сомнений нет – это сделали пираты, которых мы пощадили. Но их капитан… капитан О’Райли уже служит короне в качестве капера. Сегодня она предоставила нам виновников. Они будут повешены в назидание оставшимся. Дабы эти дикари более не смели даже подумать о том, чтобы навредить кому-то из нас.

Как быстро скорбь и боль утраты утихомиривается сладкими речами. Вместо угрюмых лиц и недовольства Бентлей получает восторженные возгласы и аплодисменты от всех своих людей. Моргана предстает на вечернем сборе рядом с лордом кроваво-красным пятном. Она чужачка на этом празднике, пиршестве стервятников. Ей не нужно ничего говорить, кивая на своих людей. Моргана нарочито хмурится, словно действительно зла. Но в кровь Эттвуда они оба засунули руки по локоть.

Проходя на капитанский мостик, Кеннет бросает взгляд на двух пиратов в кандалах. Солдаты Компании ведут их под руки прямиком к эшафоту. Экипаж «Приговаривающего» смирно стоит, наблюдая за происходящим, о чем-то глухо переговариваясь между собой. Но как только ладони Бентлея касаются перил, голоса стихают.

Моргана встает позади лорда, занимая место Спаркса, за что получает неодобрительный взгляд от агента Ост-Индской торговой компании.

Чужачка. Не к месту. Ее вовсе не должно здесь быть. Капитан пиратов плотнее сжимает губы. Никто из офицеров и матросов галеона на нее не смотрит, но смотрят, вперившись взглядами, те, кого она называла своими.

– В связи с произошедшими событиями на борту «Приговаривающего», в ходе которых были жестоко убиты офицеры британского флота Николас Эттвуд и Джозеф Бардок, властью, данной мне короной, я признаю виновными Бена Уотера и Оливера Смита и приговариваю к смертной казни через повешение.

Веревки накидываются на шеи. Один из приговоренных, скалясь, выкрикивает:

– О’Райли, ирландская шлюха, ты сдохнешь в муках. А на том свете не сыщешь покоя, подстилка focáil sasanach.

Офицер, ответственный за сам эшафот, своего рода бортовой палач, тянет за рычаг, открывая дверцы в полу, отправляет пиратов в свободное падение ровно до тех пор, пока их шеи не ломаются под тяжестью собственных тел.

Треск костей не нужно слышать, Бентлей знает, как оно происходит. Если все сделать правильно, то шея может растянуться еще на несколько дюймов, прежде чем жертва умрет. Ему рассказал об этом пьяный палач в трактире, когда он был еще глупым и наивным юнцом. Но он не садист, лишь бы все было выполнено быстро. Пусть они отправятся в ад, если тот вообще существует, за все свои прегрешения перед человеческим родом и перед самими собой.

Мистер Спаркс подает Бентлею кожаную тетрадь, и Кеннет открывает ее. Он берет перо с небольшого столика, чтобы, обмакнув в чернила, записать два имени. Он впишет сюда и имя О’Райли, если она не начнет соблюдать договоренности. Но не сегодня.

Сегодня слишком много смертей. Одна – уже непозволительно, четыре – невозможно. И за офицерским столом вечером раздадут карты на двух человек меньше. Он готов пойти по трупам, чтобы достичь цели. Не было ни единого раза, когда Бентлей не получил свое.

Солдаты медленно расходятся по своим делам, кроме тех, кому приказано снять трупы и избавиться от них побыстрее. Кеннет еще некоторое время наблюдает за происходящим, после чего с дневником под мышкой спускается с мостика и уходит к себе. Однако Моргана не заставляет себя долго ждать.

Не успевает дверь захлопнуться, как нахальная дамочка вновь распахивает ее, переступает порог, и кончик яркого пера задевает косяк. Моргана – как гром среди ясного неба. Как буря, ведь ту не укротить. И это отвратительно. На пороге возникает виновница всех неприятностей. Совершенно отвратительная, дурная, нахальная особа, какой явно не должна быть женщина. Она оставляет после себя послевкусие не то соли, не то крови, не то пороха, или озлобленности и ярости. Не то чтобы Кеннет сильно разбирается в женщинах, но он готов поклясться, дать руку на отсечение – леди не должна быть такой.

И губы будто еще щиплет от порывистого, но грубого и неуместного поцелуя. Бентлей даже не будет гадать, для чего она его поцеловала. Просто принимает это как факт.

– Вы что-то хотели, мисс О’Райли? – вежливо интересуется Кеннет, хоть это и дается ему с величайшим трудом. Он кладет дневник на стол. В планах у него было заняться делами, но Моргане все равно, какие у него планы.

Он слышит, как тяжело и возмущенно дышит О’Райли. Что еще такого она решила ему сказать?

– Надеюсь, мы все уладили?

Все должно было быть улажено еще вчера, и каждая из сторон обошлась бы без жертв. А ей еще хватает смелости интересоваться подобным. Бентлей раздраженно потирает переносицу.

– Полагаю, что да, – на выдохе отвечает лорд, он разворачивается на пятках, чтобы взглянуть на нее. Руки скрещены на груди, отчего золотой крест, украшенный крупными драгоценными камнями, оказывается сильно прижат к телу. Брови сведены к переносице, а вся поза – раздражение и презрение. – Но я бы предпочел, чтобы нам вообще не приходилось более решать что-то подобное.

– Вам всего лишь стоило позволить мне убить Эттвуда, и трех иных смертей можно было бы избежать.

Бентлей почти задыхается от возмущения:

– Послушайте… послушай, Моргана, я же предупреждал, что будут последствия. Ты не послушала. Я убил своего человека, закончил то, что не смогла ты, дабы избавить тебя от проблем. И вместо благодарности я получаю пропитый поцелуй и недовольства? У нас есть миссия, ради которой я готов пойти на некоторые риски. Сотрудничество с пиратами? Конечно. Помилование? Да. Но ты, дьявол тебя подери, изувечила офицера. Я рад, что ты, пожертвовав сверху тремя жизнями, осталась довольна. А теперь иди прочь. Я не собираюсь сейчас с тобой ничего обсуждать. Ты и так сделала достаточно только за сегодняшний день, чтобы можно было тебя убить.

– Вы так добры, милорд, – фыркает ирландка.

И Бентлей вновь жалеет, что не бросил ее в карцер.

– Надеюсь, вы не забудете мою доброту, капитан.

Глава 5. Порт Картлей и англо-ирландские противоречия

– Если закрыть глаза, сильно надавить на них, зажмуриться, а потом потереть, то можно увидеть яркие точки. Почти как звездочки. Это значит, что даже в самые темные дни, когда небо затянуто тучами, можно носить с собой звезды.

Моргана хорошо помнит этот солнечный день, когда Кайджел раскачивал ее качели, слушая наивные детские рассуждения. Эйдан сидел под деревом и наслаждался книгой, а она то и дело просила брата подтолкнуть качели сильнее, чтобы можно было подлететь к самому небу, расправив руки, как крылья. Кайджел напоминал ей прекратить и держаться крепче, но Моргана не могла. И вновь отпускала веревку, чтобы ощутить себя птицей, летящей навстречу свободе. Тогда рассуждения о свободе были лишь детской болтовней. Моргана даже не представляла, что в один из дней она будет вынуждена выбираться из поместья, которое называла домом, и бежать во враждебный мир, не зная о нем совершенно ничего.

Теперь же она больше похожа на маленькую пташку, которую заперли в клетке. Она просторная, но от того не перестает быть тюрьмой. Лорд считает правильным держать ее на своем корабле, пусть и без кандалов, однако все же в заключении, и теперь за ней присматривают несколько доверенных лиц. Ей запрещено спускаться в трюм, разрешено гулять только по палубе, но Моргана уже давно не подчиняется приказам.

О’Райли пересекает небольшую каюту от одного угла до другого, смахивает ладонью пыль с комода. Открывает ящики. В общем-то, делает все, лишь бы как-то занять время в ожидании, когда солнце наконец заснет до следующего дня. Ей нужно выбраться на свой корабль, но делать этого сейчас точно не стоит. Слишком светло, а потом может быть уже поздно. И все же пока она предается воспоминаниям.

То был теплый день. И в том дне все было прекрасно, кроме сказанных Кайджелом слов:

– Все и каждый захотят ограничить твою свободу, Морриган, – тон брата был серьезным. О’Райли тогда еще не понимала почему. – Будет тяжело. Нам всем будет тяжело, но тебе особенно.

Он чуть придержал качели, прежде чем сильнее их толкнуть.

– Но ты будешь сильной.

Возможно, Кайджел знал уже тогда больше, чем все остальные. И может, даже предвидел свою собственную смерть, потому что все, что он говорил потом, было немного печальным и грустным. Это сейчас Моргана знает, что иногда люди могут чувствовать свою смерть, а ведь тогда она и подумать не могла, что все изменится. Да и откуда же в голове десятилетней девочки зародиться мыслям о переменах.

Кайджел умер только через два года, но уже в тот день он сказал:

– Если будет выбор, выбирай всегда себя.

Моргана выдыхает, качает головой, недовольно хмыкнув. В комоде перед ней все ящики пусты, только в одном из них пылится накладная на персидский ковер. Должно быть, этот предмет мебели изначально стоял в каюте Кеннета, хотя утверждать этого О’Райли не может.

Закрыв ящик, капитан пиратов отходит к окну. Глухой иллюминатор даже не подцепить ножом, чтобы вынуть и пролезть в него. А значит, придется придумать что-нибудь еще.

* * *

– Благоприятный ветер, сэр. Скоро прибудем в порт. По моим скромным подсчетам, всего лишь через пару часов, – произносит мистер Спаркс – высокий, отнюдь не худощавый мужчина с проседью на висках и кончиках волос, перевязанных черной лентой. Он указывает ладонью в сторону земли, показавшейся около трех часов назад.

– Вот как? Что же, это приятно слышать, – лорд сухо улыбается, садясь за специально приготовленный для него стол.

Прекрасное солнечное утро заставило нескольких солдат вытащить на палубу резную мебель, чтобы лорд Ост-Индской торговой компании в полной мере мог насладиться своим положением почти короля морей, а возможно, в недалеком будущем и целого мира.

Кеннет придирчиво оценивает представленные на подносе, удерживаемом Спарксом, сорта чая. Бентлей любит выбор, старательно выискивает тот самый вкус, который подходит под окружение. Богатство дает возможность наслаждаться изобилием. Цветочный чай из красных цветов гибискуса и суданской розы не очень популярен в Англии, своим кисловатым привкусом оправдывает звание чая для любителей с изощренным и изысканным вкусом, но Бентлей оставляет для себя именно его.

– Кажется, наша гостья опаздывает на завтрак. Впрочем, что можно ожидать от людей подобного сорта…

– Наша гостья обладает манерами под стать настоящей аристократке. Видимо, среди пиратов тоже есть подобие высшего общества.

Сейчас ему кажется излишеством, что он позволил себе пригласить пиратку, чтобы разделить самую важную трапезу всего дня. Но вчера для него это было лишь жестом доброй воли, чтобы показать: он готов к сотрудничеству без шантажа, убийств и угроз. Очень мягкие условия для убийцы, мошенницы и, самое главное, лгуньи.

Молодой офицер скромно подходит к столу лорда, стараясь держаться достойно. Отдает честь и просит разрешения доложить. Не очень уместный момент для донесения информации, все-таки этот час с восьми до девяти утра Бентлей предпочитает посвящать самому себе и не портить его в случае чего кровавой расправой.

После короткого кивка офицер подает Кеннету конверт, запечатанный сургучом с замысловатым оттиском. Бентлей проводит пальцем по плохо отпечатавшемуся рисунку.

– Взгляните, мистер Спаркс, – он насмешливо обращается к агенту, – нынче пираты заимели себе в пользование личные печати. Представляете? Еще немного, и они начнут вести дела, подписывать документы и торговать с порядочными людьми, а не только носить тряпки, подобно знати.

Спаркс коротко усмехается, а лорд распечатывает конверт и вытягивает сложенный пополам лист бумаги. Уже само по себе удивительно, что на пиратском судне держат бумагу, но еще больше его поражает, каким ровным почерком выведены буквы на самом листе – округлые, изящные, с аккуратными перемычками, разборчивые. Официальный отказ. И никаких извинений.

– Мистер Спаркс, можете убрать вторые приборы. Гостья решила… – Кеннет вскидывает бровь, прежде чем убрать письмо в нагрудный карман, еще раз пробегает по строчкам и по выведенной в конце фамилии.

Недовольно поджимает губы так, что они даже белеют. У нахалки не было ни листов, ни конвертов, ни письменных принадлежностей в каюте. Он только сейчас понимает – она не на его корабле. И почему никто из несущих вахту ему не сообщил, что капитан «Авантюры» ретировалась на свое судно без разрешения и объяснения причины?

Моргана – гостья, однако с ограниченными привилегиями.

– Сообщите, когда мы прибудем в порт, – кивает лорд, вытирая губы салфеткой.

Он оставляет завтрак незаконченным. Приподнятое настроение омрачили не просто отказом, а официальным, письменным, по всем правилам и требованиям. И кто? Девушка без достоинства и воспитания! Но больше всего Кеннета возмущает факт: она перебралась на свой корабль, если не балансируя на канатах, то сползая по ним.

Его гарантия найти Сферу в кратчайшие сроки рискует собственной жизнью, когда он чистыми руками убил двух людей, чтобы прикрыть бесчинство и самосуд.

Еще не поздно сжечь каперскую грамоту, а по окончании миссии – вздернуть пиратку на эшафоте в море. Бентлей сцепляет руки в замок за спиной и скрывается за дверьми каюты.

* * *

С борта линейного корабля выступают отряды британских солдат, облаченных в черно-красные мундиры. Личная армия Кеннета подчиняется не столько короне, сколько лорду Ост-Индской торговой компании, уверенно диктующему свои правила даже тем, кто находится выше по иерархической лестнице. На земле выстраиваются восемь отделений солдат общей численностью сто шестьдесят человек. Командор проводит краткий инструктаж, обозначая все текущие задачи: два отделения патрулируют «Авантюру», два охраняют «Приговаривающий», дабы пресечь любые неожиданные действия со стороны пиратов, остальные – патрулируют окрестности.

Лорд сходит по трапу на берег, вдыхая морской воздух. На земле он чувствуется иначе, нежели на борту судна. А может, Кеннет просто успел привыкнуть и соленый ветер стал для него обыденностью. Однако все наслаждение портит и прерывает короткие размышления ударяющая в нос вонь: залежавшаяся на солнце рыба, кишки и прочие отходы не то моря, не то человека.

Небольшой островок, носящий название Картлей. Ничего того, что может привлечь внимание. Однако здесь есть пара таверн, порт и корабельных дел мастер. А также мелкая шушера, ворующая у своих же, но Бентлей уверен: пока «Приговаривающий» находится тут, даже самый мелкий мошенник заползет в нору, такую глубокую, какую сможет найти.

Матросы тащат ящики с грузом на продажу, а какие-то – чтобы полностью наполнить ядрами, бутылками с ромом и сдать награбленное пиратами в контору. Бентлей ловит одного матроса за плечо:

– Пусть стол поставят куда-нибудь подальше.

Он просто не вынесет омерзительного запаха рыбы. И в конечном счете, потеряет все самообладание и его стошнит себе на начищенные туфли.

– Слушаюсь, сэр.

Бентлей удовлетворенно кивает, достает из кармана платок и брезгливо вытирает руку. Он оглядывается по сторонам, ища взглядом капитана «Авантюры», но вряд ли у пиратки есть возможность свободно разгуливать по причалу. Их корабль знатно потрепали, лишь поэтому благоразумие Морганы взыграло. Кеннет уверен, будь корабль пиратов в чуть менее плачевном состоянии, своенравная ирландская бестия не далась бы без боя.

И это было бы интереснее. Чуть дольше, но определенно захватило бы дух.

Для Бентлея выносят чайный столик, облагораживают небольшой навес. Даже в плавании англичанин ценит редкую возможность продемонстрировать величие Ост-Индской торговой компании. Он устраивается в кресле. И ожидает, когда ему подадут положенный чайный сервиз и пастилу.

– Мистер Спаркс, распорядитесь, чтобы плотники отправились на «Авантюру». Пусть знают, что мы держим слово. Квартирмейстеру прикажите купить провизию обоим кораблям, как только мисс О’Райли соизволит продемонстрировать нам карты и расчет дней дальнейшего плавания. Счет выставите Компании. Нам нужны люди сытые.

– Сэр.

Все складывается благополучно. И Кеннет явно не планирует тратить много времени в порту. Местные и так недовольны визитом Компании, подмявшей под себя каждый, даже самый маленький и неизвестный остров в этих морях. Всех их держат в узде: патрули по улицам, флаги Компании на домах и полная монополия. Не то чтобы это слишком волнует лорда, но смотреть на то, как люди, подобно дикарям, выступают с вилами и черенками от лопат против хорошо вооруженных солдат, – невероятно скучно и утомительно.

Нет ничего более пресного, чем заранее завоеванная победа. Тем более над неравным по силе противником.

Британские солдаты маршируют по улицам, выполняя свой долг. Среди них легко отличаются те, кто служит лично лорду. В любой точке мира он чувствует себя защищенным даже в самых злачных местах и трущобах. Верные люди, купленные, запуганные, но в то же время преданные идее и защищенные распоряжениями своего лорда, никому не позволят посягнуть на жизнь и здоровье господина.

Горячий чай наливают в чашку, лорд кладет немного сахара и размешивает ложечкой из серебра. Но стоит пригубить чай, как созидание величия Ост-Индской торговой компании прерывает подошедший офицер:

– Милорд. Человек с «Авантюры» говорит, что места для кренгования нет. Единственное подходящее занято.

Бентлей отставляет чашку в сторону и жестом подзывает к себе Спаркса. Агент услужливо подает кожаную папку с документами. Пара минут, приказ подписан. «Освободить место на нужды Ост-Индской компании». Кто сможет противиться этому?

– Передайте капитану О’Райли, – протягивает бумагу офицеру, давая понять, что засим визит окончен. – Читать она умеет.

– Что именно мне нужно передать?

Подобно тени после полудня, она появляется словно из ниоткуда, подкрадывается так тихо, что даже бывалый лейтенант Барнетт вздрагивает от громогласности заявления о присутствии. Моргане хватает наглости забрать из рук офицера бумагу и пробежаться по тексту в ней.

– Отлично, как вижу, мне здесь не задержаться.

– Останьтесь, О’Райли. Мои люди помогут «Авантюре». Среди нас есть хорошие плотники, способные ровно забить гвоздь. – Бентлей привстает с кресла.

Наливает во вторую чашку красный чай и придвигает ту ближе ко второму месту, явно намекая на то, что девушке следует сесть за стол. Матросы «Приговаривающего» выполнят приказ, даже несмотря на то, что помогают пиратам. Им хватает лишь одного – все ради дела. Дела Компании.

– С нами вы управитесь намного быстрее, как с ремонтом, так и с требующимся вам кренгованием. И можно отправляться на поиски. Вы поведете нас.