- Кажется, пару раз помогал ребятам, купившим машины. Мне он сказал, что моей тачке нужна настройка или что-то в этом роде, он мне это сделает и ничего не возьмет.

- Это будет в Тонтоне?

- Да нет же. Я же сказал - все слишком интересуются, что мы тут делаем. Нужно какое-то место, куда легко проникнуть и где водятся деньги.

- Позавчера я водил Конни в кино, - припомнил Амато, - какая-то ерунда, в Броктонском торговом центре. Не помню названия фильма.

- Можно взглянуть, - сказал Фрэнк, - я проеду мимо и посмотрю, и тогда можно будет подумать.

- Знаешь, мне начинает нравиться эта идея, - сказал Амато.

Глава 8

- Он козел, - заявил Коган, сидевший в серебристом "торнадо". - Он козел, а думает, что игрок. Но сам не играет, а только делает ставки. Козел года.

- Я иногда люблю съездить на бега, - сказал водитель. - Не пропустил открытие в Линкольне в прошлом году.

- Я тоже. Да и сейчас езжу. Но всегда проигрываю.

- А я нет, - возразил водитель. - Я ставлю немного, но как-то днем выиграл три-четыре сотни баксов, а проиграл всего лишь двадцать. И мне нравится это занятие.

- Да, это забавно. Я туда езжу, потому что другие ездят. Там свежий воздух. Много людей и может повезти. А проиграешь - что с того?

- Наш Крысенок, - продолжал Коган, - так не поступает. Он никогда не ездит на бега или другие игры, он просто держит пари. Но не потому, что услышал о чем-то, заинтересовался и думает, что может выиграть. Нет, он делает ставки, потому что должен все время чем-то заниматься. Он ждет, что всегда выиграет.

- Многим везет, - заметил водитель.

- Я таких знаю. Поставят немного на лошадь - и пожалуйста. А другие поставят на всех остальных лошадей - и тоже выигрывают. А ещё другие - те всю жизнь занимаются лошадьми, а выигрывают два-три из них. Наш Крысенок не таков. Сегодня он проигрывает, все утро висит на телефоне, завтра тоже, и снова проигрывает. Тогда ему приходится искать деньги в другом месте, и вот тут что-то подворачивается. Ты знаешь Митча?

- Нет, даже не слышал.

- Он нормальный парень, я его знаю. Настоящий джентльмен. Однажды он просадил тысячу на бегах. А ему около пятидесяти, они раньше много дел провернули с Диллоном. Я его встретил, когда работал у Диллона. Ну вот, у Митча не так много денег, но он пошел и поставил ещё тысячу. И снова проиграл. Он может поставить в два раза больше, и все равно проиграет. Но ему это нравится. А когда день закончен и ты хочешь куда-то пойти, нет попутчика лучше, чем Митч.

- Прошлой зимой я был во Флориде, в этом году ездил опять. Митч был там. Я его спросил - как дела, и он мне говорит: не везет, есть на свете неудачники, я один из них. Он там знает всех - жокеев, букмекеров, и все ему давали советы, он их слушал, выполнял - и проигрывал. Но ему это было пофигу.

- А наш Крысенок, - продолжал Коган, - так не может. Если он проигрывает, то начинает нервничать. Когда он сидел, то делал ставки через жену. Вообще у него хороший бизнес. Диллон считает, что ещё лет двадцать этот бизнес будет процветать, ведь всегда найдутся ребята, которые хотят научиться водить машину. А ему все мало.

- Но на тридцать тысяч не проживешь, - сказал водитель.

- Друг мой, - ответил Коган, - наш Крысенок не проживет и на десять миллионов. Он их тут же просадит.

- Жаль, что не довелось сыграть с ним в карты, - вздохнул водитель.

- А там он не проигрывал. Он выиграл. Он ходил в салон всего два раза, и выиграл около тысячи. Но для него это мелочь.

- Знаю я одного парня, - продолжал Коган, - который сказал мне: Джонни Амато на прошлой неделе проиграл восемь тысяч. "Люблю этого придурка, говорит мне парень. - Он считает, что проигрываешь не потому, что глупо поставил, а потому, что не стоило вообще ставить. Просто у него нет удачи." Когда он был в тюрьме - ты ведь знаешь, он там был...

- И за что же? - спросил водитель.

- Ограбил банк. Дважды, один и тот же. Первый раз смылся, и ничего, а потом решил снова попробовать. Набрал кучу кретинов и велел им действовать, а сам уехал на Багамы. А они взяли его машину и пушку, и пошли, но конечно, облажались, прозевали шестьдесят и взяли только тридцать. Вот он вернулся и получил пять тысяч: в деле было много народу, пришлось поделить. Мало ему казино, так он ещё все время звонил домой и делал ставки там, где даже несмышленыш держался бы подальше.

- И вот он снова решил попробовать, и снова взял своих придурков. Парни из банка уже стали думать, что это их постоянные клиенты. Знаешь Доктора - Эдди Мэтти?

- Слышал, - кивнул водитель.

- Вот он - один из тех придурков. С ним одна проблема - хочет, чтобы наш Крысенок все за него придумывал, и тут он полный лопух. Он берет банк, так? А потом едет мимо школы - так нет, чтобы быть тише воды, ниже травы. Выжимает не меньше девяноста в час, и тут женщина-коп сигналит ему остановиться. И этот тупица тормозит. У неё даже оружия нет. "Ваши права?" Тут он и попался - пришли ещё восемь копов, а у него в багажнике ствол и деньги. Он решает, что надо спасаться, и все выбалтывает. Наш Крысенок летит домой, а у трапа его уже ждет ФБР, и пожалуйста - ордер и наручники. Ему и всем остальным дали лет по восемь - десять.

- А что досталось Доктору?

- От трех до пяти. А может, и меньше - он там всех подмазал.

- Классная сделка, - заметил водитель. - Должно быть, он давно уже вышел.

- Года три-четыре назад, - кивнул Коган.

- А он был в курсе этого дела? - спросил водитель.

- Нет.

- Точно?

- Абсолютно.

- Шеф просил меня узнать у тебя, - объяснил водитель.

- Скажи ему - я в этом уверен, - ответил Коган.

- Потому что он никогда не одобрял Доктора, - продолжал водитель.

- Это правда? - спросил Коган.

- Да. Он сам мне сказал.

- Ну, иногда, - вздохнул Коган, - приходится находить какого-нибудь парня, и нет возможности его проверить.

- Понятно, - кивнул водитель. - Он просил дать тебе совет. Ведь Мэтти работал с людьми.

- У каждого свои методы работы.

- Точно.

- Ну, а кроме нашего Крысенка, - продолжал Коган, - у нас ещё двое ребят. Одного из них он использовал при налетах на банки, и в нем я уверен. На второго собираю сведения, но пока не уверен. Тип, с которым я говорил, клянется, что это именно тот парень, но я не знаю.

- В чем проблема?

- Проблема в том типе, с которым я говорил. Диллон дал мне пару имен, я их повидал, но они ничего в этом не смыслят. Тот тип, ему минимум лет шестьдесят, он все время попадался. Сейчас он совсем съехал с катушек. Да к тому же педрила. Никогда не знаешь, что он говорит - то ли это все было, то ли это ему мерещилось, когда его обрабатывал десяток мужиков. Но я его не виню. Он такой, ака есть. Но к его словам стоит прислушаться.

- А что он рассказал? - полюбопытствовал водитель.

- Есть один парень, его знакомый по тюряге, ну, его партнер. Говорит, полный козел, но этот тип такой трус, что привязался к нему - крутой, понимаешь, парень! Достает для него какую-то дурь. Говорит, её можно смешать с тем, чем торгуешь. И этому парню нравится - дурь эта вроде той, которую используют дантисты. От которой во рту холодит.

- Новокаин, - подсказал водитель.

- Я тоже так думал, - продолжал Коган. - Но не новокаин. Я забыл название. Ну вот, парень попросил достать ему пару фунтов, а потом четыре. А этот тип все рассказал мне. И если это тот самый парень, значит, он дважды наркоман.

- И значит, у него вдвое больше денег, чем было, - заметил водитель.

- Правильно. Не знаю, где он их достал, но хочу выяснить. И найти этого парня, я даже фамилии толком не знаю. Нельзя надеяться на того типа, он мало что скажет.

- Ну вот, а другого парня я знаю, - продолжал Коган. - Он работал с нашим Крысенком, и оба вышли одновременно. Я узнал об этом, пошел к Китайцу - правда, что это тот самый парень? А Китаец говорит: может быть. Так что в том я уверен. Теперь меня волнует только первый.

- Поехали? - спросил водитель. - Или будешь ждать?

- Я говорил с Диллоном, - сказал Коган. - Мы оба думаем - сейчас игру никто не держит, верно?

- "Могила Гранта", - кивнул водитель.

- Люди теряют деньги, - заметил Коган. - А им это не нравится.

- Все, кроме "Тесты", - сказал водитель. - Он не закрылся.

- Так вот, - сказал Коган, - мы с Диллоном подумали и решили, что надо разобраться с Трэтменом, и пусть люди снова займутся делом.

- С Трэтменом? - удивился водитель. - А он при чем? Ты сам сказал, что это Амато с дружками.

- Да. Трэтмен ни при чем, я уверен.

- Твои ребята перестарались, - заметил водитель. - Они его чуть не убили.

- Когда я говорил со Стивом, - ответил Коган, - я этого не знал. Он сказал, что с ним разобрались, и больше ничего не знает.

- Я порядком вспотел, пока его понял, - сказал водитель. - Первый раз он позвонил - меня не было, и с ним разговаривала секретарша. Она и половины не поняла. Я перезвонил и тоже ничего не понял. Она не могла понять, какой номер он продиктовал, но я в конце концов дозвонился. Мне сначала позвонил Кангелизи и дал его номер - Трэтмен тоже звонил ему. "Слушай, - сказал он, - Это не мои ребята поработали. Если это и не твои, то ты знаешь, чьи. Позаботься о нем." Потом я ему дозвонился и понял, почему все невнятно. У него сломана челюсть.

- Слышал, - кивнул Коган.

- А также ребра и нос, и выбиты три-четыре зуба. Еще проблемы с диафрагмой и селезенкой. Он звонил из больницы.

- Но сейчас он уже вышел, - заметил Коган. - Мне жаль его.

- Шефу не понравится, если я ему расскажу, а я должен рассказать, заметил водитель.

- Говори что хочешь. Ты его поверенный и все такое.

- Трэтмен обвиняет его, - сказал водитель. - Я ничего ему не сказал, но мы с тобой знаем, что тебя не просили заходить так далеко.

- Ну, ты же знаешь этих парней, - вздохнул Коган. - Начинают что-то делать и входят в раж. Я узнал и тут же позвонил Стиву. А он говорит: "Ну, Барри - крутой парень! Потому я его и использую." И ещё говорит: вероятно, они уже собрались закругляться, и тут у Барри поехала крыша на почве его жены. С ним нельзя об этом говорить. Не знаю, может, она ангел, по крайней мере, он так считает. И вот Барри решил, что Трэтмен спал с его женой, когда та гостила у матери. Барри вбил себе это в голову и сломал Трэтмену челюсть и ребра. "Я бы и сам это сделал, - сказал Стив, - я стоял рядом, так этот козел заблевал мне все штаны."

- Так что мне рассказать шефу? - спросил водитель. - Я же тебе передавал его слова про Трэтмене: попугать, но не калечить.

- Ну конечно. Вы, ребята, вечно так! Сами даже яйца разбить не можете. Хотите, чтобы все сделали за вас, и когда получаете то, что хотели, говорите, что хотели не этого. Хватит мне пудрить мозги! Все знают, кто такой Стив и чем они с Барри занимаются. И все этим пользуются.

- Но шеф не одобрил...

- Одобрил. Я ведь передал через тебя, кого собираюсь использовать. И он это знал. Стив - такой тип... ты ему говоришь, что тебе нужно, он слушает, идет и делает то, что, по его мнению, тебе нужно. И шеф одобрил, он велел тебе позвонить Диллону и встретиться со мной. А теперь с Трэтменом предстоит разораться нам.

- Не понимаю, - сказал водитель. - Мне казалось, вы ему поверили.

- Поверили. Но это ничего не меняет. Однажды Трэтмен уже выкинул подобную штуку, соврал и запудрил всем мозги.

- Да, правильно, - кивнул водитель.

- А на этот раз, - продолжал Коган, - он мозги не пудрил.

- И ему досталось, - заметил водитель, - здорово досталось.

- Но на этот раз мы уверены, - сказал Коган. - В тот раз мы тоже думали, что уверены - и ошиблись. На этот раз мы точно уверены.

- Правильно, - поддержал водитель.

- А теперь, - продолжал Коган, - ребята, что ходят в салоны, тоже уверены. Ведь Трэтмену никто ничего не сделал. И ты думаешь, они будут продолжать ходить играть?

- Даже если не обращать внимание на этих ребят, - сказал Коган, - есть ещё те, что на улицах. Как по-твоему, что они должны думать?

- Понятия не имею, - ответил водитель.

- Они думают, - сказал Коган, - что виноват Трэтмен. Он делал это раньше и повторил опять. Он соврал в прошлый раз, и ему ничего не было, он сделал это сейчас, и его побили.

- Он мог умереть, - заметил водитель.

- Потому что высунулся снова, - сказал Коган. - Они так думают: это его второй раз. В первый раз, если тебя не поймали, ладно. Во второй раз ты это делаешь, и кто-нибудь превращает тебя в отбивную.

- Так вот что они думают, - протянул водитель.

- Адвокат, - сказал Коган, - поверь моему слову: вот что они думают.

- Ага, - сказал водитель. - Но ведь он на самом деле ни при чем.

- Его проблема, - пожал плечами Коган. - Он однажды замарался и соврал, так я сказал Диллону. Я сказал: "Следовало разобраться с ним ещё раньше." И он со мной согласился. И вот снова! Это его вина, что ребята так думают. Трэтмен, и только Трэтмен. В этот раз он получил около пятидесяти тысяч, ну там, поделился с кем, но все равно столько же, сколько и в прошлый раз. И вот ему ломают челюсть. Он побит, он нагрел доверяющих ему людей на восемьдесят тысяч, и он все равно ходит по улицам, и все знают, что это сделал он.

- Но он не делал, - возразил водитель. - Не в этот раз.

- А вот это знают не все, - возразил Коган. - Ты представляешь, сколько вокруг безумных наркоманов, которые так и ждут, когда вновь откроется игра, чтобы повторить этот налет? Если ему сойдет с рук, мы можем спокойно закрыться и свернуть бизнес.

- Ну, не знаю, - засомневался водитель. - Я понимаю твою точку зрения. Но не знаю, как на это посмотрит шеф - ведь человек ничего не сделал, а все думают, что сделал.

- Скажи ему, - посоветовал Коган, - нет, спроси его, откуда ребята приходят в салоны. Ведь не с улицы. Им наплевать, что Трэтмена побили, они просто больше не придут. Трэтмен сделал это тогда, Трэтмен сделал это снова. Его накрыли, вот и все.

- А ещё скажи ему, - продолжал Коган, - про ребят с улицы. Они думают точно так же, и остальные салоны теперь тоже под угрозой. Трэтмена избили? Отлично. Ты грабанешь салон, и самом худшем случае тебе набьют морду. Вот как они подумают. И тогда примутся врываться в каждый салон, почище копов, и вскоре мы все закроемся. Идешь играть? Хорошо. Расслабься и не спеши! Зайди в комнату, подними руки вверх, выложи наличность на кровать и возвращайся домой пораньше! Жена будет очень рада. Вот как все будет.