- Так что иди поговори с шефом. Трэтмена надо убрать, скажи это шефу, и он со мной согласится. Попробуй. Не хочешь? Тогда забудь про деньги. Он ошибся.

- Давно ошибся, - согласился водитель.

- Дважды ошибся, - поправил Коган. - Вторая ошибка - это то, что он совершил первую. Так ему и скажи.

- А если он согласится, - спросил водитель, - ты сможешь убрать Трэтмена?

- Ага.

- А этого типа, Амато? По мне, он тут главный зачинщик.

- Пока ещё нет, - ответил Коган. - Подожди, пока мы не разберемся с Трэтменом.

- Ты сможешь? - спросил водитель.

- Прямо сейчас? Нет.

- Кого ты предлагаешь? - спросил водитель. - Шеф, конечно, знает людей, но он всегда интересуется, кого предлагает собеседник.

- У меня есть на примете пара имен, - ответил Коган. - Надо подумать и проверить. Нам может понадобится Митч.

- Разве он этим занимается?

- Подумаем лучше о Трэтмене. А потом о том, кто чем занимается. Ну, а Митч - он давно по этой части. Один из лучших.

Глава 9

- Ох, и здорово было! - заметил Рассел. Он сидел на бампере машины, а Фрэнк облокотился на счетчик парковки. Машина стояла возле "Цыпленка в коробке", что на Кэмбридж-стрит в Бостоне.

- Зачем мы смылись посреди ночи? - спросил Рассел. - Я сказал ему: слушай, рано или поздно нам придется ехать днем, и мы не собираемся останавливаться. Так зачем вставать среди ночи, если можно поспать? А он мне: "Так надо. Хочу добраться до Джерки Пайк ещё до рассвета, здесь слишком много копов, и они ищут пропавших собак. Увидят пару ребят, а в машине полно собак, остановят нас - что мы скажем?" Но копы-то не все и не везде знают о пропаже собак. "А еще, говорит мне он, я уже так делал, и лучше уехать затемно."

- Я не мог заснуть, - продолжал Рассел. - Он мне говорит: днем поспишь. Нам ехать 1600 миль, и в прошлый раз на это ушло три дня. Так что поспишь днем.

- Ну вот, я попробовал. Встал, поел, выпустил собак, загнал их обратно. А он мне говорит: "Когда ты их кормишь? Ночью?" Я говорю - ну да, перед отъездом, даю им конину и собачий корм. И они сидят тихо. "Нет, говорит он, завтра покормишь их утром. Они не знают разницы. Пусть они прогуляются перед тем, как залезть в машину. А сейчас дай им что-нибудь."

- Я думал, - продолжал он, - парень говорит о снотворном. Накормишь их - и всю дорогу будут дрыхнуть. А он имел в виду минеральное масло! Четыре галлона. "Налей им в еду. Купи двадцать банок томатного супа, перемешай с маслом и подогрей. Сделай, как для себя." "Но я всегда ем томатный суп с рисом, а здесь его нет, - говорю я. - Положить рис?" Он молчит. Никакого чувства юмора.

- Странно, - заметил Фрэнк.

- Мало у кого оно есть, - хмыкнулРассел. - "Подогрей и влей масло, говорит он. Потом дай им - сожрут в два счета. И тогда их как следует пронесет."

- Ну, я так и сделал, они все сожрали, а потом как начали скулить! А потом... ну и вонь! Мать идет домой, учуяла за квартал! Так она на меня напустилась! "Ма, говорю я, не оскорбляй мои чувства. Не надо было приезжать." Ты представь - единственный сын в тюрьме, и знаешь, сколько раз она меня навестила? Три. За три года. Принесла какой-то пирог, а его не пустили. "Ма, говорю я, не надо было вкладывать туда ножовку, у них есть детектор металла." "Там ничего не было, отвечает она." Ну вот, я ей говорю: "Ты оскорбляешь мои чувства. Я увезу собак, но убирать не буду." "Да, отвечает она, я так и думала, правильно о тебе говорят. Сделай одолжение не возвращайся." "Ну и не надо", - говорю я.

- И вот мне надо дать собакам снотворное. "Это трудновато, говорит мне мой напарник. Убери от них всю воду часам к пяти, потому что после масла они захотят пить, и мы будем по колено в моче. В прошлый раз мы дали им снотворное в пять часов и убрали воду, и они заснули в машине, но потом устроили такое! Покупатель от них отказался. Больше мне такого не надо, не хочу, чтобы они проснулись и стали тыкаться куда попало. Маленьким надо давать поменьше, пол-грана или гран. Большим - пару гран. Скатай хлебные шарики и положи туда ещё по пол-грана, если не подействует, и дай им часов в одиннадцать И порядок."

- Я сказал ему: "Кенни, я думал, что просплю весь день. А как мне спать, если я должен все время с ними возиться?" Он мне: "Ну вздремни чуток". Я говорю: "Как бабки, так тебе, а как в дерьме возиться - мне?" Он говорит: мне кое-что надо сделать.

- Он хуже Крысы, - продолжал Рассел. - Среди ночи вдруг приводит ещё трех собак. Я тут вожусь с целой сворой , а он других приводит. "Кенни, говорю, мы уже продали собак тому типу с Норт сайда, помнишь, трех пуделей. Получили по полтора доллара за каждого. Неплохо - у нас шестнадцать собак." А у него "Кадиллак", сняли заднее сиденье и положили старые одеяла. "Нельзя запихнуть сюда шестнадцать штук." А он говорит: "Это маленькие собачки." Пара спаниелей и терьер. Ну, мы их погрузили. Все в отключке - он тащит за передние лапы, я за задние. А мать смотрит из окна. Вот мы их уложили в машину, она открывает окно. "Это все?" "Да". "Отлично, и помни, что я сказала." И захлопнула окно. Да, теперь я понимаю отца.

- Тебе ещё повезло, - сказал Фрэнк. - Моя мать приезжала каждую неделю и промывала мне мозги. Однажды вместо неё приехала Сэнди. "Фрэнк, говорит, - могу я для тебя что-нибудь сделать?" "Да, Сэнди, прикуй маму цепью к кровати." "Но она же из лучших побуждений, - говорит Сэнди. Хочешь, чтобы я сказала, что ты велел ей больше не приезжать?" "Ну конечно". Так она и сделала, и на следующей неделе мать опять приехала. Ты бы её видел. "Фрэнки, - говорит она мне, - Сэнди сказала, ты не хочешь больше меня видеть. "И начинает плакать, а все вокруг осуждающе смотрят на меня. Что мне было делать? Я сказал: "Конечно, мам, приезжай". Вот так. В следующий раз, если я снова сяду, постараюсь, чтобы об этом никто не узнал.

- А я туда снова не собираюсь.

- Это ты так решил? Ха-ха.

- Делаю все возможное.

- Вот это тебя туда и приведет, - сказал Фрэнк. - Сядешь за кражу собак.

- Ни за что. Собаки тупые, ты даешь им снотворное, на следующий день они хотят есть, ты их кормишь - и все, ты им хозяин. Все такие, кроме той черной сволочи.

- Овчарка тебя хватила? - спросил Фрэнки.

- В первый раз такую зверюгу вижу, - вздохнул Рассел. - Проснулась, увидела меня - и давай рычать. Ну, я дал ей поголодать ещё день. И опять то же самое. Четыре дня голодала! И что? Рычит и рычит. Пришлось накормить, не могу же я тоговать скелетами.

- А теперь, - продолжал Рассел, - она меня достает. Ходит по пятам. Я вышвырнул её из гаража, а она и на улице рычит. В Мэриленде разразилась гроза, а там ещё баржа врезалась в мост, и пришлось искать объезд или ехать в туннель. Кенни предложил поехать в объезд. А собаки начали гадить прямо в машине, но окна открыть мы не могли из-за дождя! Ужасно. Раньше я думал, что собаки - легкий заработок. Но прав был лишь наполовину. Знаешь, сколько получил я за этого черного гада? Не двадцать миллионов, а семьдесят пять баксов! Я продаю их парню, который только покупает, но не заботится о них, даже не кормит. У него старая ферма на Коко-бич. Ну вот, сидим мы там где-то с полчаса, радуемся, и тут я слышу, как его жена говорит: "А этот выглядит так, будто его переехала машина. Что с ним, мистер? Нам больные собаки не нужны, я не за него больше двадцатки."

- А раньше обещала полсотни! Я ей говорю - у него есть документы, это ценный экземпляр. "Для меня это просто собака, - отвечает она. - И мне надо её продать, а для этого - кормить и следить за ним. И это займет время. Мне не нужна эта собака, а если вам не нравится цена, можете забрать её с собой. Этот пес мне не нравится, и никому он не понравится."

- А муж её молчит. Ну, она меня и достала. Я не собирался брать этого пса назад, я мечтал от него избавиться и больше никогда не видеть. Всю дорогу эта зверюга наблюдала за мной со спины, и вцепился бы в меня, если бы мог. Но там он преобразился - сидел смирно, давал лапу, и этот парень спокойно чесал его за ухом. Наверно, пес думал, что парень теперь - его новый хозяин, и будет получать за него медали. Потом парень встал, а пес положил лапы ему на плечи и облизал лицо. "Эй, леди, - говорю я, - разве это злая собака?"

- Мистер, - говорит она, - с моим мужем все собаки такие. Потому он их держит, а я веду дело. Пятьдесят.

- Тут парень вроде очнулся и говорит: "Дай семьдесят пять, Имельда." "Сколько? - вопит она. - Кто тут ведет дела? Либо я назначаю цену, либо вы, мистер, забираете собак и сваливаете." И знаешь, Фрэнк, хотел бы я, чтобы она встретилась с моей матерью - они быстро нашли бы общий язык.

- Но ты все же выбрался оттуда, - заметил Фрэнк.

- Ага. Поехали с Кенни в Орландо и сожгли машину. Кенни взял тряпку, намочил в бензобаке и поджег. Машина сгорела дотла. И при этом бензобак взорваля, Кенни чуть сам не сгорел. Обгорели брови и почти все волосы. Машиня вся провоняла, ведь собаки там торчали два дня. А она была записана на имя его сестры, вот она и заявила в полицию о пропаже. Видел бы ты лица придурков в аэропорту, когда они разглядели меня и Кенни! Четыре раза пропускали нас через детектор. А один, новенький, наверное, он нас обыскивал, так я думаю, остаток дня ему дали как выходной. "Так вы нас пустите в самолет или нет?" спросил Кенни. "Мистер, - отвечает один, - если при вас нет оружия, летите. Лучше, конечно, в багажном отделении, да уж ладно." Рядом с нами никто не сел. Мы сидели в хвосте, и там была одна стюардесса, каждый раз, когда она проходила мимо, то смотрела на нас, как на пришельцев. "Ребята, вы летите до Бостона? - спрашивает. - Может, сойдете в Вашингтоне или где-нибудь еще?" И Кенни на это запал! "А что, есть посадка в Вашингтоне? Всегда мечтал там побывать." "Нет, - отвечает, но если хотите, я поговорю с командиром." А потом автобус в Нью-Йорке - я думал, водитель заставит нас ехать на крыше.

- Ты паршиво выглядишь, - заметил Фрэнк.

- Да, я устал, - сознался Рассел. - А мне надо ещё повидать напарника насчет остальных денег.

- А ты разве их не переправил?

- Конечно нет. Не могу же я перевозить их, не повидавшись с ним. Я знаю, где они, могу достать, но с собой у меня ничего нет.

- На автобусной станции, - сказал Фрэнки.

- Знаю.

- Ты козел, - сказал Фрэнки. - Тебя сцапают не за деньги, а за то, что ты ведешь себя, как придурок.

- Поговори со мной об этом, когда я получу товар, - ответил Рассел.

- Расс, - продолжал Фрэнки, - весь город на мели уже четыре недели. Каждый день в аптеки врываются парни с оружием. Все сходят с ума, здесь пахнет жареным не хуже, чем в ФБР. Притормози, Расс. Пусть кто-нибудь другой получит свои сто лет.

- Ты не понимаешь, - вздохнул Рассел. - Я хочу оставить деньги, а Крысенок обойдется. Я больше не дурак.

- А ведь здорово было сработано, - заметил Фрэнки.

- Точно. Хотя у нас с тобой на этот счет взгляды разные.

- О чем ты? - удивился Фрэнк.

- Насчет тебя. меня и Крысы. Я слишком долго тут торчу, мне это надоело. Лучше махну в Монреаль, у меня там есть кореш.

- А зачем?

- Да ладно, брось притворяться. Из-за Трэтмена. Что это на тебя нашло?

- А на тебя что нашло? - спросил Фрэнк. - Ты один из тех, кто с ним связан. Но никто не знает, что это наших рук дело.

- Мне кажется, все знают, - вздохнул Рассел.

- Рассел, - сказал Фрэнк. - Трэтмен чуть живой, так его отделали. Ты этого не знал?

- Конечно, знал, мне Кенни сказал.

- Кенни, - повторил Фрэнки, - Кенни Джил?

- Точно, - кивнул Рассел. - Он мне рассказал, правда, без фамилий, но я понял, что это Трэтмен. Мы поговорили, погрузили собак в машину, вокруг идет дождь, и я ему сказал: "Знаешь, надоело мне все это, горбатиться за пару долларов. Я думал, будет легче."

- А он мне в ответ: "Не так много вещей, которыми можно заняться." И рассказал, что есть такой парень, держит игру.

- Чушь собачья, - фыркнул Фрэнки.

- Не чушь, - возразил Рассел. - Он просто не знал его фамилии.

- Кенни Джил работает на Диллона, - сказал Фрэнки.

- Ну и что?

- А то, что он поет со слов Диллона. Сам он слишком глуп, чтобы что-то понять. Если Кенни знает хозяина салона, то уж Диллон его точно знает, и он не случайно рассказал про него Кенни. Никто ничего просто так не рассказывает.

- Он сказал, - продолжал Рассел, - что есть два брата, которым поручено обработать хозяина салона - я думаю, Трэтмена. Потому что , по его словам, этот тип когда-то грабанул свой собственный салон. И вот эти братья, Кенни их знает, предложили ему пойти с ними, но он был занят собаками и не пошел. Вот так. "Опасное это дело, - сказал он мне. - Держу пари, эти ребята получили всего пару сотен баксов, а смотри, как они рисковали. Ну и на что тебе после этого сотня баксов?" Вот что он мне сказал.

- Ага, - хмыкнул Фрэнки, - а что, если Диллон заранее состряпал эту историю?

- Я тебе говорю - этот парень не назвал фамилии, и я бы не подумал про Трэтмена, если бы не знал всей истории. Но я молчал и думал только, как бы поживее унести ноги.

- Джон взбесится, когда узнает, - сказал Фрэнки.

- Ну и ну, - сказал Рассел. - Бешеный Крысенок - что за зрелище! Да пошел он...

Глава 10

- Ты думаешь, это он? - спросил Амато.

- Джон, - убеждал Фрэнки, - я в этом уверен. Три дня в машине с Кенни! Я бы никогда на него не подумал, но он пытался меня предупредить. Увидел наконец, что натворил, и пытался сказать мне, что я тоже в дерьме. И ты со мной вместе.

- И он, - добавил Амато.

- Но не в Монреале, - поправил Фрэнки. - Там он чист.

- В Монреале тоже есть парни, ты ведь знаешь, - возразил Амато.

- Знаю, и ты тоже, а вот он - вряд ли. Но какая разница. Он считает, что мы тут в дерьме, и все это ему наговорил парень, работающий на Диллона.

- Это ты его привел, - упрекнул Амато. - Я тебя про него расспрашивал, помнишь? А ты сказал, что все в порядке. Помнишь?

- Я ошибся. А как я мог знать? Я думал, он это сделает, и все закончится. Я и подумать не мог, , что его потянет откровенничать с Кенни Джилом.

- Ты, бывало, рассказывал мне кучу всякого дерьма о Докторе, протянул Амато. - Он - это моя вина.

- Точно. Твоя ошибка. А теперь я не хочу сдохнуть из-за моей ошибки. Я не знал, что у него язык без костей, но это я его привел. Так что нам теперь делать? Он собирается спасать свою задницу, а мы окажемся в дерьме.

- Ты уверен насчет Джила? - спросил Амато.

- Абсолютно. Ты был в зоопарке? Видел гориллу? Вот это Кенни. Кривые короткие ноги, огромное тело, и ходит, как горилла. Руки волочатся по земле. Да ещё и тупой. Если он что-то делает, то потому, что ему это объяснили медленно и несколько раз. Если он в хорошем настроении, то ухает, как горилла, если в плохом, просто молчит. Ты ему говоришь, он слушает, молчит, и пытается понять. Так проходит час, а потом он может что-нибудь сказать, в основном, повторяет то, что говорили ему. Он всегда со всем соглашается. Кенни знает, может быть, одну или две вещи, и если ты заговоришь об этом, все в порядке, а если нет, будет молчать.

- Ну, - протянул Амато, - по крайней мере, он не слишком крут.

- Он работал на Диллона, - напомнил Фрэнки.

- Уайат Эрп тоже на него работал, - усмехнулся Амато. - Я сам его тоже видел, и что? Неважно, кто на него работал. Диллон умрет.

- Помнишь Каллагана? - спросил Фрэнки.

- Нет.

- Адвокат, тоже на него работал. Его взорвали в машине.

- Точно.

- Это работа Кенни Джила.

- Мы тогда сидели, - вспомнил Амато.

- Потому-то я и узнал, что это Кенни, - объяснил Фрэнки. - Мне сказал Китаец.

- Какой ужас, - вздохнул Амато.

- Каллаган бы с тобой согласился, - хмыкнул Фрэнки, - у него почти все сгорело, включая задницу. Он бы весь сгорел, если бы закрыл дверь машины до конца. Китаец сказал: "Кенни кретин. Он сделает для Диллона что угодно, даже если тот велит ему отрезать свой член. Многие боятся Диллона и не знают, что боятся они Кенни."

- Может, велеть Конни завести машину завтра утром? - спросил Амато.

- Хорошая мысль, а если не получится, пусть поедет и заведет мою. Но прежде всего надо вытащить Рассела. Этот сукин сын привез меня сюда, и за одно это я его готов убить.