Лицензия на убийство. Том 2

— У Бронкхорста! Может, у него попросим? — Ковалёв подошёл вплотную к Носку и задал гуманоиду вопрос, глядя ему прямо в глаза: — Ты сказал, депозит гарантирует, что картина не будет снята с аукциона. А если она всё же будет снята, тогда что?

— Тогда депозит не возвращается.

— Он однозначно идиот! — воскликнул Лёха, обращаясь к Жабу. — Это недоразумение в перламутровых штиблетах хотело, чтобы я попросил у Джии миллион юаней, который гарантированно останется у аукциона в качестве компенсации за снятый лот. Да это не просто подстава, это… я даже слов подобрать не могу!

— Простите, господин Лёха, — пробормотал Носок. — Я об этом не подумал. Сейчас я очень нервничаю. А когда я нервничаю, то могу совершать не совсем продуманные поступки. Стало быть, надо просто успокоиться и хорошо всё обдумать. В любом случае у нас будет три дня. Поэтому давайте менее нервно разговаривать, господин Лёха!

— Три дня? — переспросил Ковалёв. — На что у нас будет три дня?

— Чтобы собрать нужную сумму и внести её. С момента, как я выставлю картину, будет три дня. Но если выставить её не сейчас, а через пару дней, то ещё больше времени можно выкроить. Но лучше не тянуть, а то можем не успеть на ближайший аукцион. Поэтому желательно решить проблему побыстрее.

— Да где я тебе по-быстрому найду миллион юаней?

— Мы их и за три дня не найдём, и за тридцать, — добавил Жаб. — Неужели никак нельзя договориться, чтобы без депозита?

— Можно, — ответил Носок. — Но тогда надо картину привезти к ним и оставить уже её в качестве залога.

Неожиданно адвокат ненадолго замолчал, а потом его лицо засияло, и Носок с гордостью выпалил:

— А ведь это вариант! Но Вам, господин Лёха, всё равно придётся обратиться к госпоже Джие! Надо попросить её, чтобы она отправила картину на аукцион! Тогда никакого депозита мы платить не будем!

Ковалёв вздохнул совсем уже тяжело и спросил:

— Допустим, мы так делаем, а потом снимаем картину с аукциона. Нам её сразу вернут?

— Не сразу, а после выплаты штрафа… — Носок осекся.

— Дай угадаю, — сказал Лёха. — Нам её вернут после выплаты штрафа в размере депозита? Так?

Адвокат молча кивнул.

— То есть, ты мне предлагаешь поставить Джию в такую ситуацию, что забрать свою картину она сможет лишь выплатив аукциону штраф в размере того же миллиона?

— Это была неудачная идея, — согласился Носок.

— Пойди выспись! Ты тупишь нещадно! — еле сдерживая злость, произнёс Ковалёв. — Хотя, может, это дорогой галстук на тебя так действует. Он тебе горло не передавил? Кислород нормально поступает?

— Да, господин Лёха, мне надо выспаться, слишком много эмоций, слишком много впечатлений, — пробормотал Носок, снимая галстук. — Я ещё выпью снотворного, чтобы полноценно отдохнуть.

— Водки лучше выпей! Стакана два. Толку больше будет!

Адвокат быстро убежал к себе в спальню, а Ковалёв грустно сказал Жабу:

— Надо где-то срочно искать миллион. Есть идеи?

Амфибос ничего не ответил, лишь развёл руки.

— Но ты же понимаешь, что я не могу его попросить у Джии? — спросил Лёха.

— Я понимаю, что она тебе его не даст, — ответил Жаб.

— Тоже верно. Надо завтра с утра выяснить, сколько дней у нас есть, чтобы тянуть с заявкой, но при этом не пролететь мимо ближайшего аукциона. И уже исходя из этого, будем строить планы. Хотя, признаюсь, найти миллион мне кажется даже более нереальным, чем найти Бронкхорста.

— У нас есть вариант заявить меньшую начальную сумму. Надо проверить все карты Куна и выяснить, каким бюджетом мы располагаем.

— Жаб, там в лучшем случае не больше ста тысяч. Мы же не можем выставить полотно Кармога на аукцион за два миллиона!

— Но это лучше, чем вообще не выставлять!

— Возможно, — согласился Лёха. — Но надо всё хорошо взвесить. А я сейчас туплю почти как Носок.

— Может, тебе тоже стоит выпить водки и поспать? — с искренней заботой спросил Жаб.

— Почему бы и нет, дружище? — усмехнулся Ковалёв. — Почему бы и нет?

Глава 8. Незваные гости

На утро у комедиантов не было запланировано никаких дел, поэтому Ковалёв решил выспаться, как он выражался, до упора. Комедиант не стал накануне заводить будильник и предупредил Жаба и Носка, чтобы без веской причины его не будили. Однако осуществить задуманное не получилось — Лёха проснулся от громкого разговора в гостиной. Протерев глаза, зевнув и грязно выругавшись, он оделся и покинул спальню.

Когда Ковалёв спустился в гостиную, он застал там одного адвоката.

— С кем ты разговаривал? — спросил Лёха.

— С коллекционером, — ответил Носок.

— С каким?

— Не знаю. Но он звонил мне насчёт картины.

— Звонил тебе? Но как он тебя нашёл? Ты же должен был инкогнито идти на аукцион!

— Я так туда и ходил. Но по их правилам надо было оставить хоть какой-то контакт. Пришлось дать адрес этого дома. Коллекционер на адрес и звонил. Не на личный номер. Я через инфовизор звонок принял.

— Хорошо, с этим разобрались, — сказал Ковалёв. — Что это был за коллекционер? Как его зовут?

— Он не представился. Тоже хочет остаться инкогнито.

— А зачем звонил?

— Так коллекционер же! — удивился Носок. — Стало быть, картину хочет купить. До аукциона.

— Хитрый, — Лёха усмехнулся. — Сэкономить хочет. Только тебе какой с этого толк? На аукционе явно можно выручить больше.

— Он говорит, что и для меня имеются плюсы в подобной сделке, и я допускаю, что так оно и есть. Мы ведь не знаем всех нюансов.

— Хорошо, допустим. И какие это плюсы?

— Он сказал, что озвучит это только при встрече.

— У нас нет возможности встречаться с кем попало.

— А если это звонил Тид? — сказал подошедший и прислушавшийся к разговору Жаб. — Не думаю, что очень много поклонников этого Кармога, способных выложить по двадцать миллионов за картину.

— Думаю, достаточно, — возразил Ковалёв. — Но тоже допускаю, что это мог быть Тид. Но пока мы не встретимся со звонившим и не увидим, как он выглядит — не узнаем, кто это.

— Я могу его описать, он ведь звонил по видеосвязи, — сказал носок. — Хотя из меня, признаться, неважный описывальщик.

— Что же ты сразу не сказал, что он по видео звонил? — пробурчал Жаб.

— Так Вы и не спрашивали. А он не сразу видеорежим включил. Хотел остаться полностью неизвестным, но я сказал, что если не знаю его имени, то хочу видеть его лицо. Иначе это как-то совсем уж неправильно. Имя он называть всё равно отказался, но видеорежим включил. Сейчас попробую его описать.

— Не будем тратить на это время, — сказал Ковалёв и быстро вызвал из памяти инфовизора сохранённые накануне фотографии Бронкхорста с неизвестным человеком, выжившим после полёта в капсуле.

— Он? — спросил Лёха.

— Он! — радостно ответил Носок. — Это и есть Тид?

— Может, Тид, а может, и не Тид. Пока что это тайна, покрытая мраком, — глубокомысленно произнёс Ковалёв. — Но то, что через этого типа можно выйти на Бронкхорста — факт! О чём вы договорились?

— Пока ни о чём. Я не стал без обсуждения с вами принимать какие-либо решения. К тому же он сам дал мне подумать два часа. Попросил быть у инфовизора, сказал, что перезвонит.

— Два часа? Многовато что-то для принятия такого довольно простого решения.

— Согласен, — опять вступил в разговор Жаб. — Ему это время для чего-то нужно. Но для чего? И скажу честно: меня очень удивил этот звонок. Мы не знали, как на этого Тида выйти, а он взял и нам позвонил. Из всех участников аукциона почему-то именно он. Это странно.

— А вот меня это как раз не удивляет, — сказал Ковалёв. — Этот человек судя по его кругу общения мыслит махинациями; вполне логично, что он предпринял такой шаг. Вопрос: что такого он может предложить, что могло бы заинтересовать Носка и побудить его продать картину, минуя аукцион? Тид ведь думает, что наш модник — настоящий хозяин картины.

— Через два часа узнаем. Как минимум предложит заплатить в чёрную анонимными кредитками и, таким образом, сэкономить на налогах, — предположил адвокат. — А сейчас мне бы получить подробные инструкции, что говорить, когда он перезвонит.

— А что там говорить? — удивился Лёха. — Назначай встречу.

— Где?

— Желательно в уединённом месте, а лучше всего здесь. Пригласи его, предложи на картину живьём взглянуть. Он должен на такое клюнуть.

— Это было бы здорово, да, — согласился с Лёхой Носок.

— Это было бы идеально, — добавил Жаб. — Но я не думаю, что нам начало везти настолько.

— Вот через два часа и узнаем, — сказал Ковалёв и спросил адвоката: — Сколько сейчас времени?

— Сейчас восемь минут десятого, — ответил Носок. — А звонил он в девять. Стало быть, в одиннадцать перезвонит.

— А ты, стало быть, — передразнил адвоката комедиант, — попытаешься уговорить его приехать сюда!

— Я понял задачу, господин Лёха! Постараюсь сделать всё правильно. Но меня немного смущает, что у нас здесь нет картины. Что я ему покажу?

— Не тупи, Носок! Наша цель не показать ему картину, а схватить Тида и выпытать из него информацию про Бронкхорста. Или ты уже забыл об этом?

— Я помню, — поспешил ответить адвокат.

— Тогда готовься в одиннадцать быть убедительным! От тебя сейчас зависит половина успеха операции.

— Прямо уж половина, — засмущался Носок.

— Хорошо, десять процентов, — поправился Ковалёв. — Но это не отменяет того, что ты должен выпрыгнуть из штанов, но сделать всё как надо.

Уловив недоуменный взгляд жителя Лифентра, Лёха пояснил:

— Про штаны — это такая фигура речи! Пойдёмте позавтракаем уже, пока никто не приехал!

За завтраком и разговорами два часа пролетели быстро, а ровно в одиннадцать динамик инфовизора издал сигнал звонка. Только вместо телефонного разговора, устройство предложило активировать экран в режиме домофона. Кто-то находился у ворот дома и хотел, чтобы его впустили.

— Кто это? — удивлённо спросил Носок.

— Это тот, кого ты собирался уговаривать сюда приехать, — ответил сразу же понявший что к чему Лёха.

— И теперь понятно, для чего ему были нужны два часа, — добавил Жаб.

— И что делать? — растерялся адвокат.

— Ответь, удивись, поломайся, но впусти его! — сказал Ковалёв,

— А потом?

— Потом запудри ему мозги. Поговори с ним, выпытай как можно больше разной информации на любые темы. Никогда не знаешь, что может пригодиться. А потом мы с Жабом присоединимся и выясним всё, что он знает про Бронкхорста.

— Думаете, он скажет?

— Смотря как будем пытать, — со знанием дела ответил амфибос.

— Давай, Носок, не тяни! — прикрикнул Ковалёв на адвоката. — А мы пока наверху спрячемся.

Комедианты быстро убежали на второй этаж, а адвокат активировал инфовизор в режиме домофона. К его удивлению с экрана смотрел вовсе не тот человек, который звонил два часа назад.

— Здравствуйте! С кем имею честь разговаривать? — произнёс немного растерявшийся Носок.

— Я прибыл от коллекционера живописи, с которым Вы разговаривали два часа назад, — ответил незнакомец у ворот.

— Знаете, меня немного смущает ваш визит, если честно.

— Это лишнее, вам не стоит ни о чём переживать. Меня отправил к вам уважаемый и серьёзный человек. Для обсуждения выгодного и серьёзного предложения.

— Но почему он сам не приехал? Почему Вы, вообще, приехали? Я ждал звонка, а не визита! — адвокат был очень убедителен в роли недовольного и испуганного хозяина картины.

— Уважаемый господин, мы готовы ответить на все Ваши вопросы, но было бы удобнее сделать это не через домофон.

Носок смотрел на экран, не зная, что отвечать. Пользуясь тем, что незваный гость мог лишь слышать, что происходит в доме, но не видеть, адвокат повернулся и посмотрел на второй этаж: туда, откуда за ним наблюдали комедианты. Он демонстративно развёл руки, давая понять, что не знает, как поступить.