Помоги проекту - поделись книгой:
— Костя, ты же понимаешь, что воду брать неоткуда. Разве что бурить артезиан, и то не факт, что получится. Наткнемся на горную породу метрах в трех от поверхности — и все, долби кайлом. А там, может быть, воды-то и нету. Если дождей нет — подземным горизонтам тоже не из чего наполняться. А если и есть — таскать замучаешься. Насосов-то нету теперь и не будет! Для людей мы, конечно, воды наберем, а вот коров поить, и тем более, поливать посевы — уже никак!
— А что делать? Ты сам-то думал?
— Ну, что-что. Отсюда, Костя, надо валить — хриплым голосом заявил он, — искать реку или озеро, а лучше — море. Все идет к тому, что без воды мы тут вымрем!
— И куда? Мы ничего вокруг не знаем! Да и как перевезти капсулу? Она тонн 5 весит, наверное!
— Плохо ты помнишь историю. Древние люди огромные камни передвигали, мегалиты строили. Стоунхендж, пирамиды… Несколько упряжек волов, на них кладем твой Цилиндр, и вперед. А если вдоль реки, то вообще красота — он же герметичен? Вот в воду его, и поплыли! А насчет окрестностей — я ведь, Костя, слепой, а не сумасшедший. Маразм пока не посетил. Помню маленько те земли, где мы болтались, да и Сашка их помнит. Переходов на пять проведем вас в полном порядке — ну а там, как Бог даст. О ком тут еще Богу-то заботиться, как не о нас!
— Мне думается, что они не захотят переселяться. Не так уж плохо они тут живут! У них поселение, хозяйство, свое озеро, пусть и почти высохшее. Они не голодают — а вот в пути им будет тяжело!
— В прошлый год у них пало много скота. Очень сильная была засуха! В этом дела идут получше, но все знают, что степи иссыхают. Вокруг нас почти не осталось водопоев, а значит — и пастбищ теперь меньше, ведь без водопоя пастбище все равно бесполезно, скотину туда не погонишь.
Старик приложился к фляжке, задумчиво сделав глоток.
— А самое главное, Костя — когда необходимость в переселении станет очевидна всем, так это уже поздно будет. Тогда из степей ломанутся все, кто в них пока шарахается. За каждый водопой придется драться. Запаса продуктов на переход собрать не получится — просто не из чего. В любом хорошем для переселения месте будет сидеть по несколько конкурентов, и придется или выбивать их, или идти дальше, в поисках свободного места. А найдется ли незанятое место — неизвестно!
— Но тут большой мир и место наверняка есть…
— Земли полно.
Поразмыслив, я понял, что он прав. То, что идет страшная засуха, было очевидно. Похоже, при трансформации Земли нас закинуло куда-то в район Сахары или Гоби, и теперь мы запросто можем тут помереть от голода. Причем, живущие сейчас люди, возможно, этого и не застанут, а вот я — запросто! Встану однажды из капсулы, а кругом никого и нет. Как вам такое, капитан Алехадо?
— Слушай, а с остальными ты говорил? Что они думают?
— Алина против, но почему, — не говорит. Дядя Саша только отшучивается, с ним вообще серьезно не поговоришь. Сергей обеими руками за. Он-то видит, что происходит. Поговори с ним, подумайте вместе!
Переговорить с Сергеем я решил немедленно. Он всегда мне нравился — вдумчивый, исполнительный и ровный. Правда, в хижине его не оказалось, пришлось искать его в поле.
В сопровождении Максима, старшего сына Алуэн и вождя Семмуна, симпатичного и смышленого паренька лет 13-ти, я вскоре нашёл Сергея в «корале» — загоне для скота, где тот лечил стельных коров.
Сергей оказался настроен еще радикальнее Валерьяна.
— Да верно он говорит, — надо отсель уходить. Степь уже стала полупустыней, на моих глазах, и скоро будет совсем голой. Только вот куда? Разве угадаешь?
— Наверное, просто искать, где есть вода!
— Тут тоже была вода. А теперь вон, почти и нет ее. Большую реку искать или море?
— Выходит, да.
— Вожди с воинами вернутся завтра-послезавтра. Подумай, как соблазнить их на переселение! Обещай что угодно, тебе поверят. А мы с Валерианом — поддержим.
Всю ночь я обдумывал аргументы, как убедить адажей организовать переселение. Действительно, надо обещать. Много обещать. Но при этом — так, чтобы не разочаровать паству, когда предсказание в каких-нибудь деталях не сойдется. Итак, они придут, мне надо называть себя пророком. Пророк…эээ…небесных богов. От пророка нельзя требовать вызвать дождь, он же не бог! Зато волю богов я могу вещать почти безнаказанно, ведь если что-то пойдет не так, всегда можно сказать, что эта воля была неверно истолкована. Ошибаются только люди!
Вождь Семмун был невысок, кряжист, и, неожиданно, рыжеволос. Плотная кожаная броня дополнялась плащом из меха рыси и крупной, размером с тарелку, медной бляхой на груди, блестевшей как зеркало. На короткой плотной шее болталась увесистая цепь, в которой я, не без внутреннего ехидства, узнал деталь велосипеда.
К моменту встречи я уже многое знал про этих людей. Они реально были дикарями, не из 21-го, и даже не из 1-го века. Племя Семмуна, видимо, сложилось из разнородного человеческого субстрата, свалившегося в это измерение, с разным, но, в основном – низким технологическим уровнем. Они знали обработку металлов, у них были кузнецы, — но, как и предыдущие захватчики, они умели работать только с металлоломом. Они знали животноводство, умели обращаться с овцами и быками, а от жителей хутора переняли и земледелие.
Как и любые другие дикари, они непостижимым образом совмещают практичность и суеверия. Народ адаже верит в самых разных богов, считающихся теперь «древними». Похоже, никто особо не навязывал друг другу свою веру — отчаянная борьба за существование совсем не располагала к досужим религиозным спорам. Даже само имя «адаже», объединяющее этот разнородный конгломерат в степных скитальцев в одно племя, они приняли совсем недавно. Они суеверны, но при этом вполне здавомыслящи и практичны, так что вождь Семмун смотрит на меня хоть с опаскою, но без особого пиетета, а разговор наш складывается крайне непросто.
— Ты бог этих мест. И ты говоришь, что нам надо покинуть их? Разве ты не можешь защитить свой дом? Впервые слышу, чтобы бог добровольно удалился в изгнание из родных мест на чужбину!
— Я пророк Небесных богов. Они обитают на небе, а значит везде. Я лишь вещаю их волю, но не могу изменить ее. Ты можешь верить мне, или нет, но изменить то, что случиться, тебе не суждено. Так решили Небесные владыки! Небеса перестанут давать воду. Степь иссохнет и лишится воды. Озера обмелеют и высохнут. Твой народ познает голод и жажду! Вы все умрете, если не будете слушать меня!
— И что нам, по-твоему, делать?
— Нужно уходить далеко отсюда, к подножию гор. Там, где текут реки и всегда много воды, вы обретете счастье. Так говорят мне небесные боги!
— И как мы заберем твое жилище?
— Перевезете. Вам нужно вырастить волов.
— Что такое «волы»? — бесцеремонно спросил один из приближенных к вождю адаже.
— Волы — это охолощенные быки. Они смирные, их можно запрягать в сани — волокуши. Вы сможете перевезти на них всё: имущество, продукты, людей, и мой цилиндр тоже.
Семмун тяжело смотрел на меня.
— Народ адаже решит на собрании воинов, как нам поступить.
На сём наш разговор был закончен.
Вечером, когда началось собрание воинов адаже, называемое Круг Совета, ко мне прибежал Максим.
— Адаже требуют тебя на собрание племени!
В тревоге поплёлся я вместе с ним на этот их «Круг Совета». Тут собралось всё племя — человек сорок мужчин, столько же ставших чуть поодаль женщин, и, конечно, вокруг носилось много детей. Все воины были с раскрашенными лицами и оружием, будто собрались на войну. Выступать в таком многочисленном собрании было страшновато, но, что поделать… Отступать некуда, я уже схватил тигра за усы. Надо доводить дело до конца, иначе меня сожрут!
Семмун, с топором в руках, с ног до головы размалеванный синей и белой краской, обратился ко мне:
— Ты говоришь, что надо идти туда, где горы. А что мы там найдем?
— Воду. Вы найдете воду. Земли тут достаточно кругом, а вот воды все меньше и меньше. Горы дадут вам воду. Облака могут свободно проплывать над равнинами и не выпадать дождями — потому что им не на что опустить свою воду. А на вершинах гор, которые достаточно холодны, вода из облаков выпадает — каплями или снегом — и ручьями стекает вниз, в долины. Поэтому местность вокруг гор обычно имеет достаточно воды для жизни, а вот равнины часто становятся пустынями!
— И что, нам нельзя остаться здесь? — перевёл мне Саша вопрос одного из адаже.
— Это веление богов. Если вы не последуете ему, — вас ждет гибель.
Воины горячо обсуждали предложение. Они то сбивались в маленькие кружки по двое-трое, то в большой круг на все племя и высказывались один за другим, иной раз перебивая друг друга. Женщины племени, разбившись на две неравные партии, поддерживали выступавших громкими криками. И Сергей, и Саша присутствовали на Круге Совета, как полноправные члены племени. Валериана не было, но от его имени выступал его сын, Артур — молодой высокий парень, похоже, имевший в племени немалый авторитет.
Бывшие жители хутора не смотрелись чужими на этом Совете. Они разговаривали с адаже на их языке, о чем-то спорили. Я поймал себя на мысли, что они — уже не совсем русские люди. Хуторяне практически не отличались от дикарей-адаже ни одеждой, ни мимикой, ни жестикуляцией: сорок лет жизни в племени давали о себе знать.
Осознав это, я почувствовал себя страшно одиноким. Вроде бы, эти люди из одного со мною времени, хоть и не из одной параллели Вселенной. Но это лишь на первый взгляд, а на самом-то деле все мы «пустые сосуды», куда жизнь вкладывает знания и навыки, с каждым днём отдаляющие нас друг от друга все дальше и дальше.
Выступавшие на собрании постепенно стали расходиться на две группы: одна была за переселение, вторая — против. Потом началось «голосование».
Воины вставали в двойную шеренгу друг против друга — один «за» переселение, а напротив него — тот, кто против. Чтобы никто не бегал туда-сюда, воины крепко держали друг друга за руки. Так без долгих подсчетов стало видно, за что голосует большинство — у победившей стороны, в конечном счете, не оказалось визави.
Так, в этот вечер, при свете костров, собрание воинов адаже решило откочевать к подножию далеких южных гор.
В эту ночь никто не ложился спать. Взбудораженные люди сновали между костров, с визгом носились дети, слышались крики и похвальба. Люди не стеснялись подходить ко мне и расспрашивать, каково им придётся на новом месте: Сергей и Саша помогали преодолеть языковой барьер, явно добавляя к моим сбивчивым обещаниям многое от себя.
Алина с ребенком на руках пришла ко мне в ночной тьме, сразу после собрания.
— Зачем ты сделал так? — без предисловий сказала она мне. — Знаешь, как они совершают дальние походы всем племенем? Они убивают всех лишних людей. Всех стариков, всех детей, которые не смогут идти со скоростью взрослых. Часть женщин убивают тоже, тех, что надоели.
Ее голос задрожал.
— А потом на новом месте набирают себе новых…
Я мог только развести руками.
— Тут нельзя оставаться! Ты же слышала все, что говорилось на Круге Совета племени! Нет воды…
Ее лицо исказила судорога. Казалось, она готова вцепиться мне в горло, но вместо этого просто расплакалась. Максим увел ее, и горестные крики женщины потонули вдали в радостном гомоне обсуждавших предстоящее путешествие адаже.
Я был очень удивлен. Уж кому-кому, а Алине не стоит о себе беспокоиться — она же жена вождя! Что за глупая блажь? Ладно, бог с ним. Женщины часто суетятся из-за пустяков. Прости, Алуэн, но так надо!
Оставшиеся дни прошли в приготовлениях к походу. Отбирались молодые бычки для упряжек. Старый скот забивали, мясо резали тонкими полосками, сушили на солнце. Делали волокуши — деревянные сани. Молодые воины ушли вперед разведать путь — колодцы, водопои, враждебные племена. Готовили оружие и припасы. Подготовили гигантские, на 5 упряжек, волокуши для моего цилиндра. И многое, многое другое…
К моему удивлению, оказалось, что адаже не применяют колесо, хотя для кочевого народа это должен быть просто мегаполезный девайс! На всех работах по-прежнему использовались волокуши, запряженные волами.
— Отчего они не используют колеса? — спросил я Валериана.
— Никто не видит в них смысла. Волокуши и так тяжелые, а если прикрепить к ним еще и эти нашлепки, они будут еще тяжелее!
— Но ведь тогда станет проще катить груз?
— Тут дело вот в чем. Местность после Сдвига, как ты его называешь, стала очень неровная. Тут вообще лучше всего вьючных животных использовать! Через каждые два-три километра — перепады высот! Телегу придется постоянно перегружать и перетаскивать через эти барьеры…
— Это все понятно. Но как они попрут мой цилиндр без колес? Он же тяжелый! Так или иначе, надо решать этот вопрос! Поговори с Семмуном, пусть пришлет мне плотников, или кто там у них есть в этом духе!
Дядя Саша и Сергей объяснили вождю, что мне от него надо, и вскоре мне прислали «плотников».
Как же долго пришлось объяснять, что именно надо сделать! Смотрят на меня коровьими глазами, и, вижу, вообще не понимают смысла задания. Дядя Саша, переводивший им мои слова, долго укоризненно смотрел на мои потуги, затем не выдержал:
— Ты, Костя, не пытайся им сразу все объяснить. Ты пока им все до конца рассказываешь, они уже забывают, что в начале было! Им надо задачу-то по частям ставить. Вот ты колеса из чего решил делать?
— Из дерева, из чего же еще!
— Что из дерева — понятно, ты скажи, из какого дерева — из бревен, что ли?
— Ну не из бревен, конечно, из доски!
Старик посмотрел на меня, как на блаженного.
— Нету доски-то, Костя. Разве что крышу нашего дома разобрать, там еще стропила пиленные сохранились. Только ни к чему это. Не будет толку.
— Отчего?
— Доска там сосновая — пояснил Саша, и посмотрел на меня, как будто бы все этим объяснил.
— Ну, и?
Стоявший рядом Сергей тяжело вздохнул.
— Сосна не годится. Слишком мягкое дерево. Даже колеса не выйдет сделать — быстро сносятся, не говоря уже про оси.
— А других досок нет?
— Откуда? Что и было, все переломали. Да и не годилась та доска. В давние времена все деревяшки были — или сосна, или ель. На стройку годится, а на арбу, для телег — нет. Был бы дуб, тогда — да! А сосна…
Саша махнул рукой, всем своим видом показывая безнадежность моей затеи.
— И что делать? Мой цилиндр, что,
— Не горячись! Просто дело это непростое. Это раньше было — взбрело тебе что-то в голову — пошел, все, что надо, купил, да и делай на здоровье! Теперь, чтобы получить годную вещь, надо очень постараться. Материал — раздобыть, инструмент — достать где-то… а может, даже, сделать придется инструмент-то, если нужного не найдешь! Да и покумекать трошки,
— Не знаю, не пробовал!
— Я зато, Костя, знаю. Сможешь. Конечно, сможешь, что там мочь-то! Лет за десять выучишься, и тотчас же сможешь!
— Шутишь? Нет у меня десяти лет! Двадцать дней и ночей, на всё про всё!
— Да. Вот поэтому-то, Костенька, надо все, что ты за свои двадцать дней освоить не сможешь, поручать другим людям. А поскольку люди вокруг тебя будут, видимо, «не очень» — тупые, суеверные и бестолковые, — придется тебе каждый раз, как ты что-то затеешь, крепко думать. Как задачу ставить, кому поручить, как материалом снабдить, где инструмент взять, эт цеттера, Костенька, эт цеттера!
Дядя Саша вдруг положил мне руку на плечо, глядя прямо на меня. В его глазах с выцветшими ресницами сверкнула стариковская слеза.
— Нелегко тебе придется. Ну, да ты парень толковый, прорвешься. Верно, Серега? За цилиндр свой не беспокойся. Сделаем мы тебе колеса, все как положено!
— Тут карагач еще остался, — Сергей кивнул в сторону хутора — старые стволы, еще до Сдвига выросшие. Они, правда, уже засохли все от такой жарищи, но не сгнили — стоят, не шело́хнутся. Ветви у них все на дрова обрубили, а стволы так и остались, их так просто не возьмешь! Вот из них и сделаем. Только сначала пилу надо будет двуручную сковать, чем на доски распускать будем. За полгодика-то управимся, а, Саш?
— Должны! Дал бы только бог здоровья, а то скрутит как Валерьяна, и привет.
— Ладно, Костя. — Дядя Саша протянул мне руку, крепко пожимая мою. Я почувствовал на его ладони твердые мозоли. — Не увидимся мы больше. Уйдешь ты в свой ковчег, да и все, а мы тут еще двадцать лет никак не протянем. Прощевай. Не поминай лихом!
Засыпая в капсуле, я думал об Алине. Бедняжка, она хотела хоть капли сочувствия, а я не дал ей даже этой малости. А ведь она же последний человек из моей реальности, того пространства/времени, из которого пришел и я.…Какая трудная судьба. Судя по всему, проснувшись в следующий раз, я не увижу ее больше…
Впрочем, возможно я никого уже не увижу. Кто знает, что они могут решить еще! В мое отсутствие они могут сто раз передумать подчиняться чужому богу, идолу племени, которое они так легко покорили.
Поделиться книгой: