Civilization

— Они знают собственность?

— Ну как, «собственность»… То, что носится на себе или в руках, украшения там, одежда, кинжалы — да, это личные вещи. А все остальное — собственность всего племени. Скажем, уже копья и горшки — общие. Рабы тоже принадлежат всему племени, и работают на всех сразу, личных нет!

— Ну, это логично. Раз все племя их захватывало ­– значит, всем они и принадлежат!

— Ну да. И, если кто-то заставляет раба сделать что-то лично для него — другие адаже это пресекают сразу, такие привилегии тут не допускаются! Ну — он кивнул на невидимую им Алину — разве что иногда…

— Так ты, получается, кочевал с адаже лет двадцать?

— Больше. Они, эти адажи, — племя большое и сильное. Долго мы с ними по степи ходили, я уж думал, что хутора нашего больше не увижу. Тимофей так на чужбине и помер, бедолага, и могилы теперь не сыскать. Но, видно, Господь решил привести-таки нас с Сашей обратно к дому. А вышло так: адаже от торговцев бродячих прознали про богатства местные, медные и железные залежи, и пришли мы сюда вместе со всей ордой. Дурачки эти с Асхенабом во главе сами виноваты. Они ведь из меди от двигателя, который вы из озера достали, сделали чашу для браги, огромную, красивую, ведра на три, и хвалились ею перед всеми!

Алина презрительно скривилась.

— Вот и добахвалились, — продолжал старик. — Мы напали ночью, взломали ворота и устроили пожар в большом бараке, где жили варвары. Кого-то убили в ночной стычке, кто-то сдался. В общем, без труда одолели их, тем более, мы с Сашком всю территорию знали, как свои пять пальцев.

Пока мы разговаривали, рядом с домом Валериана на улице постепенно собирались смуглые голые дети. Они таращились на меня во все глаза, но близко подойти не решались. Иногда заглядывали и взрослые адажи — смуглые, горбоносые люди, внешне похожие на выходцев откуда-то с Ближнего Востока.

— И как вы тут живете? Еды-то всегда хватает? Зимой не голодаете?

— Живем небогато — ответил Валериан. — Но хутор наш растет. Днём уже вздремнуть не могу! Одни крики, лай, мычание. А как металл куют — так вообще!

— Летом голодно бывает. Пока урожая нового нет, плохо живем, — добавила Алина. Слушая нас, она, кажется, постепенно вспоминала родной язык.

— Я смотрю, воды в озере совсем мало!

— Да, обмелело совсем. Снег больше не выпадает, уже лет двадцать, как. Дождей тоже все меньше и меньше. Скоро совсем пересохнет озеро, я думаю — лет через пять. С каждым годом урожай все беднее!

— А что вожди думают с озером делать, раз оно мелеет?

Алина рассмеялась.

— Как что! Просить богов, чтобы наполнили! — воскликнула она, шутливо ткнув меня кулаком в плечо.

Гм. Ну да.

— Слушай, а про меня-то они что знают? Скажи, как мне с этими вашими адаже половчее сладить?

Валерьян пожевал беззубым ртом, раздумывая над ответом.

— Адаже во всяких духов верят. Дух огня, дух неба, земли, воды, ну и все такое прочее. Очень суеверные они, адажи. Ну а ты у них теперь навроде бога! Они узнали о тебе от варваров Асхенаба. Очень они тебя выразительно им живописали! Даже череп убитого Эггона показывали — он до сих пор прикреплен к столбу возле твоего модуля. А адаже как считают — если есть в каком-то месте бог, его надо уважать. В другое место откочуют — там других богов надо почитать, там они хозяева. Но и своих духов не забывают, — берут с собой частицу земли, пепел очага, воду с родины, прах предков, и тащат с собой, «в эмиграцию». Очень все суеверные тут. Ты, кстати, как этого Эггона-то убил?

Я рассказал, как сделал с Виктором электроловушку, когда узнал о грядущем нападении на мой модуль.

Валериан насмешливо покачал головой.

— Это ты, Костя, устроил из своего пристанища лейденскую банку, гигантский «конденсило»! Хорошо, что сам не пострадал. Но, ты это дело брось. С такими знаниями об электричестве ты, пожалуй, себя угробишь. Не надо таких ловушек больше делать.

— Да, надо будет разобрать все это, ведь энергия нужна для работы капсулы. Только вот страшновато мне, ведь этот мой модуль — огромный кусок железа. Как бы его не вскрыли! Ты же сам понимаешь, пока я там, как в хрустальном гробу, лежу — делай со мной, что хочешь!

— Ничего тебе не сделают, — Алина, насмешливо улыбаясь, вступила в разговор. Ты для них — бог. Тебя боятся, и не ходят на холм!

Я обернулся к ней.

— У тебя-то как дела? Сколько сыновей уже?

Алина вновь улыбнулась. Если она и горевала о прежних мужчинах, то недолго. Её одежда, обилие украшений и вид уверенной в себе хозяйки говорил о том, что она обрела надежное место в социальной системе завоевателей. Хотя ей было уже к пятидесяти, она еще сохраняла остатки былой красоты, и, явно умела пользоваться сделанной из подручных средств косметикой.

— Родилось семеро. Живы трое. И девочки еще!

— Ну, прямо, мать-героиня. Твой муж — вождь?

— Да. Очень сильный, смелый вождь. Он и другие мужчины сейчас ушли в набег на соседнее племя. Должны вернуться через три дня. Почти все ушли, мало их осталось.

— Ладно, Валерьян, рад был, честно, рад. Не думал увидеть тебя! Пойду на Сашу посмотрю, поздороваюсь. Давно тоже не виделись с ним!

— Иди, конечно. Он там у хаты своей баглайничает.** Наверное, как раз брагу греться поставил!

— А куда идти-то?

— Вот прямо, а потом в левый кут, там сразу увидишь! И, прихвати у него для меня баклажечку — у него здорово теперь паленка выходит. И еще, знаешь что — шелковицы сушеной, перетертой, как у них делают. Очень люблю!

* — Энигмо — паззлы — прим.

** — баглайничать — бить баклуши, бездельничать, — прим.

Глава 8

Саша — теперь — Дядя Саша, очень уже старый, сухопарый и совершенно седой, крепко обнял меня на пороге своей хижины. Жил он в небольшой, но добротной мазанке из белой глины, крытой ячменной соломой, с маленькими окошками овальной формы, затянутыми какой-то мутной пленкой. Перед входом в хатку стоял небольшой навес, тоже покрытый соломой. Рядом — «сажок», загончик для овец. Полуголые дети играли в свайку на улочке перед хатой.

Жена Саши, невысокая смуглая женщина из племени, и ее дети вынесли под навес циновки и много местных фруктов со стареющего хуторского сада.

Выпили за встречу. Дядя Саша гнал самогон из ячменя и падалицы фруктов. Как он это делал без самогонного аппарата, я не вполне понял — как-то хитро ставил одну кастрюлю в другую, а сверху — перевернутую крышку. Несмотря на кустарное исполнение, результат был вполне достойный. Полученное пойло имело где-то 20–25 градусов и стойкий запах исходного продукта, но, другого крепкого алкоголя тут нет.

— Семмун одобряет! — радостно сообщил мне дядя Саша, закусывая вторую стопку прекрасной сливой из хуторского сада. — Он мне и выдал эту посуду, да и абрикосы с яблоками на это дело выделяет. Слушай, а мне вот еще змеевик нужен. Нельзя там у тебя в твоем «ковчеге» отколупать чего-нибудь? Да шучу я, шучу. Можешь меня током не лупить. А то наслышан я уже, про дела то твои, убивец ты наш коварный!

— Это не я. Слушай, ДядьСаш, а как бы мне с Семмуном этим поладить? Не хочу проблем с начальством, прошлого раза хватило!

— Ну, он вроде мужик нормальный. У меня с ним все ровно. Как примет моего, свежевыгнанного — так прямо кунаки мы с ним!

— Кстати, Валерьян просил ему баклажку…

— Ну, старику Валерьянычу ничего не жалко. Сколько лет мы с ним среди нехристей этих обитаем — страшно и подумать! А шелковицы, скажи, нет. Вся в спирт вышла.

— Смотрю, вы тут не бедствуете!

— Я-то? Да ну! Если руки есть и голова — везде себя найдешь. Мы с адажами нормально живем, частью племени стали. Кочевать с ними, конечно, тяжело было, ну а сейчас ничего, полегче.

— Вы тогда постоянно по степи мотались?

— Да нет. Переходили с места на место, жили какое-то время, пока можно было еду добывать, потом собирались и шли на новую стоянку. Бывало, и год, и два жили на одном месте.

— А потом сюда пришли?

— Ну да. Мы уж и забыли обратный путь, случайно тут оказались!

— Про меня-то, что говорят новые хозяева?

Раскрасневшийся от выпивки Саша сделал выразительный широкий жест рукой.

— Все тут балакают, что ты — местный бог. И обитаешь в священном месте, а раз в 20 лет к людям выходишь. И покой твой тревожить нельзя. Эггон подтвердил бы, если бы копыта не откинул. Да все у тебя будет хорошо, не сумлевайся!

Я, наконец, успокоился. Самогон теплой волной затуманил сознание, и будущее уже не казалось таким скверным. Но все же, червячок беспокойства точил меня, а о чем я волновался — никак не мог понять. Наверно, просто нервяк перед встречей с вождями. Хоть меня и презентовали, как должно, но кто его знает, как пойдет дело…

— Слушай, Саша, а Сергей ведь жив? — вспомнил я добровольного реаниматора бедолаги Кханара.

Саша кивнул.

— Если хочешь, жена тебе покажет, где он живет. Эй, Залак!

Невысокая женщина Саши проводила меня на другой конец поселения. Тут действительно можно было заблудиться — кругом кривые переулки и тупики. Народу вроде не так много, но многочисленные загоны для скота и изгороди мешали проходу.

Сергей тоже здорово постарел. Ему было под семьдесят, и было просто удивительно, что в этом диком месте, при никакущей медицине, он смог дожить до таких лет. Когда я подошел к его хате, он развешивал на просушку какие-то корешки, подвязывая их к потолку навеса перед своим домом. Увидев меня, он очень обрадовался.

— Ну наконец-то! Не думал уже свидеться! Совсем не изменился, надо же, только белый стал, как снеговик!

Я тоже заметил, что кожа моя после выхода из Цилиндра оказалась молочно-белой, а теперь покраснела и начала ощутимо саднить. Видимо, пребывание в капсуле приводило к сильной депигментации кожи. Кажется, в этот раз я недостаточно густо намазался штатным кремом!

— Да. Как бы не обгореть!

— Если что, приходи ко мне, помогу. Я ведь теперь тут знахарь!

— Это как это?

— Когда я Кханара-то откачал, все меня трошки зауважали. Ну, а мне пришлось поддерживать, так сказать, реноме. Я кое-что и раньше знал, увлекался народной медициной, а тут — раз, и никаких врачей, лечись, как хочешь. Главное — наших жалко! Вон, ребятишки Алинины, — сколько померло, у Петра тоже детки… А кому лечить? Эти-то — он кивнул на адажей — привычные, у них помер, да и ладно, а наши-то? Ну, я проштудировал книжку про это дело, — хорошая книжка у Марьи была про травы, — да и начал делать настои и сборы. Вот, видишь, зверобой готовлю. Только вот все труднее становится — меняется состав местной растительности. Климат-то все жарче и жарче!

— Да, это я заметил. Жара стоит просто невыносимая. И очень сильно упал уровень воды в запруде!

— Да, с водою нынче беда! При хозяине-то, при Егорыче, её по край плотины было, весной даже сбрасывали. А теперь вон, сам видел. А откуда ей, воде-то, взяться, если Кавказа больше нет?

— А причем тут Кавказ?

Сергей глянул на меня с укоризной.

— Так Терек-то откудова брался? С Кавказа, с гор! Вся вода на вершинах конденсируется, а если кругом просто степь, так тучи шуруют мимо, до ближайших гор. А их-то теперь и нет!

— Ну, вот тебе раз! А я думал, горы — бесполезная вещь, только место занимают!

— В природе, Костя, нет ничего бесполезного. Теперь видишь, все как перемешалось! И в итоге — кругом бардак…

— Полегче тут стало, как адаже пришли?

— Конечно! Они как абреков тех заломали, сразу свои порядки установили. Мы тогда уже года два рабами не были, это тебе спасибо, а там дядя Саша с Валерьяном за нас словечко замолвили. Нам привольнее стало жить-то с новой властью. Только вот Виктор, видимо, злобу затаил на Асхенаба с сынком. Эггон-то здорово его избил, когда он дочь не захотел отдать за Кханара, ну он и обиделся. А тут, как Эггон погиб, оттого что кто-то с проводами баловался — Сергей ехидно посмотрел на меня, — Асхенаб с сыном вождями быть перестали, и Валерьян зрение потерял, ружье своё Вите отдал. Вот так все и сложилось!

Тем временем подошла Алина, уже без ребенка. Забрала у Сергея пучек корешков, но не стал сразу уходить, видно, разговор ее заинтересовал.

— Слушай, я в той истории вообще случайно. И с проводами не баловался, Виктор все сделал. Да и тот урод, который сгорел — как его, Эггон? — навряд ли кто-то о нем пожалел!

Сергей скептически скривил лицо.

— Эггон был великий воин. Еще и с железной дубиной! Его все в степи боялись. Даже такое сильное племя, как адаже побоялось бы напасть, пока он был жив. Так что, получается, это ты притащил сюда новых хозяев.

Да что ты будешь делать! А часовню — тоже я?

— Получается, как он погиб, так племя стало без защиты… Ну, не знал, не знал. А я-то думал, от его смерти никому хуже не будет! Дернул же черт их полезть грабить мой модуль! Кстати, Алина, я так и не поблагодарил тебя за предупреждение об этом!

Она непонимающе посмотрела на меня.

— Какое? Я ничего не говорила….

— Ну, это же ты предупредила меня через Виктора, что дикари придут грабить капсулу!

Алина была явно удивлена. Помедлив, будто пытаясь вспомнить события двадцатилетней давности, она, наконец, решительно замотала головой.

— Я не говорила. Нет, не говорила так.

— Вообще-то — вмешался Сергей — Асхенаб тогда говорил, что Виктор повел их к модулю, сказав, что ночью видел разноцветные огни и сияние вокруг. Вот они и пошли — просто посмотреть. Надо же — Сергей усмехнулся в седые усы, — дело было двадцать лет назад, а все помнится, как вчера было. Событий, видимо, у нас мало, вот и запоминается надолго, что когда-то было…

Вот тебе раз. Похоже, очень не любил Витя предыдущих вождей, раз устроил им такую подляну! Сначала завел в ловушку, а потом, добыв ружье, так и вообще напал в открытую! И при этом наврал мне с три короба, убедив участвовать в своем спектакле.

Дааа… Тут, я смотрю, без сантиментов. Человек человеку — волк.

К вечеру я решил на всякий случай вернуться в капсулу. С током баловаться, конечно, не стал. Из степи доносились какие-то мерзкие завывания — то ли шакалы, то ли койоты — но, как мне сказали, для взрослых людей особой опасности нет.

Вглядываясь в звездное небо, я думал — что дальше? Перспектива построить тут даже маленькое, но надежное и устойчиво растущее поселение казалась нереальной. Слишком мало ресурсов — людей, воды, леса — да всего мало! В избытке только земля, но этого сейчас везде навалом.

А вот что тут делать с водой — большой вопрос. Думаю, я ее ниоткуда не возьму. А вот придут вожди из набега, спросят меня, что делать — что я им отвечу? А если меня, как связанного с высшими силами пророка, действительно попросят наполнить высыхающую запруду, и, например, вызвать дождь? Проявить, так сказать, свою божественную силу? А у меня ведь хватит ее только на то, чтобы обмочить штаны!

Что тут придумать? Ох, надо решать! Как бы не перевели меня эти адажи из небесных жителей в подземные….

Первым делом, я решил посоветоваться с Валерьяном. Тем более, фляжку с выпивкой надо было отдать! Он же ее второй день дожидается!

С рассветом я не без труда нашел его хижину. Старик меня ждал. Обрадовался паленке, сразу опробовал, и одобрительно кивнул.

По тревожившему меня вопросу высказался очень решительно.