Помоги проекту - поделись книгой:
— А где Алина?
— Она с ними. Замужем за одним из вождей. Третьего мужа уже поменяла, и не по своей воле.
— А Тимофей, Валерьян?
— Не вернулись они. Видно, встретили в степях каких-то уродов, да столько, что патронов не хватило… Ладно, спать пора, — мрачно сказал Виктор и, накинув на себя какую-то ветошь, растянулся у стены барака.
Мария Афанасьевна стала говорить ещё тише.
— Мать сначала руки на себя хотела наложить, когда они Алину забрали. Как могли Юлю поддерживали. Один из них на девчонку сразу глаз положил. Взял к себе, жить с ней стал. Потом проиграл другому. Так и ходила бы по рукам, если бы сын вождя не подрос и себе её не забрал. Говорят, она и с сыном, и с отцом живет. Сейчас дитя носит, третьего уже. Надо с ней поговорить. Она придумает, как лучше. А сейчас, пойдем, постелю тебе.
— А сама Юлия где?
— Померла родами. Ой, лучше даже не спрашивай!
Мария Афанасьевна подсказала где, где взять мне соломы, и указала место на полу барака. Растянувшись на земле, я лежал без тени сна, терзаемый невесёлыми мыслями. Да, прием, оказанный здесь, не имел ничего общего с картинами, которые я рисовал себе, отправляясь в капсулу двадцать лет назад! Возможно, завтра всё закончится новым могильным холмом по соседству с Климом Егоровичем. Как построить предстоящую встречу, как представить себя? Назваться богом, конечно, смешно. Посланник бога — ну еще, куда не шло…. Знать бы еще, кто он — их бог, во что они верят, кому поклоняются, отчего трепещут? Смогу ли я убедить их в своей исключительности, раз целый хутор таких, как я, уже безропотно им покорился? А если не смогу, то и сам, при самом хорошем раскладе, навсегда поселюсь этом вонючем бараке!
Как только тусклый свет стал проникать в многочисленные щели нашего жилища, Мария Афанасьевна растолкала Виктора. Пока обитатели барака ещё спали, мы втроем отошли в тот же угол, где шептались вчера. Глядя через дыру в стене на двух дикарей, дрыхнущих, накрывшись шкурами, у прогоревшего костра, я слушал наставления Марии Афанасьевны:
— Перед тем, как погонят в поле, мы с Виктором пойдем к Алине. Лучше мне с вами, если пропустят. Я ей все объясню. Говори, что ты посланник богов, и пришел с неба. Мы подтвердим!
— Как можно убедить их в этом? Чем их можно запугать?
— Больше всего они боятся грозы. Когда начинает в небе греметь, они падают на землю и кричат, — задумчиво ответил Виктор, — а на чём еще их развести, не знаю.
— Хреново. Молнию я вызвать не смогу!
В это время проснувшийся у костра дикарь стал расталкивать второго, и вскоре ворота барака широко распахнулись.
Вопреки нашим опасениям, пришедший конвой не погнал нас в поле. Эти двое по команде третьего, беспалой изуродованной рукой указавшего в мою сторону, схватили и повели меня под руки к дому, когда-то принадлежавшему Климу Егоровичу.
Там, у костра, разведенного перед крыльцом, на корточках сидели трое бородачей. Чавкая и смеясь, они обгладывали кости и бросали их в огонь. На них были кожаные рубахи без рукавов, браслеты на предплечьях из медной и алюминиевой проволоки, широкие кольца на шеях из того же металла и пояса с бляхами. Длинные сальные волосы забраны на затылке в хвосты. Всё указывало на то, что передо мной племенная «знать». Ну, или я перед ними — это уж как поглядеть!
Они с интересом посмотрели на меня, и один из них — обладатель длинной, наполовину седой бороды, — обратился ко мне на грубом, полном рычащих звуков языке.
Я хранил молчание и, несмотря на то, что был приведен под их взоры в качестве пленника, попытался принять невозмутимую позу и взгляд властителя. В ответ на этот вызов варвар швырнул в меня кость и разразился смехом, обнажив желтые, гнилые зубы. Остальные рассмеялись вслед за ним, что-то оживленно обсуждая друг с другом, скорее всего — мою грядущую, незавидную участь.
— Алуэн-на? Кхер-хе-но, — вдруг крикнул дикарь, и, посмотрев мне за спину, резким взмахом руки подозвал кого-то.
К костру вразвалку подошла женщина, одной рукой поддерживающая тяготивший её живот. Определить возраст её было так же непросто, как и у других обитателей хутора. Девочке Алине сейчас должно быть примерно 27– 28 лет, но землистый цвет лица, платок на голове грязно-серого цвета и большой шрам на лбу делали её значительно старше.
Они начали разговаривать на своем варварском наречии. Алина на удивление твердо, а порой даже резко отвечала на вопросы бородатого вождя, который вместе с сотрапезниками внимательно рассматривал меня. А когда она подняла указательный палец вверх, наступило молчание.
Повернувшись ко мне, не понижая голоса, она сказала:
— Они спрашивают меня, кто Вы. Думают, убить Вас или оставить работать. Хотят знать, что Вы можете делать. Я сказала, что вы пришли с Неба. Что мне еще сказать им?
Вожди примолкли. Варвар, сидевший справа от бородача, красноречиво поправил торчащий за поясом грубый кинжал с рукояткой, перевитой медной проволокой.
И вот тут, у меня неожиданно родилась мысль.
— Откуда у них эта медь? Это проволока?
— Да. Они тут всё меняют на металлы, — ответила Мария. — Даже людей меняют, и наших, и своих. А с медной проволокой не знают, что делать, так её на украшения пускают. Всю проводку ободрали! Желтая проволока — это богатство. Каждый день заставляют рабов эти цацки дурацкие чистить, да так, чтобы блестели!
— Ну, вот что тогда, — я поднял правую руку вверх, как император, отвечающий на приветствия толпы, — скажи им, что я дам им много меди — очень большое богатство. Взамен они должны уверовать, поверить в небесного бога, и в меня как его посланника и пророка. Они должны служить… нет, скажи
* — Malfermi — «открыть» — (Прим.),
Глава 6
Испугавшись, что дрожь во всём теле выдаст во мне самозванца, я опустил руку и выдохнул. Уф… Похоже, увлеченные переводом речи дикари не заметили моего волнения, так не подобающего высшему существу!
Алина перевела мой спич вождям. Те сразу загомонили, особенно сидевший слева от главного — молодой здоровяк, с абсолютно черной бородой и гривой, никогда не знавшей ни ножниц, ни гребня.
— Не уверена, что меня правильно поняли, — вполголоса произнесла Алуэн, — но они уже начинают делить будущее богатство. Может, даже подерутся!
Ха! — подумалось мне. Если они собрались драться за обещанные мною богатства — они уже уверовали!
— Скажи им, чтобы шли за мной. — Я развернулся, мягко отстранив рукой «конвоира», пытавшегося преградить мне дорогу, и, повернувшись вновь к вождям и подняв правую руку долу, провозгласил:
— На небесах мне отсекают голову и наполняют её знаниями. Сейчас я поведаю, где лежат немыслимые богатства, и одарю ими вас!
На лице Алины мелькнула улыбка, но она перевела троглодитам сказанное с тяжёлым, серьезным взглядом.
Я жестом предложил следовать за мною. Вожди довольно живо вскочили с корточек. Конвоиры уже не пытались препятствовать мне, и за вождями замкнули нашу процессию.
Подойдя к озеру, я нашел глазами место, где над поверхностью воды торчала одна из стеклопластиковых лопастей ветряка. Наверняка все дикари много раз видели это, но никто не понял, что именно скрывает вода.
Я показал им на лопасть.
— Там много богатства. Огромное количество проволоки! Можно поднять его, потянув за лопасть.
Алина переводила, тщательно подбирая слова.
К моему удивлению, никто и не подумал броситься в пляс от счастья или упасть мне в ноги, благодаря за нежданный щедрый дар. Вместо этого дикари вдруг начали друг с другом ругаться, картинно размахивая руками.
— Что не так? — спросил я Алину.
— Не знают, что делать.
Оказалось, что дикари не умеют плавать. Самый главный тип — звали его, как выяснилось, Асхенаб, — пытался загнать хоть кого-нибудь в воду, но никто не собирался рисковать.
— Может, повязать на лопасть веревку, и дернуть с берега? Виктор и Сергей смогут доплыть и привязать ее, — предложил я. Алина перевела.
Веревки нужной длины и прочности, чтобы повязать за лопасть и вытянуть ее с берега, тоже не нашлись.
— Ну, тогда ничего другого не остается, как сбросить воду в озере, чтобы можно было подойти вброд! — сказал им я, внутренне содрогаясь от перспективы потерять столько воды из-за, в общем-то, бесполезных предметов.
Разумеется, вожди, не моргнув глазом, согласились. Виктор и Сергей с большим трудом смогли открыть давно заржавевшую задвижку.
Вода стекала два дня. Сначала показались обломки других пластиковых лопастей, а потом и сам редуктор. Попытки вынуть его не удались, слишком сильно она из лопаток воздушного винта завязла в иле. Лопасть крепилась шестигранными гайками, ключа к которым, конечно же, не было. Пришлось расколоть пластиковый корпус редуктора и вытаскивать все прямо на месте.
Затем, за два дня мы вытащили подшипники, стальные оси и обмотку генератора. Шестерни оказались пластиковые, поэтому их оставили. Работали в основном Сергей и Виктор. Я несколько раз порывался помочь им, но Мария мне запретила.
— Держи марку, Костя! Не ставь себя вровень с нами, рабами! Тут работает только чернь последняя, господа только смотрят и командуют! Лучше ходи тут, как фон-барон, гляди в небеса, призывай духов, шамань что-нибудь…
Медь из обмотки весила примерно сто килограмм — это огромное количество! Три племени можно увешать украшениями с головы до пят.
Конечно, это понравилось и вождям, и рядовым дикарям. Но, даже после извлечения редуктора и дележа проволоки они продолжали относиться ко мне скорее как к ценному специалисту, а не к пророку.
Все это время я жил к одной из комнат в бывшем доме Клима Егоровича — месте обитания вождей, на правах почетного пленника, с охранником, вооруженным копьем, у двери комнаты.
Охранник был личным телохранителем вождя Асхенаба — здоровый и мрачный тип по имени Эггон. В дополнение к отвратительной внешности, он таскал на поясе несколько черепов якобы убитых им великих воинов, и имел среди хуторян крайне скверную репутацию. Мне очень не нравилась такая опека, но пока ничего с этим поделать я не мог.
Прошло несколько дней, и с каждым из них ситуация нравилась мне все меньше. Стало понятно, что нужного результата мы не достигли — чертовы дикари не спешили падать мне в ноги, и, тем более, отпускать их бараки моих соплеменников. Увы, я взвешен, и найден слишком легким…
Вечером охранник, скучавший на полу у моей комнаты, был вызван кем-то из своих, и долго не возвращался на свой пост. Тут в мою дверь кто-то осторожно постучал. Открыв, на пороге комнаты я увидел встревоженного Виктора.
— Слушай, тут у тебя…проблема. Дикари намерены разграбить капсулу! Алина сказала! Она подслушала разговор вождя Асхенаба и Кханара, его сына. Очень уж им понравилось, что можно получить немыслимое богатство, разобрав какую-нибудь странную штуку. А странных штук они знают только одну — это твой «Цилиндр»!
— Так-так. Как говорится — не делай добра…
— Да. И они договорились утром следующего дня проделать то же самое с твоим убежищем. Сейчас они дрыхнут, а с утра подберут необходимый инструмент и отправятся на холм!
Я мрачно выслушал его. Ну вот, замечательно. Я просто гений дипломатии…
— А со мной что планируют сделать?
Виктор опустил глаза.
— Она не сказала.
Я медленно осознавал случившееся, и, по мере этого осознания на меня наваливался настоящий ужас. Возможно, если утром они пойдут на вскрытие капсулы, то со мной, возможно,
Виктор мрачно наблюдал за моими метаниями какое-то время, затем положил мне руку на плечо.
— Костя, ты не кипиши. Я думаю, есть вариант их отпугнуть.
— Как?
— Там у тебя электрогенератор…
— Где «там»?
— В капсуле, конечно же. Аппаратура жизнеобеспечения, она же на электричестве работает, так?
— Ну, и чего? «Перунами», что ли, по ним ударить, как Зевс Олимпийский?
— Из такого «перунов» не устроишь. Нет, ничего такого. Просто…
В кромешной тьме, спотыкаясь о ковыль и рискуя провалиться ногой в байбачью нору, мы с Виктором изо всех сил бежали к модулю. Лишь тусклая луна освещала нам путь, — ведь любой огонёк был бы виден с хутора! Идти по дикому полю даже в обуви нелегко, а уж как бедняга Виктор обходился босиком, я даже не представляю. С собой мы тащили несколько кусков проволоки и пару отверток.
Наконец, перебиваясь с шага на бег, мы приблизились к громаде модуля, молчаливо возвышавшейся в темноте.
— Ты где проволоку-то взял? — отдышавшись, спросил я его.
— Стащил, когда ветряк разбирали. Там, кроме обмоток, еще были провода с изоляцией, вот их я и сховал под одеждою. А отвертки смастерил для разборки генератора.
Как хорошо, что в свое время мы поставили модуль на деревянные подложки! Теперь он изолирован от земли. И, если я правильно понял объяснения Виктора, надо подать ток на корпус «цилиндра», а самому встать на диэлектрический саркофаг моей капсулы. Самое смешное, что ни мне, ни оборудованию внутри не будет никакого вреда. Это как вороны, сидящие на проводах ЛЭП. По проводам идет ток с огромным напряжением, а вороне хоть бы хны — через нее ничего не идет! А вот тот, кто, стоя на земле, коснется металла цилиндра, получит приличный удар током. Убить не убьет, но будет чувствительно!
— Теперь нужно замкнуть оголенный провод на корпус цилиндра, и подождать. Ты не беспокойся, я все сделаю и уйду — сказал мне Виктор, похлопывая по плечу.
— Хорошо.
Тут, осветив торец входного люка, я заметил, что конструкция корпуса на самом деле трехслойная — снаружи металл, потом слой какого-то прочного пластика, а за ним снова металл. Интересно.
— Так чего тут замыкать? Внутреннюю или наружную обшивку?
— Я разберусь, Костя. Лезь в капсулу.
Обесточенная капсула производила совсем другое впечатление. Ничего не работало, не подавался кондиционированный воздух для дыхания, другие системы жизнеобеспечения отсутствовали тоже. В общем, не очень комфортно, а главное — спать-то не хочется! Похоже, тому, кто умудрился продрыхнуть подряд двадцать лет, ночной сон без надобности. Так что, остается мне лежать и думать, как лучше сыграть завтра роль грозного божества…
Наконец забрезжил рассвет, и послышались чьи-то голоса. Затем, по корпусу модуля что то стукнуло, и раздался громкий, сухой и очень страшный треск.
Я вскочил, озираясь. В воздухе отчетливо пахло озоном, как будто только что прошла гроза. Снаружи раздались крики ужаса.
Отворив дверцу сегмента, снаружи я увидел ужасающее зрелище.
Рассвет едва-едва освещал окрестности, и фигуры людей, отбрасывавших под низким солнцем длинные мятущиеся тени, казались вырванными из картин сюрреалистов. Правая рука вождя, Эггон, его телохранитель и слуга, лежал у входа в модуль. Он был мертв. Лицо его было буквально черным, руки обуглились, обгорела даже трава вокруг. В воздухе стоял сизый дым и мерзкий запах горелого мяса.
В шаге от него Кханар катался по земле с выпученными глазами и хрипел. На синих, как у мертвеца, губах его стояла розовая пена, бородатое лицо исказила гримаса чудовищной боли. Ужасное зрелище!
Никто не оказывал ему помощи — и не умели, и боялись. Даже Асхенаб, его отец, стоял как истукан, тупо глядя на происходящее, и, казалось, боялся пошевелиться.
Хуторяне и бандиты толпились чуть поодаль. Несколько женщин дикарей громко орали и царапали себе лица. Все, разумеется, были сильно напуганы.
— Что тут за черт происходит? Чего вы сюда явились? Разве я вас звал? Отвечай! — обращаясь к вождю, начал я нервно отыгрывать свою роль. Получилось не грозно, а скорее визгливо: точь-в-точь покойный Жириновский! Впрочем, дикарей сейчас можно было напугать даже громким «бу».
Бледный Виктор подскочил к Асхенабу и начал переводить.
— Прости, Великий — наконец обернулся он ко мне — мы только хотели посмотреть твою…
— Заткнись! — заорал я как можно громче, пытаясь заглушить в себе страх от увиденного. Убирайтесь отсюда, вас не звали! Это место — Табу! Табу! Нельзя подходить!
Поделиться книгой: