Помоги проекту - поделись книгой:
Во-вторых, надо что-то с этими исаварами придумать. Надо, чтобы они и адаже интегрировались в одно общество, иначе конфликтам не будет числа.
Что может объединить их? Во-первых, единый язык. Если адаже и исавары будут постоянно и тесно общаться, вплоть до смешанных браков, то, рано или поздно, станут одним народом.
Во-вторых, религия. Надо, чтобы аборигены уверовали в Небесных богов, представителем которых я являюсь.
Ну и, конечно же, обмен товарами и технологиями. Надеюсь, адажи, получив от меня те или иные знания, передадут их и иным народам. Пока же начнем с малого. Надо построить город!
Наутро я приказал атурам разослать людей вдоль берега и нащупать шестами на дне реки отмель или брод.
Но найти проходимое место не удалось. С нашего берега река оказалась действительно очень мелкой, так что люди доходили до середины и даже дальше, но, ближе к противоположному берегу уровень воды оказался выше человеческого роста. Надо делать плоты!
— Свяжите пучки тростника и бамбоо, сверху положите настил. Поставьте людей с шестами, и, отталкиваясь ими от дна, мы сможем пересечь реку!
Таким нехитрым образом мы переплыли Станубис.
Изучение противоположного берега и выбор места под город занял несколько дней. Одновременно шли сакральные приготовления к процедуре основания города — они были не так просты. Приносили жертвы, искали белого быка и белую корову — они нужны будут в церемонии закладки города. Кроме жрецов, в подготовке участвовали и вожди адаже.
Вождей у племени теперь избирается двое — один постарше, опытный и авторитетный, а для выучки ему давали ещё и молодого помощника. Они руководили всеми военными делами и дальними походами мужчин. Когда старший отходил от дел, его молодой заместитель становился главным вождём, которому вновь выбирали помощника. Вождей выдвигают по одному от каждого рода — если от одного был избран военный вождь, то помощник его избирался от другого семейства. Этот порядок неукоснительно соблюдается — в племени не может быть избрано 2 вождя от одного рода. Вождя могут снять за какой-нибудь проступок, а иногда, просто, если племя решит что он потерял благоволение богов. «Внеочередные» выборы, как говорят,редко обходились без драки.
Нынешних вождей звали Архисата и Ореден; первый был соправителем Семмуна, но не мог тягаться с ним в воинской доблести и всегда был «в тени» колоритного рыжебородого воина. Но теперь велосипедная цепь с медной бляхой висела на его шее. Ореден, сын Симмуна, но не от Алуэн, был избран соправителем после смерти отца.
Меряя ногами окрестности по обеим берегам реки, мы рассматривали и отвергали одно место за другим. Атуры, вожди и любые мужчины-воины, считающие, что им есть что сказать по этому поводу, горячо спорили, убеждая друг друга в преимуществах и недостатках разных локаций. Дело действительно было непростым: как оказалось, долина Станубиса весной сильно затапливается, так что для постройки города нужна возвышенность. В то же время, река должна быть рядом, ведь городу надо будет много воды!
В итоге все решили, что наилучшим местомбудет вершина пологого холма возле поворота реки. Ежегодные разливы реки его не затапливают, и, в то же время, вода — вот она, рядом! Здесь мы и провели церемонию закладки города.
Сначала все совершили омовение в реке, чтобы приступить к священнодействию полностью очищенными — не столько физически, сколько духовно. Потом в центре будущего города жрецы выкопали неглубокую круглую ямку. Принесли несколько мешочков с землей из родных мест адаже, в том числе и с фермы, от которой мы откочевали. Эту землю горстями кидали в ямку и при этом что-то напевали — это они «переселяли» своих духов предков на новое место.
Затем юноши принесли на холм большие вязанки хвороста и камыша. В центре будущего города мы развели огромный костер, в котором сожгли жертвенные дары местным богам — зерно ячменя, куски баранины и сыра.
Потом жрецы принесли заступы и мотыги. Под протяжные песнопения жрецы начали копать борозду там, где в будущем встанут городские стены. Там, где планировались ворота, оставляли разрыв. Всю землю, вынутую из борозды, откидывали внутрь будущего города. Меня тоже попросили бросить несколько комьев свежевынутой земли.
— Что все это значит?– спросил я Артура.
— Борозда — это символ, олицетворение будущей стены — ответил он. — Пересекать ее нельзя под страхом смерти, — хотя стен еще нет, но их духи уже поселятся тут, и будут охранять город. Проходить внутрь и обратно можно будет только через «ворота», там, где нет борозды!
Мне стало грустно. Отец Артура знал про полеты в космос и генную инженерию. А он всерьёз рассуждает про духов!
Белого быка и корову, связав вместе, провели вдоль будущей городской стены. В этом тоже был какой-то символический смысл, но его я не понял.
— Теперь мы заложим центр города — наконец сказал Артур, когда борозда была закончена, а корова с быком обошли будущий город кругом.
Началась важнейшая часть церемонии — основание алтаря. Когда хворост прогорел, на месте кострища от жертвенного костра был воздвигнут каменный стол такого размера, чтобы на него можно было положить быка. Перед алтарем сложили «тагин» — главный очаг города. Раскопали в кострище непогасшие угли, и от них зажгли в очаге огонь.
Этот огонь считается священным: ни в коем случае он не должен погаснуть. Когда в городе построят очередное жилище, именно отсюда новоселы возьмут огонь для его очага.
— Теперь надо отметить место для храма, рынка и сиренто! — торжественно произнес Артур.
По его знаку атуры принесли нам большие плоские камни. Подходя, жрецы передавали камни мне, а я должен был установить их по границам будущих главных строений. В конце мой модуль перенесли на холм ипоставили на месте храма — со временем вокруг него возведут стены и крышу.
Не знаю, откуда адаже позаимствовали все эти церемонии, но, думается, этот сложный ритуал был коллективным творчеством разных народов, перенимавших его друг у друга.
Следующие несколько дней мы намечали места для будущих полей. Я тем временем задумался, как тяжело будет этим людям мотыгами поднимать целину. Насколько было бы проще, умей они пользоваться плугом!
Вот этим мы со жрецами и занялись, несколько дней изготавливая упряжь для быков и плуги. Конечно, я понятия не имел, какую форму должен иметь деревянный плуг. Тем не менее, методом проб и ошибок, мы получили более-менее функциональные образцы, хотя, предполагаю, что получился не плуг, а скорее, соха. Волы оказались мощной, хоть и медлительной, тяговой силой, и, конечно же, стоило ими воспользоваться для предстоящих весенних работ.
В этих трудах и заботах так и прошли мои 20 дней и ночей. За день до ухода в капсулу было устроено итоговое совещание с правителями. Присутствовали вожди адаже Архисата и Ореден с сыновьями, старейшины семейств и все жрецы — атуры с сыновьями, — всего около 30 человек.
Я мысленно заготовил небольшую речь, пафосную, но деловую, чтобы дать им ориентиры на ближайшие 20 лет своего отсутствия.
— Народ адаже! Я ухожу к престолу небесного создателя, вещать ему о делах адаже, и внимать его мудрости. Вам следует позаботиться обо всем на это время.
Сделайте стену для города, пусть самую простую ограду. Нападение может быть внезапным! Однако, не воюйте с местными племенами, если вас к этому не вынудят
Как можно быстрее, обследуйте окружающую местность. Вниз по реке можно спуститься на плотах; местные жители могут показать вам проходы в горах. Узнайте как можно больше о том, что нас тут окружает. В разведывательных походах ищите разные необычные штуки и приносите их в мой храм. Я осмотрю их со временем и смогу дать им применение. Особенно нужны камни, из которых можно извлечь металл — вы еще таких не видели. Но они существуют, и очень нам пригодятся! Также, обязательно соберите местные растения, которые туземцы употребляют в пищу, и те, которыми они лечатся. Узнайте их свойства. Попробуйте посадить их на огородах!
Вы теперь знаете, как использовать волов для пашни. С плугом и бороной вы вспашете местные земли и засеете их зерном и клубнями. У нас должно быть хозяйство, которое обеспечит нас всем необходимым. Если окажется лишнее зерно или скот, его можно менять на нужные товары. Также, держите часть зерна в хороших сухих хранилищах, на случай засухи и неурожая.
Вы смогли рассчитать мое появление в этот раз. Это хорошо! Нужно продолжать тщательно вести подсчеты, чтобы знать это время в точности.
И еще одно…
Я на секунду задумался. Наверное, мой авторитет достаточно вырос для того, чтобы я мог успешно повлиять на нравы общества. Один из моментов в здешнем жестоком мире, который мне категорически не нравился — это, конечно, рабство. Пришло время изменить это.
— Итак, я призываю народ Адаже исполнить волю небесных богов. Нам следует отпустить всех рабов к моему следующему приходу. Новых рабов захватывать не следует, и владеть рабами больше не нужно.
Я постарался твердо глядеть в ответ на их изумленные взгляды.
— Вы должны в точности исполнить все, и относительно рабов — в том числе!
Вступив в свой цилиндр и оставшись один за его сегментными створками, я только сейчас вспомнил, что. Двадцать лет в этом мире — это очень, очень много. А долгое путешествие на сотни километров — или фарсангов,* как меряют расстояние местные — очень, очень трудное и опасное предприятие. Надеюсь,мы освоимся на новом месте, и племени не придется больше кочевать по бескрайним степям в поисках лучшей доли.
*Фарсанг — мера длины, соответствует примерно часу пути. Около 4,2 км. — прим.)
Глава 10
Ход 4
(
Долгая процедура подготовки к анабиозу и не менее долгая процедура выхода из него давали мне немного времени, чтобы между делом подумать о задачах, встающих перед нами. И думается, прежде всего, надо мне укрепить свое положение в племени.
Я крайне нуждаюсь в людях, которые будут поддерживать мой авторитет на время моего долгого отсутствия, и всё это время спокойно и компетентно выполнять мои решения. Это не так просто! Ввиду отсутствия медицины срок жизни этих людей очень невелик, многие увидят меня всего один раз, а большинство — не более двух раз в течении жизни. Трудно заставить людей исполнять свою волю, если сам не стоишь над ними постоянно с угрожающе занесенной палкой! Нет никаких гарантий, что завтра не найдется амбициозный вождь, который решит все взять в свои руки, а мой цилиндр притопить в тихом затоне Станубиса. И вот чтобы этого не случилось, надо сделать структуру, что будет поддерживать мой авторитет и влияние все долгие 20 лет моего отсутствия. Нужен храм со жрецами и пропагандой, системой поклонения и восхваления, и, разумеется, материальным поощрением моих адептов. Никто не станет служить мне бесплатно!
Ну вот, я готов к выходу в свет. Чувства обострены, ощутимый прилив сил — никогда я не чувствую себя так хорошо, как сразу после выхода их стасиса. Следующие 20 дней я могу крутиться как заведенный, не ощущая усталости, и не нуждаясь во сне.
Теперь у меня не просто навес из войлока, а полноценный храм. Здание примерно 10×10 метров построено над цилиндром. Стены из бамбукового каркаса, обложенного глиняными кирпичами, крыша покрыта своеобразной «дранкой» из половинок стволов бамбука.
Меня ждут в смежной комнате, и не просто ждут — они воскуряют какие-то ароматные травы, и при этомпоют монотонные мантры. Сделав шагиз цилиндра, осматриваю встречающих. Много новых лиц, много и постаревших знакомых.
Жрецы бросаются ниц, некоторые целуют мне ноги. Хм. Не то, что мне это нравится, но это хороший знак. Всё идет как надо! Эти люди пользуются властью и уважением в своем обществе благодаря мне, и они понимают это. Но, всё же, такое раболепие надо им запретить. А то, пожалуй, привыкну.
Быстро выяснилось, что среди них не осталось никого, кто был мне знаком попрежней жизни. Даже прямые потомки русскоязычных жрецов почти не знают русского языка, и мы общаемся на ломаном эсперанто. Время неумолимо.
Из старых знакомых вижу Сашу — теперь его, на местный манер, называют Аш. Узнаю сына Алая — Эгора, того самого, что в прошлый раз бегал за едой для меня.
Оказалось, они прекрасно научились высчитывать время моего выхода! В этот раз меня ждет еще не остывшая пища, намного более обильная, чем кусок вонючего козлиного мяса, которым встретили меня двадцать лет назад.
За трапезой, пробую местные деликатесы — фазана с медом и травами, дикий инжир и шелковицу, и получаю последние новости за последние 20 лет.
Разговор естественным образом зашел о продовольствии. Жизнь на Станубисе оказалась благополучной — поля давали неплохой урожай. Большинство все еще ели перебродившее зерно, но возобновилась и выпечка ячменных лепешек. Зерна толкли в ступе, получая грубую муку, из которой можно было замесить серое тесто и испечь тонкие лепешки. Увы, но привычный мне по прошлой жизни хлеб таким образом получить невозможно — ячменная мука не поднимается от дрожжей.
Меня угостили этими тонкими ячменными лепешками с медом. Здесь это считается лакомством, хотя из-за обилия отрубей все это, на мой взгляд, лишь ограниченно пригодно в пищу. Попробовал я и кашу и из местного злакового растения, называемого «сого». Неплохо!
– Вы научились выращивать это сого?
— Да, Великий! Оно дает бо́льший урожай, чем ячмень, но только собирать его много сложнее.
— И чем же?
— Сого не сохраняется в колосьях. Как только оно вызревает, начинает опадать на землю, так что приходится собирать его в пыли. Очень неудобно!
— Понятно. Я подумаю… я вопрошу Небесных богов, что с этим сделать. В достатке ли у вас продукты? Не бывает ли голода?
— Хвала Небесным богам! — отозвался Эгор. — Здесь еды намного больше, чем на прежнем месте! Благодаря упряжи и плугу мы распахали много земли вдоль реки, так что зерном люди вполне обеспечены! Дичи и пастбищ тут тоже вдоволь!
— Хорошо. А рыбу вы ловите?
Эгор смутился.
— Наш народ не умеет этого!
— Похоже, пора научиться. Глупо жить на реке и не пользоваться её богатствами. А как складываются отношения с местными, как их там…исаварами?
— С большинством деревень исаваров мы не воюем. Но, бывает, случаются и стычки!
— В чем причина?
— Как и прежде, из-за зарослей сого.
Потянувшись за кувшином с водой, я вдруг услышал звук рвущейся материи. Моя одежда, сильно потрепанная еще во время работы на хуторе, теперь пришла в полную негодность. От времени нитки и ткань просто истлели, и с каждым моим движением она все больше приходила в негодность.
— Аш, мне нужна одежда! Вы тут умеете плести ткани?
— Нет, адаже не знают что это такое. Все носят кожи.
— Ладно, принесите хотя бы кожаную!
Утром мне принесли тяжелый, пахнущий юфью плащ с украшениями из медной проволоки. Довольно неудобная вещь на такой жаре, скажу я вам, но ночами он выручал. Подумалось, как туго придется, когда будет утрачено последнее белье. Носить кожу на голое тело на 40-градусной жаре — форменный мазохизм… А ходить неукрытым тоже не вариант — солнце печет немилосердно.
Закончив с завтраком, я вышел из шатра наружу. Солнце клонилось к закату, но и сейчас чувствовалась его сила. Мой храм-шатер окружало множество хижин из бамбука, соломы и войлока, хаотично разбросанных тут и там. Рядом с моим шатром горел городской очаг, несколько полуголых мальчишек — сыновья атуров и их друзья — сидели возле него и подкидывали дрова. Тут же было несколько женщин разных возрастов — жены и дочери атуров. Именно они отвечают за огонь, не давая ему погаснуть.
У адаже огонь в очаге поддерживает женщина — жена хозяина, главы рода. Поддержание огня в городском очаге тоже возложено на женщин, самых знатных и высокопоставленных в городе.
Жрицы были одеты в кожаные рубашки, украшенные по подолу разными медными и костяными бляшками, заколками и завитками. Похоже, делать ткани тут не умеют. Чтобы в кожаной одежде не было очень уж жарко, они проделывали в ней множество прорезей, пропускавших воздух, ну и, конечно же, их одежды украшает множество бусин, медных проволочек, каких-то костяных пластинок, перьев.
— А как называется город, — спросил я у Эгора. Тот лишь пожал плечами.
— Город. Просто «Город»!
— Надо его как-то назвать. Давайте это будет, эээ… Адажион!
Разумеется, жрецы не возражали против такого названия, хотя, судя по всему, так и не поняли, зачем Городу еще и как-то называться. То, что это поселение будет не единственным, в их головах пока не умещалось….
Конечно, мне захотелось осмотреть все вокруг. Хижины жителей оказались разбросаны по городку безо всякого плана, что здорово мешало проходу. Улиц в городе не было — были тропинки, вьющиеся вокруг хижин. Если в степи адаже всегда строили круглые жилища из овечьих шкур, то в городе они стали строить соломенные жилища прямоугольной формы с деревянным каркасом, как у местных.
К счастью, им хватило ума не держать свой многочисленный скот в городе. Сараи и овины размещались в некоем подобии «предместья», пристроенном к городу со стороны реки. Отсюда скотину проще водить на водопой.
Жителей в городе было мало — взрослые работали в поле, дома оставались только дети и старики. Они подходили к жрецам, и, поглядывая с любопытством на меня, о чем-то их спрашивали.
— Что они хотят? — спросил я у Аша.
— Просто интересуются, вы ли тот посланник небес, о котором мы им рассказывали.
Узнав о том, кто я, многие горожане пытались коснуться меня, видимо надеясь таким образом получить божественное благословение. Боже — ты, который настоящий — надеюсь, ты простишь меня за этот перформанс!
Я прошелся по городку,осмотрев его стены, ворота и городские общественные постройки. Бамбуковый частокол в три человеческих роста, за ним простые деревянные смотровые башни. Ворот в городе было 6, как мы и запланировали 20 лет назад. Эти, довольно легкие, бамбуковые конструкции вряд ли бы выдержали удары тарана.
В целом оборонительные сооружения у города, можно сказать, никакие. Они могут защищать жителей от ночных воров и от гиен, но не более того. Отряд воинов с единственным железным топором вполне мог срубить несколько стволов бамбоо и войти за ограду. А нападающие без железного топора могли бы просто сжечь эти стены, привалив к ним несколько охапок горящих прутьев.
Сооружения внутри города тоже не впечатляли. Возле общественного очага была хижина, где хранилось топливо для него, и коротала время «дежурная» жрица.На площадке перед очагом воины адаже собирались на народные собрания.
Никакого общественного амбара, увы, за 20 лет построено не было.
Мы вышли за ворота. За городской стеной, на некотором отдалении от нее, тоже стояли хижины, но другого вида, не такие как у адаже. В городе хижины были круглые, с крышей как стог сена; за городом дома были вытянутой формы, с большой двускатной крышей. Ближе к реке дома стояли на сваях.
Дальше начинались поля, на которых работали люди. Я понял, что жители предместья не были адаже — в большинстве это были более низкорослые и темнокожие исавары. Знакомство с адаже, умевшими пахать землю и засевать ее зерном и овощами, уже оказывало влияние на местных. В своих деревнях они не пытались пахать и сеять, но те, кто переселился к Адажиону, уже начали перенимать новые для себя агроприемы и сажали ячмень, чеснок, редьку и листовую капусту. Но основой рациона оставался привычный им дикорастущий сого.
Подойдя ближе, я понаблюдал, как они это самое сого собирают. Это широколистое, довольно высокое растение, у которого листья растут прямо от корня, и оттуда же торчал увенчанный метелкой семян стебель. Росло оно в диком виде, размножаясь, как сорняк, самосевом. Быстро вымахав весной из мокрой после паводка почвы, в начале лета сого колосилось и начинало засыхать. При этом семена его могли высыпаться на землю, а часть попадала на широкие листья внизу, где их можно было собрать в пазухах.
Темнокожие поселяне раскладывали несколько коровьих шкур на землю, потом наклоняли метелки сого над шкурами и стрясали зерна прямо в шкуры. Потом убирали зерна в корзины и шли дальше, где и повторяли всю процедуру. Высокие стебли оставляли на поле, и, как сказали мне жрецы, позже их здесь же сжигали.
Среди хижин местных виднелись два длинных как казармы строения с высокими крышами и без окон. Я, было, подумал, что это сараи для скота или зерна, но оказалось что это «мужские дома». Мальчиков отселяли в них с 13–14 лет, и они живут там, пока не женятся. А отсутствие окон — для того, чтобы буйная молодежь не сбегала по ночам куролесить.
Мы подошли поближе к реке. Пологие топкие берега, истоптанные копытами быков и овец, плавно переходили в заросшие камышами плавни. Дальше по побережью виднелись арыки и поля овощей, огороженные бамбуковыми изгородками. Я узнал чеснок, редьку и капусту. Были и незнакомые мне клубни– жрецы назвали из «ямам».
Поделиться книгой: